Джон Сильвер: Кровь на золоте, или Как Слепой Пью глаза потерял (джен)

Тем временем в паре сотен миль к югу, посреди той же безжалостной водной пустыни, качалась последняя шлюпка «Моржа». В ней не было весёлой компании, не было хитрых планов. В ней был только Израэль Хэндс.

Огромный, как платяной шкаф, канонир сидел на банке, яростно налегая на вёсла. Его челюсть, разбитая кастетом Флинта, опухла и дико выла от боли. Каждый гребок отзывался вспышкой в голове, но Хэндс не останавливался. Ненависть заменяла ему и пресную воду, и ром, и галеты.

— Проклятый Билли… Гнида штурманская… — хрипел Хэндс, сплёвывая кровь за борт. — Ну погоди. Я доберусь до Англии. Я найду Сильвера и ребят. Мы вывернем тебя наизнанку.

Хэндс был опытным штурманом и канониром, он умел ориентироваться по звёздам не хуже покойного Флинта. Но в одиночку управиться со шлюпкой в открытом океане — это было чистым безумием. На шестой день его припасы подошли к концу. Солнце сожгло кожу на его могучих плечах до волдырей. Мелкий шторм едва не перевернул лодку, заставив Хэндса полночи вычерпывать воду горстью.

На седьмые сутки, когда Израэль уже лежал на дне лодки, не в силах поднять руку, судьба улыбнулась ему злой пиратской улыбкой. Наперерез его шлюпке шёл английский каперский корабль «Гончая», возвращавшийся в Плимут после легального каперского рейда.

Когда огромного пушкаря подняли на палубу, английский лекарь пришёл в ужас от его травм. Но Хэндс, собрав последние силы, наврал боцману, что он — честный британский матрос с торгового судна, ограбленного пиратами Флинта. Крепкое телосложение шкафа и знание артиллерийского дела пришлись каперам по душе — им как раз не хватало опытных пушкарей.

— Подлечите меня, парни, — пробасил Хэндс, теряя сознание на кушетке в лазарете. — И дайте мне добраться до Бристоля. У меня там… неоконченное дело.