Вне компетенции: неучтенные переменные (джен)

— Привяжи эту веревку к решетке, — приказал Фред, протягивая Гарри один ее конец.

— Если Дурсли проснутся, мне несдобровать, — прошептал Гарри, привязывая веревку к одному из прутьев решетки.

Это был тот самый Гарри, которого Рон тайком видел в Косом переулке, через витрину закрытой Аптеки вместе с Дамблдором и Гермионой. Те же взлохмаченые волосы, круглые очки, скромное поведение.

— Не беспокойся и отойди в сторону. — С этими словами Фред хорошенько газанул.

Машина рванулась вперед, двигатель ревел все сильней и сильней, решетка наконец поддалась и вся целиком с громким треском выскочила из оконной рамы.

— Рон, подними это — сказал Джордж

Тяжело дыша, Рон потащил ее в машину. Гарри, замерев, прислушался

— Прыгай, — скомандовал Рон.

— А как же мои школьные вещи — волшебная палочка, метла… — Испуганно проговорил Гарри

— Где они?

— В чулане под лестницей. А дверь комнаты заперта на ключ.

— Ну, это пустяки, — отозвался с переднего сиденья Джордж. — Отойди, Гарри, от окна.

Братья осторожно влезли в комнату.

Джордж достал шпильку и стал ковырять ей в замке.

— Многие волшебники считают, что учиться у маглов таким фокусам — пустое занятие, — сказал Фред. — Мы так не думаем. Кое-чему у них стоит учиться. Хотя, конечно, работать с быстротой молнии они не умеют.

В замке вдруг что-то щелкнуло, и дверь распахнулась. Рон придерживал руль машины, чтобы она висела недвижимо.

— Мы спустимся за твоим чемоданом, — прошептал Джордж, — а ты собери в комнате что тебе нужно и подавай Рону.

— Осторожнее, последняя ступенька скрипит, — предупредил тоже шепотом Гарри.

И близнецов поглотила лестничная тьма.

Пока братья спускались к чулану, Гарри забегал по комнате, собирая вещи и передавая их Рону в окно. Затем поспешил вниз помочь тащить чемодан.

Запыхавшись, дотащили все вместе чемодан до двери и через всю комнату до окна. Фред нырнул в машину и вместе с Роном стал его принимать. Наконец удалось заташить чемодан в машину.

— Все в порядке, — шепнул Джордж. — Лезь скорее!

Гарри уже вскочил на подоконник, как вдруг за спиной раздался громкий, протяжный крик, который был заглушен громовым голосом дяди Вернона:

— Опять эта чертова сова! — послышался недовольный голос откуда-то из недр дома.

— Я забыл Буклю, — в ужасе прошептал Гарри.

Он соскочил с подоконника и в ту же секунду на лестнице вспыхнул свет. Гарри схватил клетку с совой, метнулся к окну, сунул ее в руки Джорджа, а сам вновь полез на подоконник. В этот миг в дверь ударили, думая, что она заперта. Дверь распахнулась. Крупный усатый мужчина, видимо Дядя Вернон, застыл на мгновение в дверном проеме а затем, издав рев разъяренного быка, прыжком подскочил к окну и успел-таки вцепиться в лодыжку Гарри.

Рон и Джордж в свою очередь, ухватили Гарри за руки и изо всех сил дернули в машину.

— Петунья! — загремел дядя Вернон. — Он убегает! ОН УБЕГАЕТ!

— Жми на газ, Фред! — крикнул Рон, и машина на всей скорости помчалась вверх, держа курс на луну. Нога Гарри выскользнула из рук дяди Вернона. Гарри влетел в машину и захлопнул дверцу. Вид у него был удивленный, но счастливый.

— Увидимся следующим летом! — прокричал им на прощанье Гарри высунувшись в окно. Все рассмеялись. А Гарри, откинувшись на спинку сиденья, улыбался во все лицо.

— Выпусти Буклю, — сказал он Рону. — Пусть летит сзади. Столько дней просидеть взаперти!

Джордж протянул Рону шпильку, еще минута — и счастливая Полярная сова вылетела в окно и, как призрак, неслышно заскользила в воздухе рядом с машиной.

— Ну, рассказывай скорее, — потребовал нетерпеливо Рон. — Что с тобой произошло?

Однако что произошло Рон так и не узнал. Три гулких удара вернули его в реальность.

* * *

— Рон, спускайся живо, а то всё остынет! — донесся из-за двери резкий голос Молли.

Рон замер на кровати, прислушиваясь к удаляющимся шагам матери. «Ненавижу тебя, Гарри Поттер», — привычно прошептал он вместо приветствия новому дню. Это стало его мантрой. Он повторял её сотни раз, как заклинание, которое должно было унять жгучую обиду в груди.

Редко снятся сны, которые оставляют такой отчетливый вкус на губах. Как же должна была повернуться история, если бы он и близнецы действительно решились на такой безумный поступок ради этого урода? Во сне Поттер не казался врагом. Он улыбался. Он был своим. Наверное, так всё и планировалось… если бы не провал.

Гарри Поттер. То, что должно было стать «билетом в жизнь» для всей семьи Уизли, стало их личным проклятием.

Рон быстро оделся и спустился вниз. В столовой уже сидели близнецы, Джинни и Гермиона. Перси, как обычно, успел поесть раньше всех и скрыться в своей комнате. «Счастливчик», — угрюмо подумал Рон. Старшего брата хоть и понизили до помощника старосты после реформ Долиша, но на него еще «возлагали надежды». Перси был полезен. Рон же… Рон был напоминанием об ошибке.

Близнецы сидели подозрительно тихо, обмениваясь короткими взглядами. Мать в последнее время превратилась в натянутую струну. Она срывалась по любому поводу, припоминая Фреду и Джорджу старые грехи, но основной поток яда предназначался Рону. За то, что не удержал. За то, что не подружился. За то, что «просто сидел рядом и хлопал глазами».

Молли, не глядя, плюхнула на тарелку Рона порцию омлета. Он принялся есть, стараясь слиться с мебелью. Всё внимание за столом было приковано к Гермионе, которая вслух читала свежий «Пророк».

«Вы недостойны быть моим опекуном. Вы недостойны решать судьбы детей. Вы — всего лишь старик, который слишком заигрался в бога… Вы — виновны!»

— Это просто немыслимо! — Молли всплеснула руками, её голос сорвался на визг. — Как он смеет? Ни капли благодарности! Так порочить великого человека, который столько для него сделал!

— Тут пишут, что доказательств предостаточно, — тихо вставила Гермиона, не поднимая глаз от газеты. — А показания самого Дамблдора… они очень путаные. Он утверждает, что артефакт в доме Дурслей подбросили Пожиратели Смерти, чтобы следить за Гарри и подавлять его волю.

— Ну конечно! — подхватила Молли. — Альбус не мог допустить, чтобы мальчику вредили! Это же очевидно! Очередная провокация Министерства. Они совсем перестали его слушать. Это не суд, это расправа над героем!

Рон молча жевал безвкусный омлет. Внутри него разливалось странное, ядовитое тепло. Он видел, как дрожат руки матери, видел отчаяние в глазах Гермионы — и это ему нравилось.

Его новую палочку заперли в шкафу «до лучших времен». Его заставляли работать в огороде, как последнего сквиба, до мозолей и боли в спине. Его считали никчемным. Что ж, если Дамблдор — их единственный бог, то Рон с удовольствием посмотрит, как этот бог будет истекать кровью на страницах газет.

«Так вам и надо», — подумал он, глядя в свою тарелку. «Уничтожь его, Гарри!»

— Рон! — прикрикнула Молли, заметив его отрешенный взгляд. — Закончишь завтракать — и в сад. Гномы сами себя не выгонят. И чтобы никаких разговоров!

— Да, мам, — тихо ответил он, даже не подняв головы.

— И Сорняки у сарая вырви. Все, понял? После обеда вскопаешь.

— Да мам —

Поначалу он воспринимал работу в саду как унизительное наказание, как свой личный ад. Но со временем пришло понимание: это спасение. Здесь царила тишина. Здесь можно было вонзать лопату в податливую землю, представляя, что это лицо «Золотого Мальчика». Или директора. Или любого, кто заставлял его чувствовать себя никчемным мусором в собственном доме.

Гарри Поттер… Рон с остервенением размахнулся и отправил очередного садового гнома в полет за забор. «Ненавижу тебя!»

Всю его жизнь сопровождало это имя. Фамилия «Поттер» звучала в Норе чаще, чем их собственная. Родители буквально боготворили покойных Джеймса и Лили. Сколько раз Рон слышал о том, какими прекрасными людьми они были и какая трагическая судьба их постигла. Мать особенно любила вспоминать, как Джеймс помогал им — саму Молли изгнали из рода Пруэттов и лишили наследства за союз с «нищим» Артуром, и много лет до этого семья едва сводила концы с концами. Теперь Рон понимал, какого рода это была помощь. Милостыня.

Бедность была верной спутницей семьи Уизли. Род отца давно обеднел, а мать осталась ни с чем. И единственным выходом, который видела Молли, был Гарри. Рона с пеленок наставляли: с Гарри нужно подружиться. Гарри поможет выбраться из нищеты. Гарри — точная копия своего отца!

— Вы должны стать для Гарри такими же верными друзьями, какими мы с Артуром были для Джеймса и Лили, — твердила мама маленьким Рону и Джинни.

Джинни послушно возвела Поттера в ранг божества. Она грезила им, просила рассказывать о нём снова и снова, а Молли в сотый раз повторяла легенду об исчезновении Того-Кого-Нельзя-Называть. Рон же… Рон чувствовал себя лишним на этом празднике чужого культа. Мама говорила о Гарри больше, чем о родном сыне. Она вечно забывала, что Рон терпеть не может говядину, предпочитая курятину. Её не волновало, что он донашивает обноски братьев, зато над «идеальным» рождественским свитером для Поттера она начинала работать еще летом.

Но Рон терпел. Он успокаивал себя: скоро это закончится. Вот подружится он с Гарри — и наконец-то его признают. Он станет не «очередным Уизли», а Лучшим Другом Избранного!

Реальность оказалась беспощадной. Как бы он ни старался, как бы ни следовал инструкциям Дамблдора, проклятый когтевранец не поддавался на уговоры. Поттера не интересовало ничего, кроме учебы, а самого Рона он и вовсе опозорил перед всей школой.

Родители даже на Рождество ничего не подарили сыну, считая, что провал миссии — это исключительно его вина. И хотя Дамблдор уверял, что всё еще можно исправить, мать заставляла Рона писать письма почти каждый день, требуя отчета: что он сделал для примирения? Лишь когда сам директор сменил тактику и Рону велели распускать о Гарри слухи, он оторвался по полной. С Невиллом всё прошло гладко, но это не помогло реабилитироваться в глазах семьи. Но Лонгботтом — не Поттер.

А в Запретном лесу всё окончательно пошло прахом. Их всех — включая Хагрида — оглушили и связали, как слепых котят, а героями дня стали Поттер и Малфой.

Именно тогда Рон единственный раз набрался смелости проявить инициативу. Он хотел доказать всем, кто здесь настоящий герой! Добыть Философский камень, пока Гарри отирается у кентавров… О событиях в запретном коридоре Рон вспоминал с содроганием. Если бы у Гермионы хватило смелости петь колыбельную этой чертовой псине хотя бы на минуту дольше! Но что взять с когтевранки? Зубрила без капли отваги. Даже Невилл оказался храбрее. Рону бы только летать научиться получше… Ведь он был в шаге от триумфа.

— Работай, Рон, работа облагораживает! — весело выкрикнул Фред.

Близнецы, Джинни и Гермиона, помахивая метлами, направлялись к холму, где они обычно играли в квиддич. Джинни в очередной раз демонстративно взмахнула новеньким «Нимбусом-2001». Рон лишь отвернулся, сжимая черен лопаты. Он уже перестал злиться из-за того, что сестре купили всё новое, включая дорогую метлу, хотя первокурсникам они не полагались. Рон догадывался: Гриффиндору нужен свой спектакль, чтобы затащить Джинни на позицию ловца и хоть как-то противопоставить её Поттеру. Фред и Джордж не просто играли с ней — они её муштровали.

«Чтоб ты свалилась и переломала себе все что можно сломать!», — с холодной ненавистью подумал Рон и пнул гнома, который улетел на верхушку дерева. Сестру он больше не любил.

Единственным плюсом был приезд Гермионы :Джинни наконец-то переключилась на неё. Подруг у сестры не было; с Полоумной она окончательно поссорилась, хотя причин Рон не понимал. Он только слышал её бесконечные причитания: «Она видела Гарри Поттера и всё запорола!». Что именно «запорола» Лавгуд, оставалось загадкой.

Недавно Рон видел Полумную и едва её узнал. Она перестала носить нелепые мантии и эти жуткие серьги-редиски. Она стала… нормальной? Если так, то неудивительно, что они с Джинни разошлись. Какой вменяемый человек захочет дружить с его сестрой? Видимо, решение порвать с Джинни стало первым адекватным поступком в жизни Лавгуд.

Злость помогала работать. К обеду со всеми сорняками было покончено. Когда Рон, тщательно вымыв лицо и руки (мать карала за малейшее пятнышко грязи), занял свое место за столом, в кухню вошел отец. Артур выглядел чернее тучи.

— Визенгамот снова заговорил об Азкабане для Дамблдора, — сообщил он, садясь за стол. — Судьи начали было смягчаться, но атака Поттера уничтожила все шансы на мирный исход.

Новость была встречена гробовым молчанием.

— Я уверен, Гарри профессионально обрабатывают, — продолжал отец, качая головой. — В Министерство он заходит только под охраной Люциуса Малфоя. А затем его берут в кольцо авроры Скримжера или сама Боунс. К нему не подступиться!

Мать в очередной раз упрекнула мужа в том, что он, работая в Министерстве, так и не смог перехватить мальчика и поговорить с ним.

— Это всё Малфои! — безапелляционно заявила Гермиона.

— Да! — поддакнула Джинни, тыча пальцем в газету с колдофото Гарри. — Гляньте, как разоделся! Видели бы вы его на вокзале… Эти «зеленые» буквально прилипли к нему!

Случай на вокзале, когда Джинни увидела Гарри в окружении слизеринцев, был для неё незаживающей раной. Особенно её бесило, что Дафна Гринграсс — та самая «белобрысая» — будто назло взяла Гарри под руку.

— Я выдеру ей все патлы, вот увидите! — прошипела Джинни.

— Джинни, успокойся…

— А никто и не узнает, что это я! — отрезала она. — Я не дура, чтобы подставляться. Я не Ронни!

Рон едва слышно вздохнул, не удостоив сестру ответом. Мысленно он пожелал ей нарваться на Гринграсс в темном коридоре. Дафна была одной из лучших учениц Слизерина и никогда не ходила одна. Даже близнецы после «навозного дела» старались лишний раз не нарываться, и вряд ли ей в этом помогут.

После обеда Рон снова ушел в сад. Он копал медленно, наслаждаясь одиночеством. Ночью, когда дом затих, он украдкой забрал газету в свою тесную каморку. «Ненавижу тебя, Гарри Поттер», — привычно подумал он. — «Но дави их. Гни их всех, пока их планы не рассыпались в прах». Рону хуже уже не будет. Но видеть триумф родителей или Дамблдора он не хотел.

На следующее утро Рона никто не разбудил. Когда он спустился, картина в кухне повергла его в шок. Мать сидела за столом, обхватив голову руками, на грани истерики. Гермиона растерянно вертела в руках газету, а Джинни пыталась обнять мать за плечи. Близнецы сидели тише воды; Джордж только приложил палец к губам, призывая к молчанию, и кивнул в сторону сковороды — мол, ешь сам.

Рону на мгновение стало жаль мать, но следом пришло знакомое ядовитое злорадство. Он сел за стол и начал тихо есть, вслушиваясь в разговор. На первой полосе «Пророка» красовался заголовок о лишении Дамблдора прав опекунства, но рыдала Молли явно не из-за этого.

— Как они могли такое напечатать? — сорвавшимся голосом простонала Молли. — Она же это прочтет… Мерлин… Она не простит! Гермиона, милая… читай дальше.

— Может, не стоит?

— Читай! — требовательно выкрикнула мать.

Гермиона, взявшая в привычку зачитывать новости вслух, чтобы избежать споров за газету, продолжила:

«…По сведениям наших источников, миссис Уизли годами пытается обменять показную лояльность и родственные визиты на доступ к семейным активам, однако железная воля Мюриэль Пруэтт остается единственной преградой между золотом предков и руками тех, кто когда-то добровольно выбрал путь нищеты и предательства крови».

— О Мерлин… — прошептала Молли, и её губы задрожали. — Мюриэль это прочитает… Теперь всё кончено. Она не забудет этого оскорбления!

Рон всё понял. Газета вытащила на свет самую грязную тайну семьи — тяжбу за наследство Пруэттов. Мать, изгнанная за брак с Артуром, годами пыталась вернуть расположение бездетной и желчной тети Мюриэль. Та была одним из инициаторов её изгнания и с годами не стала добрее. Мать даже пыталась судиться, но, проиграв, сменила тактику на «показное смирение». Она натаскивала детей: «Будьте вежливы с тетушкой, старайтесь понравиться». Мюриэль обещала, что наследство получит «самый достойный». Билл и Чарли сразу сбежали за границу, не желая участвовать в этом цирке. Теперь мать ставила на Перси, надеясь пристроить его в Министерстве. Уж такой то наследник должен устроить эту вредную старуху.

Рон усмехнулся про себя. «Надеюсь, у зануды Перси хватит мозгов уехать куда нибудь, как это сделали старшие. В Америку или еще подальше! Беги отсюда, Перси!».

Завтрак прошел в гробовом молчании. Когда Гермиона закончила, Молли всё еще сидела неподвижно.

— Может, написать ей письмо? Сказать, что это ложь? — робко предложила Гермиона.

— Ты не знаешь Мюриэль… — Молли наконец подняла глаза. — Так, всё, идите на улицу! Не сидите здесь!

Рон привычно двинулся к сараю, но Фред перехватил его за плечо.

— Пойдем с нами. Мать сейчас в таком состоянии, что её взбесит даже звук твоей тяпки. Не нарывайся.

Видимо, дело было действительно дрянь, если близнецы решили «спасти» Рона от материнского гнева. Они пошли на поле, и ему даже дали немного полетать на старой метле. Впрочем, это была не игра, а очередная тренировка Джинни — Рон должен был лениво кружить в воздухе и подбрасывать яблоки, которые сестра ловила, воображая себя ловцом. Быстро летать на метле, которую дали ему, было невозможно в принципе.

К обеду мать успокоилась, но пришедший Артур снова не принес хороших новостей.

— Опекунство пока взяла Амелия Боунс, но за право стать постоянным опекуном началась настоящая война, — сообщил он. — Мне удалось договориться со знакомым редактором, он напечатает статью в нашу защиту… Но шансов мало.

— Артур, мы должны что-то сделать! — в голосе Молли снова зазвучала паника. — Ты же видишь, что они добрались до нас! Нужно связаться с Гарри! Любым способом! К его словам прислушиваются. Стоит ему сказать — и нас оставят в покое! Мы же… мы же не сделали ему ничего плохого!

Отец и Гермиона принялись её утешать. Рон тихо выскользнул из кухни вслед за близнецами. Уже ночью он снова спустился вниз и взял газету. В статье «Джона Смита» не было ничего принципиально нового для него — эти семейные скелеты годами гремели в шкафах Норы. Но если тетушка Мюриэль и раньше не отличалась милосердием, то после такого публичного унижения семье Уизли не стоило рассчитывать даже на ломаный кнат.

Рон сложил газету, чувствуя странное удовлетворение. Мир его родителей рушился, и он не собирался его спасать.

* * *

На следующий день статья, предложенная Артуром, действительно вышла в «Пророке». Но опровержению вчерашнего вброса «Джона Смита» посвятили всего пару предложений — вносить кардинальные правки в верстку было уже поздно. Изначально текст Артура нес другой посыл — пафосную защиту Дамблдора. Однако теперь его пришлось безжалостно резать, чтобы втиснуть куцую заметку с оправданиями и робкое предложение семьи Уизли стать опекунами Гарри.

Впрочем, статья Артура бесследно затерялась среди десятков аналогичных воззваний от куда более влиятельных и богатых семей. На страницах «Пророка» развернулась настоящая битва за право опеки над Национальным Героем. Кто-то предлагал оставить его под надзором Министерства; Гринграссы — богатая нейтральная семья — добровольно вызывались обеспечить Гарри достойный уровень жизни. Подняв старые родовые древа, о родстве заявили Эбботы и еще несколько фамилий помельче.

Мать лишь тяжело вздыхала, слушая эти новости. Рон же едва сдерживал довольную улыбку. «Не видать вам Поттера как своих ушей», — злорадно думал он.

— Вот видишь, Рон, чего нам стоит твоя ошибка? — в очередной раз завела Молли свою волынку. — Если бы ты всё выполнял так, как говорил Альбус, ничего этого не случилось бы. Гарри сейчас сидел бы здесь, с нами.

— Рон старался, — внезапно подала голос Гермиона. — Вы просто не понимаете, как это было сложно. Вы же видите, какие силы сейчас ведут борьбу за Гарри.

— И всё равно нужно было больше ума приложить, — отрезала Молли. — Бери вот с Гермионы пример. Какая же ты девчонка хорошая, умненькая!

Она потрепала когтевранку по голове, еще сильнее взлохматив и без того непослушные волосы. Гермиона лишь вежливо и чуть натянуто улыбнулась.

— Да, Ронни! Ух, я бы на твоем месте… — как всегда вставила свои пять кнатов Джинни.

— Да ничего бы вы не сделали! — Рон не выдержал, это давление становилось невыносимым. — Даже Гермиона не смогла помириться с ним до конца года!

— Рон… — начала было Молли, но Гермиона её прервала.

— Миссис Уизли, это действительно было тяжело. Даже мне едва удавалось пробиться сквозь холодность Гарри — настолько он стал твердолобым.

— Ох, девочка моя… — вздохнула Молли, но тут в окно с глухим стуком врезался Эррол, как всегда промахнувшийся мимо рамы. Мать подскочила и выбежала на улицу.

— Просто вы, вороны, слишком нерешительные, — самодовольно заявила Джинни. — Вот увидите: Гарри еще за мной бегать будет. И никакое распределение на Гриффиндор мне не помешает. Понял, Ронни?

Рон посмотрел на Гермиону и мысленно поблагодарил её за то, что она в очередной раз попыталась пресечь конфликт. Впрочем, это не означало, что они помирились. С ним Гермиона практически не разговаривала. Во-первых, от неё ни на шаг не отходила Джинни, а во-вторых… было видно, что она до сих пор обижена на Рона за тот поход в запретный коридор. Когтевранка получила там ожоги, а Рон, сам пострадавший не меньше, в госпитале сорвался на неё, обвинив в трусости из-за недопетой колыбельной. С тех пор их общение оставалось ледяным.

Молли вернулась, неся Эррола на руках.

— Письмо доставил, но ответа снова нет, — она бережно усадила сову на ее шест, потом сама тяжело опустилась на стул. — Даже если совы находят его… представляю, сколько писем ему сейчас приходит.

— Наверняка их фильтруют, — предположила Гермиона. — На моё послание он тоже до сих пор не ответил.

— Если Малфои всё контролируют — это неудивительно, — процедила Молли.

«Или у него просто хватает ума не связываться с вами», — парировал Рон про себя. «У этого когтевранца и без Малфоев достаточно мозгов, чтобы держаться от Норы подальше».

— Рон, сегодня прочистишь вон тот угол, — Молли указала за окно, — подальше от сараев. Видеть не могу эти заросли.

— Да, мам, — равнодушно отозвался он.

Десятилетиями до этого сада никому не было дела. И вот теперь — «видеть не может». Впрочем, общество сорняков и лопаты было куда приятнее этой компании. «Сидите и плачьте по своему Поттеру дальше!»

На следующий день «Пророк» вышел с огромным интервью Нарциссы Малфой.

— «…Поэтому я беру на себя смелость подать в Визенгамот прошение об опекунстве над Гарри Поттером. Мы обеспечим ему дом и безопасность, которую не смогла дать ни одна другая семья», — зачитала Гермиона.

Молли в сердцах швырнула деревянную ложку на стол.

— Да что эта расфуфыренная кукла может знать о воспитании! Она своего Драко, небось, и на руки не брала — всё слуги да домовики! — она не глядя плюхнула Рону на тарелку очередной кусок омлета. — И ведь удовлетворят же! Этот лис Люциус уже, наверное, весь Визенгамот подкупил или запугал. А женушка ему вторит. Вы только посмотрите, как стелет…

— Но тут пишут, что родство действительно есть, через Блэков…

— Блэков… — горько вздохнула Молли. — Был бы Сириус на свободе… Но куда там. Они самого Дамблдора хотят упрятать.

— Но разве Сириус Блэк не…

— Он не виноват! — резко оборвала Молли так, что Гермиона осеклась. — Я уверена, его подставили. Или он был под Империусом. Вот если бы у Тонксов получилось… Андромеда ведь тоже из Блэков. Но Малфои сделали всё, чтобы про них и не вспомнили. Нарцисса сестру ненавидит.

Рон ощущал легкий укол зависти. Малфои были неприлично богаты, а Гарри с Драко под конец года стали едва ли не лучшими друзьями. Так что если Малфои заберут его, Поттер будет жить как принц. Однако злорадство по отношению к собственной семье пересилило зависть.

«Пусть забирают. Пусть станет хоть лордом, хоть самим Мерлином. Главное — чтобы ваши планы сгнили так же, как этот бурьян».

К обеду атмосфера в доме внезапно просветлела. Артур, вернувшийся из Министерства, сообщил, что ему удалось увидеться с Дамблдором.

— Он просил передать: собираем всех наших! Всю Старую Гвардию. Пока у него есть возможность писать письма и видеться с людьми — он не сдастся.

— Вот и хорошо! — воодушевилась Молли. — Альбус — великий человек, он умнейший! Они не смогут его сломать.

Рон молча жевал, глядя в тарелку. «Рано радуетесь. Снова смотрите в рот Дамблдору, ловите каждое слово… а ведь почти все его идеи провалились. Вспомнить хотя бы прошлый год: как он пытался нас помирить, сколько схем строил — и всё прахом».

Но семья ликовала. Даже Гермиона выглядела счастливой. Только Перси слушал новости с привычным равнодушием. Он целыми днями пропадал у себя, строча кому-то бесконечные письма.

Однако вечером от воодушевления не осталось и следа. Вышел экстренный выпуск «Пророка». Основной темой стало официальное подтверждение претензий Нарциссы на опекунство. И, что самое страшное для Уизли, общественное мнение было на её стороне.

— Да как они могут! — бесновалась Молли, крича на весь дом. — Малфой — бывший Пожиратель Смерти, который просто откупился от Азкабана! И никто слова против не скажет! Даже Амелия Боунс рот заткнула! Отдать Гарри Поттера, Победителя Того-Кого-Нельзя-Называть, в руки его врагов?!

Отец даже не пытался её прервать. Когда буря немного утихла, Молли принялась лихорадочно собирать посылку для Гарри. Она паковала домашние сладости, щедро сдабривая их какой-то жидкостью из пузырька без этикетки, и укладывала сверху свитер, в вязку которого были вплетены волосы Джинни.

«Может, предупредить Поттера?» — промелькнула мысль у Рона перед сном. — «Написать анонимку, рассказать про зелье и волосы? Чтобы у этих окончательно не осталось шансов?»

Пятница, 31 июля. День рождения Гарри Поттера. На первой полосе — огромное колдофото. Гарри сидит в беседке, самодовольный, в дорогом щегольском костюме. Гермиона зачитывала его слова почти траурным голосом:

— «…Леди Нарцисса — моя родственница. Я благодарен судьбе, что именно она протянула мне руку помощи. Я прошу Визенгамот удовлетворить её прошение. Я просто хочу быть дома».

— Его родители в гробу бы перевернулись! — негодовала Молли. — Как он может…

— Это не он говорит… — Гермиона выглядела так, будто сейчас расплачется. — Я не узнаю его. Это не Гарри. То есть, это он, но…

— Он или под Империо, или под зельем подчинения! — вынесла вердикт Молли. — Не может он быть у Малфоев таким счастливым!

— Мама, но ты ведь тоже… — начала было Джинни, но Молли отрезала:

— Это было для благого дела! Чтобы он вспомнил, где его настоящий дом и кто его истинные друзья. Может, он и тебя вспомнит, — она снова потрепала Гермиону по голове. — Вы ведь так дружили. Жаль, что с тобой, доченька, он познакомиться не успел. Я говорила Альбусу, а он — «не время еще»…

— Не беспокойся, Герми! Вернем твоего Гарри! Я буду не я, если Рождество он проведет не у нас! — воинственно заявила Джинни.

Рон, вопреки обыкновению, не попросил добавки. Он первым выскочил из-за стола и побежал в сад. Там, скрытый кустами, он наконец дал волю чувствам. Ему хотелось хохотать во весь голос. «Идиоты! Семейка идиотов! Вы всё еще на что-то надеетесь? Знаешь, Гарри, я не буду тебе помогать. Ты и сам отлично справляешься. Чем больше они надеются, тем болезненнее будет их крах!»

И крах наступил. Рон едва не запел от восторга, когда отец в обед вернулся с «потрясающими» новостями: подарок от Молли передали в аврорат. Заведено административное дело о незаконном применении Амортенции и ментальных чар. Семье выписан штраф в пятьсот галлеонов.

— Не беспокойся, Молли, — пытался утешить жену Артур. — Альбус поможет с уплатой. У Ордена есть фонды, он не бросит нас.

— Но всё равно… такие деньги… они могли пойти на детей, — причитала Молли, размазывая слезы.

Рон не радовался бы так даже новенькому «Нимбусу».

— Дамблдор просил впредь действовать осторожнее, — добавил отец.

— Я ведь хотела как лучше! Чтобы он вспомнил…

— Сейчас нельзя. Он под полной защитой Малфоев. Там такие чары, что мы не пробьемся.

Даже газетные статьи в тот вечер остались почти без внимания, но Рон увлеченно перечитывал их в своей комнате. Допрашивали свидетелей — Миссис Фигг, Маглы Дурсли, отчет отдела тайн. Дали слово защите, были жалкие попытки Дамблдора: Я не знал, меня обманывали, артефакт должен был засекать вторжение, но его подменили, изменив чары... Ничтожный старик! Суд камня на камне не оставил от попыток защиты.

Юристы Нарциссы были безупречны, как и она сама, выступившая с последним словом. Визенгамот принял окончательное решение: официально, с 1 августа, семья Малфоев является опекунами Гарри Поттера до его совершеннолетия.

Рон не думал, что может так искренне радоваться чьим-то успехам. Разве что победам любимых «Пушек Педдл».

Но теперь… «Получили, родненькие?»

Наверное, впервые за это лето Рон заснул почти счастливым.