Близкий враг (джен)

Это был полевой кабинет, который находился в промышленном районе города, на окраине. Сайлла отметил для себя, что Риддл организовал всё так, чтобы можно было бы быстро сгруппироваться, собрать вещи и уехать. ФБР и ЦРУ вряд ли будут рады, что у них под носом организовалась специальная группа со своим, хоть и небольшим, но вооружённым контингентом. Складское помещение, несмотря на мёртвое состояние снаружи, внутри оживало. Высокие мужчины, одетые в чёрные костюмы и бронежилеты, проверяли снаряжение в ящиках. Там было всё — от электронной техники для слежки до мелкокалиберных автоматов.

Риддл стоял у стола. Лысый с густыми бровями и с глубокими морщинами, будто говорящие, что он редко улыбался в жизни.

— Итак, мистер Сайлла, вы должны признать, что объект, именуемый «Питер Джефферсон», ушёл у вас из-под носа.

— Не ушёл. Затесался среди них.

— Это не меняет того факта, что он больше не работает на нас. Даже хуже — он работает против нас.

— Осознанно или нет, но Питер стал катализатором. Вот, смотрите. — Сайлла развернул стопку документов с цифрами. — До появления Питера активность группы была минимальна. Спустя неделю его работы показатели увеличились. Мы засекли магнитные, электромагнитные всплески на пустыре. Огромные всплески во время урагана, которого, кстати, не было на самом деле. — Рафаэль указал на лист с метеокартой, сделанной со спутника в тот день. — К ним можно добавить гравитационные колебания в этот же день.

— Хотите сказать, что это Питер испускает эти силы?

— Нет. Магнитные волны мы относим к объекту «Корнелия». Их всплески мы засекали у неё в пентхаусе. Но они были, судя по силе, непроизвольными. — Сайлла отметил кружком дом семьи Корнелии. — Электромагнитные всплески мы засекли у объекта «Вилл». — он снова сделал пометку, но уже в доме Вандом. — Гравитационные же нам неизвестны. — Сайлла замолчал, будто сомневаясь. — Это точно не Питер. В любом случае, мы теперь знаем, как отслеживать их деятельность.

— Ну допустим. Так или иначе, Питер тоже обладает сверхъестественными силами. Он знает про вас. И они тоже.

— У Питера минимальный набор характеристик личности для работы в команде. Он больше похож на деструктивный элемент, чем полноценный член команды. Как граната в руках обезьян.

— Это оправдывает выводы партнёров девчонок. — подтвердил Риддл.

— Сэр?

— Я прочитал мысли людей, что окружают их. Несмотря на то, что сам Питер и Мэтт Олсен не поддаются моей силе. Юный Эшкрофт выражает беспокойство по поводу своей подруги — мисс Кук. Да и миссис Кук, мама Тарани, беспокоится о своей дочери. Я бы назвал это — бунтарством заучки. Она на пределе. И, видимо, Питер тоже вызывает у неё напряжение. К несчастью для нас, остальные родители менее обеспокоены своими детьми. Разве что, миссис Вандом...

— Точно. — Сайлла сдерживал страх. Ему было неприятно, что его мысли могут быть прочитаны.

— Всё же, этого мало, мистер Сайлла. Нам нужны образцы. Иначе я найду нового спецагента.

Для Рафаэля это был удар. Он искренне мечтал открыть для себя потусторонний мир. Защитить свой. Из-за чего над ним смеялись. Кроме Риддла. Он разделял желание Рафаэля найти аномалии и защитить их мир от угроз сверхъестественных. Но разница методов была велика. Сайлла использовал «очарование». Был в конце концов мягче. А Риддл использовал свои телепатические и псионические способности. Это отразилось на его психике, сделав из него человека, который не чурается жестоких методов. Он считал, что цель оправдывает средства.

— Образцы? Как насчёт этого... — Рафаэль выложил фото.

На них был запечатлён высокий блондин, европейского вида.

— И кто это?

— Бывший библиотекарь Рик Хоффман. О нём никаких данных нет, кроме того, что он работал какое-то время в библиотеке на момент начала аномалий в Хитерфилде.

— И что?

— Он следит за Питером...

Итак, злобный и холодный взгляд Риддла ожесточился. В его мыслях пронеслись названия ФБР и ЦРУ. Присутствие третьей силы явно не вызывало радости у Риддла. Но Сайлла выиграл себе время в отделе спецопераций, что отразилось в его улыбке.

Все из команды заметили, что последние две недели Тарани была молчалива и раздражена. Она тихо жаловалась Вилл, что у неё головные боли. Ощущение, что её голову что-то сдавливает. Каждая ошибка сопровождалась небольшим психозом. Особенно это было заметно, как она утром, опаздывая в школу, сломала свои очки. На уроки она пришла без них.

Глядя на доску на уроке математики, Тарани поняла, что не щурится. Она видела каждую линию, каждую букву. Опустив глаза на учебник, она увидела, что текст чёткий. Шрифт мелкий — но она видела его без напряжения.

Тарани замерла.

Она и сейчас видела всё немного размытым. Но раньше было хуже настолько, что вблизи могла спутать фонарный столб с человеком. А сейчас разглядывала класс и своих одноклассников, и узнавала каждого.

Учительница повернулась к ней:

— Тарани, ты слушаешь?

— Да, мисс, — ответила она автоматически.

Учительница продолжила урок. Тарани не слушала. Она смотрела на свои руки. На линии на ладонях. На мелкие царапины, которых она раньше не видела без очков.

Перемена. Коридор.

Тарани подошла к зеркалу. Остановилась. Посмотрела на своё отражение.

Она видела свои глаза. Свои ресницы. Свои веснушки на носу. Каждую деталь лица.

Она не улыбалась.

Она смотрела на себя — и внутри неё поднималась злость. Это не её заслуга. Её тело изменили без спроса. Кто-то решил за неё, что она должна видеть лучше.

Большая перемена. Школьный двор.

Тарани подошла к Вилл, Корнелии и Ирме. Те стояли у скамейки. Хай Лин сидела на перилах.

Тарани остановилась перед ними. Держала очки в руке.

— Я вижу, — сказала она.

Вилл подняла бровь:

— В смысле?

— Без очков. Я вижу всё. Доску, книгу, лица. Я не щурюсь.

Ирма присвистнула:

— Ого. Это круто! Кондракар починил твои глаза?

— Это не круто, — резко ответила Тарани. — Я не просила об этом. Меня изменили без моего ведома. Это не подарок. Это вторжение.

Корнелия сделала шаг вперёд:

— Ты злишься.

— Конечно, я злюсь! Вы что, не понимаете? Моё тело — моё. Я решаю, что с ним происходит. А Оракул просто взял и изменил меня. Как будто я вещь, которую можно починить.

Вилл посмотрела на неё, не отводя взгляда:

— Ты права. Тебя не спросили. Это не должно было произойти без твоего согласия.

— Именно, — сказала Тарани. — Я хочу поговорить с Оракулом. Спросить, что ещё он может изменить во мне без моего ведома.

Вилл кивнула:

— Хорошо. Мы пойдём к нему. Но сначала — встреча в «Серебряном драконе».

Тарани нахмурилась:

— Зачем?

Хай Лин спрыгнула с перил, подошла ближе. Она светилась от нетерпения:

— Мы с Питером кое-что приготовили. Тебе понравится!

Хай Лин сшила костюм на протяжении полутора недель. Это был её величайший проект, к которому она подключила связи из другого мира. Самое сложное были ботинки. Ибо, в отличие от ткани, они не тянулись. Пришлось использовать магию.

* * *

Питер приехал в «Серебряный дракон» на скейте. Хай Лин открыла дверь. За её спиной в комнате сидели все. Ирма на подоконнике, Тарани в кресле с книгой, Бланк на полу с банкой газировки. Мэтт рядом с Вилл и Корнелией на диване, в обнимку с подушками.

— Опаздываешь, железный, — сказала Хай Лин. — Проходи. Смотри.

Она отошла в сторону. На манекене — старом, обмотанном скотчем — висел костюм. Он оказался простым до невозможности: футболка без рукавов и узкие штаны. Цвет — тёмно-серый, почти чёрный, как антрацит. Никаких эмблем, никаких символов. Только серебристые вставки по бокам штанов — от бедра до щиколотки — и такие же полосы на плечах, спускающиеся к груди. По краям каждой вставки проходила тонкая фиолетовая нить, едва заметная при обычном свете, но стоило повернуть ткань — и она вспыхивала глубоким, тёмно-фиолетовым.

Ирма присвистнула.

— Ого.

— Это он и есть, — сказала Хай Лин. — Супергеройский костюм!

Она сняла костюм с манекена, бросила Питеру.

— Раздевайся, не стесняйся. Они тебя и в стали видели.

Бланк хихикнул.

Все смотрели с интересом, кроме Мэтта. Он оглядел Питера с завистью.

Питер показательно зашёл за шторку. Переоделся и вышел на показ. Как модель, игриво виляя тазом. Хай Лин включила проигрыватель, из которого доносилась песня Black Sabbath Iron Man. А потом превратился. Ткань отреагировала мгновенно.

Как только сталь коснулась груди, футболка дрогнула. Материя мягко натянулась, следуя за расширяющейся грудной клеткой, обтекая стальные мышцы, как вода обтекает камень. Ни треска, ни разрыва — только глухой, упругий звук растягивающегося волокна.

Сталь побежала по плечам. Ткань на них натянулась, но не порвалась, плотно облегая стальные бицепсы и плечи, оставляя руки открытыми. Серебристые вставки на плечах начали растягиваться, и по их краям тонкая фиолетовая нить загорелась мягким, пульсирующим светом, становясь ярче с каждым сантиметром роста.

Тело Питера вытягивалось вверх. Тёмно-серая футболка скользила по стальному торсу, ткань на спине натягивалась, следуя за каждым позвонком, когда позвоночник удлинялся. Штаны тоже начали менять свою форму — они тянулись вверх, облегая растущие ноги, и серебристые вставки по бокам растягивались, превращаясь в чёткие линии, окаймлённые фиолетовым светом.

Сапоги. Хай Лин вложила в них больше всего магии. Когда стопа Питера увеличилась на несколько размеров, чёрная кожа сапог не треснула, не лопнула. Она просто перестроилась — материал стал мягче, эластичнее, обтекая его ногу, поднимаясь выше по икре. Фиолетовая полоса по верхнему краю каждого сапога вспыхнула, и сапоги вытянулись вместе с голенью, плотно обхватывая стальные икры. Серебристая подкладка внутри на секунду блеснула, и сапоги зафиксировались в новом положении.

Широкий чёрный пояс с серебристой окантовкой мягко растянулся, плотно обхватывая стальную талию. Фиолетовая нить, проходящая по центру окантовки, засветилась ровным, спокойным светом, и пояс сел идеально.

Вся трансформация заняла не больше трёх секунд.

Когда Питер открыл глаза, он стоял в полный рост — 216 сантиметров стали, одетый в идеально сидящий костюм. Ни одна нить не порвалась, ни один шов не разошёлся. Вставки сияли серебром с фиолетовой окантовкой, сапоги сидели на ногах как влитые, пояс плотно держал штаны.

Костюм выдержал. Магия сработала.

Он сделал шаг вперёд. Сапоги глухо стукнули по полу. Потом ещё один. Он прошёл по комнате медленно — как модель по подиуму, давая всем рассмотреть каждую деталь. Дошёл до центра, остановился, выпрямился во весь рост и вильнул бёдрами. Костюм послушно растянулся на бёдрах и мгновенно вернулся в форму.

Ирма фыркнула, а потом расхохоталась в голос.

— Ты серьёзно? Гигантская стальная гора — и виляет бёдрами?!

Хай Лин зажмурилась, прикрыв лицо ладонями, но плечи её тряслись от смеха. Вилл и Корнелия также присоединились к общему хохоту под хлопанье в ладоши. Только Тарани и Мэтт были будто не причастны.

Питер усмехнулся, и звук вышел низким, металлическим, но тёплым. Он шагнул к Хай Лин, остановился перед ней и опустился на одно колено — тяжело, с глухим стуком стали о деревянный пол. Потом протянул правую руку ладонью вверх, раскрыв её перед ней, и свободной левой рукой указал на неё — приглашая, как королеву на бал.

— Прошу, — сказал он. — Ваш выход, мадам дизайнер.

Хай Лин замерла на мгновение, глядя на его стальную ладонь. Потом её лицо расплылось в широкой улыбке. Она шагнула вперёд, поставила одну ногу на его ладонь, вторую — следом, и взялась за его левую руку для равновесия. Её рука казалась крошечной в его стальных пальцах.

Питер поднял её медленно, плавно. Стальные мышцы его плеча и руки напряглись под тканью, но костюм даже не дрогнул — он растянулся и снова сел идеально, без единой складки. Хай Лин встала на его раскрытой ладони, как на сцене, выпрямилась и раскинула руки в стороны, принимая аплодисменты.

Вилл захлопала первой. Корнелия улыбнулась и присоединилась, хлопая в ладоши. Ирма, всё ещё смеясь, сложила руки и начала хлопать. Мэтт, улыбнувшись, хлопнул пару раз. Тарани захлопала книгой по колену. Бланк свистнул.

Хай Лин стояла на его ладони, счастливая и смущённая одновременно, и махала зрителям свободной рукой. Свет лампы отражался от серебристых вставок на плечах Питера, и фиолетовые нити мерцали в такт её движениям.

— Аплодисменты прекрасной рукодельнице! — провозгласил Питер, и голос его прозвучал гулко и торжественно.

Хай Лин рассмеялась, посмотрела на него сверху вниз, потом спрыгнула с его ладони на пол, легко приземлившись на ноги. Она поправила волосы и ткнула его пальцем в стальную грудь.

— Ах-хах. Спасибо, Пит.

— Что ж, костюм и вправду хорош. Но нам нужно отправляться на Кондракар. Питер, ты с нами.

Вилл открыла портал, в который зашли чародейки и Питер. Сама же Вилл остановилась, прежде чем уйти, задержав взгляд на Мэтте. А после она пропала.

Питер и компания очутились в храме Братства среди облаков. На секунду парень потерял дыхание, увидев облака. Его душа «ушла» в пятки.

— Чёрт, я что, умер?

Резкая отрезвляющая оплеуха прилетела от Корнелии.

— Ай...

— Не умер! — ответила Корнелия, фыркнув на Питера.

— И да, Питер, придержи язык. Оракул... Он... — Вилл осеклась. — На подобие божества.

— Мой Бог умер за мои грехи...

— Питер!

— Я постараюсь. — Питер мило улыбнулся Вилл.

Они шли по огромному залу. Стены домов отливали голубоватым мерцающим сиянием. Стражницы вели себя вальяжно, только Питер и Тарани были напряжены. Они болтали, пока не пришли в зал Собраний, где медитировал лысый мужчина, паря над прудом. На краю пруда стояли: старик с длинной бородой, Тибор, так его представила Вилл; женщина с чертами кошки, Люба, представила Ирма; девушка, похожая на Любу кошачьими чертами, стояла рядом с ней.

В зале стояла абсолютная, звенящая тишина. Свет здесь был не от ламп — он сочился из самого камня. Чародейки выстроились полукругом, пропуская Питера вперёд. Оракул спустился к краю пруда, ступая босыми ногами на пол. Тибор остался рядом. Люба и неизвестная отошли к колоннам. Но взгляды их так и остались на Питере.

— Рад встрече, Питер Джефферсон. — Голос Оракула звучал ровно, без эмоций, но проникал в самую глубину сознания.

Питер поднял голову и сделал шаг вперёд.

— Так это вы, Оракул, который назначил девчонок стражницами?

— Не я, а сердце Кондракара выбрало их.

— То бишь, вы отдали побрякушке право выбирать детей на такую важную роль?

— Я предвкушаю твои вопросы. Но постараюсь ответить пораньше, Питер. Ты сам видел, на что они способны. Они не раз доказывали, что сердце не ошиблось в них... — Оракул выдержал паузу и улыбнулся. — Так же, как они не ошиблись в тебе.

— А что насчёт Ари?

Этот вопрос был интересен всем присутствующим.

— Ари получил слишком великую силу. Банши Юэ, что он пленил и подчинил себе, помогает ему в этом.

— Он на вас точит зуб. — Питер тыкнул пальцем в сторону Оракула.

Это не понравилось Тибору, но прежде, чем тот возразил, его остановил сам Оракул.

— Он хотел, чтобы я вылечил его сына, Маки. Но я не могу...

— Потому что вы слишком сильный и могущественный, чтобы вмешиваться в такие дела.

Все были удивлены тому, что Питер понял сразу.

— Это закон жанра, — сказал Питер, ответив на немые вопросы. — А что насчёт моей силы? Что это такое? Как меч впитался в меня?

— Меч — это не просто оружие. И дело не в нём. Дело в металле. Это «Каллиграф». Он впитывает образ того, кто его касается.

Питер нахмурился:

— Что значит «образ»?

— Тот, кто владел им до тебя, был воином. Он представлял клинок, способный разрезать даже гранит. И металл стал таким клинком.

— Но я не хотел быть мечом, — медленно произнёс Питер. — Я хотел защититься в чужом мире.

— Именно. — Оракул чуть склонил голову. — Ты вообразил стену. Ты вообразил себя неприступным. И металл пошёл дальше, чем у твоего предшественника. Он не стал оболочкой на твоём теле. Он проник вглубь, пророс в каждую твою клетку. Ты не носишь металл, Питер. Ты стал металлом. Твоя плоть переписана сталью, чтобы соответствовать тому, кого ты хочешь видеть в зеркале.

Тарани шагнула вперёд, резко поправив очки:

— Подождите. Если магия так точно слышит желания, то почему Кондракар исправило моё зрение без моего ведома? Я не просила его!

Оракул медленно перевёл взгляд на неё:

— Это дар нимфы Синь Ян.

— Дар? А я просила о даре? Я не просила! — Тарани повысила голос. — Я хочу знать, почему вы скрыли от нас эту истину?

— Каждый раз, когда вас касалась мощь Сердца Кондракара, вы становились сильнее. Вы сохраните здоровье, несмотря на бег времени, а ваши хвори или недостатки пройдут.

— Значит, моё зрение исправилось, а я об этом даже не знала! — Тарани сжала кулаки. — Я носила очки и мучила свои глаза...

Вилл шагнула к ней:

— Тарани...

Она повернулась к стражницам:

— Обойдёмся без драмы! И не стройте такие мины! Это же не навсегда!

Тибор подошёл ближе, его голос был ровным:

— Ты ценный составной элемент, Тарани. Не поддавайся чувствам...

— Я так решила! — перебила Тарани. — И теперь хочу домой.

Оракул покачал головой:

— С даром Силы Янь наша дорогая Янь Линь, бабушка Хай Лин, служила Кондракару очень долго... Дольше, чем мог бы простой смертный!

Тарани посмотрела на Старейшин:

— Прошу прощения, но в моей жизни существует не только Кондракар!

— Ты так считаешь? — спросил Оракул.

Тарани сделала шаг вперёд:

— С самого начала мы всегда делали то, чего вам хотелось! Нас заставляли сражаться с опасностями в Меридиане, и мы справились с задачей... Затем боролись с Нериссой... Но у меня всегда было ощущение, что мы являемся марионетками в ваших руках!

Оракул поднял руку:

— Не вижу ничего плохого в сотрудничестве с Кондракаром! Я же объяснял, что ты и твои подруги служат средством для поддержания равновесия...

— Не знаю, что думают мои подруги, но с меня хватит! — Тарани развернулась к выходу. — Я выхожу из команды! Мне нужно время...

Тарани уже шла к выходу, не оборачиваясь. Вилл пошла за ней.

— Видимо, сегодня не я главная «звезда». — наконец-то проявил голос Питер.

Корнелия нахмурилась на слова Питера. Ирма пожала плечами. Они присоединились к Тарани и Вилл. Остались только Хай Лин и Питер.

— Питер! — окликнул Оракул. — За победу над Джаггернаутом я дарую тебе восстановление твоего костюма после каждой битвы.

Оракул провёл рукой, костюм под кожаной курткой засветился, будто нити состояли из новогодних гирлянд. В этот же момент глаза у Хай Лин тоже блеснули. Она боялась, что вся её работа будет уничтожена после первой же битвы. Особенно когда Питер будет драться в своём фирменном стиле. Но блеск сошёл быстрее, чем магический свет по ткани, ибо она уже беспокоилась о Тарани.

Питер ухмыльнулся и сказал:

— Круть!

— Протяни мне свою правую ладонь.

Питер нахмурился, но доверился. Сделал шаг и раскрыл ладонь. Призрачный свет заструился по линиям на его руке, и Оракул заговорил — тихо, но каждое слово падало, как тяжёлый камень на дно.

— Ты сам выбрал свою сталь. Сам нажал на курок. И сам решил, что будешь нести это до конца. Твоя линия написана кровью и выжжена выбором. И сейчас она ждёт, продолжишь ли ты её или оборвёшь.

Питер медленно опустил руку, глядя на свою раскрытую ладонь.

— И помни, твоя сила не в стали. А в слабости...

Питер сжал руку в кулак, посмотрел в глаза Оракулу. А после развернулся и ушёл за остальными.

— И это те самые Стражницы Завесы и воин, что одолел Джаггернаута? — с усмешкой спросила девушка, что стояла с Любой.

— Не суди их строго, Орубе. Может, они выглядят как дети, но они давно уже повзрослели.

Орубе ничего не ответила, только скептически проводила взглядом Питера. Но вдруг он остановился на секунду, посмотрел через плечо прямо на Любу и Орубе. В его глазах блеснула сталь. А потом он просто пошёл дальше. Глаза Орубе сузились. Будь она Оракулом, она не доверила бы спасение миров этим девчонкам. А будь она на месте девочек, то не доверилась бы Питеру.

* * *

Группа вернулась на землю. Все были недовольны. В том числе и Питер. Мэтта уже не было — он покинул «Серебряный дракон» сразу, как только группа ушла в портал.

— Тарани, мы все целиком поддерживаем тебя... — начала Ирма.

— Я просто отдохну. Ладно?

— И как же мы без тебя? — влез Питер.

— Слушай, Пит, давай только не ты. Я очень сильно удивлена, как ты сам «распластался» перед Оракулом. Чуть ли животик ему не дал почесать! Поэтому избавь меня от своих нравоучений.

Питер замолк. Тарани была разочарована в нём, потому что в этом разговоре с Оракулом она хотела от него поддержки. Кто-то, а он точно был бы за её решение.

— Прости, Хай Лин, что так всё получилось. Костюм и вправду классный. — она опустила взгляд и вздохнула. — Ладно, народ, до встречи в школе.

Тарани попрощалась и вышла из «Серебряного дракона».

Повисла тишина. Все смотрели на дверь, за которой она скрылась.

— Она вернётся, — твёрдо сказала Вилл.

— Всё равно, похоже, мы без неё будем какое-то время, — заметила Корнелия, выдержала паузу и отшутилась: — Интересно, а когда у меня отпуск?

— Сначала у меня! — подхватила Ирма.

Питер подошёл к Хай Лин, положил ей руку на плечо:

— Костюм и вправду хорош. — он вторил словам Тарани.

Но потом Питер посмотрел на часы — 21:30. И тут же схватил скейтборд, попрощался со всеми и выскочил на улицу.

Ирма проводила его взглядом:

— Чего это он? Боится пропустить документалку про динозавров?

Прежде чем вскочить на скейтборд, Питер увидел фудтрак с хот-догами. Прямо напротив «Серебряного дракона». Хотел прикупить, но не захотел ждать. Поэтому поехал вперёд. Пока ехал, он поймал себя на мысли: «Кто продаёт хот-доги напротив ресторана?»

По пути его посещали разные мысли. Про уход Тарани, про Оракула. В конечном итоге он вспомнил про Ари.

«Интересно, этот придурок следит за мной? Наверняка. Через какой-нибудь палантир... А Сайлла? Да, наверное, тоже. Глядит на меня в своём кабинете через монитор, наблюдая со спутника».

Питер запрокинул голову так сильно, что чуть не врезался в прохожего. Объехав человека, он потерял нить мыслей. Только постоянное ощущение, что за ним следят, напомнило ему об этом. Ему казалось, что кто-то смотрит на него. Но он не оборачивался. Не хотел знать, что это правда.

Наконец, Питер доехал до дома Мартина. Сунул ключ в замок, но дверь не открылась. Она была закрыта с той стороны. Значит, игра уже окончена.

Питер подошёл к окну комнаты Мартина. Свет горел. Он кинул пару камешков.

Мартин слышал, как галька стучала по стеклу. Он знал, что это Питер, но не хотел с ним говорить. Но сердце сжалилось, и Мартин открыл окно.

— Ты опоздал!

— Да, прости, Марти, я задержался у...

— У Вилл и её компании.

— Да...

— Ты мог бы хотя бы позвонить и предупредить. Мы тебя ждали. Пришлось платить Харрисону за ещё один час.

— Я верну вам деньги.

— Дурак ты. Дело не в деньгах.

— Слушай, я просто обещал Хай Лин помочь с э-э-э... с проектом.

— Как и Вилл.

— Да...

— Ты же понимаешь, что отстаёшь от нас по уровню. Мы не сможем тебя брать в свои походы. Тебе нужно будет нагонять нас самому.

— Я, наверное, не смогу вам этого обещать. Не смогу вернуться в игру. У меня и так работа. Ещё и домашка.

— Ещё и проекты с девчонками. Знаешь, Пит, я рад, что у тебя всё получилось с другими людьми. Что ты стал частью новой компании. Жаль только, что мне нет места в ней.

Мартин захлопнул окно.

Питер постоял ещё некоторое время, пока не озяб. Он понимал, что Мартин прав. Он опоздал. И он опоздает снова. Потому что у него теперь другая жизнь. Он развернулся и поехал домой.

Питеру очень хотелось бы подраться. Он вспомнил Седрика. Надеялся, что он нападёт на него из-за угла. И тогда Питер выпустит пар. Оправдает себя в глазах Вилл.

Питер и не подозревал, что Седрик идёт по его пятам. Амулет прикрывал его, давая ему другой облик. Из-за этого парень не узнал давнего врага чародеек.

Когда Питер начал подъезжать к тёмному переулку, он слез с доски. Там можно было только пешком — асфальта не было.

Седрик давно следил за Питером и выбрал это место, чтобы атаковать его. Змей решил сначала вырубить его палкой. Но ему преградили путь два амбала. Их лица скрывали маски.

— Вы идёте с нами, — заговорил один из них басом.

— Ох, я так не думаю...

Седрик улыбнулся по змеиному. Его глаза сверкнули, а зрачки стали вертикальными. Он приготовился превратиться. Но один из головорезов достал электрошокер и вырубил его.

— Объект у нас, — отчитался он по рации.

Питер проехал мимо тёмного переулка и не заметил тени. А если бы обернулся — увидел бы, как Седрика уводят люди в масках. Но он не обернулся.