Собачья жизнь, или Как я стал мопсом (джен)

Нью-Йорк умеет ломать людей и инопланетян, но Фрэнк оказался крепче этого города. Или просто слишком упрямым, чтобы скучать по прошлым четырем рукам.

Прошло пару лет. Газетный киоск на Манхэттене работал как часы: бледный Чарли молчаливым истуканом стоял за кассой, пугая редких туристов, а Фрэнк рулил всеми нелегальными поставками табака и межгалактических сплетен в радиусе пяти кварталов.

Со временем он перестал скучать по пыльным космопортам Сириуса-3. Зачем ему далекий Сириус, если здесь, прямо через дорогу, делают лучший в галактике запеченный бекон, а голуби на улице — идеальные мишени для тренировки громкого, ворчливого лая?

Однажды утром Фрэнк восседал на переднем сиденье агентского мерседеса, только что приехала из штаба. На нем была белоснежная собачья майка с гордой красной надписью «I ♥️ NY» — Кей лично притащил её из сувенирной лавки в качестве «производственной формы». Майка немного ждала в плечах, но сидела невероятно стильно.

Фрэнк высунул приплюснутую морду в окно, ловя утренний манхэттенский бриз с примесью выхлопных газов и жареных каштанов.

— Знаешь, Кей, — хрипло пропел Фрэнк, сделав глоток остывшего черного кофе из пластикового стаканчика, который стоял в подстаканнике. — А ведь этот городишко не так уж и плох. Грязно, шумно, кругом одни психи и жулики... Прямо как дома.

Он почесал задней лапой за ухом, поправил воротник своей новой майки, тяжело и удовлетворенно вздохнул через искривленную носовую перегородку и зажмурился на солнце.

Эволюционер думал, что наказал его. Но Фрэн-Кхор, бывший сирианский дебошир, а ныне главный пес Нью-Йорка, просто взял эту жизнь за поводок и заставил её работать на себя.