Летопись войн острова Лодосс. Том 1. Серая ведьма (джен)

1

У северной кромки болот, раскинувшихся к северо-западу от Ройда, лежало озеро Леноана, также известное как озеро Тишины.

Через десять дней после того, как спутники покинули Ройд, они высадились на маленьком острове в центре озера. У них была одна цель: встретиться лицом к лицу с Карлой, серой ведьмой, чародейкой древнего королевства, ввергшей Лодосс в эту чудовищную войну.

Слэйн сжимал жезл, который дал им маг Ворт. Заключённое в нём заклинание должно было нейтрализовать магию Карлы.

Шестеро крались сквозь туман, и никто не смел говорить. На этом озере туман был обычным явлением: солнечный свет редко достигал поверхности воды, особенно зимой. Говорили, что на дне озера спят руины города древнего королевства.

— Идеальное место для такой ведьмы, — пробормотал Парн, настороженно оглядываясь.

Вскоре из тумана перед ними выступил старый особняк. Двухэтажное здание было целиком серым: подходящий цвет для его обитательницы.

Острые глаза Слэйна заметили, как Гим роется в карманах. Заинтересовавшись, он наклонился ближе и успел увидеть лишь проблеск золота, прежде чем тот исчез.

— Это новое оружие? — спросил он. Гном был искусен в создании точных приспособлений, которые часто использовал для ловушек и оружия.

Гим на миг замялся, но затем передал ему предмет в руке.

— Заколка для волос. Вы сами её сделали? — спросил Слэйн. — Какая тонкая работа, хотя по вашим меркам она кажется немного простой. — Маг вернул заколку Гиму. Украшение и правда выглядело чуть простоватым для гнома-ремесленника. В основании радужные самоцветы были выложены в форме звезды, и там же был вырезан тонкий узор. Игла же оставалась просто отполированной — и ничего больше, хотя оставалось место, куда можно было добавить ещё самоцветов или более сложных деталей.

— Я сделал её, пока мы гостили в замке Ройда, — сказал Гим. — Можешь называть её простой, но я считаю её своим шедевром. Как бы старательно ни трудиться над вещью, само по себе это ничего не значит. Зачем украшению быть красивым само по себе? Важно то, что оно украшает. Когда украшение в совершенной гармонии дополняет своего владельца, результат сияет куда ярче. Подлинно мастерское ювелирное изделие показывает свою красоту только тогда, когда его носят.

— Вот как… — сказал Слэйн. Он не вполне понял мысль друга.

— Я скоро исполню то, ради чего вышел в путь, — сказал Гим. — Я освобожу Лэлию от власти этого обруча и отправлю её домой, к Нис в Тарбу.

— Значит, вот почему вы прошли весь этот путь… — пробормотал Слэйн, глядя на серый особняк перед ними. Оттого, каким тихим и пустым он казался, здание выглядело ещё жутче: они ожидали, что нападение случится раньше, чем они сумеют подойти так близко.

Парн и Это тоже чувствовали напряжение, внимательно осматривая окрестности и опасаясь засады. Они не знали, сколько прислужников у Карлы, но знали, что она могла одновременно проводить несколько операций по всему Лодоссу. Под её началом должно было быть много людей.

Слэйн сотворил заклинание, послав вперёд око своего сознания. Он удивился, не обнаружив стражи вокруг особняка. Слэйн скользнул оком сознания дальше, внутрь здания. Он ожидал, что его оттолкнёт зачарованный барьер, но легко проник внутрь и беспрепятственно проверил каждую комнату.

— Вот она! — вскрикнул он, и голос его сорвался от нервного напряжения. — Я вижу Карлу. Она в комнате на втором этаже, в доспехах и с оружием. Она… она смотрит сюда. Уверен, она заметила меня. Она улыбается… — Слэйн закрыл внутренний взор и вздрогнул. — Думаю, она бросает это место. Внутри больше никого нет, и большинство комнат пусты.

— Значит, она ждала нас… — Парн медленно вытащил меч.

Даже снаружи они ощущали её гнев. Для чародейки древнего королевства жители Лодосса были потомками дикарей. Но Парн и его друзья разрушили несколько её планов, отвергли всю её философию и теперь собирались сойтись с ней в битве насмерть. Несомненно, она хотела лично наказать их за дерзость и ни на миг не допускала мысли, что может проиграть. Такой настрой мог стать слабостью, которой они воспользуются.

— Хорошо, начнём! — крикнул Парн, крепче сжимая меч.

— Не забывай: мы пришли не убивать её, — сказал Гим, бросив на Парна сердитый взгляд.

— Конечно нет, — сказал Парн. — В бою на мечах я ни от кого не отстану. — Он обернулся к Вудчаку, молча стоявшему в самом конце группы, и добавил: — В любом случае главная роль сегодня у Вудчака.

Они тщательно продумали нападение. Сначала Слэйн должен был жезлом нейтрализовать магию Карлы. После этого Парн, Дидлит и Гим вступят с ней в ближний бой, чтобы удерживать её внимание, а Это будет защищать их. Это даст шанс Вудчаку: он должен будет подкрасться к Карле сзади и снять обруч с её головы. Вудчак сам вызвался взять на себя эту важную и опасную роль.

Парн открыл входную дверь. Шагнув внутрь, он повёл остальных по каменным ступеням на второй этаж. Больше Парн не остерегался: он знал, что если бы Карла собиралась заманить их в ловушку, у неё была бы стража. Затем он направился прямо к комнате, где она ждала, понимая, что именно там разыграется битва за судьбу Лодосса. Если они проиграют, Лодосс будет проклят навеки, заперт в этом сером равновесии между добром и злом.

Парн схватился за ручки двустворчатых дверей и широко распахнул их. За ними оказался большой зал, похожий на тронный, со стенами и полом из отполированного чёрного мрамора. В самой глубине стояла Карла.

— Я ждала вас, — её ясный голос разнёсся по огромному залу. Она шагнула вперёд и по очереди оглядела каждого из них. — Я положу этому конец раз и навсегда. Идите! — Она широко развела руки; в правой руке был кинжал, испускавший магический свет.

— Карла! — крикнул Парн, и вспышка гнева понесла его вперёд. — Мерзкая ведьма! Ты играешь судьбами людей! — Дидлит и Гим бросились следом, стараясь не отстать от его яростного рывка.

Именно этого мгновения ждал Слэйн.

— Ра-у-ра! — ясным голосом произнёс он, выпуская заклинание из зажатого в руке жезла. Он почувствовал, как из него хлынула огромная магическая сила.

Карла протянула руку, чтобы метнуть огненное заклинание в троих бойцов, несущихся к ней. С её изящных пальцев сорвался красный огненный шар, оставляя за собой яркие языки пламени. Он мчался к ним — такой большой и мощный, что мог убить всех троих, но у самой цели погас, словно задутый огонёк свечи.

(Что это значит?..) На мгновение Карла растерялась. Но краем глаза заметила жезл в руках мага. Неужели он способен создать поле, нейтрализующее магию? В её памяти мелькнуло лицо Великого мага. Во времена славы древнего королевства было создано множество могущественных магических предметов. Карла сама изготовила немало таких вещей помимо своего обруча. Она знала, что их магия сильна, но всегда существует способ ей противодействовать. Такой простой уловкой им не удастся запечатать её.

Не обращая внимания на бегущего к ней воина, Карла сосредоточилась и сотворила другое заклинание.

— Мана — источник всего! Лишь магия может запечатать магию. Лишь магия может прорвать её! — В тот миг, когда она закончила говорить, раздался сухой треск.

Магический жезл рассыпался в руке Слэйна, и он содрогнулся от страха. Он знал, что Карла сотворила заклинание устранения, чтобы нейтрализовать действие другой магии, но этот жезл должен был продолжать работать, пока его сила не иссякнет, даже если ему противодействуют. Карла же уничтожила сам жезл. Сколько магической силы нужно для такого? Слэйн не мог представить, но в одном был уверен: их план провалился.

— Осторожно! — крикнул он. — Она разрушила магический барьер! — Но Парн, Дидлит и Гим уже были достаточно близко, чтобы скрестить оружие.

Это молился о божественной защите для них, готовый творить священную магию, когда понадобится. Ожидая, он заметил чёрную тень, бесшумно бегущую вдоль стены. Он мысленно пожелал им всем удачи.

С криком Парн обошёл Карлу справа. Он ударил по руке, державшей кинжал. Карла легко парировала. Дидлит слева нанесла выпад рапирой в ногу Карлы, но чародейка уклонилась лёгким шагом. Всё это время она читала заклинание с безупречной сосредоточенностью, и если она доведёт его до конца, они, скорее всего, все погибнут. Парн и Дидлит продолжали давить, зная, что это всё, что они могут сделать. Они не забыли предупреждения Ворта не убивать её, но не могли позволить себе ослабить натиск. Если они дадут ей хоть малейшую возможность, она одолеет их кинжалом и без всякого заклинания.

(Поторопись, Вуд!) — подумал Парн. Вор оставался их единственной надеждой.

— Очнись, Лэлия! Чему тебя учила Нис?! — крикнул Гим, стоя прямо перед Карлой, и его голос потряс весь зал. Он смотрел на Карлу в упор, даже не утруждая себя боевой стойкой.

Карла удивилась, что гном знает женщину, телом которой она управляет, но понимала, что его старания будут напрасны. Семь лет назад она пришла в Тарбу, чтобы забрать себе сокровище Великого храма Марфы. Она недооценила тамошнюю жрицу — отчасти потому, что та была совсем молодой девушкой, — и в результате занятое ею тело погибло. Жрица обладала невероятно стойким духом: она пережила самое сильное заклинание Карлы и в последний миг пронзила ей сердце.

Сознания этой женщины больше нигде нет. Её тело и разум принадлежат только мне, думала Карла, продолжая произносить заклинание и ни разу не сбиваясь. Поскольку её магия была запечатана, пусть и всего на несколько мгновений, она хотела покончить с ними заклинанием.

— Вспомни, Лэлия! Вспомни учение Марфы! Любовь ко всякой жизни и ко всей природе! — продолжал гном. — Вспомни, зачем ты венчала всех тех молодых людей, зачем как жрица покровительницы брака принимала клятвы юношей и девушек, которые любят друг друга! Ты никогда не пожелала бы ввергнуть Лодосс в хаос! Разве ради того, чтобы отнять жизни у любящих друг друга, ты всё это делала?!

Карла не сбилась, но заклинание тянулось необычайно медленно. Слова гнома будто тянули её сильнее, чем натиск двух других. Когда Карла ещё жила в собственном теле, она тоже была последовательницей Марфы. Захват тела Лэлии связал её с богиней через душу жрицы и позволил пользоваться магией Марфы.

Она не понимала, почему имя божества тревожит её сейчас, но всякий раз, когда гном говорил, внутри поднималось странное, чужое чувство. Голову пронзила жестокая боль. Неужели жрица Марфы и правда возвращает себе что-то, пытается вытолкнуть Карлу?

Наконец Карла завершила заклинание.

— Молчать! — крикнула она. Левую ладонь окутало жуткое красное сияние, и Карла прижала её к груди гнома. Гном не попытался уклониться. — Вспомни, Лэлия! — крикнул он и схватил Карлу за запястье обеими руками. Сияние перешло с руки Карлы на тело гнома и там погасло, словно было поглощено. Гном, с широко открытыми, но невидящими глазами, медленно опрокинулся назад.

Он лежал неподвижно, как мёртвый.

— Гим! — крикнула девушка-эльф, явно потрясённая. Странным образом Карла почувствовала, как похожее потрясение отозвалось и в ней.

— Гим? — Слово сорвалось с её губ против воли. Голова кружилась, боль усиливалась с каждым мгновением. Даже мысль о следующем заклинании исчезла.

В этот миг за её спиной подкралась чёрная тень.

— Попалась! — прозвучал победный крик. Слэйн и Это ясно увидели всё: вор быстрыми, ловкими руками снял обруч с головы Карлы. Её уложенные чёрные волосы распустились и беспорядочным каскадом рассыпались вниз. Карла издала беззвучный крик и рухнула на пол, словно кукла, лишившаяся кукловода.

— Гим! — крикнул Парн, подхватывая обмякшее тело гнома. Он чувствовал, как тепло уходит из тела друга.

Парн снова и снова повторял его имя, пытаясь вернуть его дух. Это подбежал, уже молясь Фарису. Слэйн прижал руку к груди и лишь смотрел, тихий и торжественный.

Со слезами в глазах Дидлит направила рапиру на лежавшую без сознания женщину. В панике Слэйн удержал её.

— Отпусти! — крикнула Дидлит, и её голос гулко прозвенел в пустом зале. — Она убила Гима! Она должна умереть!

— Вы правда думаете, что Гим хотел бы этого? — тихо спросил Слэйн. — Он пожертвовал жизнью, чтобы спасти её. У меня были подозрения, но истинную цель Гима я понял только сегодня. Он никогда мне не рассказывал. Но много лет назад он был ранен при несчастном случае в шахтах. Тогда жизнь ему спасла Великая Нис — мать вот этой женщины. Но пока Нис не было, её дочь похитили. Должно быть, именно тогда её телом завладела Карла.

Дидлит выронила рапиру на пол, вся дрожа. Парн осторожно обнял её одной рукой. Она прижалась щекой к его ладони и закрыла глаза от слёз.

— Бесполезно… — Это скорбно вздохнул. Он осторожно сложил руки Гима на груди.

Слэйн опустил глаза и помолился за душу друга, который сдержал своё обещание до конца.

— Бедный Гим. — Дидлит не могла смотреть. Она уткнулась лицом в грудь Парна и рыдала: возможно, впервые за всю историю Лодосса эльф плакал о гноме.

Слэйн повернулся к Вудчаку.

— Давайте доведём это до конца. Покончим с Карлой. Вуд, пожалуйста. Разбейте этот обруч об пол. Это наконец освободит Лодосс от проклятия и завершит всё раз и навсегда.

Всё это время Вудчак стоял ошеломлённый. Он смотрел на неподвижного гнома, сбитый с толку пустотой, которую ощущал в сердце.

Но когда Слэйн обратился к нему, он пришёл в себя и сделал шаткий шаг назад.

Дидлит почувствовала неладное. Она подняла рапиру.

— Вуд? О чём ты думаешь… ты же не всерьёз! — резко сказала она.

— В-всё верно, — ответил Вудчак, несколькими ловкими шагами отступая от остальных.

— О чём ты говоришь? Давай, разбей её! — Парн смотрел на него в растерянности.

— Вы, ребята, не знаете, каково это… двадцать лет сидеть в тюрьме, закованным в цепи. Да, я делал плохие вещи. Я вор. Но только так я мог жить. У меня никогда не было ни храбрости и силы Парна, ни ума, ни возможности изучать древний язык, как Слэйн. Сколько себя помню, я знал, что боги меня бросили, поэтому не мог следовать ни Фарису, ни Марфе, ни Раде… только Гильдия воров понимала и принимала меня. — Его глаза расширились. — Но с этим обручем даже я могу стать сильным. Я подчиню силу Карлы… и отомщу миру, который никогда меня не хотел! Миру, который украл мою юность! Все запомнят имя великого Вудчака Джея Ланкарда!

— Вуд! Не глупи! — крикнул Парн, бледнея.

— Парн, ты хороший парень, — сказал Вудчак, и его голос почти вернулся к обычному тону. — Мне нравится, что ты честный до мозга костей. Но тебе правда стоит научиться не быть таким доверчивым, иначе кто-нибудь вроде меня подойдёт и ударит тебя в спину. А ты, Дид, лесная эльфийка, благословлённая вечной жизнью и красотой… твоя несносная надменность — я и её не мог назвать неприятной. Благородный Это, мудрый Слэйн и мёртвый упрямый гном. Путешествовать с вами, знаете ли, было очень весело. Мы были хорошей командой. Я всегда буду ждать вас с распростёртыми объятиями.

— Вуд, это ведь шутка, да? — крикнул Парн. — Хватит валять дурака!

— Прощай, Парн. Жаль, что я не смог быть больше похожим на тебя.

С этими словами Вудчак бросился к окну. Он распахнул его, затем обернулся к ним с одинокой улыбкой.

— Вуд! — Крик Парна сотряс зал и эхом прозвучал в ушах Вудчака.

Он одними губами ещё раз сказал «прощайте» и прыгнул в окно. Парн бросился туда, но к тому времени, когда он выглянул наружу, Вудчак уже исчез в лесу.

— Вуд, идиот, — простонал Парн, низко опуская голову и тяжело опираясь на подоконник. Медленно он снова подошёл к телу Гима, опустился на колени у его головы и начертал в воздухе знак Фариса. Он снова взял теперь уже холодную руку Гима. — Клянусь, я отомщу за тебя.

Парн поднялся и посмотрел на трёх оставшихся спутников.

— Я пойду за ним. Не думаю, что он сможет управлять Карлой. А вы позаботьтесь об остальном.

— Я пойду с тобой, — сказала Дидлит. — Кто-то должен прикрывать тебе спину. Следующая Карла может оказаться мастерицей ходить бесшумно. — Она подпрыгнула и легко приземлилась рядом с Парном.

— Спасибо, — сказал Парн со смущённой улыбкой. — Эм… не смейся, Дидлит, но я всегда хотел, чтобы меня считали героем. Но, похоже, я не такой человек. Мне следовало бы вернуться в Валис, сражаться как рыцарь и вернуть мир Лодоссу. Но… я не могу просто стоять в стороне, пока Серая ведьма всё ещё прячется в тенях истории…

Дидлит молча кивнула. Она знала, что он хочет быть героем, ещё с их первого пьяного разговора. И хотя тогда он не показался ей особенно героическим, теперь она думала иначе.

(Может, твоё имя и не войдёт в историю. И героем тебя не назовут. Но твоя прямая, бесхитростная преданность, наверное, перейдёт в предания и останется жить среди людей Лодосса.)

Дидлит тихо улыбнулась, ни слова не произнося вслух.

— Прости, Парн, — с болью сказал Это. — Я хочу помочь тебе, но… я посвятил жизнь Фарису. Я должен вернуться в Ройд, чтобы восстановить Валис и тамошний Орден Фариса.

Парн кивнул ему с улыбкой и пожал руку другу детства.

— Я тоже не могу присоединиться к вам, — сказал Слэйн. — Я должен исполнить желание Гима и сопроводить Лэлию обратно в Тарбу.

— Гим отдал за неё жизнь, так что проследи, чтобы она добралась домой целой, — сказал Парн и пожал руку Слэйну тоже. — Увидимся, — просто попрощался он с другом. Затем он взял Дидлит за руку, и они ушли бок о бок.

— Я не смог спасти ни Гима, ни Вудчака, — пробормотал Это, проклиная своё бессилие. Он в последний раз повернулся к телу гнома и вознёс молитву о том, чтобы его душа покоилась с миром. — Это всё, что я могу для него сделать. Остальное оставляю тебе, Слэйн.

— Похоже, пора прощаться, — сказал Слэйн и помахал рукой.

— Слэйн Старсикер, надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь, — сказал Это с тёплой улыбкой и тоже помахал. Затем он повернулся и вышел из зала.

2

В особняке Карлы двигался уже только Слэйн. Он долго сидел у тела Гима, терпеливо ожидая. Лицо гнома было умиротворённым, словно он умер, гордясь прожитой жизнью.

— Ах да, чуть не забыл… — Слэйн сунул руку в карман Гима и достал золотое украшение тонкой работы. Эта заколка была последней вещью, которую сделал гном-ремесленник, и маг хотел убедиться, что она попадёт к той, кому предназначалась. Он положил её в карман робы и снова стал ждать, когда Карла, вернее Лэлия, придёт в сознание.

Ждать пришлось недолго. Через некоторое время она шевельнулась и слабо застонала.

— Вы в порядке? — мягко спросил Слэйн, вглядываясь в её лицо. — Как вы себя чувствуете?

Женщина медленно открыла глаза. Слэйн увидел своё лицо, отражённое в этих ясных голубых глазах. Она была прекрасна и выглядела совсем иначе, чем под властью Карлы. Карла могла управлять её телом и разумом, но не могла владеть её природой, а истинная красота рождается в душе.

— К-кто вы? — спросила она, явно сбитая с толку. — Что я здесь делаю?

Через мгновение её лицо побледнело, а черты исказились мукой.

Слэйн понял, что происходит: к ней возвращались воспоминания обо всём, что случилось под властью Карлы. Слэйн подумал: жестоко уже то, что ей придётся нести эти воспоминания. Но такова была её судьба, испытание, которое она должна вынести.

Лэлия приподнялась на локтях и быстро огляделась. Через миг она увидела тело Гима и застыла.

— Гим… добрый гном-ремесленник… — пробормотала она охрипшим голосом. Слёзы переполнили её глаза. — Я помню. Твой голос… он достиг меня, когда я спала во тьме, запертая глубоко в собственном разуме. Я думала, всё это лишь кошмар… но это реальность… — Она шатко поднялась и, спотыкаясь, подошла к телу Гима. Осторожно взяла его руку, затем рухнула рядом, цепляясь за тело, которое уже никогда больше не заговорит с ней.

— Лучше бы всё это было сном… — сказала она, и слёзы беззвучно катились по её лицу. — Если бы только всё это было кошмаром, от которого я могла бы проснуться в храме Тарбы. Но… но это реальность… — Рыдание поднялось в горле, и вскоре она уже безудержно плакала и проклинала себя.

Слэйн стоял рядом и ждал, пока слёзы хоть немного смоют её горе.

Лэлии чудилось, что она могла бы плакать вечно, но постепенно рыдания стихли, а потом прекратились.

— То, что я сделала, уже никогда не исправить, — сказала она дрожащим голосом, хотя слёзы пока держались. — Я убила Гима и стольких других… и принесла войну Лодоссу. Как я вообще могу искупить настолько ужасный грех?! — Она посмотрела на человека в робе, сидевшего рядом, когда она проснулась, отчаянно ища ответа.

— Живите дальше, — сказал он просто, но твёрдо. Его глаза были добрыми, но в его взгляде она не увидела жалости, только глубокое знание и понимание. От его взгляда боль в сердце чуть-чуть отпустила.

— Это не ваш грех, — продолжил он. — Не вы совершили всё это. Это была Карла, ведьма древнего королевства. Вам следует оставить всё позади, если сможете… хотя подозреваю, что это будет невозможно. — Он посмотрел на неё понимающим взглядом. — Значит, вы должны противостоять этому. Спасти столько жизней, сколько сможете. Сделать всё возможное, чтобы принести Лодоссу мир. Как жрица Марфы вы можете сделать очень многое. Но прежде всего… вернитесь в Тарбу и успокойте свою мать. Единственной целью Гима во всём этом было привести вас домой.

Лэлия сидела молча, закусив губу так сильно, что выступила кровь.

— Хорошо, — прошептала она. Он был прав: её смерть ничего не изменит, а война только началась. — Я отдам остаток жизни служению Лодоссу… и вернусь домой, в Тарбу, чтобы увидеть мать.

Слэйн кивнул и улыбнулся ей.

— Я пойду с вами, жрица Марфы. Меня зовут Слэйн Старсикер, я маг из Академии мудрецов. Я хотел бы помочь вам.

— Я помню вас, — сказала она. — Я помню всё за последние семь лет.

Слэйну было больно за Лэлию. Ей будет трудно пройти через боль, но однажды её улыбка вернётся. Он поможет ей всем, чем сможет. Он не умел владеть мечом, как Парн, но его магия наверняка пригодится.

Слэйн взял Лэлию под руку и вывел её из особняка Карлы. По пути он одно за другим творил заклинания воспламенения, поджигая особняк со всех сторон, и вскоре всё здание было охвачено пламенем.

В этом огне душа Гима мирно уйдёт и найдёт дорогу домой, в мир земных волшебных народов.

Слэйн оставался у особняка, пока не погасло последнее пламя. После этого они пошли, и Слэйн позволил Лэлии идти первой. Туман поднялся, и на них пролился свет ранней осени.

Слэйн смотрел Лэлии вслед: сзади её иссиня-чёрные волосы напоминали ночное небо.

Слэйн внезапно вспомнил об украшении для волос в кармане.

— Можно? — спросил он. Он взглянул и вздохнул. — Гим был прав… — Стоило украшению занять место в её волосах, как вещь, казавшаяся такой простой, начала сиять. она испускала семицветное сияние, словно наконец оказалась на единственном месте, где ей и надлежало быть. Гим точно знал, что делает. — Красота из гармонии, — сказал он, а затем объяснил: — Гим сделал эту заколку для вас.

Слэйн смотрел на неё — она снова прикрыла рот рукой, глаза покраснели от слёз — и думал. Заколка мерцала на её угольно-чёрных волосах, и пока он смотрел на неё, новая мысль овладела им.

(Кажется, я отыскал свою звезду…)