Незаслуженное тепло (джен)

Мегатрон бродил по руинам почти беззвучно. Лишь броня тихо стучала, отражаясь от остовов башен слабым эхом. Это место напоминало тысячи таких же других, уничтоженных бомбардировками, налётами и диверсиями: серое, угасшее, безжизненно молчащее. Как и бесчисленные оболочки, захороненные в этой искажённой усыпальнице. Только здесь Мегатрон чувствовал себя на своём месте. В своей разрушительной стихии.

Где-то вдали раздавался гул моторов, выдавая местоположение автоботов. Мегатрон снова и снова уходил от их радаров в тёмные углы, скрывая свою сигнатуру. Смоукскрин дважды проехал мимо, не заметив огромного меха, а Бэкстрит не приблизился даже на расстояние выстрела. Мегатрону оставалось лишь посмеяться над этой игрой в прятки, пока он вылезал из очередного заваленного кратера от снаряда, чтобы продолжить прогулку.

Он блуждал по руинам, пока над Иаконом не занялся рассвет. Под ярким светом Таяра мрачные башни отбрасывали длинные чёрные тени, и Мегатрон, от греха подальше, скрывался в них от чужих глаз. Он вернётся в свою камеру — ему больше некуда деться. Но он вернётся на своих условиях. Когда сам решит, что пришло время.

Он остановился посреди улицы, когда система выдала странные данные. Едва различимая пульсация чужой сигнатуры — не Смоукскрина и не Бэкстрита. Куда более слабовыраженная, если не сказать… затухающая.

Озадаченно хмыкнув, Мегатрон развернулся в сторону сигнала и неспешно двинулся к нему. Последнее, что он ожидал увидеть в этом месте — живого кибертронца, особенно умирающего или, может, пребывающего в стазисе. Но складывалось чёткое ощущение, что эта встреча станет незабываемой.

Сигнатура исходила из-под шаткого завала. Огромные куски металлических конструкций свалились друг на друга, и от полного падения их держал хрупкий брус, лёгший поперёк прохода. Мегатрон осмотрел эту головоломку, изучил траекторию падения и центр тяжести каждого ошмётка; он сам был в подобных завалах так часто, что теперь видел перед оптикой пошаговую инструкцию к разборке. Когда процессор выстроил наиболее подходящий порядок действий, Мегатрон без промедлений принялся распутывать эту… «Дженгу». Название человеческой игры, к которой когда-то пристрастился Тандеркрекер, всплыло само собой, и Мегатрон отозвался на воспоминание недовольным хмыком.

Манипуляторы были не такими сильными, как раньше из-за шлакового гражданского альтмода! И если с большей частью мусора он смог спокойно совладать, не допустив полного завала — то пара листов побольше отозвалась в напряжённых приводах тихим, но неприятным хрустом. Вероятно, это должно было быть больно — если бы Мегатрон не отключил болевые сигналы. А так, он лишь чутка прогнулся под весом металла, отбрасывая его в сторону. Когда путь был расчищен, он включил нагрудные огни и уставился в освещённую глубину.

Картина открылась привычная. На первый взгляд.

Под завалом лежал очевидно мёртвый бот с раздавленными сервами. Судя по всему, из-за этих повреждений он и не выполз отсюда. И сигнатура, не менее очевидно, принадлежала кому-то другому. Живому, пусть и едва-едва. Мегатрон присмотрелся, пытаясь понять, что упускает.

В сомкнутых манипуляторах бесцветного ржавого корпуса лежало… что-то. Что-то с живой искрой, которая, почувствовав рядом схожую энергию, забилась активнее. Требуя внимания.

Чтобы забраться в эту могилу-убежище, Мегатрону пришлось наклониться и встать боком. Он приблизился к источнику, опасливо вглядываясь и вслушиваясь в изменения его поля, и осторожно раскрыл трухлявые останки манипуляторов. Его лицо тут же озарило потрясение…

Спарклинг. В манипуляторах лежал совсем крошечный спарклинг, под размеры своего деактивированного создателя. И хотя его сигнатура откликалась на вторжение, он никак не реагировал на внешние раздражители.

— Стазис?.. — подумал вслух Мегатрон, осторожно поднимая крошечное существо. Оно умещалось у него в ладони, как в люльке.

У него даже не было какого-то цвета. Если бы не сигнатура, Мегатрон мог решить, что это безыскровая протоформа. Но искра, пусть и тусклая, упорно пульсировала в спарклинге — и от этого понимания становилось неуютно.

Сколько циклов он провёл в стазисе? Когда в последний раз потреблял энергон? Как вообще он и его создатель оказались тут?..

Вопросы сыпались на голову, пока Мегатрон разглядывал скрюченное существо в своей ладони. И признал, скрипя дентами, что без Рэтчета тут не обойтись.

Он позволил автоботам найти себя ближе к месту последнего пересечения. Смоукскрин, всю ночь гонявший по руинам с мыслью, что упустил из-под носа десептиконского главнокомандующего, выглядел в высшей степени изнурённо. Бэкстрит всё так же пропадал где-то в ложном направлении, и Мегатрон лишь слышал отдалённый гул его двигателя.

— Мегатрон! — трансформируясь на ходу с оружием наголо, крикнул Смоук. — Стоять!

— Я и так стою, — презрительно ответил Мегатрон, машинально сжимая кулаки. О спарклинге в манипуляторе он вспомнил в последний момент.

— Бэк, я нашёл его, присылаю координаты, — протараторил автобот в комм, не отводя ствол от заключённого. — Где ты был?! — обратился он, и Мегатрон отчётливо ощутил исходящий от Смоука страх за свой корпус вперемешку с неприязнью.

— Гулял. Изучал красо́ты, — Мегатрон посмотрел на небольшой фрейм и медленно коснулся его большим пальцем в жесте, пытающемся симулировать участие. — И нашёл спарклинга. Его нужно показать Рэтчету.

— Что ты… Чего?.. — у Смоука от удивления аж окуляры мигнули. — Спарклинга? У тебя контуры поплавились?

Вместо ответа Мегатрон раскрыл ладонь и опустил её на уровень мелкого бота. И мог поклясться, что выглядел так же ошарашенно, когда сам сделал это открытие.

Смоукскрин пялился на застрявшую в стазисе кроху, пока не объявился Бэкстрит. А когда он всё-таки подъехал и трансформировался, всё равно поглядывал на находку неверящей оптикой.

— Нужно к Рэтчету, — повторил Мегатрон, выпрямившись. Он открыл грудной отсек и аккуратно уложил спарклинга в устойчивое положение. — Пока доберёмся, он как раз начнёт работать.

Смоук тяжело вздохнул.

— Пешком?! Ты вообще-то самолёт — и в два раза больше нас! Ты можешь донести нас по воздуху…

— Нет, — резко отрезал Мегатрон, нахмурившись так выразительно, что Смоукскрин тут же заткнулся. — Пойдёмте. Не будет лишним размять сервы.

Тяжело вздохнув, автоботы были вынуждены идти следом.

Первую половину пути соблюдалась благодатная тишина. Мегатрон даже смог немного расслабиться и уйти в свои мысли. Туда, где не было назойливых автоботов, Прайма с его политическими играми и в целом — последних орбитальных циклов. Рядом до ужаса не хватало кого-то… понимающего. Десептикона, преданного своему делу так, как ему, оказалось, не был предан даже Мегатрон. Или Старскрима. Или хотя бы какого-нибудь нейтрала.

Или спарклинга.

Эта мысль сверкнула в процессоре и сразу отложилась в памяти. Идея была неортодоксальной: Мегатрон, лидер десептиконов, уничтоживший на своей эпохе не одну цивилизацию ради силы и власти, взращенный ареной гладиатор без тени сострадания — внезапно берёт под опеку осиротевшего спарклинга, найденного в руинах разрушенного по его же приказу города? Полная чушь. Он коснулся грудной пластины, в кабине которой ощущалось слабое мерцание юной искры, чтобы утвердиться в своих размышлениях. Но вместо этого почувствовал лишь волны чужого, ещё не до конца сформированного поля.

Вторую половину пути, пролегающую мимо строительных площадок и заселённых районов, «скрасил» голос Прайма. Тот связался по их личному каналу, настроенному ещё до войны, и звучал сонно и напряжённо, без привычной надменности. А значит, не так раздражающе.

«Мегатрон. Клиффджампер сказал, что тебя нет в апартаментах», — вздохнул Оптимус вместо приветствия не удивлённо и даже не разочарованно. Он уже успел привыкнуть к навязчивой автономности Мегатрона.

— Я вышел на прогулку. Не переживай, твои автоботы не упускают меня из виду, — Мегатрон ехидно улыбнулся, скаля денты, и глянул через плечо на Смоукскрина. Тот лишь недовольно закатил оптику.

«Прогулку? Ты нарушил комендантский час!»

Мегатрон мог поклясться, что в этот момент Прайм вскочил с платформы и заметался по комнате.

«Мегатрон, ты обязан соблюдать условия договора! Твоей казни добиваются сотни тысяч кибертронцев, не давай им повода…»

— Довольно, Прайм!

Он произнёс это с такой откровенной ненавистью и злобой, что Смоукскрин и Бэкстрит на миг опешили. На том конце канала тоже образовалась тишина — однако не испуганная, а попросту усталая.

Мегатрон тоже ощущал усталость. Усталость пополам с желанием разорвать кого-нибудь голыми руками, чтобы хоть немного сбросить свежее напряжение. Он резко остановился и уставился в землю, чувствуя, что теряет контроль над гневом. Оптика ярко пульсировала красным.

— Оптимус, — Мегатрон так редко называл его по имени, что контакты невольно замкнуло. Прежде чем сказать что-нибудь необратимое, он провентилировал системы и постарался сложить мысли в более презентабельный вид. — Я не делаю ничего противозаконного. Не создавай из моей потребности в прогулках трагедию.

Он прошипел настолько спокойным ледяным тоном, что, казалось, даже воздух вокруг кристаллизовался.

«Я не…»

— Я подписал договор только потому, что мы вымираем. И я буду соблюдать только те положения, которые препятствуют этому процессу. Не больше. Не меньше.

На том конце снова образовалась тишина.

— Я не стану обсуждать это сейчас. Если так хочешь отполировать мой процессор — тебе придётся смотреть мне в оптику.

Мегатрон заглушил частоту и недовольно промычал себе под нос. Но недовольство почти сразу вытеснила текущая задача: спарклинг всё так же слабо отзывался в груди, не выходя из стазиса. А Мегатрон слишком устал, чтобы отвлекаться.

Они добрались до госпиталя аккурат к открытию. Бэкстрит остался у входа — среди толп пациентов он чувствовал себя неуютно. А Смоукскрин, скрестив манипуляторы, расселся в коридоре и уставился на дверь кабинета, в котором скрылся Мегатрон.

Последнее, что ожидал увидеть Рэтчет — это.

Маленького истощённого спарклинга в руках Мегатрона, пребывающего в гибернации, на первый взгляд, ещё со времён войны. Тонкий серый металл блестел под направленным белым светом лампы, и опытный медик мог выдать промежуточное заключение даже на текущем этапе осмотра.

— Корпус не сформировался до конца. Не удивительно, учитывая глубокий стазис в таком юном возрасте, — Рэтчет перенял спарклинга и изучил встроенным сенсором. — Повреждений не вижу, но дефицит энергона может сказаться на системах в будущем. Как ты вообще нашёл его?

— По сигнатуре, — спокойно ответил Мегатрон, пристально глядя на находку. — Ты выведешь его из стазиса?

— Что за вопрос, — Рэтчет открыл наручный отсек и вытащил инструменты. — Заодно проверю общее состояние. Жди за дверью.

Мегатрон, на удивление врача, даже не сопротивлялся. Согласно мыкнув, он неспешно поднялся, мельком глянул на спарклинга и удалился. Он мог упираться, когда дело касалось его самого — но не видел смысла в том, чтобы мешать помочь сироте.

Смоукскрин так и сидел в зале, расслабленно раскинувшись чуть ли не на два кресла. Его лицо странным образом отражало одновременно скуку и желание поинтересоваться итогами осмотра. Но Мегатрон хотел просто побыть в тишине до тех пор, пока хоть что-то с этим спарклингом не прояснится. Он сел рядом, громыхая закрылками тазового моста, и пригнулся вперёд, уперев локти в колени.

Этот момент казался необычно… обыденным. Обнаружение юной искры в руинах сектора должно было, как минимум, удивить, но вместо удивления Мегатрон пребывал исключительно в прагматичном ожидании — не только результатов от Рэтчета, но и прояснения дальнейшего порядка действий. И ярче всего в процессоре стреляла мысль, что Прайм захочет использовать спарклинга в своей политической игре. А значит, Мегатрон автоматически желал исключить эту возможность.

Они просидели так около джоора. Мегатрон успел дважды размять заедающие сочленения, а Смоукскрин даже прошёлся по этажу со скуки, оставив десептикона без присмотра. Всё равно Бэкстрит остался сторожить у входа, а окна госпиталя слишком малы для огромного корпуса Мегатрона.

Но покой прервался, когда с лестницы послышалась до боли знакомая величественная поступь. Не нужно было поворачиваться на звук, чтобы понять, что сюда пожаловал Прайм. Однако, повернувшись, Мегатрон удивлённо уставился не на него, а на Элиту, идущую чуть позади шаг в шаг. Она была рослой, выше многих, но умудрялась не издавать ни звука при ходьбе.

Они остановились у входа в кабинет, и Элита одарила Смоукскрина красноречивым взглядом «иди прогуляйся». Смоук тут же вскочил, кивнул, глянул на Мегатрона в последний раз и спешно удалился. Мегатрон же, почуяв очередной виток лекций и надменности, развалился в кресле и уставился на автоботов с показательным равнодушием.

— Ты нашёл спарклинга? — с ходу спросил Прайм, чуть подавшись вперёд. В его глазах Мегатрон впервые за несколько орбитальных циклов увидел слабую искру надежды.

— Я знал, что эти двое не смогут молчать, — вздохнул он с наигранным разочарованием. — Но неужели у вас так мало дел, что вы прибежали сюда ради этой… мелочи?

— Это не мелочь, — вмешалась Элита, гордо возвышаясь над сидящим десептиконом.

— Это… шанс, — продолжил за ней Оптимус. — Доказательство, что мы сами можем создавать искры, — он улыбнулся так наивно и светло, что у Мегатрона внутри что-то щёлкнуло.

— Я спас его не для политики, — задумчиво отрезал он, подавшись вперёд. — И не хочу, чтобы ты вплавлял его в это, Прайм.

— Это не обсуждается, Мегатрон, — Оптимус сделал ещё шаг ближе, и Мегатрон машинально вскочил, словно перед ним возникла угроза.

— В этом мы согласны, это не подлежит обсуждению! Я не позволю тебе использовать спарклинга, — Мегатрон выступил вперёд, но вместо взгляда на Прайма уставился на Элиту. — Скажешь что-нибудь, Элита? Я знаю, что ты не согласна с мнением своего конджанкса.

Элита сощурилась, скрестив манипуляторы на груди, и опустила усталую озадаченную оптику в пол. Мегатрон был прав: она тоже не испытывала особого удовольствия от наблюдения за тем, как Оптимус отдаёт всего себя политике. Но слишком хорошо понимала, ради чего он делает это — и, может, слишком любила его, чтобы признать, что эту кампанию необходимо свернуть.

Оптимус перехватил направление тусклой алой оптики и заставил сосредоточиться на себе.

— Мы здесь, чтобы увидеть спарклинга. Она никак…

— Оптимус прав, Мегатрон, — перебила она, положив ладонь Прайму на плечо. — Я не в восторге от этой идеи, но спарклинг сможет вдохновить народ. Нам нужны новые искры — и если есть способ создать их, за исключением ковки, мы должны напоминать кибертронцам об этом.

Мегатрон снова уставился на неё, в этот раз чуть более хмуро. Казалось, она сказала всё то же, что говорил Оптимус — но в её формулировках это не звучало так ненавистно. Это звучало, как повод задуматься.

— Слияние?.. — осторожно поинтересовался он, выпрямившись.

— В том числе.

— Это бессмысленно. Оно невозможно без полной совместимости, как у вас с Оптимусом, — Мегатрон фыркнул и снова сел в кресло, скрестив манипуляторы. — Уж легче найти, как вернуть Кибертрон к жизни!

— Мы… пока не видим решения, — негромко ответил Прайм, переглянувшись с Элитой. — Ядро очищено на сорок процентов — и на это ушло четыре миллиона лет. Если активировать его сейчас, вирус продолжит распространяться, пока не захватит планету. А выжить под воздействием тёмного энергона… — он смолк на миг, чтобы привлечь внимание Мегатрона, — можешь только ты.

В словах Прайма (на первый взгляд) не было попытки обвинить. Но Мегатрон, тем не менее, услышал её. Издав протяжное мычание, он уже думал выкатить целую тираду о том, что тёмный энергон был необходим в тот момент войны и что он уже тысячу раз пожалел о том, что применил его — но дверь кабинета открылась. Рэтчет выглянул с редким удовлетворением на лице и жестом указал собравшимся войти.

Спарклинг лежал на столе в окружении инструментов и подключённых проводов. Его оптика мерцала слабым жёлтым цветом, глядя на мир без особого интереса. Мегатрон подошёл первым, на правах нашедшего, и протянул пальцы. Но притронуться к крохе побоялся, будто не нёс её в груди от самого восьмого сектора.

— Жизненные показатели в норме, насколько это возможно. Я вообще не думал, что он выберется, — Рэтчет покачал головой, глядя на Оптимуса. — У этого существа пугающая тяга к жизни.

— Отлично, — ответил Мегатрон, не оборачиваясь. Оптика внимательно следила за неловкими движениями спарклинга, который, кажется, даже не осознавал себя до конца. — Значит, он легко адаптируется и примет новую семью.

— У тебя есть кто-то на примете? — Рэтчет удивлённо моргнул.

— Когда народ страдает от голода, бесконечных смен на стройке и в шахтах и не может позволить себе передышку, — Мегатрон наконец повернулся, глядя с немым вопросом на Элиту, — выбор весьма ограничен.

Элита удивлённо отшатнулась, словно от безосновательного обвинения, и ударилась об грудь Оптимуса. Последнее, что она ожидала сегодня — предложение от Мегатрона стать опекуном. И эта перспектива, какой бы политически и ресурсно верной она ни была, нисколько не радовала.

— У меня нет времени на это, — запротестовала она, уверенно шагнув вперёд. — Как и у Оптимуса.

— У него есть время, чтобы играть со мной в «Стазис», — Мегатрон сверкнул на Прайма оптикой, — но ему я не доверю даже кассетника. Элита, соглашайся, — в голосе прорезалась знакомая командирская частота, не предполагающая замешательства и отрицания. — Ты в состоянии вырастить спарклинга. Я это вижу.

— Не разговаривай со мной таким тоном! — Элита резко стукнула Мегатрона кулаком в грудь, не отрывая взгляд, как хищник на охоте. — Я не твоя десептишавка, чтоб говорить со мной…

— Элита, отойди от него.

Вмешательство Прайма выбило из колеи обоих ботов. Рэтчет наблюдал со стороны в надежде, что его кабинет не разнесут по кускам, потому что между Элитой и Мегатроном сверкали вполне реальные искры. И просьба Оптимуса только усугубила ситуацию, потому что гнев, изначально направленный на десептикона, резко перешёл на него.

— Кого ты защищаешь, Оптимус?!

— Не вмешивайся, Прайм, — поддержал Мегатрон, сжав розовую кисть, чтобы отвести её от себя. Он уставился на Элиту взглядом, полным непробиваемой уверенности. — Ты единственная, кто достоин воспитать спарклинга. Прайм, — Мегатрон глянул мельком на красный корпус, — сделает его политической марионеткой. Я, — он усмехнулся, и от его оскала, как и прежде, исходила тревожная аура, — вне обсуждений.

— Разве?

Услышав вопрос, Мегатрон удивлённо вскинул брови и отпустил манипулятор Элиты.

Этот день не переставал удивлять.

— Ты сидишь без дела, пьёшь наш энергон и создаёшь проблемы. Ты нарушил комендантский час, притащил спарклинга и смеешь диктовать нам условия, — Элита говорила спокойно. Убеждённо. Она скрестила манипуляторы на груди и перевела взгляд на Оптимуса. — Если он возьмёт спарклинга под опеку — это послужит твоим целям?

— Он сказал, что не хочет, — заметил Оптимус, глянув на Мегатрона.

— И ты будешь слушать его? Он всё ещё военнопленный, Оптимус, — усмехнулась Элита. — Его мнение…

—...важно. Как и любое другое. И он не пленный с тех пор, как подписал соглашение.

Тишина, возникшая после этих слов, напрягла всех собравшихся. Только спарклинг тихо бубнил что-то себе под нос, разбавляя тревожную атмосферу.

«Да?» — синхронно спросили Мегатрон и Элита с одинаковым презрением к этой лжи. Оптимус даже растерялся, когда на него уставились две пары линз.

— Да, — уже не так уверенно ответил он, глянув себе под колёса на миг. — Мегатрон под протекцией, но не пленный. Это… другое.

Мегатрон скосил взгляд с надменностью, доступной лишь ему, и отвернулся к спарклингу. Смотреть на Прайма становилось всё отвратнее с каждым новым витком обмана. Хотелось наконец закончить это шоу и отправиться в свою камеру.

И слова Элиты, как бы ни хотелось возразить, имели смысл. Из них троих только у него было время заниматься сиротой — а никому со стороны он бы, сам не осознавая причин, юную искру не доверил.

— Ты можешь сколь угодно обманывать автоботов, Прайм, — прошипел он, бережно поднимая спарклинга. — Но ты не способен обмануть десептикона. Особенно меня.

— Я не…

Не дослушав, Мегатрон толкнул Оптимуса в сторону и глянул на Рэтчета уже в проходе.

— Отправь мне инструкции, как позаботиться о спарклинге.

Рэтчет даже не успел кивнуть — как Мегатрон исчез за дверью, оставив за собой лишь тяжёлую тишину. Элита вышла следом, не найдя, что добавить.

А Рэтчет наконец позволил себе расслабиться; теперь он выглядел обеспокоенным, не скрываясь за маской врачебных обязанностей. Он подошёл к Оптимусу, положил манипулятор ему на плечо и постарался улыбнуться. Он как никто понимал, что слова тут бесполезны, и вместо этого просто находился рядом.

— Я не знаю, как быть, старый друг, — вздохнул Оптимус, глядя в окно. — Боюсь, если спарклинг не займёт Мегатрона, он нарушит соглашение. Он еле держится…

— Я слышал, что юные искры оказывают успокаивающий эффект. Ну, в долгосроке, — Рэтчет хмыкнул, похлопал Прайма по плечу. — Мегатрону полезно подумать о ком-то, кроме себя… А Айронхайд сказал бы, что всегда можно прибегнуть ко второму варианту.

Оптимус нахмурился, и вся усталость тут же скрылась за самообороной. Он глянул на врача, которого знал, кажется, всю свою жизнь, и смахнул его ладонь.

— Казнь — не вариант. И ты последний, от кого я ожидал услышать подобное.

— Не обижайся, Прайм, — Рэтчет поднял руки в защите. — Но ты правда думаешь, что он заслужил второй… нет, третий шанс? Он уже предал тебя однажды.

— Это его природа. Как и у его командующего воздушными силами, — Оптимус сел на кушетку и нагнулся вперёд с такой тяжестью в позе, что Рэтчету самому стало некомфортно. — К тому же, шанс не заслуживают. Это право всех…

— Да-да, право всех разумных существ, — фыркнул врач, садясь в своё кресло. Оптимус слабо улыбнулся. — Кроме Мегатрона. Кажется, только ты из всех, кого я знаю, уверен, что поступаешь правильно, защищая его. Прайм… Оптимус, — он устроил манипуляторы на столе и заглянул в оптику лидера со всей имеющейся серьёзностью, — это из-за него мы потеряли столько друзей и родных. Из-за него и его тёмного энергона Кибертрон умирает. Он виноват в том, что происходит сейчас. Он и его десептиконы!

— Значит, без него было бы лучше? — Оптимус всё так же улыбался, но Рэтчет прекрасно видел боль, сокрытую где-то в искре. — Не мне напоминать тебе, что творил Совет, пока Мегатрон не поднял восстание.

— На этом нужно было остановиться. Но в итоге он стал ещё опаснее. Так что да, без него было бы куда лучше.

— Ты не знаешь его так, как знаю я, — покачал головой Оптимус. — И как архивист при Совете — я тебя уверяю, что Мегатрон стал меньшим из зол. Он… перевёл войну в борьбу идеалов, а не выгод. А я поддержал это.

Рэтчет вместо ответа недовольно вздохнул. Они спорили о событиях глубокой давности так долго и так часто, что из попытки достучаться друг до друга это превратилось в способ общения. Через обмен убеждениями они просто говорили друг другу: «Всё в норме. Или будет в норме». И когда слова заканчивались, как сейчас, они просто продолжали сидеть вместе, в наполненной многовековой связью тишине.