Летопись войн острова Лодосс. Том 2. Огненный демон (джен)

1

Отъезд вышел поспешным.

Парн успел попрощаться только со старостой и несколькими жителями и, не отдохнув, снова покинул дорогую сердцу деревню Заксон.

На обратном пути они решили снова идти через горы. Так можно было воспользоваться кораблём. Кроме того, если приближаться с востока, а не с западной стороны пустыни, которую сторожило племя Огня, риск быть замеченными врагом был меньше. В итоге все согласились не возвращаться в Блейд, а направиться прямо к Башне Пыльных Бурь.

Теперь их было семеро. К тому же к ним присоединились такие надёжные спутники, как Слэйн и Лэлия. Опасностей на пути должно было стать куда меньше, чем по дороге в Заксон. Но настоящая проблема ждала их после прибытия к Башне Пыльных Бурь. О страшных руинах Древнего королевства искатели приключений рассказывали немало.

Там их могли подстерегать не только чудовища, но и магические ловушки, големы, которым магия дала вечную жизнь, бессмертные твари, а также хитроумные механические западни работы гномов, — всё это нельзя было недооценивать.

К счастью, рядом были двое наёмников с воровским прошлым и опытом искателей приключений: Псевдо и Дени.

Через три дня после выхода из Заксона они добрались до берега, где стоял на якоре «Морской ястреб». Там Парн и его спутники рассказали капитану, что намерены делать дальше, и попросили передать это королю Кашуэ.

Капитан охотно согласился. Более того, поскольку Башня Пыльных Бурь стояла в северной части центральной пустыни, он предложил довезти их на корабле как можно ближе к ней.

— Не беспокойтесь. Всё это ради Флейма.

Капитан снова радушно принял Парна и остальных.

Так они снова оказались на корабле и ещё три дня шли морем.

И на этот раз погода была ясной, а путь спокойным.

На северном побережье Пустыни Ветра и Огня лежало большое озеро, глубоко вдававшееся в сушу. Озером его называли условно: вода в нём была морской, и оно соединялось с открытым морем. У входа в него течение было сильным, а во время отлива грозила мель, но капитан великолепно провёл корабль через опасное место и высадил их на берег неподалёку от Башни Пыльных Бурь.

Благодаря этому им предстоял лишь самый короткий из возможных переходов через жестокую пустыню.

Но капитан предупредил: на их пути лежат места, где водятся песчаные бегуны, и опасность встретить дозор племени Огня тоже немалая. Морская дорога была слишком спокойной, и теперь, глядя на раскинувшееся впереди море песка, Парн и его спутники чувствовали бездонную тревогу.

Чтобы не идти под палящим солнцем после полудня, они отдохнули на берегу и, когда солнце начало клониться к закату, наконец сделали первый шаг в пустыню. Если идти всю ночь без остановки, до цели можно было добраться к следующему полудню.

— Ночью здесь всё-таки холодно, — пробормотал Парн, словно говорил сам с собой.

Уши Дидлит, шедшей рядом, дрогнули, а потом она подняла лицо.

— Даже дыхание белеет.

Она чуть приблизилась к Парну, будто прижимаясь к нему, округлила губы и медленно выдохнула.

— Смотри.

— И правда.

Парн простодушно рассмеялся и тоже выдохнул так же. Земля, раскалённая днём, ночью становилась такой холодной: природа и правда удивительна. Может быть, духи огня по ночам засыпали?

— Я давно хотел спросить: почему ты идёшь за мной, Дид?

Парн подобрал слова и сказал, немного смутившись.

— Внезапный вопрос, — тихо рассмеялась Дидлит и осторожно взяла его под руку.

— Наверное, если сказать коротко, это можно понять превратно… Но всё же: рядом с тобой интересно. Я всё время думаю, что ещё ты заставишь меня пережить, и мне становится любопытно. Для эльфа я слишком любопытна, а ты оказался человеком, который утоляет это любопытство.

Дидлит улыбнулась и крепче сжала его руку.

— Ты ведь думаешь не обо мне, а о том, почему Слэйн, Марш и остальные готовы ради тебя рисковать жизнью. Честно говоря, я сама не знаю. Не понимаю, почему ты так притягиваешь людей. Может быть, это не характер и не добродетель, а что-то похожее на судьбу. Но и дальше тебе наверняка будут помогать разные люди.

— Судьба, значит…

Парн протянул слово и свободной рукой почесал голову.

— Нельзя же просто этим пользоваться. Мне, наверное, надо изменить взгляд на вещи.

— Но ты не знаешь, как?

— Ну да. Я и раньше не был силён в размышлениях.

Дидлит отпустила его руку и легко хлопнула Парна по спине.

— Тогда перестань думать, господин воин, — сказала она и звонко рассмеялась. — Разве ты до сих пор не бежал вперёд, не смотрел собственными глазами и не дорожил тем, что чувствовал? И сейчас вокруг тебя столько товарищей. Значит, всё это было не ошибкой.

— Наверное…

Парн посмотрел на ясное ночное небо пустыни. Оно было усыпано звёздами так густо, будто вот-вот обрушится на песчаное море.

«Что я должен сделать?»

Он снова задал себе этот вопрос.

Холод подтянул тело и мысли. Парн шаг за шагом проверял ненадёжную песчаную дорогу под ногами.

Они шли с вечера без остановки и около полуночи решили отдохнуть. На песок постелили одеяла и сели.

Идти по песку оказалось куда изнурительнее, чем Парн думал: стоило ему опуститься, как усталость сразу навалилась всем весом.

— Хорошо хоть ветра нет, — сказал Марш.

Из-за огромного тела он, кажется, уставал сильнее других. Он сидел и тяжело дышал, вздымая плечи. Как часто бывает у крупных людей, выносливостью он, похоже, не отличался.

— Если пойдём дальше, ветер должен усилиться, — сказала Лэлия, устраиваясь рядом со Слэйном и, как подобает жене, протягивая ему походную еду.

— Всем лучше поесть, — сказал Парн, глядя на неё, будто только сейчас вспомнил об этом.

Предусмотрительные Псевдо и Дени уже вытащили из-за пояса сушёное мясо и ели. Марш же снял с пояса бурдюк с вином и с удовольствием пил.

— Дид, ты тоже съешь что-нибудь.

Парн впился зубами в сухарь и тут же поморщился от его невероятной твёрдости.

Дидлит послушно кивнула и достала плод, какого Парн прежде не видел. Она расколола коричневую скорлупу, и внутри показалась белая мякоть. Сладости в ней почти не было, зато, говорят, она снимала усталость.

Некоторое время тянулась тишина.

Если сидеть неподвижно, пот остывал, и становилось холодно.

— Вот бы костёр, — сказал Парн, передёрнув плечами и плотнее запахивая дорожный плащ.

— Не может же племя Огня следить за каждой пядью пустыни.

— Но здесь видно до самого горизонта. Лучше не надо. Мы ведь и до сих пор шли без света именно из осторожности, — неторопливо сказал Слэйн.

— Свет мне не нужен. А нельзя как-нибудь устроить только тепло? — Парн улыбнулся Слэйну.

— Магией? Известной нам магией древнего языка трудно настолько точно управлять. В итоге мы просто обуглимся.

— Вот это было бы неприятно, — рассмеялся Парн, пожав плечами.

— Если вам совсем холодно, я могу что-нибудь сделать, — скромно предложила Лэлия.

— Нет-нет, всё в порядке. Я просто пошутил, — Парн поспешно замахал рукой.

— Холод-то не шутка, — сказал Псевдо, заметно дрожа. — Мне, например, холодно до смерти. Может, уже пойдём? Пока идём, теплее.

— Тихо!

В этот миг Дени резко предупредил всех.

Он прижал ухо к земле и с серьёзным лицом прислушивался.

— Что-то… — Псевдо, увидев это, тоже лёг и приложил ухо к песку.

— Слышишь? — шёпотом спросил Дени.

— Это не звук. Скорее вибрация. Будто что-то заставляет песок дрожать…

— Не песчаный ли бегун? Они передвигаются под песком, — тревожно сказал Слэйн, оглядываясь.

— Там!

Дени определил направление и заметил странное движение песка.

— Песок вздымается!

Псевдо поспешно взялся за эсток за спиной. Остальные тоже потянулись к оружию.

— В темноте мы в невыгодном положении! Всё равно дайте свет!

Парн уже держал длинный меч и щит, повернувшись туда, куда указал Дени.

Услышав его, Дидлит и Слэйн зажгли магический свет. Дидлит приказала только что обретшему форму духу света лететь вперёд.

Земля сразу осветилась белым сиянием. Песок там явно двигался неправильно.

На поверхности, словно след ползущего червя, проступал узор. Ближайшая часть странно вздувалась и пульсировала.

И вдруг этот маленький холм взорвался. Песок взметнулся вверх, и из него выползло огромное существо, похожее на насекомое.

— Это песчаный бегун! — крикнул Слэйн.

— Да это песчаный ныряльщик! — не к месту возмутился Марш.

Он крепче перехватил боевой топор и невольно задержал дыхание при виде чудовища.

— Когда-нибудь предложим переименовать, — отозвался Слэйн.

— Дид, назад!

Парн крикнул и побежал вправо, заходя к твари сбоку. Чудовище было как минимум втрое больше его. Длинное тело делилось на кольчатые сегменты; на брюхе торчали бугристые ложноножки, а на груди росло восемь настоящих ног с когтями. Из пасти в стороны раскрывались острые, как клещи, огромные челюсти.

— Парн, тело песчаного бегуна твёрдое, клинок его не берёт! Но брюхо, говорят, мягче. Цельтесь в брюхо!

Слэйн, конечно, впервые видел это чудовище, но ещё в Академии мудрецов читал книгу о существах пустыни.

— Одному не справиться. Я встану спереди и отвлеку эту тварь. Остальные заходите сзади и бейте в брюхо!

По приказу Парна трое наёмников побежали в обход. Но рыхлый песок хватал ноги, и двигаться как обычно не получалось.

Песчаный бегун бросился на Парна, разинув огромные челюсти. Парн едва успел отпрыгнуть в сторону.

Скорость была страшной.

От неожиданности Парн потерял равновесие и опустился на одно колено. Челюсти твари врезались в песок там, где он только что стоял, и разметали его.

В следующий миг песчаный бегун повернул к Парну сложные глаза. В них зеркально сверкнул свет.

Увидев опасность, Дидлит направила Блуждающий огонёк прямо перед глазами чудовища и заставила его мелькать, отвлекая.

Сухо заверещав, песчаный бегун щёлкнул челюстями по светлому шару.

Блуждающий огонёк на миг вспыхнул искрами и исчез. Одновременно чудовище, приняв на себя ударную волну распадающегося духа света, мучительно застонало и выгнулось назад.

— Ха!

Парн, восстановив стойку, с криком опустил длинный меч.

Удар сработал: одна нога чудовища отлетела, и даже на теле осталась неглубокая рана. Но панцирь был слишком твёрдым, чтобы нанести смертельный удар.

Руки Парна онемели от отдачи.

От боли чудовище яростно изогнулось. Псевдо, зашедшего к брюху вместе с двумя другими наёмниками, отбросило в сторону, и он спиной рухнул на песок.

— Теперь песок в волосах будет, — проворчал он, пытаясь подняться.

Но, кажется, при падении он вывихнул ногу: стоило шевельнуться, как лодыжку пронзила резкая боль. Двигаться он не мог.

Парн взглянул на чудовище: Дени мастерски всадил в брюхо оба коротких меча, а Марш раз за разом обрушивал туда боевой топор.

Оболочка брюха порвалась, и вместе с вязкими внутренностями наружу брызнула зелёная жидкость.

В нос ударила вонь.

Слэйн выпустил заклинание световой стрелы, целясь чудовищу в глаза, но трудно было сказать, насколько оно помогло.

— Все назад! Оно сейчас так забьётся, что не подойти!

Дени оставил короткие мечи в брюхе чудовища и перекатом отскочил назад. Марш не успел уйти. Огромное тело чудовища, извиваясь от боли, ударило его в живот и подбросило в воздух.

Упав на землю, Марш застонал, извергая желудочный сок. Похоже, удар пришёлся ему очень сильно.

— Вы живы?

Лэлия подбежала к нему и положила руку на спину.

— Расслабьтесь и примите мою магию. Я наложу исцеление.

Она подняла лицо к небу и привела дух в состояние молитвенного подъёма, настраиваясь на голос и силу божества, входившие в неё.

— Марфа, Земная Мать, исцели раны этого человека.

С её губ сорвались мягко звучащие руны, и рука на миг озарилась белым светом.

— С-спасибо, — прохрипел Марш, давясь, но всё же поблагодарил жрицу Марфы.

Тем временем Парн отсёк чудовищу ещё одну ногу, но оно билось так яростно, что подойти ближе было нельзя. Стоило неудачно броситься вперёд, и его ждала бы участь Марша. Впрочем, чудовище, кажется, уже потеряло охоту нападать. Оно только корчилось от боли и не пыталось броситься снова.

— Думаю, теперь можно. Уходим отсюда скорее.

Парн уже начал было вздыхать с облегчением, убирая меч в ножны.

— Сзади!

Крик Псевдо ударил ему в уши.

Парн резко обернулся. Ещё один песчаный бегун уже показался из песка и собирался напасть сзади на Псевдо, который стонал, держась за ногу, и на Дени, пытавшегося помочь ему подняться.

— Марфа!

Лэлия, увидев это, произнесла короткую руну и с силой выбросила вперёд правую руку.

Из её ладони сорвался бесформенный сгусток энергии и ударил чудовище в грудь.

Из груди твари брызнула жидкость, но атаки это не остановило.

Чудовище явно целило в лежащего, неспособного двигаться Псевдо.

Парн рванулся к нему на помощь. Но всё случилось у него на глазах.

Дени подбежал и встал прямо перед Псевдо, над которым вот-вот должны были сомкнуться челюсти, широко раскинув руки.

— Дурак, не подходи! — взвыл Псевдо.

Песчаный бегун обрушился на новую беззащитную добычу, сомкнул вокруг него огромные челюсти и поднял высоко вверх.

— Дени!

Голос Псевдо сорвался в крик.

Лицо Дени исказилось от боли, но он поднял руку, показывая Псевдо: не подходи.

— Фоурт! Ты должен жить… ради отца…

От головы песчаного бегуна донёсся мерзкий треск ломающихся костей.

— Не может быть… брат Сарди…

Голос Псевдо прозвучал пусто, словно душа покинула тело.

Дидлит закрыла лицо руками и отвернулась.

Парн же, выкрикивая слова ярости, взял меч обратным хватом и вонзил лезвие в брюхо чудовища. Потом изо всей силы потянул его вперёд.

Половина брюха распоролась, и снова брызнула зелёная жидкость.

— Парн, назад!

Услышав голос Слэйна, Парн оставил меч в брюхе твари и отпрыгнул.

Слэйн начал читать сложные руны древнего языка. Над его головой возникли один за другим два шара красного света и полетели в раненое брюхо чудовища.

Оглушительно взорвавшись, огненные сферы разорвали его.

Лишившись опоры, чудовище с грохотом рухнуло вперёд и выпустило Дени из челюстей.

Псевдо, хромая, попытался броситься туда.

Марш преградил ему путь, вышел вперёд и снова и снова принялся бить топором по ещё шевелившимся груди и голове. Он не обращал ни малейшего внимания на зелёную жидкость, летевшую ему на тело, будто кровь.

— Мерзкая тварь! Ты убила Дени!

Его ярость продолжалась, пока чудовище окончательно не перестало двигаться.

В теле Дени, почти разорванном пополам, уже не оставалось ни крупицы жизни.

— Брат…

Псевдо сидел перед телом напарника, и лицо его было мёртвым.

— Вы были братьями?

Ошеломлённо произнёс Парн. Он, вероятно, сам не сознавал, как протирает залитый жидкостью меч полотенцем и возвращает его в ножны.

Даже если они и братья, подумал он, кровного родства между ними, наверное, нет: слишком уж мало эти двое были похожи, почти полные противоположности.

— Да. Мы с Дени… с братом Сарди были братьями.

После долгого молчания Псевдо впервые заговорил о своём прошлом.

— Мы были подкидышами. Нас подобрал и вырастил отец… глава Гильдии воров Райдена. Кроме нас двоих были ещё два брата, тоже подобранные им. Сарди был третьим. Я — четвёртым. Отец собирался сделать кого-то из нас наследником и обучал воровскому ремеслу. Но однажды его убил самый доверенный подручный.

— Этот человек стал новым главой Гильдии воров и послал убийцу за нами, чтобы и нас прикончить. Мы, отбиваясь от преследователей, бежали, но двое старших братьев уже погибли. Так мы с Сарди остались вдвоём и продолжали скрываться, выдавая себя за наёмников. Ради того, чтобы когда-нибудь отомстить главе Гильдии, убившему отца…

Голос человека по имени Фоурт пусто звучал над пустыней.

— Вот как…

Голос Парна был таким же пустым.

На него обрушилось то же чувство утраты, что и после смерти Гима.

Слова Псевдо полностью объясняли странные отношения между этими двоими. Пусть они не были связаны кровью, но выросли вместе как братья; потому они постоянно ссорились и всё же в решающий миг действовали в полном согласии.

— Псевдо…

Марш подошёл и, наверное, пытаясь поддержать, положил руку ему на плечо.

— Зови меня Фоуртом. Это моё настоящее имя. До сих пор я пользовался вымышленным именем, чтобы скрываться от убийц Гильдии воров, но теперь в этом нет смысла. Раз я остался один, бессмысленно и дальше бегать. Я сам приду к ним и закончу это дело…

— Понимаю… Тогда, Фоурт, когда эта война закончится, я помогу тебе вместо Дени. Обязательно.

Тихо произнёс Марш.

Он не хотел, чтобы Парн услышал. Стремление Парна и стремление Псевдо — нет, Фоурта — были разными по природе, и не следовало впутывать Парна в такое дело.

— Вы не можете что-нибудь сделать?

Слэйн обернулся к жене и спросил, хотя понимал, что, вероятно, напрасно.

— Воскрешение мне пока не под силу. Я не могу вернуть ушедшую душу.

Она бессильно ответила, начертила знак Богини-Матери Земли и помолилась, чтобы душа Дени мирно вернулась в землю.

Фоурт поднялся с бесстрастным лицом.

— Уходим отсюда скорее. Может напасть ещё один песчаный бегун. Тогда смерть брата… смерть Дени окажется совсем напрасной.

Решительно сказал он.

— Но Дени нужно похоронить…

— После смерти это просто кусок мяса!

Фоурт ответил Парну почти криком.

Он отвернулся от тела Дени и, хромая, пошёл вперёд.

— Возможно, он прав, — сказал Слэйн, внимательно оглядывая песок вокруг. — К нам приближаются ещё по меньшей мере три такие твари. Похоже, под песком они движутся не так уж быстро. Если поспешим, уйдём.

Лэлия тихо подошла к Фоурту, что-то шепнула и коснулась его ноги. Боль в лодыжке растаяла.

Слов благодарности не было. Лэлия молча отошла от него и вернулась к Слэйну.

— Оставим его пока одного.

«Снова», — подумал Парн, и сердце у него словно разрывалось. Как с Гимом. Снова из-за его собственного желания погиб товарищ.

— Это не твоя вина…

Дидлит заглянула ему в лицо и осторожно сжала его руку.

За их спинами послышались жуткие звуки.

Это ещё один песчаный бегун пожирал тело их товарища.

«Желудок чудовища — подходящая могила для такого урода, как ты, Сарди», — пробормотал Фоурт.

2

Дальнейший путь стал тяжёлым.

После этого никто не пытался заговорить. Фоурт брёл впереди, а остальные словно тянулись следом.

Рассвело, и в пустыне постепенно разливался жар.

Парн и его спутники сняли плащи, защищавшие ночью от холода, и обмотали головы белой тканью от солнца. Они двигались на юг. Там должна была стоять Башня Пыльных Бурь.

Словно подтверждая это, ветер понемногу начал усиливаться. Путникам пришлось идти, щурясь, чтобы песок не бил в глаза.

Дидлит ясно видела дев ветра, бешено пляшущих в этом вихре.

Когда ветер стал почти невыносимым, она остановилась и сосредоточилась.

— Попробую попросить сильфов ослабить ветер.

Она пояснила спутникам, смотревшим на неё с недоумением.

— Свободные девы ветра, услышьте мою просьбу. Ослабьте ветер и пропустите нас вперёд. Мне нужно встретиться с вашим королём.

На слова, произнесённые на языке духов, перед ними появилась одна сильфа, уже видимая и Парну с остальными. Она приняла облик женщины, скорее эльфийки, но, конечно, на ней не было одежды, а тело оставалось наполовину прозрачным.

— Я услышала ваши слова. Но мы должны следовать завету. Мы не можем допустить, чтобы чужаки приблизились к этой земле.

Дидлит раскрыла перед сильфой руки и произнесла несколько рун на языке духов.

— Я пришла освободить вас от этого завета. Завет уже утрачен. Вам больше не нужно ему подчиняться.

— Это решает наш король.

— Поэтому я и пришла сюда, чтобы говорить с вашим королём, Джинном.

— Вы — одна из людей завета?

— Возможно, нет. Я пришла сюда, чтобы принять его решение.

Когда сердца соприкасаются, лгать нельзя. Дидлит ответила сильфе честно. Услышав её слова, сильфа закружила вокруг неё, то ускоряясь, то замедляясь, словно колебалась.

— …Понимаю. Мы снимем защиту.

Сильфа будто приняла решение и, остановившись перед Дидлит, ответила на языке духов.

Её образ растаял, и ветер, ещё мгновение назад бушевавший вокруг, стих, как по волшебству. Поднятый песок осел обратно на землю.

— Идёмте к Башне Пыльных Бурь. Там, вероятно, откроется путь в мир духов ветра…

Дидлит окликнула спутников и, не желая показывать Парну суровое лицо, первой пошла вперёд.

Она молча прошла мимо Фоурта.

— Рисковать жизнью стоит только после того, как хорошо подумаешь.

Фоурт бросил эти слова негромко.

Дидлит подумала, что он словно видит её насквозь, но сомнений у неё не было.

«Так же, как Дени отдал жизнь ради тебя».

Она мысленно крикнула.

По пустыне, где ветер угас, Парн и остальные шли словно паломники к святому месту.

Все молчали.

На них давила не только гибель Дени. Они понимали, что впереди Дидлит ждёт испытание.

И наконец перед ними вдали появилась древняя башня, наполовину занесённая песком.

Для постройки эпохи Древнего королевства она была слишком проста. Видимо, её строили не гномы, а люди пустыни.

Ветер стих, и единственной преградой для путников остался невыносимый жар. Казалось, жар медленно обжигает всё тело. У каждого возникало чувство, будто он несёт в себе солнце. Перед глазами дрожало марево, жутко искажая очертания каменной башни.

И вот они добрались до неё.

— На входе запор. Магический. Открыть его, наверное, должна я, — сказала Лэлия, когда все вошли в тень башни и перевели дух.

— Если магический запор, то я…

Слэйн хотел было продолжить, но Лэлия с печальной улыбкой остановила его.

— Это печать, наложенная Карлой. Простым способом её не снять.

Лэлия встала перед железной дверью, утопленной в каменной стене башни, и произнесла одно слово, похожее на древний язык.

Слово отозвалось: магический замок снялся, и двустворчатая железная дверь, со скрипучим стоном, медленно открылась внутрь.

— Вы помните древний язык? — удивлённо спросил Слэйн, глядя на жену.

— Нет. Я только повторила слово, которым Карла запечатала дверь.

Ответив Слэйну, Лэлия повернулась к Парну.

— До Зала молитвы я… Карла доходила. Но что выше, я не знаю. В эпоху Древнего королевства там, кажется, жили стражи.

— Я пойду первым. Нужно довести Дидлит до вершины башни целой. Иначе всё бессмысленно. Ведь если нет ветра, путь в мир духов ветра не откроется.

— Не думаю, что ты первым заметишь ловушки. Оставь это мне. В Гильдии воров меня растили не просто так.

Фоурт бесстрастно сказал и вышел вперёд.

— Пожалуйста, — сказала Дидлит.

После Хилта она уже знала, на что он способен, и могла довериться ему.

— Магические ловушки я, вероятно, сумею обнаружить, — сказал Слэйн и пошёл за Фоуртом.

За ним двинулась Лэлия, рядом с ней — Дидлит, а замыкали строй Марш и Парн.

С серьёзными лицами они переступили порог башни. Внутри оказалось просторнее, чем казалось снаружи. Прямой проход тянулся вперёд шагов на десять и заканчивался дверью. Перед ней лежала груда обломков, похожая на завал.

— Это останки голема, который охранял это здание. Король Кашуэ разрушил его, когда освобождал Джинна. Зал молитвы за той дверью. Голем, стоявший там, тоже уже уничтожен королём Кашуэ, поэтому здесь безопасно. Но Кашуэ — человек разумный: достигнув цели, он, судя по всему, сразу отступил и не поднимался по лестнице. Так что наверху големы ещё могут остаться.

— Големы — чудовища, которым магия дала подобие жизни, — добавил Слэйн. — Обычным оружием их не ранить, только магическим, почти как духов. Хотя, если подумать, големы — ценные реликвии Древнего королевства. Даже жаль их разрушать.

— Значит, это были чудовища, которых мог победить только король Кашуэ с магическим мечом.

Парн наконец понял, почему, несмотря на давнюю мечту племени Ветра, Джинна не смогли освободить до появления Кашуэ.

— Если их берёт только магический меч, что мы будем делать, когда встретим голема? — спросил Марш.

— Слэйн поможет. Он временно придаст нашему оружию магическую силу. Так можно сражаться и с духами, и с големами.

Они, косясь на разбитого голема, открыли дверь и вошли в Зал молитвы. Это была пустая полукруглая комната: дальняя стена изгибалась дугой, а стена у двери была прямой. Слева виднелась ещё одна дверь. У дальней стены стоял алтарь, а на нём — каменная статуя Джинна, Короля ветра.

— За левой дверью должна быть лестница на вершину башни. На этом алтаре когда-то стояла урна, в которой был запечатан Джинн. Дальше я ничего не знаю. Когда явился Джинн, меня отбросило прочь.

— При такой планировке справа тоже должно оставаться пустое пространство, — пробормотал Фоурт, рассматривая форму зала.

Он один пошёл направо и начал внимательно изучать стену ровно напротив левой двери.

— Так и есть. Здесь скрытая дверь.

— Может, там сокровища Древнего королевства, — сказал Марш, посмотрев на Парна.

— Лучше поспешить дальше.

Парн увидел, как смотрит Марш, и попытался остановить его.

— Но это нетронутые руины Древнего королевства. Если там сокровищница, цена находок может быть невероятной.

— Башню строили предки племени Ветра, а не маги Древнего королевства.

— Зато управляли ею всё равно маги, верно?

Для наёмника деньги были почти так же важны, как жизнь, и доводы Парна на Марша не подействовали.

— Ладно. Только осторожнее. Там могут быть ловушки.

— Предоставь нам. Мы быстро.

Марш радостно подбежал к Фоурту и хлопнул его по плечу, давая знак. Слэйн решил, что им понадобится свет, и пошёл следом. Лэлия, как будто иначе и быть не могло, тоже двинулась за ним.

— Наберём денег — будет военный фонд. Для борьбы с Гильдией деньги очень пригодятся, — сказал Марш.

— Спасибо за заботу, но одними только деньгами Гильдию воров не одолеть. Давай лучше быстро осмотрим комнату. Дидлит молчит, но она очень напряжена.

Марш кивнул и сильно надавил на каменную стену, оказавшуюся скрытой дверью. Послышался скрежет камня о камень, с пола поднялась пыль.

С глухим звуком каменная стена сдвинулась, открывая проход. Слэйн вытянул вперёд посох с магическим светом, пытаясь осветить то, что скрывалось за проходом.

— Ну что, сокровища…

Марш весело шагнул было вперёд.

— Опасно! Назад!

Лэлия резко вскрикнула и попыталась остановить Марша, уже заносившего ногу в комнату.

Но Марш среагировал раньше её предупреждения. Его громадное тело отскочило назад, и хилого Слэйна едва не сбило с ног.

Внутри комнаты висели полупрозрачные бледно-синие человеческие лица.

— Призраки! Не позволяйте им коснуться вас. Они похищают душу!

Слэйн крикнул, уворачиваясь от огромного наёмника.

— Я же говорил!

Парн цокнул языком и бросился туда. Дидлит тоже поняла, насколько серьёзно положение, и поспешила к скрытой двери.

— Нечистые твари, противные природе! Именем Марфы повелеваю вам: уйдите к своему истинному месту, в дальние пределы мира мёртвых!

Произнося заклинание, Лэлия широко взмахнула рукой в сторону. Парн невольно увидел в этом образе её прежний облик, когда её называли Карлой.

Но в её глазах не было ни ненависти, ни гнева. В них были милосердие и мужество жрицы Богини-Матери Земли.

Священная магия Лэлии изгоняла призраков одного за другим. По этому можно было судить, насколько она сильна как жрица.

Даже тот проклятый прошлый опыт не поколебал её веры. Напротив, быть может, именно он сделал её веру в Марфу ещё крепче.

— Слэйн! Магию на мой меч!

По крику Парна Слэйн придал его длинному мечу временную магическую силу. Клинок сразу окутала белая аура.

Парн смело ворвался к двум призракам, пытавшимся выйти через дверь.

— И мне тоже!

Марш, увидев это, попросил Слэйна усилить и его оружие, чтобы помочь. Но Слэйн спокойно оценил положение и решил, что помощь ему не понадобится.

Как Слэйн и предположил, Парн несколькими ударами великолепно уничтожил двух оставшихся призраков.

— Замечательно. Вы серьёзно тренировались с мечом.

— Если бы я оставался прежним, мне было бы стыдно перед Гимом и Вудом, — ответил Парн с улыбкой.

Слэйн вошёл в комнату, похожую на четверть круга, и осторожно осветил её посохом мудреца.

Благодаря Лэлии и Парну мерзкие призраки, веками бывшие хозяевами комнаты, исчезли. Внутри остались лишь старые деревянные полки, а на них под толстым слоем пыли лежали ржавые мечи и доспехи.

— Похоже, это была оружейная для стражников Древнего королевства.

— Жаль, ничего ценного, — ехидно улыбнулся Парн Маршу. — Деньги лучше зарабатывать честно и постепенно.

— Не обязательно.

Марш только криво усмехнулся, а ответил вместо него Слэйн.

Парн уже хотел спросить, что тот имеет в виду, но Слэйн начал неторопливо читать руны древнего языка, и Парн проглотил вопрос, чтобы не сбить его сосредоточение.

— В оружейной Древнего королевства могут лежать не только проржавевшие, бесполезные мечи. Там могут быть и оружие, которому дарована неиссякающая магическая сила.

Из слов Фоурта Парн понял, какое заклинание творит Слэйн. Он искал оружие и доспехи, излучающие магическую силу.

Дочитав руны и завершив заклинание, Слэйн стал внимательно обходить полки с мечами и доспехами.

— Вот это… и это… и вот это. Всё. Меньше, чем я ожидал, но в будущей битве они нам пригодятся.

Бормоча себе под нос, Слэйн выбрал из оружейной полный комплект: пластинчатый доспех, стоявший у полки как человек, квадратный щит и широколезвийный меч. Кроме того, он нашёл один короткий меч и один двуручный большой меч.

— И всё это магическое оружие и броня?

Парн спросил Слэйна почти отупело.

— Да. Для оружейной в руинах Древнего королевства это даже бедно. По слухам, находили места, где целая стена была плотно увешана магическими мечами.

— Сколько это стоит?

На вопрос Марша Слэйн слегка покачал головой и пожал плечами.

— У магического оружия и доспехов цена почти условна. Именитый воин может захотеть купить такую вещь даже за несколько тысяч золотых.

— Слэйн прав, — сказал Парн. — Но нам куда полезнее не продать их, а надеть и взять самим. Деньгами жизнь не купишь.

— Только доспех мне маловат. И мечами я не привык махать, — жалобно сказал Марш Парну.

— Ты ведь пользуешься коротким мечом как запасным оружием? Может, пора сменить веру с топора на меч.

Фоурт говорил, проверяя магический короткий меч.

— Лёгкий, рукоять удобная. Сарди сумел бы с ним хорошо управиться…

— Доспех подойдёт либо Фоурту, либо Парну, — сказал Слэйн. — Возьмите. В битве с духом огня такие вещи будут совершенно необходимы.

— Мне такой тесный доспех не нужен. Пусть берёт Парн. И меч со щитом тоже. Мне хватит короткого меча. Марш, возьми большой меч. В обращении он не так уж отличается от боевого топора.

— Ещё как отличается! — простонал Марш. — Но я понял, что ты хочешь сказать. Я тоже наёмник. Дай мне любое оружие — как-нибудь да сражусь.

— Я могу показать тебе, как обращаться с большим мечом. С твоей силой он даже должен тебе подойти, — улыбнулся Парн.

— Правда, те, кто носит магические большие мечи, кажется, попадают в неприятности, — тут же ответил Марш.

Когда с магического оружия стёрли пыль, на клинках не оказалось ни единой ржавчины. Они выглядели так, словно только что вышли из кузницы.

Парн и остальные взяли оружие, слегка взмахнули им и проверили, как оно лежит в руках.

— Невероятно. Какой лёгкий. Будто вдвое легче моего прежнего меча.

— Вероятно, на него наложена магия облегчения. Меч, который вы выбрали, Парн, похоже, зачарован знаменитым магом. На нём выгравировано имя Ванн; в источниках поздней эпохи Древнего королевства оно встречается часто.

Слэйн продемонстрировал свои знания о Древнем королевстве.

— Судя по всему, доспех и щит составляют с ним комплект. Кто знает, какие скрытые силы в них заключены. Берегите их.

— Имя Ванна мне знакомо. Разумеется, не из моих воспоминаний, а из воспоминаний Карлы… Карла, как и Ванн, происходила из рода, искусного в зачаровании. Поэтому она и смогла создать такой страшный артефакт, как тот обруч.

Лэлия пояснила Слэйну. Зачарование было одной из ветвей магии древнего языка: оно наделяло живые существа и предметы магической силой. В наши времена это искусство почти утрачено.

— Зачарование, значит. Тогда големы были для неё как раз подходящей областью. И то, что она пользовалась драконозубыми воинами, тоже понятно.

Парн и его спутники покинули оружейную Древнего королевства, вошли в другую комнату и начали медленно подниматься по винтовой лестнице, идущей вдоль стены к вершине башни. Фоурт шёл первым и тщательно проверял каждую ступень на ловушки, поэтому двигались они черепашьим шагом.

В итоге на лестнице, похоже, не оказалось никаких ловушек. Она упиралась в потолок башни. Фоурт убедился, что здесь тоже нет западни, затем надавил изо всех сил, и люк поднялся легче, чем они ожидали.

Сверху вместе с солнечным светом посыпался мелкий песок, сверкая в лучах.

Дидлит сощурилась от яркости.

— Дальше я одна…

Она оглянулась на Парна и тихо сказала.

Парн начал было возражать, но Дидлит остановила его, быстро послав ему лёгкий поцелуй.

— Когда откроется дверь в мир духов ветра, неизвестно, какой порыв ударит. Если все выйдут наружу, вас может сдуть…

— Понял.

Парн кивнул и тихо положил руку ей на плечо.

— Будь осторожна.

Дидлит улыбнулась, проскользнула мимо Фоурта и легко выбралась на крышу башни.

— Закройте люк.

Не оборачиваясь, Дидлит спокойно пошла к центру круглой крыши.

— Ты уверен? — спросил Фоурт не у Дидлит, а у Парна.

— Закрой.

Парн ответил после паузы.

Голос его звучал как стон.

3

Дидлит услышала, как за её спиной закрылся люк, и только один раз обернулась, чтобы убедиться в этом. Потом, словно отбросив колебания, быстро дошла до центра крыши и замерла, очищая сознание, чтобы измерить силу духовной энергии, действующей в этом месте.

Как она и думала, сила духов ветра здесь была велика.

— С этим даже я смогу открыть врата.

Дидлит пробормотала, сняла с пояса рапиру и положила её на камень. Затем сняла нагрудник и осталась в лёгкой короткой одежде травянисто-зелёного цвета. Теперь на ней не было ни единой металлической вещи.

Она обратилась к духам ветра на языке духов, подняла обе руки прямо вверх, и её певучий голос постепенно становился всё громче.

— Дух ветра, символ свободы. Услышь мою просьбу. Открой врата в иной мир и прими меня.

На слова, произнесённые на языке духов, над башней, где до этого не шевелился воздух, возникло слабое движение. Поток, закручиваясь вокруг Дидлит, постепенно набирал скорость и поднял в воздух её золотые волосы.

Дидлит не сопротивлялась ветру. Напротив, она расслабила всё тело, будто отдаваясь ему. Но обращение на языке духов не прерывала ни на миг.

Ветер схватил её тонкое тело и мощно поднял в воздух. Дидлит почувствовала, как сила духов ветра всё возрастает.

И когда небо словно разорвалось прямо над её головой, она ощутила, будто её тело освободилось от всех уз. Словно дух пробил клетку плоти и обрёл совершенную свободу.

В следующий миг Дидлит уже плыла в мире духов ветра.

Это был мир абсолютной синевы. Цвет нигде не менялся; безупречная, ровная синева бесконечно простиралась вокруг и окружала эльфийскую девушку.

Только теперь Дидлит поняла, что сама стала звуком. Металлическое звучание — мелодия, коротким ритмом поднимавшаяся и опускавшаяся в высоком регистре, — вот чем она была в этом мире.

Прислушавшись, она заметила вокруг другие ритмы и мелодии, не похожие на её собственные.

Каждая из этих музыкальных линий имела свою особую природу. Дидлит поняла: это и есть духи ветра, сильфы.

Когда она раскинула щупальца сознания, почувствовала и другие ритмы, и другие мелодии. Её охватил подъём, и она попыталась воспринимать всё дальше.

Сила и законы воздуха теперь были внутри неё. Ей казалось: достаточно существовать здесь, чтобы являть эту силу и эти законы материальному миру.

— Осторожнее. Держите сознание крепко. Иначе ваша душа сольётся с этим миром, и вы станете всего лишь духом без собственного «я».

Мелодия, похожая на звук лютни, обратилась к её сознанию. Дидлит вздрогнула, усилием воли вновь собрала себя и ясно осознала звук, уже начавший редеть.

Ей показалось, будто она проснулась. Ещё немного — и мир духов ветра переварил бы её.

— Спасибо. Ты та сильфа, которая недавно услышала мою просьбу.

Постоянно удерживая внимание на собственном звуке, Дидлит попыталась передать мысль, присоединив свою чужеродную мелодию к звучанию лютни.

— Ваше зрение закрыто. Сосредоточьтесь и сильно пожелайте «увидеть». Иначе вы не сможете увидеть нас.

Дидлит последовала словам сильфы: сосредоточилась и попыталась не только слышать, но и «видеть» мир духов. До сих пор она словно держала глаза закрытыми.

Синий мир медленно изменил облик. Нет, сама синева не стала иной. Но теперь Дидлит воспринимала движущихся в ней сильфов и духов, не обладающих сознанием. Конечно, это не было зрением в обычном смысле.

Она увидела и себя: сейчас она была похожа на одну из сильф. На ней не было ничего.

Дидлит смотрела на заговорившую с ней сильфу, обнажённая и наполовину прозрачная.

— Спасибо за предупреждение, сильфа.

Она поблагодарила и склонила голову — бессознательно, по привычке материального мира.

— Не нужно благодарности. Обладательница вечной жизни, вы знаете законы духов ветра, а потому мы должны служить вам.

Это означало, что Дидлит как шаманка держит сильфов в подчинении. Шаман словом подчиняет духа и, опираясь на силу, которой тот ведает, творит заклинание.

В этом магия духов отличалась от магии древнего языка, которая напрямую извлекает силу из материи и сознания, и от священной магии, где чудо совершается силой божества, повсюду присутствующей в мире.

— Как я уже сказала, я должна говорить с Джинном. Где сейчас король?

— В мире духов пространство и время почти не имеют смысла. Король здесь.

Дидлит поняла и расширила сознание, не забывая крепко удерживать в себе собственное существование.

Среди струнных звуков сильфов раздался иной, огромный звук: низкий грохот, похожий на тяжёлые ударные. Дидлит стала подстраивать собственную волну под этот ритм. Тогда пейзаж с сильфами внезапно помутнел, и перед ней возникла исполинская фигура Джинна.

Дидлит напряглась. В мелодию, обозначавшую её, вплелся небольшой шум.

— Добро пожаловать в мир духов ветра, дочь леса.

Перед ней заговорил обнажённый великан. Очертания были только у верхней половины его тела; нижняя растворялась в синем фоне. Сильфов уже не было видно.

— Впервые приветствую вас, Король ветра. Моё имя Дидлит. Я шаманка из высших эльфов.

Дидлит приветствовала Короля ветра.

— Добро пожаловать в мир духов ветра. Давно эльфы не являлись сюда. Сколько сотен лет прошло в материальном мире? Впрочем, часть этого времени я и сам был заточён в материальном мире.

В голосе Джинна слышалось нечто похожее на гнев. Ритм, выражавший его существование, немного ускорился и стал грубее.

— Как я сказала сильфе, хранящей эту башню, я пришла, чтобы освободить вас, духов ветра, от завета. В материальном мире прошло слишком много времени, и никто больше не помнит завета. Больше нет нужды, чтобы две силы, ветер и огонь, властвовали над этой землёй.

— Любопытные слова. Ты говоришь, что завет, заключённый нами с Аззардом, уже недействителен. Но заклинание освобождения ещё не было произнесено. Наша обязанность — охранять эту землю всё ещё действует.

— Кого вы охраняете и что охраняете, Король ветра? На этой земле уже нет людей пустыни, которых нужно защищать, и нет магов Древнего королевства, бывших их врагами.

— Это я и сам понимаю. Но завет действует. Я должен соблюдать завет, заключённый с Аззардом. Ты ведь знаешь законы духов. Что ты сделаешь, если сила, которой ты управляешь, станет действовать вопреки твоей воле? Можно сказать, всё существование духов держится на законе и завете. Отказаться от этого — всё равно что отрицать собственное существование.

— Но ведь сейчас нет шамана, который бы вас связывал. Где тот, кто принуждает вас к завету?

— В наших сердцах. Пока не произнесено заклинание освобождения.

— Эти слова утрачены. Больше нет никого, кто мог бы привести вас к освобождению. Какой смысл в таком завете? Посмотрите на действительность. Вы защищаете только каменную башню, которая не говорит на языке духов.

Дидлит говорила настойчиво. Это было почти так же, как убеждать человека, но было сомнительно, подействует ли такой способ.

— …Понимаю.

После долгой паузы Джинн ответил, ударив низким ритмом.

— Завет действует, пока не даны слова освобождения. Но я понимаю твой довод. Сейчас здесь и правда нет тех, кого надо защищать. Хорошо, дочь леса. Я не могу передать тебе заклинание освобождения, но покажу иной способ.

— Какой?

— Докажи мне, что ты превосходишь Аззарда. Тогда я подчинюсь твоей воле, дам тебе своё имя и заключу новый завет. Новый завет заменит старый, а потому старый завет будет расторгнут.

— Как мне это доказать?

— Это решу я. Открой сердце, дочь леса. Преодолей испытание, которое я дам. Если проиграешь, твоё существование исчезнет, и ты станешь лишь духом без воли.

Сердце Дидлит наполнил страх.

Но именно такого ответа она с самого начала и ожидала.

Завет, связывающий духов ветра и огня, был заключён древним шаманом людей пустыни с королями духов. Подчинение было обращено не к одному шаману, а к самому завету — невидимой силе.

Пока не выполнены условия разрыва, этот завет будет вечно принуждать духов.

Одно из условий — произнесение заклинания освобождения. Другое — заключение нового завета более сильным шаманом.

Теперь Дидлит предстояло выдержать сравнение с Аззардом, шаманом далёкой древности.

Если она не выдержит испытание, её существование, как сказал Джинн, разорвётся, и она превратится в один из звуков, блуждающих по миру духов ветра, — в обычного духа без собственной воли.

— Я принимаю испытание.

В сознании Дидлит возник образ Парна.

«Каким звуком он существовал бы здесь?»

В следующий миг на её существование обрушилось страшное давление. Дидлит закричала.

Она изо всех сил стиснула зубы, пытаясь удержать ясное сознание и выдержать.

Это был ветер и звук подавляющей величины и силы.

Они стремились уничтожить существование Дидлит. Чтобы её не унесло, она привязала себя к самой себе и изо всех сил зазвучала тем звуком, который обозначал её.

Но сила Короля ветра была подавляющей.

Сознание Дидлит то и дело мутилось и редело.

Она стонала от боли, но продолжала сопротивляться силе, пытавшейся вмешаться в неё.

«Крепко осознавай собственное существование».

Из боли всплыли слова сильфы.

Но в этой борьбе Дидлит была в безнадёжно невыгодном положении. Осознавать собственное существование куда труднее, чем сказать это словами.

Существа материального мира — и жители мира фей тоже — воспринимают себя косвенно, через чувства. Они видят собственное тело глазами, прикасаются к нему руками и так узнают себя.

Но в мире духов органы чувств не важны как средство познания. Собственная волна, собственная энергия — прямое восприятие таких вещей и есть способ удостовериться в себе.

Людям трудно общаться с духами потому, что они теряются перед различием законов двух миров.

Дидлит изначально была жительницей мира фей. Мир фей лежит между миром духов и материальным миром, поэтому она ближе к духам, чем человек. Именно поэтому она от рождения обладала способностями шаманки.

Но и среди людей есть те, кто знает законы духов, способен соприкасаться с их сердцами и говорить на их языке. При должной тренировке они вполне могут превзойти эльфов.

Дидлит никогда не пыталась сознательно закалять себя как шаманку.

Это знание приходило естественно, а времени для обучения у высших эльфов было бесконечно много.

И теперь за это предстояло дорого заплатить.

Куда более мощные звуки разрывали мелодию, в которой звучало её существование. Она вот-вот должна была умолкнуть.

Дидлит звала на помощь.

Она вспомнила битву с Ифритом. Та битва происходила в материальном мире, но Ифрит раздавил её без остатка.

Сейчас было так же. Тогда, если бы Парн не бросился её спасать, она наверняка сгорела бы заживо.

Но теперь Парна рядом не было.

Не было воина, который услышал бы её крик и, рискуя жизнью, пришёл на помощь.

— Парн!

Это был крик. И вместе с тем самый громкий и сильный звук, который когда-либо издавала Дидлит.

С этим криком она вспомнила одно чувство.

Это был взрыв чувства, которое она до сих пор не могла полностью признать, сдерживаемая сознанием того, что она эльф.

Теперь Дидлит ясно осознала его.

Именно оно было чистым выражением её сердца, а значит, и доказательством её существования.

«Парн!»

Она изо всех сил сосредоточилась на нём и ухватилась за чувство, рождавшееся в ней от мысли о нём.

И через это чувство ощутила собственное существование.

Дидлит полностью преодолела испытание духа ветра. Сопротивляться было не нужно. Нужно было только не забывать своё существование и изо всех сил звучать собственным звуком. Тогда два звука породят новую гармонию.

И теперь звук Джинна и звук Дидлит стали совершенным созвучием. Этот аккорд с новой силой разнёсся по всему миру духов ветра.

Дидлит поняла.

Даже Джинн не всемогущ. Только при сотрудничестве с сильным шаманом он может направить в материальный мир ещё большую силу и явить власть высшего заклинания.

Как шаманка Дидлит стала существом, способным помочь самому Джинну.

— Испытание пройдено, дочь леса. Ты полностью овладела законами мира духов. Теперь ты знаешь, как обращаться со всеми духами ветра, и способна сотрудничать даже со мной, королём.

— С твоей силой ты могла бы поднять над этой пустыней огромный смерч и призвать любую бурю. Ты обрела право стать новой стороной завета. Назови условия завета, и я подчинюсь. Моё имя — Ирук. Если пожелаешь моей помощи, произнеси это имя.

Дидлит мягко улыбнулась Королю ветра. Эта улыбка была лишь зрительным образом, воспринимаемым ею, но наверняка достигла Джинна.

— Король ветра, верните силу, действующую в этой земле, в естественное состояние. Я хочу, чтобы силы земли и воды были освобождены. Таков новый завет.

— Значит, ничего не делать. Вот это лёгкая просьба. И мне, и сильфам будет спокойно. Мы свободные духи ветра, и быть свободными от всего — наше желание.

Дидлит показалось, что Король ветра тоже улыбается.

Спокойная сила, исходившая от короля духов, была приятна.

— Я открою врата. Возвращайся в материальный мир.

Услышав это, Дидлит снова улыбнулась.

— Спасибо, Ирук, великий Король ветра.

Едва ответив, она снова ощутила вокруг тела бурное движение воздуха.

Ветер вновь схватил её словно огромными когтями, но на этот раз постепенно начал ослаблять хватку.

Обычное зрение вернулось, и она снова воспринимала звуки как существо, обладающее телом.

Ветер превратился в лёгкий бриз и ласково шевелил её растрепанные волосы. Сила духов ветра, окутывавшая Пустыню Ветра и Огня, утихла, как ветер над равниной.

Даже палящее солнце казалось немного мягче.

Дидлит надела нагрудник, подвесила рапиру к поясу и медленно пошла к люку.

«Парн, ты спас мне жизнь уже во второй раз».