Душа твоя — изысканный пейзаж (гет)

* * *

Четверг тридцать первого октября официально оставался учебным днем. Однако профессора шли на уступки: отпускали всех с последних двух пар. Привычная повседневная суета сменилась праздничным безумием. Кампус гудел, как потревоженный улей. Парни из братств тащили ящики с напитками и пиццу. Девчонки обсуждали свои образы. Из окон общежития, где уже успел собраться народ, эхом доносились мотивы всем известных песен. Из каждого угла слышался смех и пожелания счастливого Хеллоуина.

Казалось, только Лилит не прониклась атмосферой предстоящей праздничной ночи. Её пальцы крепче перехватили лямку тяжелого рюкзака. В ушах хрипел старенький кассетный плеер. Она спешила в общежитие. Чтобы собраться с мыслями и настроиться на предстоящий Ад.

Мартиши, как всегда не было. Судя по брошенной на полу обертке от жвачки и открытому флакону приторных духов, она заглядывала сюда всего на пару минут.

"Забавно", — подумалось Лилит, — "За эти два месяца она встретилась мне только однажды. И я даже не уверена, что узнаю ее, когда мы встретимся."

Где-то в глубине души она даже немного завидовала своей соседке. Она ассоциировалась с вольной птицей. Свободной от предубеждения и страхов.

Лилит тяжело вздохнула, сбросила рюкзак и подошла к старому деревянному шкафу, обклеенному плакатами. На створке, дожидаясь своего часа, висел её наряд. Ярко-желтый спортивный костюм с двумя параллельными черными полосами по бокам. Точь-в-точь как у Черной Мамбы из культового фильма «Убить Билла». Лилит надевала его уже третий год подряд. И менять не собиралась. Настолько точно он передавал ее настрой.

За её спиной, всего в паре шагов, колыхался воздух. Там стоял Люцифер. Вне своей телесной оболочки он был неосязаем для Лилит и всего материального мира. Однако, будучи бесплотным духом, он чувствовал Лилит острее, чем самого себя. Ее страхи. Сомнения. Предвкушения проблем от Адама... Люцифер шагнул ближе. Его сердце (или то, что заменяло его ангелам) болезненно сжалось от невозможности просто обнять её. Поддержать в этот непростой момент.

— Не бойся, — негромко обратился к ней Люцифер, — Если этой ночи и суждено стать кошмаром, то точно не для тебя. Обещаю.

Он медленно поднял руку и прижал ладонь к её спине, прямо между лопаток. Физически Лилит ничего не ощутила. Ни тепла, ни давления. Но сквозь плотную ткань её куртки просочилась успокаивающая благодать. Лилит вздрогнула, собираясь сделать вдох, но внезапно замерла. Её плечи опустились. Судорожно сжатые кулаки расслабились. Она не услышала его слов и не увидела сияния за спиной, но внутри, в самой глубине души, стало заметно спокойнее.

Лилит снова глубоко вздохнула. Но на сей раз словно сбрасывая остатки былого негатива. Сев за старый письменный стол, девушка отодвинула в сторону пару глянцевых журналов и пустой подстаканник. Из ящика появился пухлый личный дневник на плотной резинке — надежное хранилище всех девичьих тайн. Сняв колпачок с гелевой ручки, она принялась писать. Сначала строчки ложились на бумагу неохотно. Обычная сводка уходящего дня, жалобы на скучную лекцию по философии и предпраздничную суету. Но внезапно, словно повинуясь неосознанному порыву, Лилит вывела на полях земное имя своего защитника. Люциус.

Люцифер, до этого момента стоявший где-то в сторонке, тут же встрепенулся. Сложив огромные крылья, он бесшумно наклонился прямо над плечом, едва ли не касаясь подбородком её волос. Ангел замер. Ему до безумия было интересно, что именно Лилит думает о нем? Какие мысли решит доверить безмолвной бумаге?

Ручка уверенно скользила по листу. Аккуратные буквы складывались в слова.

"Даже не представляю, как бы я выкрутилась, если бы не он... Насколько мне все-таки повезло. Классный парень."

На лице хранителя сама собой расплылась глупая, бесконечно счастливая улыбка. Непонятные чувства затапливали его грудь горячей волной.

Люцифер позволил себе понадеяться, что когда-нибудь он сможет стать для нее не "хранителем", не просто "приятелем из университета", а настоящим, близким другом. А если судьба окажется благосклонной, то однажды он сумеет завоевать и ее сердце.

Тишину комнаты бесцеремонно нарушила вибрация телефона. Лилит сразу поняла, что это было сообщение от Габи. Судя по обилию восклицательных знаков и смайликов в тексте, Габи буквально фонтанировала предвкушением безумного веселья. Лилит её восторга не разделяла. Мысль о том, что придется провести вечер в одном доме с Адамом, все еще заставляла желудок сжиматься. Однако выбора у нее не было — обещания нужно выполнять...

* * *

В главном доме студенческого братства вовсю гремела музыка, но в хозяйской спальне на втором этаже царила относительная тишина. Ева стояла перед огромным ростовым зеркалом в тяжелой позолоченной раме. Придирчиво разглядывала собственное отражение. Ей очень шел образ Харли Квинн. Короткая красно-синяя ветровка, облегающие шорты, легкомысленные хвостики и нарочито небрежный, яркий макияж... Все было продумано до мелочей. И всё же, глядя на себя, Ева не испытывала ни капли привычного удовлетворения.

В её планах эта ночь должна была стать легендарной. Ей искренне хотелось закатить самое масштабное, дикое и незабываемое пати за всю историю университета Грин-Вэлли. Ева собиралась созвать весь кампус, чтобы занять законный трон королевы студенческих тусовок. Но Адам... Адам всталял палки в колеса. Он до сих пор исходил желчью, припоминая свой последний, сокрушительный позор. Его уязвленное эго требовало реванша, а страх оказаться высмеянным превратился в какую-то паранойю.

Это он настоял на "закрытой вечеринке". Это он устроил жесточайший отбор тех, кто будет допущен на порог. Адам попросту не мог допустить, чтобы на вечеринку явился хоть кто-нибудь, кто смеялся над ним или, что еще хуже, посмел вслух назвать его «петухом».

Ева спорить не стала. Она была слишком хитра, чтобы устраивать скандал. И предпочла провернуть ситуацию в свою пользу. И так "шумная вечеринка" стала загадочной и инклюзивной.

И всё же глубоко внутри Ева испытывала глухое, раздражающее недовольство. Ей претила мысль, что приходится подстраиваться под страхи и комплексы Адама. Сужать масштабы своего триумфа ради того, чтобы склеить разбитую гордость её «короля».

Внизу послышался оглушительный взрыв смеха и звон бьющегося стекла. Прибыли первые "одобренные" гости.