Кокон (гет)

— 28, 29…30.

Тридцать шагов от одной стены до другой. Когда-то в начале реабилитации она посчитала, что их будет двадцать четыре, но сейчас, к концу пути каждый её шаг становился всё короче, пока она не начала шаркать ногами друг за другом. И всё же это не помешало ей пройти весь путь без поручней, трости и без его рук.

Макс прислонилась спиной к зеркальной стене, стараясь унять тяжелое дыхание. В голове гудело, а сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть. Она зажмурилась, стараясь успокоить его, и приложила руки к груди.

А потом повернула голову и наткнулась на счастливую улыбку Стива. Её собственные губы дрогнули в усмешке, от чего дышать стало чуточку легче.

Он стоял у входа, прислонившись плечом к косяку. Сегодня у него было одно задание — не мешать, и он был вынужден наблюдать за всей тренировкой со стороны. Каждый раз, когда девушка шаталась или заваливалась в сторону он дёргался к ней, но Макс упрямо отказывалась от его помощи, продолжая выполнять все упражнения самостоятельно.

— Я сделала это, — прошептала она, не замечая, как расцветает широкая улыбка на её лице.

— Ещё как, — ответил он, делая шаг навстречу.

— Я сделала это, Харрингтон!

И, не задумываясь ни на секунду, она оттолкнулась от стены и за три шага долетела до парня, обхватив его шею руками. Стив на лету подхватил её и закружил на месте, из-за чего рядом стоящие конусы попадали на пол, но им было плевать. Макс счастливо рассмеялась, чувствуя, как его руки крепче сжимают её талию.

В порыве эмоций они не заметили, как их лица оказались слишком близко друг к другу. Случайно столкнувшись носами, они замерли, и всё, что было до этого — первые полноценные шаги и последующий триумф — перестало существовать. Макс чувствовала его горячее дыхание и не могла заставить себя отстраниться. Её собственные губы предательски задрожали в предвкушении, и она почти закрыла глаза.

— Ты огромная молодец! — раздался голос инструктора совсем рядом. Ребята резко отпрыгнули друг от друга, и Макс слегка покачнулась, облокачиваясь на стену.

— Удивительный результат, Макс. Ещё неделю назад ты сражалась с левым коленом, а теперь делаешь такие успехи! — мистер Джейсон даже похлопал тяжело дышащей девушке. — Но это ещё не конец. Впереди много работы, и я надеюсь, что мы увидимся через пару дней, да?

Макс отвела взгляд в сторону зеркала и быстро кивнула, краем глаза отметив, как сильно покраснели её щеки. Она всё еще чувствовала покалывание на нижней губе, и громко сглотнула.

— Для тебя теперь есть домашнее задание, Макс, — снова подал голос инструктор. — Нужно закреплять результат. Поэтому разминай ноги при любой возможности: небольшие прогулки, массаж перед сном и те упражнения на сгибание коленей, помнишь? — Дождавшись её кивка, он добавил: — Только без фанатизма. Почувствуешь слабость — сразу останавливайся.

Она снова кивнула, но мыслями находилась где-то между верхней и нижней губой Харрингтона, который как раз внимательно слушал тренера.

Ещё раз поздравив Макс, мистер Джейсон оставил их, и Макс тряхнула головой, отгоняя мысли о губах Стива.

Зато он, казалось, даже не придал значения тому, что чуть было не произошло. Как ни в чём не бывало, он собирал её вещи по залу, насвистывая саундтрек из какого-то недавнего фильма. На секунду Макс захотелось, чтобы он снова подхватил её на руки и донёс до коляски, как это бывало раньше, пока она ещё не могла ходить. Но тут уже взбунтовалась гордость. Поэтому она глубоко вдохнула, пару раз выдохнула и осторожно пошла к машине Стива, не замечая, как он украдкой смотрит в её сторону.

Через полчаса они приехали в трейлер, и Макс снова погрузилась в настроение своего триумфа, с восторгом наблюдая как ноги слушаются по её первому зову. Она сама вышла из машины, хоть и использовала трость на всякий случай. Стив в это время шёл рядом и внимательно следил, чтобы Макс не споткнулась о неровности на земле, но не мог сдержать улыбки, видя, как счастлива девушка своей победе.

— Я предлагаю сжечь, — прозвучал голос Макс.

—…что? — Стив недоуменно взглянул на девушку, и она кивнула в сторону прихожки. Там, прислонённая к стене, стояла её потрёпанная инвалидная коляска. — Оу. Я бы предложил отдать её в приют, но… кого мы обманываем? Давай сожжём.

Судя по виду, Макс была готова броситься на поиски спичек, но Стив поднял руку, останавливая девушку на полпути.

— Только давай дождемся конца реабилитации? — Он взглянул в её глаза, пытаясь быть максимально убедительным. — Просто на всякий случай. Как только мистер Джейсон даст отмашку, мы сразу же приедем и разведём ритуальный костёр.

Макс недовольно фыркнула, но спорить не стала. Настроение было слишком хорошим, чтобы портить его из-за отсрочки казни коляски. Она скинула кеды и зашагала по полу босиком — благо Стив-чистюля-Харрингтон за прошедшие недели успел довести трейлер до состояния операционной.

Она ходила кругами — от дивана на кухню, затем в комнату и обратно. Даже ненадолго вышла на улицу, чтобы босиком потоптаться по влажной земле. Вернувшись внутрь, она опёрлась рукой о столешницу, отрицая любую возможность сесть. Чуть пошатываясь, Макс развернулась и выглянула в окно, перевесившись через раму.

Она не замечала, но Стив не сводил с неё глаз. Он стоял в проходе, скрестив руки, и смотрел так, будто она — единственное, что имело для него значение в данный момент. Глубоко вздохнув, он перевел взгляд на наручные часы и почесал чуть отросшую щетину.

— Эй, Макс, — сказал он негромко.

— М? — она даже не обернулась, продолжая всматриваться в сторону леса.

— Мне нужно сегодня уехать, — аккуратно начал он, следя за реакцией девушки. — Мама попросила помочь с переездом их лаборатории в другой корпус. Думаю, за вечер управимся, и завтра я вернусь.

— Окей, — пожав плечами, сказала она.

Стив недоумённо нахмурил брови, отмечая с какой лёгкостью она ответила.

— И всё? — переспросил он.

— Ну да, — она повернулась и слегка усмехнулась. — Ты что, ожидал, что я устрою истерику?

— Ну… я думал, ты скажешь «не бросай меня, о великолепный Стив», или что-то в этом духе.

— В твоих мечтах, Харрингтон. — Она закатила глаза. — Тем более ты уже пару раз уезжал, и всё было нормально. Я справлюсь.

Стив даже опешил, не понимая, что чувствовать. С одной стороны, он безусловно гордился таким спокойствием и умиротворённостью девушки. С другой же... Теперь казалось, что она больше не нуждалась в нём так, как раньше.

— Тогда я быстро, — сказал он, направляясь к двери.

— Давай, езжай уже.

Стив уже взялся за ручку двери, но в последний момент развернулся и замер. Макс слегка наклонила голову, наблюдая за ним. Не теряя ни минуты, он быстро шагнул к ней, так что она не успела даже моргнуть, и, коснувшись пальцами её щеки, коротко поцеловал в лоб. Будто это было самым естественным жестом в мире, и он делал это сотню раз. Затем ухмыльнулся, как нашкодивший подросток и, не дожидаясь заслуженной расправы, выскочил из трейлера.

Макс возмущённо уставилась ему вслед, но рука сама потянулась к щеке — туда, где ещё секунду назад лежала его ладонь. В голове она уже перебирала способы достойной экзекуции, пока в отражении стеклянной дверцы шкафа не увидела собственную глупую улыбку.

— Вот же придурок, — прошептала Макс.

На адреналине она начала ходить из стороны в сторону, опираясь на стены для поддержки. Этот дурацкий поцелуй выбил её из колеи сильнее, чем она готова была признать. Но почему? Они живут вместе уже чёрт знает сколько, и он постоянно лезет в её личное пространство, от чего она вечно ворчит, но… она бы ни за что не призналась, что привыкла. К его рукам в её волосах. К запаху его одеколона на собственной одежде. К тому, как он влетает в её комнату по ночам, когда ей снятся кошмары, и просто крепко держит в объятиях пока она не засыпает.

Они ни разу не говорили о том, что между ними происходит. Всегда находились более важные темы — реабилитация, её кошмары, их прошлое… Но чем ближе они становились друг к другу, тем страшнее было Макс. Потому что это бы значило, что она двигается дальше. Что она готова жить. Что она снова может чувствовать.

«Но как же Лукас?» — Макс резко остановилась посреди трейлера, будто её ударило током. Сегодня она прошла тридцать шагов — от стены до стены в реабилитационном центре. Несколько месяцев назад она пообещала себе, что как только сделает это — поговорит с Лукасом и встретится с друзьями. Получается, время пришло? Так что же ей сказать самому лучшему человеку на свете?

«Хэй, а помнишь, как ты полтора года сидел у моей койки, а потом едва не погиб, вытаскивая меня из комы? Спасибо тебе, конечно, но давай расставим все тачки над «й». Мы больше никогда не сможем быть вместе».

Макс со стоном уткнулась в ладони, пытаясь переварить свои мысли. Но неужели она не может попытаться ради него? Вернуть всё, что было?

Она закрыла глаза и представила, как Лукас встречает её у двери и, не теряя ни секунды, подхватывает её на руки. Как он кружит её вокруг себя, и она доверительно прижимается к его шее. Она чувствует запах его одеколона, который он с детства тащит у отца, и с наслаждением вдыхает его в лёгкие. И она чётко представляет как счастливо он смеётся, глядя на неё с такой любовью, что щемит в сердце.

А потом картинка дрогнула.

Её внезапно накрыло воспоминанием:

Она вновь там. На заброшенном чердаке Крилов, где клубы пыли летали в воздухе и оседали на губах. Страшный хруст ломающихся костей эхом отражался от стен, и боль разливалась по всему телу, заполняя каждую клетку. Лукас крепко держал её в своих объятиях, но всё, что имело значение в тот момент — страшная боль в каждом клочке её изломанного тела. И его голос, срывающийся на плач где-то издалека.

— Дыши, Макс! Пожалуйста, дыши!

Она слышала, как он кричал, но слова будто терялись, размываясь в пространстве. Его руки тряслись, пока он пытался остановить кровь, но её было слишком много. Она не видела его глаз, но чувствовала, как из них градом катятся крупные слёзы. Они падали на её лицо, смешиваясь с её собственной кровью.

— Нет! Нет, нет, нет! — его голос окончательно сорвался. Он тряс её, не понимая, насколько бессилен. — Макс, пожалуйста!

Как бы она ни старалась, это воспоминание никогда не уйдёт. Оно будет с ней всегда — и в кошмарах и наяву. И рядом с Лукасом она никогда не сможет двигаться дальше, какими бы сильными ни были их чувства когда-то.

Макс открыла глаза и сжала пальцы в кулак. Что бы она ни делала, она больше не могла вернуть то, что было. Потому что та Макс Мейфилд умерла на старом чердаке Генри Крила. Теперь она другой человек, и ей предстояло заново узнать себя.

Медленно передвигая дрожащими ногами, она наконец села на диван и прислушалась к себе. Ужасные воспоминания и мысли о Лукасе постепенно растворялись, оставляя после себя странную лёгкость. Уже завтра вернётся Стив, и они позовут друзей на ужин. Может, даже сделают барбекю. И тогда она честно расскажет Лукасу правду о своих чувствах, молясь что он всё поймет и останется её другом не смотря ни на что. Удивительно, но от осознания неизбежности этого разговора становилось легче. Будто все те месяцы в самовольном заточении в ней завязывался тугой узел из мыслей и чувства вины, но уже вот-вот близилась развязка.

Но тут в её голове возник другой образ.

Стив.

Макс поймала себя на том, что губы сами по себе растягиваются в улыбке от мыслей о нём. Она уже не могла представить себе день, который начинался бы без его ужасного пения из душа. Или без его дурацких шуток, от которых она закатывала глаза. Или без его ненавязчивой заботы, которая уже даже не так бесит как раньше.

Она внезапно поняла, что не может вспомнить какого это — спать одной. Засыпать под звуки капающего крана (который Стив починил на второй день пребывания в трейлере). Он был везде: в её трейлере, в мыслях, в каждой мелочи. И сейчас, когда его не было, она чувствовала это особенно остро. Глубоко уйдя в свои размышления, Макс невесомо провела пальцем по тому месту, куда он поцеловал её перед уходом и внутри разлилось тепло.

Переведя взгляд на окно, Макс с удивлением поняла, что уже поздний вечер — над трейлер-парком зависла яркая луна. Желудок недовольно заурчал, и девушка отогнала лишние мысли, сосредоточившись на ужине.

Она аккуратно встала с дивана, отмечая, как сильно колошматит её колени, и потянулась к тарелке с остатками лазаньи. Они приготовили её вместе вчера. Ну, как вместе — Макс сидела на столешнице и раздавала указания, а Стив упрямо их игнорировал и травил дурацкие шутки, пытаясь рассмешить её.

Неожиданно левую лодыжку пронзила резкая боль, и ноги подкосились. Она успела ухватиться за спинку дивана, но руки не удержали и Макс рухнула на колени, сильно ударившись о пол.

— Нет, — прошептала она. — Только не сейчас.

Нервно выдохнув, она попыталась встать, но ноги не слушались. Макс едва сдержала стон отчаяния, и буквально заставила себя подняться, подтянувшись на одним руках. Мышцы дрожали, колени подгибались, но она упёрлась ладонями в столешницу и сжала зубы. Внутри медленно поднималась паника. Макс сглотнула и, пошатываясь, снова села на диван. Перед глазами всё плыло, и она потянулась к кружке.

— Я просто перенапряглась, — сказала она себе, делая небольшой глоток остывшего чая.

«А может всё было зря?» — раздался тихий голос в её голове, который она не слышала уже очень давно.

«Что, если ты лишь придумала себе, что можешь стать нормальной?»

— Заткнись!

«Ты всегда была и будешь жертвой. Обузой для свои друзей. Предательницей для Лукаса. Скоро и Стив поймёт, что всё бесполезно. И ты снова останешься одна».

Губы Макс задрожали, и она крепче сжала кружку в руках. Не выдержав, она начала щипать себя за бедро. Сначала не сильно, просто чтобы почувствовать хоть что-то. Но в ужасе Макс осознала, что не ощущает ничего. Постепенно щипки превратились в шлепки, а потом — в удары кулаком. Когда и это не принесло результата, Макс со всей силы начала бить кружкой по колену. Раз, два, три… Вода уже расплескалась, и кожа сильно покраснела. Но Макс в исступлении била снова и снова, не замечая, как по кружке ползут трещины. Пока на очередном ударе она не разлетелась вдребезги, и острый осколок не вонзился в бедро.

Макс замерла и посмотрела на рану. Горячая кровь мгновенно потекла по ноге, и только тогда она почувствовала острую боль.

Но голоса не замолкали.

«Никчёмная. Они заслуживают лучшего. Ты им только мешаешь».

— Не правда! — Макс судорожно сжимала кулаки, боясь прикоснуться к осколку.

«Какая же ты жалкая. Ты не достойна жить. Билли было бы стыдно за тебя…».

Макс зажмурилась и сжала зубы. С трудом поднявшись, она ухватилась за ручки на стенах, которые прикрутил Стив, и поплелась в ванную. Ноги дрожали, рана в бедре пульсировала, но она не останавливалась.

Лишь на невероятном упрямстве она добралась до раковины и включила воду, уперевшись руками в края тумбы. Посмотрев в зеркало, Макс увидела в отражении лишь какую-то жалкую версию самой себя без единой кровинки в лице. Она пыталась унять дрожь, но тело не слушалось.

«Просто вытащи его, и тебе сразу станет легче».

Стиснув зубы, она бездумно схватилась за осколок и резко выдернула его из ноги. Громко вскрикнув, она прижала белоснежное полотенце к ране, и попыталась предотвратить кровопотерю, вспоминая почти забытые навыки первой помощи из прошлого. Но стало так больно, что в глазах потемнело, и она сползла на пол, прижимаясь спиной к стене.

Похоже, что осколок задел какую-то артерию, потому что с каждой секундой крови становилось всё больше и больше, и уже через несколько мгновений полотенце полностью окрасилось в бордовый цвет. Боль пронзила всю её ногу, но голоса продолжали врываться в мысли, заглушая её.

«Тебе даже не придется ничего делать самой, как ты мечтала когда-то. Отпусти. Просто отпусти эту ношу».

Слёзы навернулись на глаза Макс, и она тихо заплакала, закусывая губу. Она лишь хотела, чтобы это прекратилось.

«Им будет легче без тебя. Стив сможет наконец-то уехать из города, который он ненавидит. Лукас сможет двигаться дальше и найдет того, кто никогда его не предаст».

Макс закрыла глаза и откинулась головой на стены. Одной рукой она всё ещё прижимала полотенце к ране, но кровь не останавливалась, просачиваясь сквозь ткань. Второй же она бездумно водила по кафельному полу, размазывая тёплые красные следы.

«Всё будет хорошо. Просто перестань бороться».

— Все будет хорошо, — прошептала она самой себе слабеющим голосом. — Стив обещал вернуться.

«Он не вернётся. Ты ему не нужна. Ты обуза. Отпусти».

Чужой голос становился тише, а собственное сознание тяжелело, как будто кто-то наливал в неё свинец. Почти теряя сознание, Макс завалилась на бок и больно ударилась виском об пол. На секунду она широко открыла глаза, и внезапно заметила трубку — телефонный аппарат лежал на полу у входа в ванную. Она снесла его, когда входила, споткнувшись о провод. Теперь телефон валялся в полуметре от нее, что сейчас казалось непреодолимым расстоянием.

«Ты не стоишь спасения, Макс» — отчётливо прозвучал голос Билли в её голове.

«Почему ты жива, а я — нет?» — раздался тихий голос Оди где-то издалека.

Макс всхлипнула, сдерживая новый поток слёз. Голоса усиливались, пробивая стены в её голове, и она уже не могла самостоятельно выбраться из пучины собственного отчаяния. Зажмурившись, она прижала свободную руку к голове и сжала зубы, надеясь хоть немного заглушить крики.

Но уже находясь на грани потери сознания, Макс услышала что-то ещё. Сквозь страшный шум, искажённые крики близких людей и пульсирующую темноту пробился другой голос.

«Это моя любимая, между прочим, так что я буду следить за тобой».

«Не могу я тебя оставить, понимаешь?»

«Дастин рассказал, как ты обо мне отозвалась как-то раз. Но я не в обиде, потому что знаю, что это ложь. Моя причёска самая крутая на свете».

«Но тебя я отсюда всё равно вытащу».

«Я уверен, что ты не просто пойдёшь, а сможешь бегать и даже попытаешься снова сломать себе ноги на скейте. Дай себе время».

«Потому что я тебя поймаю».

«Я останусь с тобой».

Макс медленно открыла глаза и посмотрела на телефон. Полметра. Всего полметра.

Она рвано выдохнула и, собрав последние силы, рванула вперёд всем телом. Пальцы коснулись провода, и Макс, подтянув телефон к себе, крепко вцепилась в пластиковую трубку. Трясущимися руками она набрала номер, почти не видя клавиш.

— Я… мне нужна помощь, — прохрипела она в трубку. — Трейлерный парк Хокинса. Пожалуйста, поторопитесь, я потеряла много крови.

Едва она назвала номер трейлера, как трубка выпала из руки и ударилась о кафель. Она провалилась в темноту, уже не слыша, как через несколько минут в трейлер ворвались медики. Как они перекрикивались, накладывая жгут, и считали её пульс. И как на несколько секунд — всего на несколько — её сердце остановилось.

А потом они вернули её обратно.