Не заставляй меня жить без тебя (джен)

Кажется, звезды не просто не сложились. Они посмеялись над ним и сейчас ржут во всю глотку, хотя их и не видно на безоблачно голубом небе.

— Тебе с нами будет хорошо, — обещает Молли, и это звучит особенно зловеще на фоне шума волн, яркого солнца и песка, который буквально везде. От него просто нет спасения.

— По вечерам у нас костер, игры… — продолжает вещать эта наседка. — Дети хоть и шумные, но постоянно чем-то заняты. Энергию свою тратят быстро. Месяц в походных условиях — и их не узнать.

Снейп содрогается. Месяц! Как бы три дня выжить…

К слову, он уже чувствует себя ужасно. Ему нужно в туалет, он хочет вытрусить песок, который набился во все части тела, вымыться… но

для этого ему нужно залезть в море.

Конечно, он не горит желанием нырять и плескаться в волнах, но песок он сейчас ненавидит куда сильнее.

— Кстати… у меня есть запасные плавки. — Молли будто читает его мысли. — Я всегда беру что-то подобное с собой, а то мои бандиты вечно что-то рвут, теряют… на них все буквально горит!

С этими словами уходит в большую палатку оливкового цвета, а Снейп лениво наблюдает, как Поттер, его рыжий друг и рыжая подруга сообща устанавливают серую палатку поменьше.

Для него.

— Вот, держи, я их немного подогнала и удлинила. — Молли с довольным видом сует ему черную ткань. — Вон там — самодельный душ, а чуть дальше — туалет. Можешь пойти переодеться. Погодка сегодня, красота! Самое время для купания. Только будь осторожен с ногой — далеко не заплывай.

Снейп закатывает глаза. Учит его, как малолетку! Да не будет заплывать он… в душе. Утопиться там, как бы, проблематично.

Чтобы Молли не приставала к нему с очередными глупостями, Снейп подхватывает костыли и идет исследовать обтянутые по периметру брезентом кабинки. Вскоре он наслаждается душем, смывая с себя песок. Душем, в котором не заканчивается вода — зачарована.

В целом жить можно. Но добровольно Снейп бы на это не согласился.

Все было бы довольно неплохо, если бы не повязка на ноге, которая безбожно намокла.

Высушить бинт магией — пара пустяков. Да только где палочка?

Можно попросить Молли об услуге — она не откажет. Но тогда что-то заподозрит насчет палочки, начнет расспрашивать. А он не хочет выставлять себя еще большим дураком перед этим семейством.

Скрипя зубами от мысли, что сейчас в его одежду еще больше забьется песок, как только он начнет крестный ход с костылями от душа до палатки, он натягивает плавки, которые и правда пришлись ему впору, а на плечи накидывает неизменную черную рубашку.

Бросив остальную одежду в палатку, он ковыляет до во-он того камня. Совсем не привлекает идея намочить спальник и все остальное мокрой повязкой на ноге. Придется посидеть, пообсохнуть.

— Ты в порядке?

Поттер тут как тут. Топчется рядом, не оставляет в покое.

Снейп смеряет его таким взглядом, чтобы тому расхотелось что-либо говорить. И вообще стоять здесь, солнце загораживать. Но тот лишь усмехается.

— Ты такой грозный даже на пляже… но я знаю, что на самом деле ты не такой.

— Поттер, иди, займись своими глупыми развлечениями, чем вы тут занимаетесь… а я хочу побыть один, — сквозь зубы цедит он.

— Ну ладно, я тогда пойду искупаюсь, Рон уже там, — кивает Поттер в сторону моря в своей благодушной манере, за которую хочется его придушить. Кажется, Снейп теряет хватку, если на его приемы, которые всегда срабатывали, реагируют так снисходительно.

— Просто я подумал, если ты захочешь пить…

— Поттер!

— Ладно-ладно, ухожу, — машет тот рукой, смеясь. — Но если что, я рядом.

Я рядом.

От таких незатейливых слов сдавливает горло. Мысли беспорядочно кружатся, ища логику, но не находят.

Из-за того, что он якобы спас мальчишку, тот считает себя по гроб жизни ему должным.

Весь учебный год ходил к нему, рассказывал всякие подростковые глупости, как любящему родителю, приносил этих дурацких шоколадных лягушек — откуда-то узнал, что Снейп к ним неравнодушен. Напрашивался на отработки, чтобы подтянуть зельеварение, а в итоге заявил, что хочет жить в его доме…

Рядом с ним.

Постоянно.

Видеть его, слышать его голос, терпеть его характер…

С крестным поругался из-за него.

Все это… это… неслыханно.

Неслыханная дерзость.

Кажется, Снейпу еще повезло, что Поттер сейчас не полез обниматься при всех. Как он уже учудил однажды в Большом зале. Но тот случай можно было списать на постдепрессионный синдром — мальчишке простительно. Но сейчас он здоров, весел… и почему-то ведет себя похлеще наседки-Молли.

Ему хватило благородства ничего не рассказывать Уизли. Иначе его малолетний друг не смотрел бы на него с таким уважением.

Глядя на то, как оба эти балбеса плещутся в воде, Снейп чувствует себя все более и более слабым, никчемным и бесполезным. Ведь если Поттер начнет тонуть или этот рыжий шалопай, к примеру, он не сможет им помочь…

Солнце печет нещадно, но повязка в несколько слоев все такая же мокрая и тяжелая. Снейп, повздыхав, стягивает рубашку: сидеть в ней невыносимо, как бане. Или как в жерле печи.

Все же холод и сырость — это его. Никогда не понимал, в чем радость разлечься на песке и медленно поджариваться, как цыпленок табака.

Солнце в зените. Да высохнет же эта дурацкая повязка когда-нибудь?! Снейп уже морально устал от всего, а тело, сидящее на камне в непривычной позе, занемело и сжалось.

В глазах двоится. Это все Поттер виноват. Если бы не он, Снейп, может, и не согласился на экспериментальный заказ — все же понятные и простые заказы куда проще и приносят стабильный доход. А тут столько жертв и может оказаться, что все впустую…

Мальчишка и его рыжий приятель сидят на берегу, что-то строят из песка. Как малые дети, честное слово. Но хотя бы вылезли из воды, а то были там целую вечность. Снейп, с трудом распрямляя спину, встает и чуть не падает на зыбком песке, чтоб его. Спину печет, будто на ней жарили шашлык, используя вместо мангала. Да и кожа у него слишком бледная, не привыкла к таким… курортным условиям.

Плевать на повязку. Все, что хочется — спрятаться в тени или забраться в палатку и просидеть там до второго пришествия. То бишь, до полного восстановления связок. Снейп, с грехом пополам добравшись туда, лезет вовнутрь, падает на каремат и забывается тяжелым сном.

Он просыпается, когда уже на улице темно. Откуда-то доносятся голоса и потрескивание, будто от костра. Кто-то притащил гитару и бренчит — от этих звуков разрывается голова. Во рту пересохло, хочется пить.

Сознание медленно возвращается, как и ноющая боль в ноге. Тошнота накатывает, когда Снейп садится, пытаясь понять, где он и почему чувствует себя разбитым девяностолетним стариком. Его ноздрей касается восхитительный аромат жареного на костре бекона. Тошнота усиливается.

Он с трудом натягивает на себя рубашку, брюки и выползает из палатки, с трудом поднявшись на костылях. Его шатает, он чуть не падает. Но упорно идет туда, к людям. Ему нужна вода, хоть капля воды. Палочкой он бы призвал все, что угодно… но ее нет.

Еще несколько неверных шагов — костыли разлетаются в стороны. Снейп падает на колени. Звездное небо и слегка подсвеченный сероватый песок будто меняются местами. Боль и ломота в теле усиливаются. Поврежденная нога пульсирует. Снейп прижимает руку ко рту, боясь, что из него вырвется стон. Только не сейчас… не перед этими людьми. Он и так выставил себя слабым идиотом, который не справился с простым делом — найти подходящие ингредиенты для зелья. А сейчас с ним творится что-то странное, будто сжимает со всех сторон. Будто трансгрессия сама пытается его вернуть на место, да только не знает, куда, ведь она — всего лишь явление, которое подчиняется магам…

— Северус… что с тобой?