Горизонталь доверия (гет)

И сколько бы ни было тебе лет — пять или пятьдесят —

тебе всегда нужна мать, её ласка, её взгляд.

З. Воскресенская "Мама!"

Братьям-законникам не пришлось совать Бонда головой под кран — он сам это сделал, когда осознал, что последняя бутылка накануне была лишней. Правда, за этим и прочим в "Московской" — в связи с некоторыми особенностями здешнего сервиса — приходилось тащиться в конец коридора…

Возвращаясь в номер, он уже в некоторой степени походил на человека.

Навстречу ему по коридору шли двое молодых людей — и всё было яснее ясного: у обоих на одежде — Знак Звезды и Креста. Один из Нуменорцев поднял руку в приветствии:

— Здравствуй, Джеймс-англичанин! Моё имя Михаил!

Он намеренно говорил по-русски — чтобы резануло слух отсутствие привычного нашего уклончивого "меня зовут": назвал истинное имя — и не скрывал этого. Сделать это означало вручить власть над собой практически неограниченную — и потому во все века это было высшим доверием. Подобная откровенность свидетельствовала о мирных намерениях говорившего яснее, чем белый щит на мачте драккара в прежние времена. Бонд таких тонкостей не разумел и решил, что лучшая защита — это нападение. Дунаданы, однако, быстро скрутили Бонда неизвестными ему приёмами и, заведя руки за спину, прижали к стенке.

— У вас в Англии что — всегда так отвечают на приветствие?

— Нет, только по понедельникам.

— Бог свидетель — мы на тебя первыми руки не подымали, не затем ищем. Поговорить нам с тобой надо. Отпустим — станешь слушать или опять в драку полезешь?

— Боюсь, в таком положении я тебя неправильно пойму.

Его отпустили. Все трое вошли в номер. Похоже, дунаданы и впрямь намерены говорить. Пока, во всяком случае.

— Я — брат Михаил из Возрождённого Нуменора, а это Василий, побратим мой.

— Весьма рад знакомству. Как здоровье Владычицы?

Ирония всегда была его испытанным оружием, но дунадан словно не заметил её.

— Сейчас уже неплохо… к делам вернулась, хоть наш целитель и возражал.

— Давай начистоту, Джеймс, — заговорил вдруг второй, — Знаем мы о тебе давно, считай, как в Россию приехал: и что не американец ты никакой, и где работаешь, и зачем пришёл, и для чего нашу сестру ищешь — месяц за тобой по всей России бегаем.

— Чем обязан столь пристальному вниманию?

— Владычица нас к тебе послала. Бить тебя не приказывала, а велела в гости звать — честь по чести, — сказал Михаил. — Разговор у неё к тебе.

Как же, как же — знаем такие приглашения! "Упокой, Господи, душу джентльмена из Секретной службы"…

— И вы, конечно, не в курсе, на какую тему?

— Знать-то знаем, вот только… женщина она!

— Странно, но я тоже об этом догадывался.

— Не сомневаюсь… понимаешь, она убеждена, что если мужчины начнут говорить о таких вещах, то непременно подерутся…

— Она не так уж не права, не так ли? — вставил Василий.

-… и поэтому не хочет, чтобы мы сами говорили об этом с тобой.

— А если я не приму приглашения?

— Тогда мы прямо сейчас свяжемся с ней по рации, и выслушать её тебе всё равно придётся. Но ты ведь знаешь — такие переговоры и перехватить кто может, а это никому из нас не нужно.

Так… похоже, другого случая встретиться с Тар-Эленной у него не будет. Даже если во всём сказанном нет ни слова правды (в чём Бонд почти не сомневался) — теперь, когда его выследили, это последняя возможность попытаться что-то сделать…

— Я согласен.

— Да… сестра Елена нас в Сосновке ждёт, это под Костромой, так что расплатись тут.

* * *

Через несколько минут они сидели в машине. Брат Михаил доложил коротко: "Жди, сестрёнка — втроём едем", — и отключил переговорное устройство.

До сих пор Джеймс мог судить о достоинствах нуменорских "леталок" лишь понаслышке, теперь же познакомился достаточно близко: машина набирала высоту незаметно и почти мгновенно.

Бонд соображал, что делать дальше. Если он ей действительно нужен для разговора — придётся "идти напролом", если даже выйдет — удастся ли потом уйти? Вряд ли. Он не совладал с этими двумя — там их наверняка будет больше… Если не уйдёт — что дальше? Убьют? Хорошо, если так… смерть одного агента — не слишком ли лёгкая плата за страдания и смерть главы организации? Нет, тут надо ждать чего пооригинальнее! Они умеют воздействовать на психику… что, если в Лондон вернётся запрограммированное чудовище с его лицом и отпечатками пальцев? Этого допустить нельзя! Оставался один выход… только один… сие, правда, затруднялось, поскольку пуговицу с цианидом ему оторвали в схватке, так что с методами придётся разбираться на месте… если, конечно, до этого дойдёт (в чём Бонд, по своему обыкновению, совсем не был уверен)…

— Братец, почти на месте уже — может, пониже пойдём?

— Ну, давай.

* * *

Сестра Елена Тар-Эленна так и не уснула в ту ночь. Ещё месяц назад, отдав приказ, она знала, что разговор этот будет, но вот теперь — когда он придвинулся вплотную — ей было не по себе. Она не боялась, нет. Просто только сейчас по-настоящему осознала, что ей предстоит склонять чужого кметя чуть ли не к измене Родине… "вербовка" — вот как это называется. Иное дело, происходящее скорее будет напоминать ситуацию Эомера и Теодена — но поймёт ли это сей "боец невидимого фронта" (так их, кажется, называют)? Господи, вразуми — научи, что сказать!

И ещё одно в докладе брата Петра не давало ей покоя. Что означало это опьянение? Что заставило этого — должно быть, сильного — человека опуститься прямо-таки до животного состояния? Минутная слабость? Отчаяние? Откуда? Отчего? Не потому ли, что ему предстояло убить женщину? Этот запрет старше России, старше Англии, даже старше славян, германцев и кельтов… спокон веку была женщина подательницей жизни — живой богиней, земным ликом Богини-Матери. Непросто вырвать этот священный трепет, ой, непросто… если, конечно, человек ещё человек. Но человек ли это?

Елена вспомнила тех из его российских коллег, с кем ей доводилось встречаться. А хоть бы и Ермаков — это ж он только сейчас на кого попало с кочергой кидается, а прежде — когда лик ужасный не заслонил ещё лика прекрасного — мог ли он тогда это сделать? Или Эдуард Савин… Да, эта работа всегда была и остаётся областью действия "бушменской морали", и всё же… всё же она никак не могла представить Эдуарда Владиславовича убивающим женщину! Женщины священны… но ведь и верность вождю тоже священна! И что остаётся воину, получившему такой приказ? Воистину, не позавидуешь человеку, распятому между приказом вождя и собственной совестью…

* * *

"Леталка" опустилась во дворе.

Ничего похожего на то, что Бонд ожидал увидеть. Обычная изба, каких много по российским деревням, принадлежащая, к тому же, не особенно зажиточному крестьянину (может, маскировка?).

— Я предупрежу Владычицу, — сказал Михаил.

Вообще-то, в Нуменоре особого церемониала не было, к Владычице запросто входили без доклада, но сейчас брат Михаил предпочёл не рисковать. От сестры Елены всего можно ждать (особенно если она волнуется) — не хватало ещё, чтобы этот англичанин потом рассказывал у себя в Лондоне, как Нуменорская Владычица встречала его с половой тряпкой в руках.

Он застал её с веником.

— Приветствую тебя, Владычица!

— Приветствую тебя, брат Михаил!

— Он приехал.

— Долго уговаривали?

— Да нет, почти и не пришлось. Но, по-моему, он нам не доверяет.

— А ты бы на его месте верил?

— Сомневаюсь, — и вдруг пристально всмотрелся в её лицо. — Что, опять приступ был?

— Да ничего, ещё до рассвета всё прошло… Зови!

— А может, не стоит тебе сегодня с этим англичанином разговаривать?

— Ну, нельзя же над ним издеваться!

Михаил удержал фразу, готовую сорваться с языка, и вышел.

* * *

Едва дверь избы закрылась за Михаилом, Василий вдруг поднял голову:

— Ого, наш пострел везде поспел!

Джеймс невольно посмотрел вверх… первой мыслью было, что с выпивкой он вчера переборщил. Однако, судя по всему, дунадан тоже видел дракона, который висел в воздухе, сжимая в когтях машину Бонда. Крылья сего животного не производили шума, поэтому он прекрасно расслышал слова парня, сидевшего верхом на драконе:

— Эй, наворопник* Мордредов! Твоя, что ли, консервная банка?

— Предположим, моя. И что из того?

— Тогда забирай!

Джеймс отскочил в сторону, спасаясь от падающей прямо на него машины. Вышло смешно, потому что, как выяснилось, убивать его не собирались: в последний момент дракон спикировал и подхватил машину.

— Хорошо скачешь, воробушек! А ускакал бы от наших птичек — цены бы тебе не было!

Бонд хотел было ответить что-то в том же стиле, но дунадан опередил его:

— Прекрати дурить, Николка! У тебя ещё за ту военную базу уши красные!

На крыльце появился Михаил:

— Владычица ждёт тебя, Джеймс.

Его даже не обыскали… и впрямь, что ли, доверять взялись?

Что ж, тем лучше…

* * *

В сопровождении дунаданов Бонд поднялся на крыльцо, прошёл через сени (внутри изба производила такое же впечатление, как снаружи), вошёл в комнату. Навстречу им шагнула девушка… без возраста (Джеймс почему-то подумал — как всё-таки искажает человеческий облик фотография). Что?! Вот это — убить?!

…Тар-Эленна, многое повидавшая — вплоть до Ада — на сей раз нервничала перед встречей с обычным человеком, как абитуриентка под дверью аудитории. Только не защищаться от него… Силы Небесные, ему же больно!

— Спасибо, братья, вы можете идти.

Женщины славянского типа никогда особо не нравились Бонду, но на эту смотрел, не отрываясь. Наглухо закрытое платье вызывающе обтягивало женскую грудь — направить пистолет в которую казалось кощунством… Исключительно живое лицо… И — взгляд… Смесь нечеловеческого счастья с таким же нечеловеческим страданием. Таких глаз Бонд вообще не видел — ни у женщин, ни у мужчин… Чем она так напоминает его мать? Ведь вроде не похожа совсем…

А она улыбалась ему:

— Здравствуй, Джеймс-англичанин!

— Добрый день.

Кто бы ни был тот парень, ему крупно повезло… точнее, не повезло: потерять такую женщину! Как он потерял Трэйси…

— Давно я тебя дожидаюсь…

Не слушать… Скарамангу выслушал тогда…

-… и может статься, что путь нам обоим предстоит неблизкий.

— Пожалуй, ты права.

Господи, за что?!

* * *

Братья-законники едва успели закрыть за собой дверь, как услышали выстрел. Сговариваться им не пришлось.

* * *

Джеймс всё же успел нажать на курок второй раз, но его резко рванули за локоть, пуля, которой он намеревался пробить себе голову, расколотила тарелку на полке. Второй раз за это утро Бонд убедился, что справиться с дунаданами непросто, особенно если их двое: его опрокинули и прижали к полу, заведя руки за спину.

— Ты что, милый! Хоть бы глянул, дело-то сделано или нет… Отпустите его.

Бог свидетель — он не пытался целиться мимо! Промахнуться же с такого расстояния было много труднее, чем попасть — и всё же это ему удалось… и слава Богу!

— Оставьте нас, братья.

— Но… — попытался возразить брат Василий.

— Оставьте!

Братья покорно вышли.

__________________________________

* Наворопник — разведчик (устар.)