Сердце, нуждающееся в спасении (гет)

Прошло несколько месяцев.

Изгнание давно перестало быть временным. Теперь это была ссылка. Слухи доходили до Магнолии редко. И каждый раз — разные.

Говорили, что Лаксус примкнул к темной гильдии.

Что стал охотником за головами.

Что его видели в Харгеоне.

Что он ушел далеко на юг.

Что погиб.

Через неделю кто-нибудь обязательно утверждал обратное.

Постепенно о нем перестали говорить. В гильдии снова стало шумно. Нацу с Греем дрались. Эрза наводила порядок. Мира улыбалась посетителям. Жизнь продолжалась. Только кресло в дальнем углу больше никто не занимал.

Каждый раз, когда над Магнолией собиралась гроза, Люси ловила себя на одной и той же мысли.

"Интересно... где он сейчас?"

Она злилась на себя. Пыталась переключиться. Брала новую книгу. Садилась писать роман. Помогала Мире. Но стоило где-нибудь раскатиться грому... Она снова вспоминала запах озона.

Однажды вечером она достала лист бумаги. Долго смотрела на него. Потом написала.

"Лаксус."

И сразу зачеркнула.

Слишком странно.

Новый лист.

"Здравствуй."

Нет. Тоже не то. Еще один.

"Сегодня Нацу снова подрался с Греем."

Она неожиданно улыбнулась. Чернила медленно высыхали. Рука продолжила писать сама.

"Эрза сказала, что они когда-нибудь разнесут всю гильдию."

Хотя, кажется, ее это уже не удивляет.

Пауза.

Люси долго смотрела в окно. Потом осторожно вывела еще одну строчку.

"Надеюсь..."

Перо остановилось.

Она покачала головой. Сложила лист пополам. Не закончив.

Через несколько дней появилось второе письмо. Потом третье. Потом еще одно. Она никогда не подписывала их. Никогда не вкладывала в конверты. И никогда не собиралась отправлять. Они просто лежали в нижнем ящике стола. Под рукописями. Под счетами. Под незаконченными главами романа. Иногда Люси перечитывала их. Иногда нет.

В одном из писем было всего две строки.

"Сегодня весь день шел дождь.

Тебе сейчас тепло?"

Она медленно закрыла ящик. Провела ладонью по деревянной крышке. И вдруг поняла одну странную вещь. Она больше не пыталась понять Лаксуса. Не пыталась оправдать.

Не пыталась простить. Она просто... каждый день надеялась, что он все еще жив.