Восстань, погасшая душа! (джен)

Путь от дома до вокзала занял всего двадцать минут. Дошли бы и раньше, если бы процессию не возглавлял хромой Грюм, беспрестанно зыркающий по сторонам. И ради этих двадцати минут нужно было ждать какого-то Подмора, рискуя опоздать на поезд? Я уже молчу про слишком приметную внешность Грюма. Даже измененная артефактом — вроде того, что носил я, когда ходил за палочкой, — она всё равно оставалась узнаваемой. Как и остальное семейство Уизли, по традиции одетое в безвкусные свитера грубой вязки. Хороши защитники: вся процессия буквально кричала: «Это мы, нападайте!»

Я усмехнулся, вспоминая, как в одиночку, вооруженный лишь посохом, нападал в Междуземье на караваны, охраняемые десятком воинов. Что уж говорить об исполинских троллях, выступавших в качестве тягловой силы. Много бы сделали Молли, Тонкс, Люпин, Грюм и Сириус против, скажем, Волан-де-Морта и четверых Пожирателей? А если бы те пустили первой волной оборотней в качестве пушечного мяса? Тут не помог бы никакой Подмор, кем бы он ни был. Про Рона, Гермиону, близнецов и Джинни и говорить нечего — они бы и палочки выхватить не успели.

Единственное полезное, что сделал Грюм на вокзале — заклинанием сменил одежду на форму носильщика и, ухватив тележку, повез наш багаж. Впрочем, сделал он это скорее потому, что устал опираться на трость и теперь использовал тележку как опору. И кому здесь больше нужна охрана?

Сириус в виде большого черного пса бежал рядом всю дорогу. Он был единственным, кто не доставлял неудобств. Несмотря на протесты Молли, он вел себя естественно: порой гонялся за кошками, но было видно, что так он ведет разведку, проверяя дорогу впереди.

Наконец мы подошли к барьеру и по одному прошли сквозь него на платформу 9 и ¾. Все воспоминания, которые мне заботливо подсовывала память Гарри, здесь были счастливыми — он всегда радовался, попадая сюда. Я осмотрелся. Суеты здесь было больше, чем в магловской части вокзала, да и магия чувствовалась сильнее. Молли, как водится, бросилась громко прощаться и всех обнимать, включая меня. Грюм, хоть и продолжал смотреть на меня волком, всё же протянул руку.

— И помни, малец: постоянная бдительность! Впрочем… — он хмыкнул, — ты, похоже, и так…

Что именно «и так», он не договорил, но я догадался. Пришлось дважды приложить тебя об пол, чтобы ты понял. Я пожал ему руку. Люпин лишь устало пожелал удачи. Тонкс коротко кивнула — по её виду было ясно, что она до сих пор на меня в обиде.

На мгновение громадный черный пес встал на задние лапы и положил передние мне на плечи.

— Ради всего святого, Сириус, веди себя как подобает собаке! — прошипела миссис Уизли.

— До свидания, Бродяга, — прошептал я и, подхватив чемодан, отправился за остальными к поезду.

Фред и Джордж тут же умчались к Ли Джордану.

— Гарри, Джинни… нам нужно в вагон старост, — сказала Гермиона. — Займите нам места.

Я кивнул. И снова эти виноватые взгляды. Сколько можно.

— Пойдем, — живо бросила Джинни и собралась было идти впереди, но я её опередил. Почему-то из всех Уизли именно Джинни вызывала у меня наибольшее раздражение. В особенности из-за её рыжих волос. Глядя на них, я будто ощущал спертый, наполненный смрадом гниения воздух пещеры у корней Святого Древа Микеллы. Приходилось все время смотреть в другую сторону, чтобы исключить ее из поля зрения — но чертова девчонка все время маячила впереди. Отвадить бы её… Она же вроде на год младше?

— Ты не пойдешь к своим друзьям? —

— Я… — Джинни замялась. — Если увижу — пойду.

Она вопросительно уставилась на меня. Понятно, уходить пока не собирается. Принудельно себя успокоив, я зашел в вагон. Свободных мест практически не было. Мало того, едва завидев меня, все начинали шептаться и разве что пальцем не тыкали. Поначалу я не понимал, в чем дело, а потом вспомнил рассказы Гермионы о том, как газета «Ежедневный пророк» всё лето полоскала моё имя, создавая образ сумасшедшего лжеца.

Впрочем, недолго им осталось. Я решил, что не скажу на эту тему ни слова. Не верите — как хотите. Живите за хлипким забором из удобной лжи. Тем внезапнее будет падение вашего привычного мира, когда окажется, что Волдеморт действительно вернулся. У меня нет жалости к глупцам. Лично я его не боялся. Он всего лишь маг — пусть жестокий и знающий чуть больше остальных. Я сокрушал не людей, а существ, которые по мощи были фактически богами. От битв с ними, казалось, дрожало само мироздание. Что мне один человек с палочкой, знающий всего лишь «Аваду Кедавру» — заклинание, летящее настолько медленно, что от него легко уйти в перекат? Пусть нападает хоть сейчас — ему будет даже проще, пока у меня нет материального посоха. Потому что если посох у меня появится…

Мои размышления прервал окрик Джинни. Оказывается, она уже минуту о чем-то говорила с нескладным парнем, который в одной руке держал жабу, а в другой — чемодан.

— Не будь дураком, — засмеялась Джинни. — Она в порядке. Гарри, давай сюда, тут свободно.

Она отодвинула дверь и впихнула в купе свой сундук. Я вошел следом, на ходу восстанавливая в памяти имя этого парня — Невилл Лонгботтом. В купе уже кто-то был. Девочка с вьющимися пепельными волосами до пояса, бледными бровями и выпуклыми глазами. Волшебная палочка была пристроена у неё за левым ухом, а на шее висело ожерелье из бутылочных пробок. В руках она держала перевернутый вверх тормашками журнал. «Придира», — прочитал я название. Как зовут девчонку, память Гарри не подсказала, а напрягаться ради воспоминаний из первой, почти забытой жизни я не стал — сейчас наверняка познакомят.

Достав из чемодана книгу, я забросил его на верхнюю полку и занял место у окна. Джинни и Невилл всё еще возились со своими вещами и занять «козырное» место не успели. Книга была посвящена бытовой трансфигурации. Одно заклинание я опробовал еще на площади Гриммо: чтобы уменьшить объем багажа, я отправил Буклю лететь до Хогвартса своим ходом, а клетку сжал до размера чашки и бросил в чемодан. Уменьшение предметов преподносилось как средство экономии места, и тема показалась мне интересной. Если в боевом отношении местная магия выглядела шуткой, то в бытовых чарах маги этого мира продвинулись далеко. Из этой же книги я узнал о сумках с расширением пространства: крошечный несессер мог вмещать до трех кубометров, а в сундуке могло поместиться целое помещение. Почему у Поттера до сих пор обычный старый чемодан? Надо будет сменить.

Мои мысли снова прервали соседи — им явно не терпелось вовлечь меня в диалог.

— …Гарри Поттер, — услышал я обрывок фразы.

— Что? — я не сразу понял, кто это сказал. Оказалось, светловолосая девчонка с журналом.

— Ты Гарри Поттер. А я — Луна Лавгуд, — произнесла она.

Вот как её зовут. Память Гарри снова промолчала, зато образы из изначального мира подкинули картинки из фильма. Правда, эта Луна была мало похожа на киношный образ, который помнил лучше.

— Очень приятно, — ответил я и вернулся к чтению. Но покоя мне не дали.

— Угадай, что мне подарили на день рождения? — спросил Невилл.

Я продолжал смотреть на него, всем видом показывая, что играть в угадайку не намерен.

— Вот, посмотри…

Он запустил руку в сумку и вынул маленькое растеньице в горшке, похожее на серый кактус, покрытый волдырями вместо колючек.

— Мимбулус мимблетония, — гордо проговорил он. Растение едва заметно пульсировало и выглядело зловеще, напоминая больной внутренний орган.

— Большая редкость, — сияя, продолжал Невилл. — Не знаю, есть ли такие в теплицах Хогвартса. Жду не дождусь, когда покажу его профессору Спраут. Дядя Элджи раздобыл его для меня в Ассирии. Попробую вырастить новые экземпляры.

Память подсказала, что любимый предмет Невилла — Травология. Потому он так рад этому непривлекательному, но видимо ценному растению.

— И что это за растение? Каковы его свойства? — спросил я.

— Свойств масса! — гордо ответил он. — У него потрясающий защитный механизм…

Невилл достал из сумки перо и собрался ткнуть им в растение, но я инстинктивно выхватил палочку.

— Стой! — мой голос был таким, что Луна и Джинни едва не подскочили, а Невилл застыл с пером в руках. — Ты хочешь спровоцировать его защиту? Что оно делает при атаке? Расскажи сначала.

Невилл испуганно посмотрел на меня, но всё же ответил:

— Оно из этих… почек выпускает дурно пахнущий секрет.

— И ты хотел, чтобы оно забрызгало всё купе?

Невилл помедлил и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Ой… я как-то не подумал. Да, лучше не буду здесь показывать. Спасибо, Гарри. Вообще-то этот секрет... его называют "смердящий сок", может отогнать даже гиен…

— Тебе нужно быть осторожнее, Невилл. Ты знаешь о механизме защиты, но готов подвергнуть риску себя и окружающих. Смелость не означает безрассудство.

— Ага, — Невилл продолжал смотреть на меня с удивлением. Я вернулся к книге.

— Слушай, Гарри, я только сейчас заметил… Ты без очков.

— Да.

— И глаза твои… светятся.

— Да.

Больше Невилл спрашивать не рискнул. Мои короткие ответы явно отбили охоту к расспросам.

Но если Невилл отстал, то Луна, до этого хранившая молчание, отложила журнал и стала внимательно меня рассматривать.

— Твои глаза действительно горят. Похоже на солнечные блики на воде. Но этот свет какой-то… чужой. Хотя от него исходит спокойствие.

Невилл и Джинни переглянулись. Мне показалось, Невилл даже хотел покрутить пальцем у виска, но наткнулся на неодобрительный взгляд Джинни. Я же посмотрел на Луну повнимательнее. Да, она отличалась от остальных. Была больше похожа на обитателей Междуземья. На Мелину или Ранни — тех, кто погружен в размышления, уходящие далеко за пределы видимого мира.

Может, она и правда видит в моих глазах отблеск Древа Эрд?

— Ты не боишься этого света? — спросил я.

— Как можно его бояться? Да, он кажется чужим, но не выглядит опасным. Скорее наоборот. Это что-то, что ты принес издалека, потеряв при этом очень многое.

Нет, это не сумасшествие, как считал Невилл. Она другая. Она видит больше, просто не может облечь это в верные слова.

— Так и есть, — подтвердил я.

К чему таиться? Недалекие всё равно не поймут, а она — может и поймет, но по-своему.

Тут дверь купе открылась. На пороге стояла девочка с длинными черными волосами и азиатскими чертами лица. Память подсказала: Чжоу Чанг, ловец команды Когтеврана, бывшая девушка погибшего Седрика Диггори. Память твердила, что Гарри она нравится, но для меня она была лишь еще одним человеком.

— Здравствуй, Гарри, — улыбнулась она.

— Здравствуй, — кивнул я.

Возникла пауза. Молчание нарушила Луна:

— Заходи, Чжоу. У нас есть места.

— Да, спасибо — та села рядом с Луной. — Я тебя и не узнала без очков.

— Он теперь видит лучше, — вставила Луна. — Свет в глазах помогает ему.

Чжоу, видимо, привыкла к странностям Луны и не придала словам значения. Она явно хотела о чем-то поговорить, но стеснялась Невилла и Джинни. Впрочем, Джинни тут же завела речь о квиддиче, и Чжоу переключилась на неё. Я вернулся к чтению, прервавшись лишь раз, когда мимо катили тележку со сладостями.

— А ты, Гарри? — Чжоу снова попыталась втянуть меня в разговор. — Соскучился по квиддичу? В прошлом году его ведь не было из-за… кубка. — На последних словах она запнулась, вспомнив Седрика.

— Я вряд ли буду играть.

— Что?! — в один голос воскликнули Джинни и Невилл.

— Слишком много произошло, — спокойно ответил я. — Шум в газетах мешает. Мне не стоит лишний раз привлекать к себе внимание. Да и к СОВ надо готовиться — слышал, на пятом курсе задают много. Ты наверняка знаешь.

— Ну… да, — согласилась Чжоу.

Позже в купе ввалились Рон с Гермионой, и всем пришлось потесниться. Чжоу хотела уйти, но её уговорили остаться. Рон привычно принялся за сладости, а Гермиона начала рассказывать про остальных старост.

— Угадай, кто староста Слизерина, — сказал Рон.

— Малфой, — мгновенно отозвалась Джинни.

— Разумеется, — с горечью подтвердил Рон.

— И эта жуткая корова Пэнси Паркинсон, — язвительно добавила Гермиона.

Мне это было малоинтересно. Но тут дверь открылась снова, и в купе воцарилась тишина. На пороге стоял бледный парень со светлыми волосами, на губах которого играла презрительная усмешка. Драко Малфой.

— Привет всем. Ведете себя тихо? Если нет — будете наказаны. Особенно ты, Поттер.

Я даже не оторвался от книги, полностью игнорируя блондина. Гарри его искренне ненавидел, хотя память толком не показала причины этой ненависти. Я в принципе тоже не особо любил таких самодовольных хлыщей — но тратить на него свою ненависть считал глупым. Как и отвечать на его подначки, давая ему повод для новых оскорблений.

— Ты какой-то молчаливый, Поттер, — продолжал он. — Каково это — чувствовать себя вторым номером? Тем более после Уизли?

— Мне всё равно, — ответил я ровно, наконец подняв на него взгляд. — Как на значок старосты, так и на тебя.

В купе повисло молчание, прерываемое лишь стуком колес. На миг у Малфоя промелькнуло растерянное выражение. Воздух начал дрожать. Все в купе это почувствовали, и начали переглядываться. Но Драко быстро вернул себе насмешливый вид.

— Ну ты… смотри у меня! Я, как пес, буду вынюхивать каждый твой неверный шаг.

— Вынюхивай, — я вернулся к чтению, — если в твоей жизни нет занятий поинтереснее.

Этот ответ почему-то многим понравился, во всяком случае Луна и Чжоу посмотрели на меня с одобрением.

— И буду! — почти обиженно выкрикнул он и сам захлопнул дверь.

— Вот придурок, — нарушил тишину Рон. Все с ним согласились и начали с удовольствием, как говорят — перемывать ему кости. Я же вернулся к чтению.

Остаток пути прошел спокойно. В конце концов все начали переодеваться в мантии. Когда поезд остановился, толпа высыпала на платформу.

— А где Хагрид? Гарри, Хагрида нет! — Гермиона дергала меня за плечо.

— Может, занят, — пожал плечами я.

Первокурсников и правда собирал не Хагрид, как обычно, а другой преподаватель, женщина.

О Хагриде они говорили всю дорогу до замка, которую мы проделали в каретах. Их везли странные крылатые существа, похожие на скелеты лошадей, обтянутые черной кожей. Их никто не боялся, и даже не смотрел в их сторону, будто их не видели. Да и сами существа не проявляли агрессии. В Междуземье я видел тварей и похуже.

Хогвартс не произвел на меня ошеломляющего впечатления. Никакого сравнения с Академией Райи Лукарии. Большой зал с иллюзией неба был хорош, но в остальном замок не выглядел чем-то из ряда вон выходящим. Я прошел к красно-золотому столу и сел, по прежнему отмечая что все на меня смотрят и перешептываются. Причем слово "глаза" я слышал чаще всего. Так что помимо слухов теперь добавилась и новая тема для обсуждения за моей спиной.

Церемонию распределения я посмотрел без особого интереса. Так же равнодушно и выслушал приветствие Дамблдора, который снова даже не посмотрел в сторону красно-золотого стола.

Впрочем, мои соседи, казалось, специально выискивали темы для разговора. Особенно Гермиона, которая пристала к призраку по имени Почти Безголовый Ник с расспросами: предупреждала ли Шляпа об опасности раньше? Впрочем, она была одинока в своем желании допросить привидение. Рон же накинулся на еду с каким-то запредельным аппетитом, едва ли не проглатывая куски вместе с костями. Мне же была мало интересна длинная и нескладная песня Шляпы, чтобы ее так подробно обсуждать. Я даже не прислушивался ко всему тексту.

— Откуда Шляпа может знать, что школе грозит беда? — продолжала выпытывать Гермиона. — Не имею понятия, — ответил Почти Безголовый Ник. — Впрочем, она живет в кабинете Дамблдора, и я могу предположить, что она улавливает там некие веяния.

— И она хочет, чтобы все факультеты жили в дружбе? — Гермиона скептически посмотрела на стол Слизерина, где вовсю властвовал Драко Малфой. — Это будет трудно, когда соперничество за баллы прививается нам с первого курса.

— Ты не должна так думать, — упрекнул её Ник. — Мирное сотрудничество — это ключ ко всему. Хотя мы, привидения, тоже разделены по факультетам, мы поддерживаем дружеские связи. Несмотря на извечную борьбу Гриффиндора и Слизерина, я ни за что не стал бы искать ссоры с Кровавым Бароном.

— Только потому, что ты жутко его боишься, — вставил Рон.

В кои-то веки его рот не был забит едой. До этого любые его попытки что-то сказать не имели успеха, так как он набивал щеки с такой силой, что они, казалось, вот-вот взорвутся. Почти Безголовый Ник явно оскорбился.

— Я — боюсь? Смею утверждать, что сэр Николас де Мимси-Дельфингтон ни разу в жизни не дал повода заподозрить себя в трусости! Благородная кровь, текущая в моих жилах…

— Кровь? — переспросил Рон. — Разве у тебя есть…

— Фигура речи! — перебил его призрак. — Надеюсь, мне, которому недоступны радости еды и питья, всё же позволено употреблять те слова, какие я считаю нужным? Впрочем, заверяю вас: я давно уже привык к шуточкам учеников по поводу моей смерти!

— Ник, он же не смеялся над тобой! — воскликнула Гермиона, бросив на Рона уничтожающий взгляд. Она обернулась ко мне, явно ища поддержки… но тут же оцепенела под моим взглядом.

Я уже собирался велеть этой парочке замолчать, но Гермиона как-то сразу смутилась, отвела глаза и молча принялась за еду.

— Вот так-то, — лишь произнес я. Видимо, даже до Рона что-то дошло, и он снова сосредоточился на своей тарелке.

После ужина последовала речь Дамблдора. Он снова повторил запреты насчет Леса и напомнил о списке в кабинете Филча. Представил он и новых преподавателей. Уход за магическими существами временно взяла на себя Вильгельмина Граббли-Планк, что вызвало за красно-золотым столом новую волну шепотков на тему «Где Хагрид?». Профессором Защиты от Темных Искусств (ЗОТИ) была назначена Долорес Амбридж. Я вспомнил её: она сидела по правую руку от Фаджа на суде. Крайне неприятная особа.

Разумеется, она тут же решила утвердиться. Без приглашения Амбридж встала и произнесла полную «воды» речь про необходимость «беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний». Речь встретили вяло, её почти никто не слушал.

— Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал Дамблдор с легким поклоном. — Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу…

— Это точно — «содержательное», — вполголоса заметила Гермиона.

— Только не говори, что тебе понравилось, — тихо фыркнул Рон, повернув к ней лоснящееся от сытости лицо. — Одна из самых занудных речей, что я слышал. А ведь я рос в одном доме с Перси.

— «Содержательное» и «понравилось» — разные вещи, — отрезала Гермиона. — Эта речь очень многое объясняет.

— Правда? А по мне, так вода водой.

— В этой воде растворено кое-что важное, — сумрачно проговорила она.

— Например? — с недоумением спросил Рон.

— Как тебе вот это: «Прогресс ради прогресса поощрять не следует»? Или: «Искореняя то, чему нет места в нашей жизни»?

— Ну и что это означает?

— А я тебе скажу, что это означает, — зловеще прошептала Гермиона. — Это означает, что Министерство напрямую вмешивается в дела Хогвартса.

— Неудивительно, — вслух произнес я. Гермиона непонимающе уставилась на меня:

— Что именно тебе кажется неудивительным?

— Что Министерство решило взять школу под контроль. После того, как Дамблдор вел себя на суде, я бы на их месте поступил точно так же.

Рон, Гермиона и все, кто сидел рядом, уставились на меня так, будто на моем месте внезапно материализовался сам Волдеморт.

— Гарри, как ты можешь…

— А что там было? — шепотом нарушил тишину Невилл.

— Дамблдор слишком явно провоцировал Министерство и Визенгамот. Вот они и ударили в ответ.

— Но он говорил правду! Министерство же отрицает, что Сам-Знаешь-Кто вернулся…

— Это не повод ссориться с властью так топорно, — отрезал я. — Как политик он должен был действовать тоньше. В итоге он, помимо возродившегося врага, заимел второго — в лице Министерства. А воевать на два фронта одновременно — верх глупости. Особенно если противники не связаны правилами чести и легко ударят в спину в один и тот же момент. Сможет ли Дамблдор, — я посмотрел Гермионе прямо в глаза, — защитить нас от Волдеморта, когда у него в тылу стоит Министерство?

Гермиону буквально «замкнуло». Её распирало от желания опровергнуть мои слова, но логика, видимо, заставила её задуматься.

— Но Дамблдор — великий волшебник! Победитель Грин-де-Вальда… — это прозвучало совсем уж жалко.

— Он всего лишь человек, Гермиона. Не бог.

Это заставило её замолчать окончательно. Она сидела как громом пораженная и пришла в себя только тогда, когда в зале зашумели. Старостам пора было уводить первокурсников.

— Эй! Вы! Мелкота! — прикрикнул Рон.

— Рон! — возмутилась Гермиона, прийдя наконец в себя

— Кто они, по-твоему? Великаны?

— Может, они и маленькие, но не смей называть их мелкотой! Первокурсники! Сюда, пожалуйста! — властно скомандовала она.

Кучка новичков робко двинулась по проходу.

— Гермиона, — окликнул я её, вспомнив про пароль, — какой пароль в этом году? Ты же должна знать.

— Точно… Мимбулус мимблетония!

Я же отправился в башню менее людными коридорами — благо, память Поттера подсказывала дорогу. Ему часто приходилось ходить окольными путями, избегая толпы. Наконец я добрался до портрета Полной Дамы и назвал пароль.

В гостиной и спальне Гриффиндора царила привычная суета. Невилл, Дин Томас и Симус Финниган шумно разбирали вещи. Дин развешивал плакаты со своими футболистами из «Вест Хэма», а Симус клеил «живые» магические постеры с квиддичистами. Едва я переступил порог, в комнате на секунду воцарилась тишина. Впрочем, все быстро вернулись к своим делам, только Симус поглядывал на меня как-то враждебно.

— Привет, — бросил я и открыл свой чемодан.

— Здорово, Гарри, — отозвался Дин, переодеваясь в пижаму.

— Как каникулы?

— Нормально. А у вас?

— У меня более-менее, — ухмыльнулся Дин. — Точно лучше, чем у Симуса. Он как раз рассказывал.

— А что случилось, Симус? — спросил Невилл, осторожно ставя свой Мимбулус мимблетония на тумбочку.

Симус ответил не сразу. Он медлил, делая вид, что проверяет, ровно ли приклеен плакат. Потом, не оборачиваясь, произнес:

— Мать не хотела меня отпускать в Хогвартс в этом году.

— Почему? — удивился Невилл.

Симус замер, впервые внимательно посмотрев на меня. Он увидел, что я без очков и что мои глаза странно мерцают. Он мотнул головой, решив, видимо, что ему померещилось.

— Ну… — голос его звучал натянуто. — Похоже, это из-за тебя.

— Из-за меня?

— Ну, — Симус снова отвел взгляд, — она… э-э… нет, дело не только в тебе. Еще и в Дамблдоре.

— Она что, верит всему, что пишут в «Пророке»? — спросил я. — Думает, что я лжец?

Симус наконец поднял на меня глаза. Было видно, что смотреть на меня ему крайне некомфортно.

— Да. Что-то в этом роде.

— Пусть думает что хочет. Я не могу запретить людям верить в то, что им удобно.

Все в комнате переглянулись. Симус, подстегиваемый неловкостью, всё же решился:

— Слушай… а что на самом деле случилось в тот вечер? Ну, когда Седрик Диггори погиб… и всё такое?

— Я рассказывал это не раз. Но никто не верит. И знаете что? — я обвел их всех взглядом. — Я не скажу об этом больше ни слова. Если мне не верят — пусть будет так. Тем сокрушительнее будет момент, когда окажется, что Волан-де-Морт действительно вернулся. Но будет поздно. Никто не будет к этому готов. Кроме меня.

Лица у всех троих стали такими, будто в комнату зашел дементор. Дин, Симус, Невилл и даже вошедший в этот момент Рон замерли в явном ужасе. Я пожал плечами и продолжил разбирать свои вещи.

Дин и Симус первыми пришли в себя и, пробормотав что-то невнятное, поспешили спрятаться за пологами своих кроватей. Рон прошел к своей постели, постоянно оглядываясь на меня. Желание продолжать разговор пропало у всех. И только Невилл остался стоять. Он первым нарушил тишину:

— А я тебе верю, Гарри! И бабушка верит. Она говорит, что Сами-Знаете-Кто обязательно когда-нибудь вернется. А «Пророк» пишет чушь. Мы даже подписку аннулировали.

— Правильно сделал, — подал голос Рон. — Газета выставляет Дамблдора старым дураком. Разве этому можно верить, Симус?

Симус пробурчал что-то из-за занавесок. Через полчаса свет в спальне погас. Едва я начал погружаться в сон, надеясь снова увидеть золотой силуэт Древа Эрд, чей грандиозный вид всегда приносил мне покой, как шрам отозвался ноющей болью. Перед глазами на миг возник серый, бесконечный коридор.

Не до конца заснув, я активировал Молитву Исцеления. По телу прошла теплая волна, и боль мгновенно отступила. Я даже не коснулся шрама рукой. Осколок чужой души, всё еще таившийся там, в страхе забился в самый темный угол моего сознания. «Нужно дать ему немного воли, чтобы выманить и добить окончательно», — успел подумать я, прежде чем провалиться в настоящий сон, где мою душу наполняло спокойствие под золотыми ветвями великого Древа.