Профессор защиты от темных искусств на максималках (джен)

Профессор Рундвик входит в его гостиную… сквозь запертую дверь. Мало того, что запертую обычным способом ― так еще и защищенную мощным заклинанием, которое просто не срабатывает.

Потому что двери-то нет. Это голографическое нечто ею не назовешь. Впрочем, когда Рундвик оказывается в гостиной, дверь появляется снова ― такая же, как и была.

Снейп невольно отступает. Шаг назад. Еще шаг. Позади диван, дальше некуда. Дрожащей рукой он шарит за пазухой в поисках палочки, забыв, что она вообще-то у него в кармане.

И что вообще-то он может справляться без палочки.

Пока мысли раздирают его воспаленный мозг, Рундвик спокойно подходит к нему и хватает за руку.

Страх. Вязкий и липкий. Все как тогда, много лет назад, когда их было пятеро, они загнали его в угол и заставили корчиться на полу в судорогах от нескольких заклинаний, попавших в него разом.

Подобное повторялось, пока он не научился защищаться. Пока не научился держать маску на лице, не показывая ни на миг, что внутри него сердце скачет, как испуганный зайчонок. Он думал, что научился. Что страх остался позади, в безрадостном детстве. Что больше над ним не властен…

Он ошибался.

― Оставьте меня в покое! ― вырывается у него. Горло сдавливает, он с трудом делает вдох.

Увы, это не волшебное заклинание. И когда так просят, обычно никто не выполняет. Или делают вид, что не слышат.

― Пойдемте. ― Рундвик несильно, но настойчиво тянет его за собой. ― Давайте вместе выйдем в коридор. Вы сами убедитесь…

― Отпустите меня!

Снейп рвется, боясь, что паника охватит его, и он опозорится во второй раз.

― Я всего лишь хочу вам показать, что вас никто не презирает!

Рундвик смотрит своими блекло-серыми глазами так обеспокоенно, что невозможно в это поверить. И он… отпускает его, после чего выглядит даже как-то виновато.

― Вам нужно подняться в зал и пообедать, вы ведь пропустили завтрак, и очень напрасно, ― продолжает он, не смущенный молчанием в ответ.

Снейп хочет отступить, но диван не позволяет. Он спотыкается и с размаху садится на него, чувствуя себя еще тем идиотом. Зачем заклинания? Он весь скован внутри, не может пошевелиться, хоть что-нибудь сделать, чтобы выдворить этого нахала из своих комнат. Просто сидит и смотрит на него снизу вверх, как жертва, ожидающая расправы.

― Да вы поймите же, ― Рундвик взмахивает рукой, отчего длинный расклешенный рукав его мантии взметается, будто крыло темно-синей птицы, ― в том, что произошло, вы не виноваты.

Кажется… в нем что-то изменилось. Снейп переключает внимание с самой нелепой и по-настоящему опасной ситуации на его внешность, чтобы как-то заземлиться и успокоиться. Все так и есть. С рукава на левой руке пропала нашивка с большими буквами С А Р. Будто кто-то ее стер или спрятал под слоями магии.

― У меня… генетическая аномалия. ― Профессор запинается, будто не решаясь сказать, но все же говорит. ― Я не говорил об этом студентам, но вам скажу, чтобы вы понимали, как обстоят дела…

― Почему вы думаете, что мне это интересно? ― бросает Снейп, не успев подумать.

Ему бы помолчать и сделать вид, что слушает внимательно, чтобы не нарваться на порцию изощренных проклятий ― а Рундвик в них силен, без сомнений. Просто он не привык к тому, чтобы ему что-то навязывали или диктовали свои условия.

Впрочем, никто и не смеет. Кроме Дамблдора, разумеется.

― Не знаю. ― Тот замирает, глядя на него. ― Наверное… нет. Вы обижаетесь на меня и может быть, ненавидите. Но я не хочу, чтобы между нами были какие-то недомолвки…

― И какое вам вообще дело до меня?

Снейп встает. Страх и паника отступают на второй план. Может быть, потому, что этот человек не ведет себя агрессивно? Даже за руку схватил не сильно, можно было легко вырваться. И магию пока не применяет.

Может, стоит его выслушать и отправить восвояси?

Но факт, что Рундвик, как маг сотого уровня, может проходить сквозь запертые двери, как-то не утешает.

― Мне есть до вас дело, ― с трогательной честностью говорит тот. ― Поэтому я здесь.

― Поэтому вы вторглись в мое личное пространство, не спрашивая, хочу ли я этого? ― шипит Снейп, нащупав, наконец-то палочку в кармане халата.

― Я скоро уйду, ― обещает тот, во что слабо верится. ― Только прошу вас, выслушайте меня.

― Вы сказали, что у вас генетическая аномалия, ― мрачно произносит Снейп, не желая доставать палочку и показывать ее: кто знает, как на этот раз на нее отреагирует Рундвик, может одним прилюдным позором отделаться не получится. ― Но я-то здесь при чем? Я не целитель и вообще…

― Я не прошу вас о помощи, ― вносит ясность тот. ― Я только хотел сказать, что это у меня с рождения. Еще в утробе матери что-то произошло, и вся магия, которая была в моем брате, перетекла ко мне. Так что у меня получилась двойная доза магии, плюс высокая магия Этериуса. Это, знаете ли, по-настоящему страшный коктейль…

― То есть, вы хотите сказать, что ваши магические навыки ― это аномалия?

― Не навыки, ― мягко поправляет его тот, ― а именно сила.

― Выходит, ваш брат остался ни с чем. Он сквиб? ― зачем-то спрашивает Снейп.

― Сквиб? ― переспрашивает тот. ― А что это… впрочем неважно, ― он отводит глаза. ― Да, у него не осталось ни капли дара, если вы это имеете в виду.

Наступает неловкая тишина. Кажется, Рундвику не слишком приятно об этом говорить, но он все же сказал и, кажется, не врет.

Этот открытый взгляд, которым он смотрит прямо в душу… в нем есть что-то отрешенное, потерянное, будто ему самому уже нечего терять. Поэтому все его слова кажутся вполне правдивыми. Чего ему стоило сделать вид, что ничего не произошло, позволить студентам судачить о дуэли, да и просто не приходить сюда с белым флагом, не делать вид, что он огорчен произошедшим. К чему все это, ведь Снейп ему никто?

Ответа нет. Но ясно одно: Рундвик здесь по собственной воле и зачем-то рассказывает не слишком приглядные факты своей биографии. Хотя, по сути, в генетической аномалии он не виноват.

― Если вы закончили, прошу меня больше не беспокоить, ― задумчиво произносит Снейп, переварив перед этим все, что услышал.

― Но вы голодны… не стоит так себя изводить.

Опять он за свое. Снейп давит раздраженный вздох. Как курица-наседка, в самом-то деле! И что ему до того, поест он или нет?

― Если я проголодаюсь, то вызову эльфа, и он принесет мне с кухни все, что я захочу, ― ворчливо проговаривает он, не понимая, почему должен отчитываться о своих действиях или желаниях перед малознакомым человеком.

― Вызовете… кого?

Рундвик выглядит немного сбитым с толку. Это даже забавно. Он что, никогда услугами эльфов не пользовался?

― Домового эльфа, кого ж еще, ― хмыкает Снейп.

― Это шутка?

Снейп смотрит на него в упор. Не издевается ли?

Вместо ответа он прищелкивает пальцами. Тут же с более громким хлопком появляется один из эльфов. Снейп даже не знает его имени.

― Принеси-ка мне чашку чая и пастушьего пирога, ― приказывает он.

― Прошу прощения, сэр, ― тот кланяется чуть ли ни до пола, ― но вчерашний пирог уже доели. Могу принести вам жаркое и овощной суп.

― Валяй. ― Снейп взмахивает рукой. Не все ли равно, ведь он совсем не голоден.

Хотя овощной суп… это звучит заманчиво.

Эльф исчезает с оглушительным треском. Неуязвимый Рундвик отступает на шаг, ошеломленно глядя на пустое место.

― Вы что, эльфов никогда не видели? ― спрашивает Снейп, стараясь поуменьшить долю сарказма в голосе. А то мало ли, что этому аномальному магу в голову взбредет…

― Это… эльф?

Снейп не выдерживает и закатывает глаза.

Неизвестно, что за Этериус такой ― наверное, какая-то закрытая магическая школа или академия для людей постарше. Но Рундвик выглядит немного дикарем, не зная элементарных вещей.

― А мне… мне можно чашечку чая? ― вдруг спрашивает тот.

― Вы можете позвать эльфа так же, как это сделал я, ― говорит Снейп.

― Неужели эти маленькие существа прислуживают всем в Хогвартсе? ― Тот медленно подносит руку ко лбу и потирает его. ― Мне, признаться, неловко кого-то гонять туда-сюда из-за такой мелочи…

― Хорошо, я сам попрошу эльфа, чтобы он принес вам чай, ― вздыхает Снейп, желая как можно скорее отвязаться от нежеланного гостя. ― Но пить вы его будете у себя… я вас не приглашал.

― Да, да, конечно, ― в свою очередь, вздыхает тот. Продольная морщина на его лбу углубляется, а пальцы перемещаются к виску. ― Это вторжение было… незаконным. Обещаю, что этого больше не повторится.

― Надеюсь, ― сухо говорит Снейп, следя за его слегка нервными движениями и слегка подрагивающей нижней губой. Что с ним такое?

― …если обстоятельства не вынудят меня поступить иначе.

Снейп едва сдерживает саркастическую ухмылку. Кто бы сомневался. Рундвик найдет такие обстоятельства, когда это ему будет удобно, ведь ему это ничего не стоит.

― Я не хочу, чтобы вы меня боялись. Я не собирался причинять вам вред и…

― Что это?

Рундвик, говоря, поднес вторую руку к виску. Рукав задрался, обнажая… жуткий ожог чуть выше запястья, с запекшейся кровью и гноем.

― Что это у вас такое? ― повторяет Снейп. Да, он не целитель, но мимо таких вещей, когда реально требуется помощь, он не может пройти.

― А… это? ― Рундвик быстро скользит взглядом по руке и нервно поправляет ткань, скрывая из виду повреждение. ― Да так, ничего особенного…

― Это не я сделал… во время дуэли? ― считает нужным уточнить Снейп.

― Ах… нет, что вы. ― Тот будто бы расслабляется, но в глаза не смотрит. ― Всего лишь старая рана, не беспокойтесь об этом…

― Вам нужно показаться медсестре, ― настаивает Снейп и тут же ловит себя на мысли, что теперь он вторгается в личное пространство. Рундвик не маленький и вполне способен позаботиться о себе.

― Да… конечно, ― кивает тот. ― Позвольте, я пойду?

Давно бы так.

― Как вам будет угодно, ― вслух сухо произносит Снейп. А потом отпирает дверь, выпуская Рундвика, после чего запирает ее за несколько замков и тут же криво усмехается: а смысл?

Несколько минут спустя, он вяло хлебает суп, обдумывая их странный разговор. Эта рана на руке, исчезнувшие буквы С А Р… К чему бы это?

Каким бы Рундвик ни казался искренним и открытым в своих намерениях, его окутывает ореол таинственности. Слишком много вопросов, и не на все загадочный профессор готов ответить прямо.

Что ж, раз Дамблдор не считает Рундвика со всеми его генетическими аномалиями угрозой для Хогвартса ― его право. Но Снейп не собирается смиряться со своим положением. Он выяснит, что с этим профессором не так и выведет его на чистую воду.

* * *

Вчерашний день Снейп так и провел взаперти. Но так вечно продолжаться не могло, поэтому с утра он решил, что надо выйти и ― будь что будет.

Уволиться с Хогвартса он всегда успеет. Но что если… Рундвик говорил правду?

Не слишком-то хочется бросать насиженное место. К тому же он решил выведать все тайны нового профессора и еще немного побороться за желанную должность.

Кто знает, когда жизнь окажется на его стороне? Это может случиться внезапно…

Он выходит на свой страх и риск и идет по коридору. Но что это? Студенты здороваются, некоторые обходят его стороной. Все как обычно. И взгляды такие же, как всегда ― почтительные от слизеринцев и ускользающие в сторону… от всех остальных.

Неужели Рундвик помимо всех своих талантов еще обладает силой внушения?

Выходит, он не соврал.

За завтраком тоже ничего особенного не происходит. Дамблдор буднично интересуется, как он себя чувствует, а потом всецело окунается в поглощение сливового варенья, и мир для него перестает существовать.

Рундвик тоже не обращает на него внимания, будто не хочет смущать. Просит Спраут передать соль, а потом Снейп слышит, как Помфри негромко спрашивает:

― Вам помогло обезболивающее?

― Да… спасибо, ― еще тише отвечает тот, глядя перед собой. Снейп замечает, что он все делает правой ― и ест, и солит себе в тарелку. Левая рука лежит на коленях, спрятанная от всех.

― Вы бы с мигренью не баловались, профессор Рундвик, ― продолжает Поппи, глядя на него с профессиональным интересом. ― Если это длится у вас долго, и боль интенсивная, я бы посоветовала обратиться к специалистам из Святого Мунго… это наша больница для магов.

В этот момент Снейп сталкивается с ним глазами. Рундвик задерживает на нем свой взгляд ― как и в первый день знакомства, а потом едва заметно мотает головой.

Что он этим хотел сказать, чтобы его не выдавали?

Странный какой. Ходит с больной рукой, никому ее не показывает и плетет медсестре про мигрень.

Может, мигрень и впрямь имеет место быть. Снейп вспоминает, что при разговоре с ним Рундвик не раз подносит руку к виску. А в самом начале просил у него зелье от головной боли. А сейчас его лицо бледнее обычного и ясно, что дело не только в мигрени.

С таким отношением к своему здоровью он долго не протянет.

Впрочем, какая ему разница.

Но даже после завтрака Снейп невольно следит за ним. Рундвика обступают студенты со всех курсов. Его теснят, такое ощущение, что каждому хочется оказаться к нему поближе. Что-то говорят наперебой, спрашивают… Тот всем отвечает серьезно и спокойно. Младшекурсникам он улыбается, кого-то гладит по голове…

Снейп с трудом отводит глаза.

Подумаешь. Если бы он захотел, за ним бы весь Хогвартс ходил по пятам. Но он просто не хочет такого повышенного внимания, что здесь непонятного?

На уроке зелий со второкурсниками ничего необычного не происходит.

Разве что Поттер смотрит на него как-то задумчиво. А ведь тот был вчера в дуэльном классе и все видел… Снейп хочет его осадить, но решает не привлекать к себе лишнего внимания, ведь мальчишка не сделал ничего предосудительного. Пока еще.

Впервые за все время Снейп делает вид, что не замечает нагловатого взгляда подростка. Удивительно, как тот до сих всему Хогвартсу не растрезвонил, что происходило за дверями дуэльного клуба…

Или влияние Рундвика столь велико, что подействовало даже на Поттера?

Снейпа так и тянет к кабинету защиты от темных искусств. Взглянуть одним глазком, как новый профессор ведет этот предмет. Как его слушают студенты. Как смотрят на него…

Да что там, он не может признаться даже себе, что завидует ― всему, что видит и слышит. Как Рундвик держится на людях. Как он искренне умеет извиняться. Его открытости, а особенно ― магическим способностям. Да это просто идеал для многих, ничего удивительного, что студенты ходят теперь за ним по пятам.

Снейп не удерживается и подходит к заветному кабинету, как только выдалась свободная минута.

Но вот незадача! Дверь плотно закрыта, и он ничего не слышит.

Он берется за ручку, чтобы хоть немного приотрыть и… что-то невидимое мягко обхватывает его запястье, как тогда, во время дуэли.

Снейп дергает рукой, пытается освободиться, но куда там! Он может отойти от двери лишь на метр, не более. Он будто привязан за веревку, которую никакой магией не разорвать…