Пусть с тобой всё время будет свет моей любви (гет)

в которой нас с Гермионой разделяют обстоятельства.

Любовь — лучший восстановитель.

Пабло Пикассо.

У меня есть список людей, которых я недолюбливаю или открыто ненавижу. И Том Реддл занимает в нём только третью строчку. Виктор Крам — на пятой, Кормак Маклагген — на седьмой. А вот Амбридж, начиная с нашего знакомства на пятом курсе, которое я бы с радостью выбросил из памяти, занимает серебряную строку. Она показала, что власть может развращать настолько, что ты становишься не похожим на нормального человека, а превращаешься в жадное, звероподобное существо, которое в стремлении заполучить как можно больше пойдёт на всё. Даже на убийство детей. Отличие с Реддлом у неё только в том, что Реддл открыто объявил о своих наклонностях, а Амбридж прячется под маской добродушия и блюдения закона.

И именно к этой женщине попал крестраж, который мы должны уничтожить. У меня даже в тот же вечер, как мы это узнали, возникла мысль, что крестраж её к себе приманил, поскольку знал, что у неё он будет в безопасности. А что, дневник Реддла попал к Джинни, которая помогла ему открыть Тайную Комнату, а теперь Амбридж поможет Тёмному Лорду избавиться от полукровок. Неужели крестражи способны предсказывать будущее? Это делает их ещё более зловещими, чем я думал. Если это правда, их нужно уничтожить как можно скорее.

Три недели прошли у нас в ежедневных вылазках ко входу для сотрудников Министерства, который по странному стечению обстоятельств оказался совмещён с подземным туалетом. Проводя несколько часов под мантией-невидимкой и подслушивая разговоры волшебников, нам удалось составить план, согласно которому мы проникнем в Министерство, приняв облик трёх его сотрудников. А один раз мне удалось выкрасть из сумки волшебницы номер «Ежедневного Пророка», на первой странице которого я увидел фотографию Гермионы. Когда я вернулся на площадь Гриммо, мы прочитали статью, касающуюся её. В статье приводился список маглорождённых, которые ещё не прошли эту поганую комиссию по учёту, и Гермиона была в этом списке на первом месте с подписью: «Крайне опасна, склонна к неконтролируемым приступам агрессии».

— Я убью её голыми руками! — закричал я, сминая газетную страницу. — Я её придушу! Я ей глотку перережу и утоплю в её собственной, грязной крови!

— Рон, успокойся, пожалуйста, — Гермиона выдернула у меня газету и расправила её. — А этот список нам может пригодиться.

— И как же? — спросил я, всё ещё злясь на собственное бессилие.

— Пока не знаю, нужно ещё посмотреть, кто в нём. Пока оставим его в стороне. Удалось ещё что-то узнать?

— Кабинет этой карги, по-видимому, подключен к сети Летучего пороха, двое невыразимцев жаловались, что только начальникам можно связывать свои дома с Министерством, в то время как всем остальным приходится входить через общие камины.

Гермиона записала эту информацию на пергаменте, рядом с картой внутреннего устройства Министерства, которую мы составили на основе рассказов моего папы и уже немного поправили, исходя из разговоров сотрудников.

— После сегодняшнего я предлагаю ворваться к ней в кабинет, оглушить и забрать медальон.

— Рон, а как потом мы выберемся оттуда? — спросил Гарри. — И где гарантия, что Амбридж в день нашего нападения наденет медальон или хотя бы возьмёт его с собой?

— Тогда мы заставим её принести нам его с помощью Империуса, — ответил я. — Гарри, чем быстрее мы покончим с этим крестражем, тем скорее закончится этот кошмар, в котором наши фотографии печатают в газетах, как фотографии закоренелых преступников.

— Но мы даже не знаем, где её кабинет, — произнесла Гермиона, снова углубившись в нарисованную схему.

— Точно не на втором этаже.

— Надо узнать, — Гермиона отложила схему Министерства. — Рон, я уже однажды пережила травлю в газетах, поэтому мне наплевать, что обо мне пишет «Ежедневный пророк». Мы теперь знаем, почему он это делает, так что мне абсолютно всё равно, что эта газетёнка напишет. Мои друзья знают правду — это всё, что меня интересует.

— Всё равно, если подвернётся возможность, я убью её.

— Не смей, Рон! — воскликнула Гермиона. — Ты хочешь угодить в Азкабан? Мы не будем никого убивать. Пообещайте мне оба, — Гермиона посмотрела сначала на меня, потом на Гарри.

— Обещаю, — произнёс Гарри.

— Обещаю, — поколебавшись несколько секунд, ответил я.

Гермиона собрала исписанные пергаменты и принесённую газету и убрала их в сумку. Тут же в столовой возник Кикимер (мне даже на секунду показалось, что он подслушивал нас, хотя после его кардинального изменения в поведении верить в это не хотелось).

— Кикимеру подавать ужин, хозяин?

— Да, — коротко ответил Гарри.

* * *

Наша подготовка заняла в общей сложности почти месяц, за это время мы досконально изучили внутреннюю организацию Министерства и выбрали в качестве «жертв» трёх сотрудников: одного из Отдела магического хозяйства, одного — высокого брюнета (нам не удалось выяснить, где он работает) и женщину, которая, по-видимому, была секретарём Сектора по борьбе с неправомерным использованием магии. Осталось только выбрать дату нашего так скажем нападения на Министерство. И если мы с Гермионой думали ещё немного потянуть с этим, ведь у нас до сих пор не было входных жетонов, которыми пользуются сотрудники, то Гарри был готов отправиться туда уже хоть завтра. При том, что несколько дней назад он меня отговаривал от поспешных решений. Правда, на его решимость повлияло одно событие, о котором мы узнали вечером первого сентября.

В день, когда у нас начиналась школьная жизнь на протяжении шести лет, Гарри отправился дежурить ко входу в Министерство, а мы с Гермионой остались дальше оттачивать наш план. Правда, дело почти не шло из-за того, что на площади Гриммо было как никогда людно (в плохом смысле этого слова). Пожиратели кружили по площади, то и дело заглядывая в крошечный промежуток между одиннадцатым и тринадцатым домами, один раз я даже отпрянул от окна, когда увидел совсем близко от него человека в чёрной мантии. Хорошо, что заклятие Доверия действует безупречно.

И даже Кикимеру не удалось сегодня поднять нам настроение отличным обедом, который мне напомнил школьный, отчего тоска по Хогвартсу опять заполонила сердце. Хотя я отметил его новое обращение к нам. Он больше не называл нас грязнокровкой и осквернителем крови, а говорил «сэр» и «мисс». И я верю, что эти слова он говорит искренне, а не для того, чтобы усыпить нашу бдительность. По крайней мере, отравить или подбросить червей в еду он не пробовал — что радует.

А вечером наше настроение испортилось окончательно, когда Гарри вернулся с дежурства. Ему также удалось украсть номер «Ежедневного пророка», который он принёс с собой.

— У меня есть новости, которые вам не понравятся, — произнёс Гарри, пройдя на кухню, которая заменила нам столовую, мимо «ловушки Грюма» (так мы стали называть привидение Дамблдора, которое встречает каждого входящего).

— Будьте любезны, снимите обувь, хозяин Гарри, и помойте руки перед едой, — заквакал Кикимер, подхватывая мантию-невидимку и вешая её на крючок.

— Что случилось? -спросил я.

До прихода Гарри мы с Гермионой рассматривали стопку исписанных листков и нарисованных карт. Гарри подошёл к нам и разложил перед нами эту газетёнку, первую страницу которой занимала фотография Снегга. Над портретом был размещён заголовок:

«СЕВЕРУС СНЕГГ УТВЕРЖДЁН В ДОЛЖНОСТИ ДИРЕКТОРА ХОГВАРТСА».

— Не может быть! — воскликнули мы с Гермионой. Гермиона схватила газету и начала вслух читать сопровождающую снимок статью: — «Северус Снегг, долгое время преподававший зельеварение в школе чародейства и волшебства Хогвартс, поставлен сегодня во главе этого древнего учебного заведения. Это назначение стало частью некоторых изменений в штатном составе школы. После отставки прежнего преподавателя магловедения её пост заняла Алекто Кэрроу, между тем как брат Алекто, Амикус, стал профессором Защиты от Тёмных искусств. — Я рад возможности оказать поддержку наичистейшим традициям и ценностям нашего чародейства…» Состоящим в том, чтобы убивать людей и отрезать им уши, я так понимаю! — фыркнула Гермиона. — Снегг в директорах! Снегг в кабинете Дамблдора… Ну, Мерлиновы кальсоны! — вдруг выкрикнула она с такой силой, что мы с Гарри подпрыгнули. Гермиона выскочила из-за стола и выбежала прочь из кухни, крикнув на бегу: — Сейчас вернусь!

— Мерлиновы кальсоны? — повторил я. — Похоже, она чем-то расстроена.

Я подтянул к себе газету и стал читать про себя, пока Гарри раздражённо мерял шагами столовую.

«… вместе с моими коллегами, как старыми, так и новыми. Можете не сомневаться, я приложу максимум усилий, чтобы школа «Хогвартс» и дальше процветала. Безопасность наших учеников останется на том же высоком уровне, на каком она всегда была, — сообщил нашему корреспонденту новый директор. Как нам стало известно, иных кадровых изменений в педагогический состав не вносилось. Пост декана Слизерина официально занял Гораций Слизнорт, с прошлого года вернувшийся в качестве преподавателя зельеварения. На этом пока всё. Более подробную биографию нового директора читайте на стр. 7».

— Другие преподаватели этого не потерпят. Макгонагалл, Флитвик, Стебль — все они знают правду, знают, как умер Дамблдор. Они не примут Снегга в директора. А кто такие Кэрроу?

— Пожиратели смерти, — ответил Гарри. — Там дальше есть их портреты. Они были на башне, когда Снегг убил Дамблдора, так что теперь все старые друзья в сборе. К тому же, — произнёс он, опускаясь на стул, — не думаю, что прочим профессорам есть из чего выбирать, они могут только остаться в школе. Если за Снеггом стоит Министерство и Волан-де-Морт, им придется либо остаться и преподавать, либо провести несколько лет в Азкабане — да и то при условии, что им повезёт. Думаю, они не уйдут и попытаются хоть как-то защитить учеников.

Кикимер с большой супницей в руках приблизился к столу и, негромко посвистывая сквозь зубы, разлил суп по тарелкам.

— Спасибо, Кикимер, — сказал Гарри. — Ну что ж, по крайней мере, теперь мы точно знаем, где найти Снегга. У дома, кстати, так и торчит целая компания Пожирателей смерти, — между двумя ложками сообщил он мне. — Нынче их больше обычного. Похоже, они надеются, что мы выйдем из дома со школьными чемоданами и побежим на «Хогвартс-экспресс».

Я взглянул на часы.

— Я о нём целый день вспоминал. Поезд ушёл почти шесть часов назад. Мы могли бы сейчас ехать в нем, да вот не едем. Странное ощущение, правда?

— Они едва не увидели, как я возвращаюсь, — сказал Гарри. — Я неудачно приземлился на верхней ступеньке, мантия немного соскользнула.

— И со мной каждый раз то же самое. Ну вот и она, — прибавил я, вытянув шею, чтобы получше разглядеть вернувшуюся на кухню Гермиону. — И что-то притащила, клянусь трусами Мерлина.

— Я вдруг вспомнила про эту штуку, — пояснила Гермиона. Она принесла большую картину в раме и теперь, опустив её на пол, схватила стоявшую на посудном столе расшитую бисером сумочку. Открыв её, Гермиона принялась запихивать в сумочку картину. Через несколько секунд картина исчезла. — Финеас Найджелус, — ещё раз пояснила Гермиона и бросила на стол сумочку.

— Виноват? — сказал я.

— Снегг может прислать сюда Финеаса Найджелуса, чтобы он осмотрел дом, — пояснила в третий раз, усаживаясь за стол, Гермиона. — Пусть теперь попробует. Всё, что увидит Финеас, — это нутро моей сумочки.

— Умно! — одобрительно сказал я.

— Спасибо, — улыбнулась Гермиона, пододвигая к себе тарелку с супом. — Ну, Гарри, что ещё случилось сегодня?

— Да ничего, — ответил Гарри. — Семь часов проторчал у входа в Министерство. Её так и не видел. Зато видел твоего папу, Рон. Выглядит хорошо.

Я благодарно кивнул. Мы решили, что пытаться заговорить с моим папой, когда тот входит в Министерство или выходит оттуда, слишком опасно, поскольку его постоянно окружали другие сотрудники.

— Папа всегда говорил, что большинство министерских чиновников, чтобы добираться до работы, используют Сеть летучего пороха, — сказал я. — Поэтому мы Амбридж и не видим, она считает себя слишком важной персоной и пешком никогда не ходит.

— А как насчёт той смешной старой волшебницы и коротышки в тёмно-синей мантии? — поинтересовалась Гермиона.

— А, ну да, того, что работает в магическом хозяйстве, — сказал я.

— Откуда ты знаешь, где он работает? — тут же спросила Гермиона.

— По словам папы, все работники Отдела магического хозяйства носят тёмно-синие мантии.

— Ты нам об этом ни разу не говорил!

Гермиона опустила ложку в тарелку и подтянула к себе кипу записей, которую мы с ней рассматривали до прихода Гарри.

— У нас тут ничего насчет тёмно-синих мантий не записано. Ничего! — набросилась она на меня.

— Да ну, велика разница.

— Велика, Рон! Если мы хотим проникнуть в Министерство, где наверняка сейчас высматривают посторонних, и не попасться при этом, для нас важна любая мелочь! Мы об этом сто раз говорили. И какой смысл во всех наших разведочных вылазках, если ты даже не потрудился сказать нам…

— Чёрт возьми, Гермиона, ну забыл я какой-то пустяк… — отмахнулся я.

— Ты что, не понимаешь, что для нас нет сейчас во всем мире места опаснее, чем Министерство ма…

— Думаю, надо идти туда завтра, — перебил её Гарри. Гермиона умолкла на полуслове, а я поперхнулся супом.

— Завтра? — переспросила Гермиона. — Ты серьёзно, Гарри?

— Серьёзно, — ответил он. — Мы уже месяц как толчемся у входа в Министерство, подготовиться лучше нам всё равно не удастся. А чем дольше мы будем откладывать вылазку, тем дальше может уйти медальон. Не исключено, что Амбридж его уже выбросила, он же не открывается.

— Если только, — произнёс я, — Амбридж всё-таки не открыла медальон, и тогда он успел овладеть ею.

— Для неё это большой разницы не составит, она и так злее некуда, — пожал плечами Гарри. — Всё самое важное мы знаем, — продолжал, обращаясь к Гермионе, Гарри. — Знаем о запрете трансгрессии в Министерство и из него. Знаем, что теперь только самым важным чинам разрешено устанавливать связь их домов с Министерством по Сети летучего пороха, — Рон слышал, как на это жаловались двое невыразимцев. И примерно знаем, где находится кабинет Амбридж, поскольку уже ты слышала, как тот бородатый говорил своему приятелю…

— «Мне нужно на первый уровень, Долорес вызывает», — мгновенно процитировала Гермиона.

— Точно, — сказал Гарри. — Кроме того, нам известно, что при входе используются какие-то странные монеты, жетоны, я не знаю, что они собой представляют, однако видел, как та колдунья занимала их у подруги…

— Так у нас же нет ни одного…

— Если всё пойдет по плану, будут, — спокойно ответил Гарри.

— Не знаю, Гарри, не знаю… столько всего может пойти наперекосяк, мы до того полагаемся на случай…

— Так оно всё и останется, даже если мы потратим на подготовку ещё три месяца, — сказал Гарри. — Пора действовать.

— Ну хорошо, — медленно выговорил я, — допустим, мы пойдём на дело завтра… Думаю, для этого хватит меня и Гарри.

— Ой, не начинай, ради бога, — вздохнула Гермиона.

— По-моему, мы с тобой обо всём договорились.

— Мотаться у входа под мантией — это одно, Гермиона, а сейчас речь совсем о другом, — я стукнул пальцем по номеру «Ежедневного пророка». — Ты состоишь в Списке «магловских выродков», не явившихся на собеседование.

— А ты, предположительно, помираешь в «Норе» от обсыпного лишая! Уж если кому идти и не следует, так это Гарри, его голову оценили в десять тысяч галеонов…

— Ладно, я останусь здесь, — сказал Гарри. — Как покончите с Волан-де-Мортом, дайте мне знать, идёт?

Мы рассмеялись.

— Ну хорошо, — произнёс я, — если мы идём все трое, трансгрессировать нам придется поодиночке. Под одной мантией-невидимкой нам уже не поместиться.

После этих слов Гарри поднялся на ноги. К нему тут же подбежал Кикимер.

— Хозяин не доел суп. Может быть, хозяин предпочитает вкусное тушёное мясо или торт с патокой, который хозяин так любит?

— Спасибо, Кикимер, мне просто нужно отлучиться на минуту… ээ… в ванную комнату. Гарри торопливо вышел из столовой.

— У него снова заболел шрам, — прошептала Гермиона.

— С чего ты взяла? — спросил я, сворачивая карту Министерства.

— Он схватился за голову, когда мы рассмеялись.

— И как ты всё замечаешь?

— Я просто подмечаю детали, что позволяет мне ясно видеть то, чего другие не видят, — улыбнувшись, ответила Гермиона.

— Знаешь, это невежливо указывать всем остальным на то, в чём они хуже тебя, — произнёс я, тоже с улыбкой на губах. На самом деле без Гермионы мы бы совершили ошибки, которые могли бы закончиться нашей смертью.

Гермиона не успела продолжить наш диалог, потому что мы услышали из ванной комнаты крик Гарри. Мы рванули туда и наткнулись на запертую дверь, за которой Гарри кричал с таким надрывом, что казалось, что его живьём режут или четвертуют.

— Гарри! ГАРРИ! — Гермиона заколотила в дверь, а я достал палочку. — Гарри, открой!

Дверь открылась, Гермиона вбежала в ванную, я зашёл следом и нацелил палочку в дальний угол.

— Что ты здесь делал? — спросила Гермиона.

— А как по-твоему, что? — поинтересовался Гарри.

— Ты так орал, точно тебе башку отрывают, — сообщил я.

— А, ну да… наверное, я задремал или…

— Гарри, пожалуйста, не делай из нас идиотов, — сказала Гермиона и вздохнула. — Мы же знаем, что у тебя опять заболел шрам, ты побелел как полотно.

Гарри присел на край ванны.

— Ну хорошо. Я только что видел, как Волан-де-Морт убивает женщину. Сейчас он, наверное, уже убил всю её семью. Без всякой нужды. Это как с Седриком, они просто подвернулись ему под руку…

— Ты же должен был прекратить это, Гарри! — воскликнула Гермиона. — Дамблдор хотел, чтобы ты прибегал к окклюменции. Он считал эту связь опасной — ею может воспользоваться Волан-де-Морт! Какой смысл смотреть, как он убивает и пытает людей, если ты не можешь помочь им?

— Так я узнаю, что он делает, — ответил Гарри.

— Значит, ты даже не пытаешься отключиться от него?

— Я не могу, Гермиона. Ты же знаешь, с окклюменцией я не в ладах, мне так и не удалось по-настоящему освоить её.

— Да ты и не старался никогда! — воскликнула она. — Я не понимаю, Гарри, тебе, что же, нравится эта особая связь, отношения — не знаю что?..

— Нравится? — негромко спросил он. — А тебе бы это понравилось?

— Мне… нет… Прости, Гарри, я не хотела…

— Я ненавижу и эту связь, и то, что ему удается вторгаться в меня, что я начинаю видеть его, когда он становится особенно опасным. И тем не менее я собираюсь использовать всё это.

— Дамблдор…

— Забудь о Дамблдоре. Выбираю я и никто больше. А я хочу понять, зачем ему понадобился Грегорович.

— Кто?

— Заграничный мастер, изготовитель волшебных палочек, — ответил Гарри. — Это он сделал палочку Крама, и Крам считает его лучшим из всех.

— Но ты же говорил, что Волан-де-Морт держит где-то у себя Олливандера, — сказал я. — Если у него уже есть один мастер, зачем ему второй?

— Возможно, он разделяет мнение Крама, считает, что Грегорович лучше. Или думает, что Грегорович сумеет объяснить ему, что сделала моя палочка, когда он гнался за мной. Олливандер этого сказать не смог.

Я посмотрел на Гермиону. Опять Гарри завёл старую песню про то, что его палочка атаковала Тёмного Лорда во время ночного нападения Пожирателей в небе. После возвращения в «Нору» он нам все уши прожужжал этой историей.

Мы только-только еле-еле уговорили Гарри не уезжать из «Норы» хотя бы до свадьбы Билла и Флер.

— Вот погоди, все ещё узнают, как ты опять его сделал, Гарри, — произнёс Хагрид. — Мало того что удрал от него, так ещё и отбился, когда он на тебя насел!

— Это не я, — ответил Гарри. — Это моя палочка. Она все сделала сама.

Мы все замолчали. Это ещё что за магия такая? Разве палочки умеют самостоятельно колдовать?

— Но это же невозможно, Гарри, — тихо произнесла Гермиона. — Ты, наверное, хочешь сказать, что совершил волшебство сам того не ведая, инстинктивно.

— Нет, — возразил Гарри. — Мотоцикл разваливался, где находится Волан-де-Морт, я понять не мог, однако палочка повернулась в моей руке, отыскала его и выпалила заклятием, да ещё таким, какого я и не знал никогда. У меня золотистое пламя ни разу из палочки не вылетало.

— Бывает, — сказал папа, — что, попадая в безвыходное положение, человек начинает творить чудеса, о которых и не мечтал. Совсем маленькие, ничему не обученные дети нередко проявляют…

— Всё было не так, — сквозь сжатые зубы сказал Гарри.

И вот снова завёл старую пластинку.

— Гарри, ты всё время твердишь о том, что сделала твоя палочка, — произнесла Гермиона, — но ведь это сделал ты! Почему ты так упорно отказываешься признать силу, которой обладаешь?

— Потому что понимаю: никакой силы у меня нет! И у Волан-де-Морта тоже, Гермиона! Мы с ним оба знаем, что произошло!

Мне, если честно, это уже начинает надоедать. Если Гарри нравится думать, что у него в руках такая могущественная палочка, то пусть так и будет.

— Брось, — сказал я Гермионе. — Это его дело. Но если мы решили отправиться завтра в Министерство, так надо ещё раз пройтись по всему плану.

Гермиона, хоть и неохотно, но согласилась поставить в нашем споре точку. По крайней мере, на данный момент.

* * *

На следующее утро, проснувшись в комнате, которую мы занимали два года назад, я наскоро заправил кровать и отправился будить Гермиону и Гарри. После двух ночей в гостиной, мы всё-таки решили разделиться. Гермиона ночевала в комнате, где они жили с Джинни, а Гарри — в комнате Сириуса, которую нам пришлось приводить в порядок после устроенного там неизвестно кем (толи Наземникусом, толи Снеггом — мы так и не решили) погрома. Постучавшись в комнату Гермионы и не получив ответа, я аккуратно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Постель была уже аккуратно заправлена, а комната — пуста. Перейдя в комнату Гарри, я увидел, что он всё ещё лежит на кровати. Подойдя ближе и несколько раз потрясся его за плечи, я разбудил друга.

— Выглядишь — хуже некуда, — сообщил я, пока Гарри протирал глаза и надевал очки.

— Это ненадолго, — зевнув, ответил он.

После того, как Гарри оделся, мы с ним спустились на кухню, где уже завтракала Гермиона.

— Мантии, — произнесла она, поприветствовав нас кивком, и начала рыться в своей бисерной сумочке. — Оборотное зелье… мантия-невидимка… отвлекающие обманки… возьмите на всякий случай по паре штук… блевальные батончики, кровопролитные конфеты, Удлинители ушей…

— Давайте сначала поедим, — произнёс я, отложив всё, что Гермиона достала из сумки, в сторону.

Проглотив завтрак и переодевшись в другие мантии, мы поднялись в вестибюль — Кикимер проводил нас поклонами и обещанием приготовить к возвращению бифштексы и пирог с почками.

— Какой он всё-таки милый, — сказал я, — а я-то хотел отрезать ему голову и приколотить её к стене.

Окинув коридор взглядом (я со странным, непонятно откуда возникшим чувством тоски), мы под мантией-невидимкой вышли на верхнюю ступеньку крыльца и тут же увидели двух Пожирателей. Гермиона взяла меня за руку, и мы с ней трансгрессировали в проулок, откуда обычно начинали свои дежурства за входом в Министерство. Гермиона оставила меня одного, а сама вернулась за Гарри. В проулке было безлюдно — первые сотрудники появлялись здесь не раньше восьми часов. Гермиона и Гарри появились около меня через несколько секунд — я только-только успел сделать пару шагов в сторону.

— Ну, так, — взглянув на часы, сказала Гермиона, — она будет минут через пять. И когда я её оглушу…

— Мы знаем, Гермиона, — перебил я. — Только мне казалось, что открыть дверь мы собирались ещё до того, как она покажется.

— Чуть не забыла! — воскликнула Гермиона. — Отойдите-ка…

Она ткнула палочкой в запертую на висячий замок дверь, и та со скрежетом распахнулась. Тёмный коридор за ней вёл в пустой зал (в этом я убедился во время одного из дежурств). Гермиона захлопнула дверь, чтобы та выглядела по-прежнему запертой.

— А теперь, — сказала Гермиона, повернувшись к нам, — мы снова надеваем мантию-невидимку и…

— И ждём, — закончил я, набрасывая мантию на голову Гермионы. Через минуту с небольшим раздался тихий хлопок, и примерно в футе от нас возникла трансгрессировавшая министерская волшебница. Не успела она сделать два шага, как ей в грудь ударило Оглушающее заклинание, которое Гермиона мастерски научилась делать невербально. Волшебница упала на землю.

— Хорошая работа, Гермиона, — сказал я, вылезая из-за мусорного бака. Гарри в это время стянул с себя мантию-невидимку. Втроём мы затащили волшебницу в тёмный, ведший за кулисы зала коридор. Гермиона выдернула у неё несколько волос, опустила их во фляжку с Оборотным зельем, которую достала из бисерной сумочки. Я тем временем обшаривал сумку чиновницы.

— Её зовут Муфалда Хмелкирк, — сообщил я, прочитав карточку. — Это тебе лучше взять, Гермиона, и жетоны тоже.

Я вручил ей несколько найденных в сумке золотых монет с буквами ММ. Гермиона выпила Оборотное зелье, уже обретшее приятный светло-лиловый цвет, и через секунду обратилась в вылитую Муфалду Хмелкирк. Пока она снимала с носа Муфалды очки и водружала их на свой, Гарри поглядывал на часы.

— Запаздываем, мистер Магическое Хозяйство появится здесь с секунды на секунду.

Мы закрыли дверь, оставив за ней настоящую Муфалду. На этот раз под мантией-невидимкой укрылись мы с Гарри, Гермиона осталась на виду. Через несколько секунд послышался новый хлопок, и появился маленький, смахивающий на какого-то зверька волшебник.

— О, здравствуйте, Муфалда.

— Здравствуйте, — произнесла Гермиона. — Как вы себя сегодня чувствуете?

— По правде сказать, не очень, — ответил волшебник и вместе с Гермионой направился к главной улице, мы с Гарри — следом. — С утра мучает головная боль, а тут ещё это слушание…

— Очень жаль, что вы нездоровы, — сказала Гермиона, перебив волшебника. — Вот, возьмите конфетку.

— Что? А, нет, спасибо…

— Но я настаиваю! — с напором заявила Гермиона и сунула ему под нос пакетик с батончиками. Волшебник испуганно взял один. Едва он коснулся батончика языком, бедолагу начало рвать так, что он даже не заметил, как Гермиона вырвала с его макушки клок волос. Нам пришлось в прямом смысле этого слова уворачиваться от его рвоты. А в мантии-невидимке это чертовски сложно!

— О господи! — сказала Гермиона, глядя, как несчастный поливает рвотой асфальт. — По-моему, вам следует взять на сегодня отгул.

— Нет… нет! — произнёс он и испустил новую струю. — Я должен… сегодня… должен…

— Но это просто глупо! — сказала Гермиона. — Нельзя приходить на работу в таком состоянии. Думаю, вам лучше направиться к святому Мунго, пусть там выяснят, что с вами!

Сотрясаемый позывами, волшебник упал на четвереньки, но все ещё пытался ползти к главной улице.

— В таком виде являться на работу нельзя! — закричала Гермиона. Волшебник кивнул.

Цепляясь за Гермиону, он кое-как встал, повернулся на месте и исчез, оставив после себя лишь портфель, который я в последний миг вырвал из его руки, да летевшие по воздуху ошметки рвоты.

— Уф! — сказала Гермиона, приподнимая подол мантии, чтобы не замочить его в лужах рвоты. — Всё-таки было бы проще оглушить и его.

— Ну да, — произнёс я, вылезая с портфелем в руке из-под мантии-невидимки, — но я по-прежнему думаю, что гора бесчувственных тел привлекала бы к себе слишком большое внимание. А любит он свою работу, верно? Ну ладно, давай сюда волосы и зелье.

Я бросил волосы в зелье, которое стало серо-коричневым, и залпом выпил его. Трансформация прошла относительно быстро, особенно учитывая, что он был много ниже меня. Приготовленная Гермионой мантия тут же стала велика. К счастью, покопавшись в портфеле волшебника, я обнаружил там тёмно-синюю мантию. Слава Мерлину! Быстро переодевшись, я вернул Гермионе мантию, что была на мне.

— Странно, что сегодня он её не надел, ведь так на работу рвался. Кстати, если верить бирке на спине мантии, моё имя Редж Кроткотт.

— Ну, теперь жди, — сказала Гермиона так и оставшемуся в мантии-невидимке Гарри. — Через пару минут принесём тебе волоски.

Мы с ней отправились к главной улице. Третья наша цель обычно появлялся около последнего дома, но поскольку мистер Кроткотт выбил нас из графика своим рвением, я не был уверен, что мы его застанем. Да, так и вышло. Только мы с Гермионой вышли из проулка, как я увидел, что темноволосый волшебник, выбранный нами для Гарри быстрым шагом направляется в сторону подземного прохода. Мы с Гермионой ускорились и со стороны, наверное, стали похожи на опаздывающих на поезд людей. Дальше пришлось импровизировать.

— Простите, сэр, — позвал я нашу жертву, — у вас не будет лишнего жетона?

— Лишнего жетона, Кроткотт? — волшебник остановился и посмотрел на меня с диким презрением. — Вы издеваетесь? До начала работы ещё полчаса, вернитесь домой и возьмите там.

— У меня они закончились, — ответил я, по-видимому, совершив тем самым ошибку, потому что к презрению во взгляде волшебника добавилось удивление. — Или я потерял их.

— Сэр, не хотите конфетку? — спросила Гермиона, придя на помощь, и протянула ему Кровопролитную конфету.

— Я равнодушен к сладкому, — ответил он. Вот это мы попали.

— Жаль, что вы отказались, Реджу она очень понравилась. Правда? — Гермиона повернулась ко мне.

— Истинная, — ответил я. — Просто тает во рту, — надо менять план, пока наше представление не вышло за грань разумного.

— Ну хорошо, давайте, — внезапно произнёс волшебник и протянул руку. Гермиона, не теряя времени, отдала ему конфету. Едва он откусил от неё кусок, как у него из носа потекла кровь.

— Что с вами? — спросила Гермиона.

— Вы меня отравили, Муфалда, — ответил он. Кровь не останавливалась. Волшебник запрокинул голову, а я подошёл к нему сзади и незаметно дёрнул за волосы.

— Что вы такое говорите? Вам нужно домой. Полежите в постели хотя бы несколько часов.

— Нет, сейчас всё пройдёт, — не унимался он. И тут мне в голову пришло решение, которое нужно было использовать сразу, а не разыгрывать этот спектакль.

— Империо, — прошептал я, направив палочку на волшебника. Одновременно с этим в мыслях возник приказ: «Отправляйся домой и сиди там, пока кровь не остановится».

— Впрочем, вы правы, я пойду домой, — произнёс он и трансгрессировал.

— Надо было сразу его заклясть, — я убрал палочку. — Бежим назад.

Гермиона кивнула, и мы вернулись в проулок к Гарри.

— Кто он, мы не знаем, — сказала Гермиона, протягивая Гарри несколько тёмных волосков, — но у него так пошла носом кровь, что его пришлось отправить домой. Погоди, он довольно рослый, тебе понадобится мантия побольше…

Она достала из сумочки несколько старых мантий, и Гарри отошел в сторонку, чтобы принять зелье.

— Сколько прошло времени? — спросил я.

— Минут десять-пятнадцать точно, — ответила Гермиона.

Гарри вернулся в новом облике.

— Господи, страшный какой, — сказал я, окинув взглядом Гарри.

— Держи жетон, — сказала Гермиона, — и пошли, уже почти девять.

Из проулка мы вышли вместе. По тротуару на этот раз двигалась масса людей, направляясь к ограде из чёрных металлических пик, примыкая к двум лестничным маршам — один был обозначен буквой «М», другой буквой «Ж».

— Ладно, через минуту увидимся, — нервно сказала Гермиона и отправилась вниз по дамской лестнице.

Мы с Гарри присоединились к мужчинам, спускавшимся в подземный общественный туалет с выложенными чёрной и белой плиткой стенами.

— С добрым утром, Редж! — окликнул меня один чародей в тёмно-синей мантии и вставил золотой жетон в прорезь на двери кабинки. — Чёрт знает что, а? Заставлять нас добираться до работы подобным манером! Кого они надеются так засечь, Гарри Поттера?

И волшебник засмеялся, довольный своим остроумием.

— Да, — ответил я, — полная дурь, верно?

Мы с Гарри вошли в смежные кабинки. Справа и слева от нас слышались звуки сливаемой воды. Никаких других дверей, коридоров, просто обычный унитаз стоял передо мной. Повернувшись направо, наклонившись и посмотрев в кабинку Гарри, я увидел, как друг сделал то же самое.

— Нам придётся смывать себя в унитаз? — прошептал я, когда он посмотрел на меня.

— Похоже на то, — пробормотал в ответ Гарри.

Я выпрямился. В мою дверь постучали. Я глубоко вздохнул и залез ногами в унитаз. Как ни странно, ноги остались сухими, значит, это не обычная вода. Дёрнув цепочку, я оказался в каком-то лотке, который вынес меня в камин атриума. Гермиона стояла чуть в стороне. Я быстро поднялся на ноги и подошёл к ней.

— Отвратительно, — произнёс я.

— Это ещё что, ты посмотри на это, — ответила Гермиона и указала на статую в центре атриума. Мы подошли к ней. На цоколе статуи были выгравированы слова: «МАГИЯ — СИЛА», выше надписи были спрессованы тысячи обнажённых мужчин, женщин и детей с уродливыми лицами, образуя жуткое подобие двух кресел, на которых восседали король и королева красоты (по-другому и не скажешь): мужчина и женщина, с волшебными палочками в руках, одетые в длинные мантии с казавшимся меховым подолом, взирали на нас, преисполненные чувством собственного достоинства, но при этом под их взглядом я тут же ощутил собственную никчёмность и бесполезность.

— Пст, — произнесла Гермиона, обернувшись к каминам. Я тоже повернулся туда и увидел Гарри, который быстрым шагом подошёл к нам. — Нормально добрался?

— Нет, в сортире застрял, — ответил я за Гарри.

— Очень смешно… Жуть, правда? — сказала она вглядывавшемуся в статую Гарри. — Ты заметил, на чем они сидят? — Гарри пригляделся к статуе. — Маглы, — прошептала Гермиона. — На положенном им месте. Ладно, пошли.

От этого факта мне стало ещё противнее находиться здесь. Нужно поскорее найти крестраж и выбираться отсюда. Мы подошли к золотым воротам, за которыми находился зал лифтов. Быстро протиснувшись к пустой кабинке, одновременно с этим высматривая Амбридж в толпе, мы услышали сзади голос:

— Кроткотт!

Мы обернулись и увидели волшебника в пышной мантии с золотым шитьём, который приближался к нам. Другие люди расступались перед ним, словно перед хозяином, а кто-то раболепно поприветствовал его: «С добрым утром, Яксли!» Яксли никакого внимания на приветствие не обратил.

— Я направил в Отдел магического хозяйства запрос, Кроткотт. Нужно что-то делать с моим кабинетом, там по-прежнему идёт дождь.

Я огляделся вокруг.

— Дождь… в вашем кабинете? Это… это нехорошо, правда?

И я издал нервный смешок. Глаза Яксли расширились.

— Вам это кажется смешным, Кроткотт?

— Нет, — ответил я, — конечно, нет…

— Вы сознаете, что я направляюсь сейчас туда, где будут допрашивать вашу жену, Кроткотт? Собственно говоря, я сильно удивлён тем, что вы не сидите рядом с ней в очереди ожидающих допроса и не держите её за руку. Уже списали её со счетов, как безнадёжную, а? Что ж, может, оно и разумно. В следующий раз постарайтесь жениться на чистокровке.

Гермиона тихо пискнула от ужаса. Яксли взглянул на неё. Она закашлялась и отвернулась.

— Я… я… — пролепетал я.

— И всё же, если бы мою жену обвинили в грязнокровии, — хотя, разумеется, женщину, на которой я мог бы жениться, даже и заподозрить в такой мерзости было бы невозможно, — а главе Отдела обеспечения магического правопорядка требовалось бы срочное исполнение какой-то работы, я бы из кожи вон лез, Кроткотт, чтобы её сделать. Вы меня поняли?

— Да, — прошептал я.

— Тогда займитесь ею, Кроткотт! И если через час мой кабинет не станет совершенно сухим, Статус крови вашей жены, возможно, вызовет сомнения даже более серьёзные, чем сейчас.

Золотая решётка перед нами открылась. Кивнув с мерзкой улыбкой Гарри, Яксли направился к другому лифту. Мы вошли в свой, однако больше за нами никто не последовал. Решётка с лязгом закрылась, лифт пошел вверх.

— И что мне теперь делать? — я спросил у друзей. — Если я не справлюсь, мою жену… то есть жену Кроткотта… — ничего себе оговорочка.

— Мы пойдём с тобой, нам надо держаться вместе… — начал Гарри, но я замотал головой.

— Ты спятил? У нас мало времени. Вы вдвоём ищите Амбридж, а я пойду разбираться с кабинетом Яксли, хотя, как прекратить дождь, я понятия не имею.

— Попробуй Фините инкантатум, — сразу ответила Гермиона. — Если дождь наведен заговором или заклятием, это поможет; если нет, значит, что-то неладно с Атмосферными чарами. С ними будет потруднее, поэтому наложи на время Импервиус, чтобы защитить его вещи…

— Ещё разок и помедленнее, — попросил я, отчаянно роясь по карманам в поисках пера, но тут лифт, содрогаясь, остановился, и бесплотный женский голос сообщил: «Уровень четвертый. Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними, включающий в себя подразделения зверей, существ и духов, Управление по связям с гоблинами и Консультационное бюро по борьбе с вредителями», — после чего решётка раздвинулась, впустив двух чародеев и несколько бледно-лиловых бумажных самолетиков.

— С добрым утром, Альберт, — сказал, улыбнувшись Гарри, мужчина с бакенбардами.

Лифт снова со скрипом пошёл вверх, мужчина оглянулся на меня и Гермиону, которая шёпотом продолжала инструктировать меня.

— Сперва Импервиус, потом Фините инкантатум, если не поможет, то Метео реканто. Больше идей пока нет, мне нужно видеть, что из себя представляет этот дождь.

— Спасибо, Муфалда, — шёпотом проговорил я.

Лифт остановился, решётка разъехалась снова. «Уровень второй. Отдел обеспечения магического правопорядка, включающий в себя Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, штаб-квартиру мракоборцев и административные службы Визенгамота», — произнёс голос бесплотной колдуньи. Гермиона слегка подтолкнула меня, и я выскочил из лифта, а следом вышли и оба волшебника.

Так, теперь нужно найти кабинет этого Яксли. Сосредоточившись на месторасположении кабинета этой мерзавки, мы совсем не обращали внимания на то, что придётся искать какие-то другие кабинеты. Лишь бы это происшествие случилось только с кабинетом Яксли. Ну где же он? Может, прикинуться дураком и спросить у кого-нибудь дорогу под предлогом того, что я никогда в нём раньше не бывал. Вот как раз впереди идёт человек.

— Простите, — я обратился к нему, — не подскажите, где кабинет Яксли?

— Справа по коридору. Вы его не пройдёте мимо, тем более сегодня, — ответил он.

— Спасибо, — произнёс я.

Значит, я был прав: кабинет Яксли — пока единственный, в котором неожиданно стало штормить. Почти бегом двинувшись вдоль правой стены, я прислушивался к звукам, раздававшимся из кабинетов. Пройдя пять дверей, я услышал, как капли дождя барабанят по мебели за следующей дверью, на которой висела табличка: «Корбан Яксли. Глава Отдела обеспечения магического правопорядка». Отругав самого себя за глупость, я открыл дверь и вошёл в кабинет, выпустив на волю скопившуюся там воду. С потолка на дорогую деревянную мебель лился холодный дождь. Быстро осмотрев кабинет, я достал палочку и, направив её на стол, произнёс: «Импервиус». Затем я повторил то же самое с остальной мебелью. Теперь вода отскакивала от поверхностей и попадала в меня не только сверху, но и со всех сторон. Поэтому пришлось накладывать это заклинание и на себя. Но вымок я всё равно знатно. В этот момент мне захотелось плюнуть на это дело и, разгромив напоследок кабинет этого Пожирателя, убраться из Министерства. Зачем мы вообще сюда пришли? Надо было, как я и говорил, под мантией-невидимкой отыскать Амбридж, оглушить её и забрать медальон. Или заставить её принести нам, если эта поганка оставила его дома. Вот все всегда меня не слушают и попадают впросак. Ладно, как-нибудь справимся. Вспомнив, что от моих действий сейчас зависит судьба жены Кроткотта, я произнёс, указав палочкой на потолок: «Фините Инкантатум» — и ничего не изменилось. Вот, чёрт. И чего теперь делать? Я уже забыл, что ещё мне советовала Гермиона. Какое там заклятие ещё нужно?..

— Можно войти? — спросил кто-то и постучался в дверь. Я обернулся. — Ой, простите, я не знал, что вы здесь.

— Нет, ничего, — ответил я. — Я пытаюсь устранить дождь, — я указал на потолок.

— Да, известная проблема, — произнёс волшебник, — у Берни два дня назад было то же самое. Попробуйте у него узнать, как с этим справиться.

— Спасибо. А как мне найти этого Берни?

— Берни Пиллсуорт, он работает на четвёртом этаже, у вас в отделе.

— А, да, точно, я забыл, — произнёс я. — Я сейчас за ним схожу.

Оставив растерянного волшебника в кабинете, я бегом рванул к лифтам. Надеюсь, Оборотное зелье ещё не скоро прекратит своё действие. Но на всякий случай нужно принять вторую порцию. Если повезёт, то в лифте. Вызвав ближайший лифт, который приехал спустя несколько секунд, я вбежал в него, едва двери распахнулись. Чёрт, в лифте стоял темноволосый волшебник — значит, принять зелье не получится.

— Доброе утро, — пробормотал я, когда лифт отправился дальше.

— Рон, это я, Гарри!

— Гарри! Чёрт, я забыл, как ты выглядишь. А Гермиона-то где?

— Ей пришлось спуститься с Амбридж в зал суда, отвертеться она не смогла, ну и…

Прежде чем он успел закончить, лифт остановился снова, его двери отворились, и к нам вошёл мой папа, а с ним пожилая волшебница с копной светлых волос. Все мысли об Оборотном зелье вмиг улетучились.

— Лишь бы он меня не узнал, лишь бы он меня не узнал, — звучало в голове.

— Я понимаю, о чём вы говорите, Ваканда; и всё же боюсь, что не смогу участвовать в…

Тут он заметил Гарри и примолк. Двери лифта закрылись, мы снова поехали вниз.

— А, Редж, здравствуйте, — сказал папа.

— Не смотреть ему в глаза, не смотреть ему в глаза…

— Это ведь вашу жену допрашивают сегодня? Э-э… Что с вами? Почему вы такой мокрый?

— Это у Яксли в кабинете дождь идёт, — ответил я. — Я пытался остановить его, но не смог, ну и меня послали за Берни — Пиллсуортом, что ли, по-моему, они его так назвали….

— Да, в последнее время во многих кабинетах дождит, — сказал папа. — А заклинание Метео реканто вы не пробовали? — точно, Метео реканто — вот что ещё советовала Гермиона. — Блетчли оно помогло.

— Метео реканто? — пробормотал я. — Нет, не пробовал. Спасибо, па… простите, спасибо, Артур.

Двери лифта отворились, старая колдунья вышла, а я метнулся следом за ней. Перебежав в соседний лифт, я снова поднялся на второй уровень и бегом устремился в кабинет Яксли. Если там никого нет, я сначала приму остатки зелья. В кабинете было пусто, я достал фляжку и выпил Оборотное зелье. Мне ещё никогда не приходилось продлевать его действие, поэтому я не знал, что сейчас почувствую. К моему удивлению, я не почувствовал вообще ничего.

— Метео реканто, — произнёс я, направив палочку на потолок. Спустя пару секунд дождь прекратился. Слава Мерлину!

Я вышел из кабинета и тут же натолкнулся на спешащих к лифтам волшебников и волшебниц с палочками наготове.

— Что случилось? — спросил я у пробегающей мимо волшебницы.

— В кабинет госпожи Амбридж проникли воры. Они оставили дыру в её двери, — волшебница так произнесла слово «дыра», как будто я должен в тот же момент забиться в истерике. Не добившись от меня реакции, сотрудница приказала: — Вернитесь на своё рабочее место, Кроткотт.

Откуда они узнали? Что такого натворил Гарри в кабинете этой карги? А я ещё боялся устраивать погром в кабинете Яксли! Пропустив толпу спешащих сотрудников, я в очередной раз побежал к лифтам. Надо сматываться отсюда! Как назло, все лифты были заняты. Видно, всё Министерство подняли по тревоге из-за того, что кто-то влез в кабинет «госпожи Амбридж». Меня поглотила такая лютая злость, что захотелось закричать во всё горло. Но сейчас самое главное — выбраться из этого проклятого места. Собрав всю свою наглость, я протиснулся к свободному лифту и забрался в кабину.

— Я еду вниз! — прокричал я тем, кто влез за мной. — Если вам надо наверх, то выметайтесь!

— Кроткотт? — удивленно посмотрела на меня волшебница в чёрной мантии.

— У меня полно работы, которая сама себя не сделает, — ответил я.

— Пусть едет, он всё равно бесполезен, — произнесла волшебница, которая называет эту старую каргу своей госпожой.

Все вышли из кабины, я нажал кнопку Отдела тайн, и лифт помчался вниз.

— Уровень девятый — Отдел тайн, — видимо, оттого что я был взбешён, я не заметил, как лифт доставил меня.

Как только дверца лифта открылась, ко мне на грудь бросилась женщина в серой мантии и крепко обняла меня.

— Редж! — закричала она. — Ранкорн отпустил меня, он напал на Амбридж и Яксли и велел всем нам бежать из страны. Я думаю, нам лучше послушаться его, Редж, я правда так думаю! Давай быстрее домой, возьмём детей и… Ты почему такой мокрый?

— От воды, — пробормотал я, высвобождаясь из её рук. Тут я заметил Гарри и Гермиону, которые стояли рядом с этой женщиной, а за их спинами находились другие люди. Момент вышел неловким, особенно учитывая, что Гермиона посмотрела на меня взглядом, полным удивления и… ревности. — Гарри, они знают, что в Министерство проникли посторонние. В двери кабинета Амбридж обнаружили какую-то дырку, думаю, у нас есть минут пять, а потом…

Гермиона со страхом посмотрела на Гарри, и её Патронус (которого я только сейчас заметил) исчез.

— Гарри, если нас здесь поймают…

— Будем действовать быстро, не поймают, — ответил Гарри и повернулся к людям, стоявшим за его спиной. Все они, разинув рты, смотрели на него. — У кого из вас есть палочки? — примерно половина из них подняла руки. — Хорошо, те, у кого нет палочки, держитесь за тех, у кого она есть. Нужно торопиться, иначе нам помешают. Вперед.

Мы втиснулись в два лифта. Миссис Кроткотт, хоть и отпустила меня из объятий, но всё равно держала мою руку. Так мы и оказались с ней, Гарри и несколькими маглорождёнными в одной кабине, а Гермиона ушла в соседнюю. Кто-то нажал кнопку, и мы поехали наверх.

— Уровень восьмой, — произнёс спокойный голос колдуньи. — Атриум.

Мы быстро вышли в переполненный атриум. Кроме обычной рабочей суеты, я увидел, как несколько человек перебегают от камина к камину и запечатывают их заклинаниями.

— Гарри! — взмолилась Гермиона, подошедшая к нам. — Как же мы?..

— ПРЕКРАТИТЬ! — громыхнул Гарри мощным, наполнившим весь атриум голосом Ранкорна. Люди, перекрывавшие камины, замерли. — За мной, — прошептал он перепуганным отпрыскам маглов, и те двинулись за ним. Мы с Гермионой и миссис Кроткотт замыкали колонну.

— В чём дело, Альберт? — спросил лысоватый колдун.

— Эти люди должны уйти прежде, чем вы перекроете выходы, — сказал Гарри.

— Нам велели запечатать все выходы и не позволять никому…

— Ты с кем собрался спорить? — взревел Гарри. — Хочешь, чтобы я занялся твоей родословной? Забыл о Дирке Крессвелле?

— Извини! — пролепетал, отступая назад, лысоватый. — Я не… я ничего, Альберт, я думал… думал, их вызвали на допрос и…

— Их кровь чиста, — заявил Гарри. — Ещё и почище, чем у многих из вас, я бы сказал. Пошли прочь! — грянул он, обращаясь к отпрыскам маглов, и те торопливо бросились к каминам и начали попарно исчезать в них. Министерские волшебники стали подходить поближе, у одних вид был растерянный, у других испуганный и обиженный. А затем произошло событие, которое точно не входило в план.

— Мэри!

Мы с миссис Кроткотт оглянулись. Из лифта выскочил настоящий Редж Кроткотт, все ещё бледный.

— Ре-Редж?

Она перевела взгляд с мужа на меня.

— Безмозглый идиот! — со злостью воскликнул я.

Лысоватый разинул рот и закрутил головой, глядя то на Реджа Кроткотта, то на меня.

— Эй, что тут происходит? Что это значит?

— Перекрыть выход! ПЕРЕКРЫТЬ!

Яксли вырвался ещё из одного лифта и понёсся к нам. Лысоватый колдун поднял палочку, и Гарри треснул его кулаком по лбу, отправив в долгий полёт по воздуху.

— Он помогал удирать магловским выродкам, Яксли! — крикнул Гарри. Коллеги лысоватого зароптали, и я, воспользовавшись их замешательством, схватил миссис Кроткотт за руку, втянул её в ещё остававшийся открытым камин.

Мы с ней вылетели в туалете. Распахнув дверь кабинки, мы вышли к умывальникам.

— Редж, что происходит?

— Я не Редж, — ответил я. — Сейчас вам нужно бежать.

— Редж, я не понимаю…

— Уходите, я не ваш муж, бегите домой! — ещё раз повторил я. Миссис Кроткотт отпустила мою руку в тот момент, когда Гарри крикнул:

— УХОДИМ! — крикнул Гарри и, схватив меня за руку, крутнулся на месте.

Я на секунду закрыл глаза, а открыл их, когда увидел лиловое пламя. Гермиона рядом со мной вскрикнула, а потом рука Гарри поволокла меня в новую темноту. Мы снова куда-то трансгрессировали, но кроме обычных ощущений давящей темноты, я ощутил адскую, пылающую боль в левом плече. Эта боль заволокла сознание, я только ощущал присутствие Гермионы и Гарри, но не видел их. И то, я не могу дать гарантию, что мне это всё не привиделось в бреду.

— Как ты? — шепнула Гермиона, когда я смог наконец-то открыть глаза. Левую руку я не чувствовал вообще.

— Паршиво, — прохрипел я и поморщился, ощупав руку, от которой словно зубами оторвали кусок. Неужели меня расщепило? — Где это мы?

— В лесу, рядом с которым проходил кубок мира по квиддичу — ответила Гермиона. Я попытался осмотреться, но меня тут же затошнило. — Мне нужно было какое-то закрытое, потайное место, и это…

— Первое, что пришло тебе в голову, — закончил за неё Гарри. В последний раз, когда мы трансгрессировали в первое место, которое пришло Гермионе в голову, на нас напали Пожиратели.

— Тебе не кажется, что нам лучше двигаться? — спросил я, и Гарри посмотрел мне в лицо.

— Не знаю. Давай пока останемся здесь, — сказал он.

Гермиона вскочила на ноги.

— Ты куда? — спросил я, ещё раз посмотрев на руку, которая снова стала моей — значит, действие зелья закончилось.

— Если мы остаемся, нужно окружить нас защитными заклинаниями, — ответила она и, подняв повыше палочку, начала описывать вокруг нас большой круг. — Сальвио гексиа… Протего тоталум… Репелло маглетум… Оглохни… Достань палатку, Гарри.

— Палатку?

— Да из сумочки же! — раздраженно воскликнула Гермиона.

— Из… а, ну да, — ответил Гарри. — Разве она не Перкинсу принадлежит, помнишь его, он из Министерства? — спросил Гарри, начиная выпутывать из кучи брезента, которую он достал из сумки Гермионы, колышки.

— Да он вроде не стал просить, чтобы её вернули, — сказала Гермиона, уже рисовавшая в воздухе какой-то узор в виде восьмерок. — У него радикулит разыгрался, и папа Рона сказал, что я могу её взять. Воздвигнись! — воскликнула она, ткнув палочкой в брезентовую кучу. В одно плавное движение палатка вспорхнула в воздух и с гулким ударом встала на землю, полностью собранная. — Каве инимикум, — произнесла напоследок Гермиона, широким жестом обводя небеса. — Это всё, на что я способна. По крайней мере, если они появятся, мы об этом узнаем. Не могу гарантировать, что это остановит Волан…

— Не называй его по имени! — я резко прервал её. Гарри и Гермиона переглянулись. — Прости, — сказал я и приподнялся, чтобы посмотреть на них. — Мне почему-то кажется, что это имя отдаёт злыми чарами или ещё чем. Давайте называть его Сами-Знаете-Кто, ладно?

— Дамблдор говорил, что бояться имени… — начал Гарри.

— Ты, может, и не заметил, но привычка называть Сам-Знаешь-Кого по имени не довела Дамблдора до добра, — выпалил я. — Надо просто… просто оказывать Сам-Знаешь-Кому хоть какое-то уважение.

— Уважение? — переспросил Гарри, но Гермиона посмотрела на него, и он не стал продолжать.

Гарри и Гермиона помогли мне попасть в палатку, где я разместился на нижнем уровне двухъярусной кровати. При этом у меня так закружилась голова, что я вынужден был закрыть глаза, чтобы меня не начало рвать, как Реджа Кроткотта.

— Я заварю чай, — шепотом сказала Гермиона и, вытянув из сумочки чайник и чашки, направилась к кухоньке. Когда она вернулась с чаем и передала мне первому горячую чашку, я почувствовал, как боль начала отступать.

— Как вы думаете, что случилось с Кроткоттами?

— Если им повезло — улизнули, — ответила Гермиона. — Если мистеру Кроткотту хватило ума трансгрессировать вместе с женой, сейчас они, прихватив детей, покидают страну. Во всяком случае, Гарри посоветовал ей поступить именно так.

— Чёрт, надеюсь, они спасутся, — сказал я, снова откинувшись на подушки. — Хотя, судя по тому, как все разговаривали со мной, пока я был Реджем Кроткоттом, особым умом он не блещет. Господи, надеюсь, им удалось смыться. Если они попадут по нашей милости в Азкабан… лишь бы только они успели, — я повернулся и посмотрел на Гермиону. Она с нежностью и лаской смотрела на меня. Эх, если бы не рука, я бы сейчас сжал её в объятиях и поцеловал бы, даже несмотря на то, что Гарри здесь.

— Ну хорошо, он у тебя? — спросил Гарри у Гермионы, прервав нашу маленькую сказку.

— Он… какой он? — слегка вздрогнув, спросила она.

— Ради чего мы все это затеяли, как по-твоему? Медальон! Где он?

— Так вы его раздобыли? — воскликнул я, приподымаясь на подушках. — Что же вы молчали-то? Господи, хоть бы слово сказали!

— Ну, мы же улепётывали со всех ног от Пожирателей смерти, верно? — ответила Гермиона. — На, держи.

И Гермиона, вытащив из кармана мантии медальон, протянула его мне. Медальон был размером с куриное яйцо. Выложенное зелеными камушками «S» тускло посверкивало в свете, пробивавшемся сквозь крышу палатки.

— А никто не мог уничтожить его, после того как Кикимер выпустил медальон из рук? — с надеждой поинтересовался я. — Я хочу сказать, мы уверены, что крестраж ещё тут?

— Думаю, да, — откликнулась Гермиона, взяв у меня медальон и внимательно оглядев. — Если бы крестраж уничтожали с помощью магии, наверняка остались бы какие-то следы. Она передала медальон Гарри, и тот тоже повертел его в пальцах.

— Полагаю, Кикимер прав, — сказал Гарри. — Нам придётся выяснить, как открыть медальон, только тогда мы и сможем уничтожить крестраж. Давайте отметём самый простой вариант. Алохомора, — Гарри направил палочку на крестраж, но ничего не произошло.

Гарри передал медальон мне. Я попытался чашкой открыть его, но также потерпел неудачу. Правда, пока медальон был у меня в руках, я почувствовал лёгкое биение чьего-то сердца, которое одновременно с этим напомнило мне тиканье магловских часов, которые Гермиона однажды мне показала. Я передал крестраж ей, она положила его на ладонь и попыталась раскрыть медальон. Тоже мимо. Она вернула крестраж мне, и я сжал его в кулаке. Холодный, почти ледяной металл, который ни на градус не потеплел — вот какое впечатление оставляет о себе этот предмет. Биение чьего-то сердца стало сильнее.

— Но ты ведь чувствуешь его? — негромко спросил я.

— О чём ты? — ответил Гарри.

Я возвратил медальон ему. Гарри подержал его в руке, а потом многозначительно посмотрел на меня. Вот именно, дружище, мне не показалось.

-Так что мы с ним будем делать? — спросила Гермиона.

— Хранить, пока не поймём, как его уничтожить, — ответил Гарри и повесил медальон себе на шею. — Думаю, — вставая и потягиваясь, произнёс он, — каждый из нас будет по очереди надевать его и сторожить с ним палатку. И надо что-то сообразить насчет еды. Нет уж, ты оставайся пока здесь, — сказал он мне, когда я попытался сесть.

Вот так начались наши скитания по лесам. И если бы я знал, чем они закончатся, я бы остался на площади Гриммо до конца жизни.