Собачья жизнь, или Как я стал мопсом (джен)

Если бы вы спросили у обитателей сектора Сириуса, кто такой Фрэн-Кхор (для друзей — просто Фрэн, хотя друзей у него отродясь не было), вам бы ответили одно из двух. Либо «этот шкет опять спёр мой грави-ключ», либо «не связывайтесь с ним, он вспыльчивый, как перегретый гипердвигатель».

Фрэн не был учёным, правителем или дипломатом. Он был обычным уличным жуликом и отменным механиком с третьей планеты системы Сириуса, что в созвездии Большого Пса. Невысокий, поджарый, с четырьмя цепкими руками, тёмно-красными выпученными глазами и синеватой кожей, он вечно ходил в засаленном комбинезоне и с пережаренной сигаретой в зубах.

Его обычный день состоял из трёх вещей:

Скрутить что-нибудь ценное с припаркованных торговых челноков, пока пилоты пьют синтетическую дрянь в местном баре.

Ввязаться в драку с трёхметровыми наёмниками за то, что те «не так на него посмотрели». Фрэн ростом не вышел, но удар левой нижней рукой у него был такой, что вышибал зубы даже кремниевым гуманоидам.

Выиграть в межгалактический покер пару сотен кредитов и тут же спустить их на запчасти для своего полуразобранного катера.

Фрэн любил свободу, запах машинного масла, хорошую выпивку и искренне ненавидел два типа существ: тех, кто строит из себя правильных зануд, и заносчивых индюков, считающих себя лучше других.

В тот вечер на пыльной барахолке космопорта Сириус-3 всё шло по привычной схеме. Фрэн-Кхор сидел под брюхом огромного грузового транспорта и с помощью резака скручивал топливный конвертер. В кармане у него уже лежали два заложенных в ломбард гироскопа, а в голове созревал план, как вечером наказать местного сутенёра в карты.

Он уже почти снял последнюю гайку, когда над головой раздался тяжёлый, вибрационный гул. Это был не обычный торговец. Прямо над космопортом завис тёмно-пурпурный крейсер сложной, хищной формы — без опознавательных знаков, но с явным ароматом больших и очень нечестно заработанных денег.

Фрэн вытер засаленный лоб четырёхпалой культяпкой, сплюнул на горячую пыль и оскалился:

— Вы только гляньте на этого павлина... Конвертер там, небось, из чистого платиноида. Ну что, навестим гостя?

Фрэн-Кхор даже не подозревал, что корабль принадлежит Высшему Эволюционеру, а сам он только что сделал самый неудачный выбор в своей жизни.

Влезть на чужой корабль для Фрэн-Кхора было делом пяти минут. В космопорту Сириуса-3 силовые поля ставили такие дешевые, что их можно было закоротить обычной шпилькой и парой сочных ругательств.

Фрэн аккуратно проскользнул через вентиляционный люк прямо в сервисный отсек пурпурного крейсера. Внутри всё буквально стерильно блестело. Никаких вам засаленных кабелей, привычного запаха гари или хотя бы одной пустой бутылки из-под сирианского эля. Только матовый металл, странные колбы с мерцающей жидкостью и тишина, от которой у Фрэна зачесались сразу все четыре лапы.

— Ну и стерильщина, — шепотом буркнул он, доставая из засаленного кармана портативный сканер и компактный плазменный резак. — Владелец явно из тех придурков, что моют руки перед едой.

Он двинулся по техническому коридору, выискивая главный инженерный узел. Фрэн уже предвкушал, как скрутит парочку навигационных чипов высшего класса — на черном рынке за такие давали столько кредитов, что можно было год не работать, а только пить и играть в карты в лучших притонах сектора.

Но вместо инженерного блока он выскочил на огромный балкон, зависший над главным отсеком.

И вот тут Фрэн-Кхор впервые за день притормозил.

Внизу располагалась гигантская лаборатория. Сотни прозрачных капсул, трубки, голографические экраны и странные существа внутри стерильных боксов — от мелких пушистых зверьков до рослых гуманоидов. Все они были утыканы датчиками и шлангами.

В центре этого биомеханического безумия стоял фигурант в пурпурно-серебряной броне. Он неспешно просматривал данные на планшете, пока его ассистенты — жутковатые киборги без лиц — вкалывали какую-то светящуюся дрянь в капсулу с мохнатым чешуйчатым существом. Существо билось в судорогах.

— Слишком много агрессии в лимбической системе, — холодно произнес тип в пурпурном. Голос у него был ровный, вежливый и абсолютно мертвый. — Отправьте этот образец на переработку. Нам нужны организмы, способные к идеальному подчинению в условиях новой экосистемы.

«Вот же урод», — подумал Фрэн, нахмурившись. Он сам не был святым, мог набить морду или обчистить до нитки, но смотреть, как кто-то пыточную устроил прямо на корабле, его нутро отказывалось.

Фрэн уже собирался тихо дать задний ход — ввязываться в драку с целой армией охранников ради чужих проблем в его планы не входило. Он аккуратно сделал шаг назад... и его нижняя левая лапа наступила прямо на валявшийся на полу металлический зажим.

ХРУСТЬ.

В тишине лаборатории этот звук прозвучал как взрыв.

Тип в пурпурном даже не обернулся. Он просто слегка поднял руку:

— Захватите его. Живым. Посмотрим, подойдет ли его нервная система для серии 89.

Фрэн-Кхор мгновенно выхватил из-за пояса свой любимый самодельный бластер:

— А ну назад, штампованные! Я вам не подопытная крыса!

Из тени выскочили три силовика в тяжелой броне. Первый получил заряд плазмы прямо в шлем и завалился навзничь. Второму Фрэн с разворота вшатал нижней правой конечностью по коленной чашечке, отчего тот с грохотом осел на пол.

— Выкусите, биомусор! — рявкнул Фрэн и уже замахнулся на третьего, но тут над головой зажглось ярко-фиолетовое силовое поле.

Воздух превратился в густой кисель. Бластер вывалился из ослабевших пальцев. Фрэна прижало к полу тяжелейшей гравитационной волной — да так, что из груди выбило весь воздух.

Пурпурный тип медленно подошел к балкону и сверху вниз посмотрел на барахтающегося синекожего механика.

— Столько дикой, необузданной энергии... — с легким интересом произнес Высший Эволюционер. — Нулевая дисциплина, колоссальный уровень импульсивности и полное отсутствие уважения к высшему разуму. Идеальный материал для эксперимента по полной деконструкции.

Фрэн, плюясь кровью на стерильный пол, оскалил зубы в безумной ухмылке:

— Ты... сын межпространсивенной шлюпки... Дай мне встать, и я твой хваленый шлем тебе в жопу затолкну!

— Похвальная дерзость, — Высший Эволюционер развернулся и пошел прочь. — Ввести его в гибернацию. Назначить статус: Субъект 89P15. Начнем перекройку генома завтра.

Последнее, что увидел Фрэн-Кхор перед тем, как в шею вошла парализующая игла — это ствол огромного шприца и холодные, равнодушные глаза своего нового хозяина.

Сознание возвращалось к Фрэн-Кхору короткими, болезненными вспышками.

Сначала была боль. Не та привычная боль, когда тебе прилетает тяжелым кулаком в челюсть в кабацкой драке, а странное, глубокое ощущение, будто все твои внутренности пропустили через мясорубку, просеяли через сито и впихнули обратно, забыв положить половину деталей.

Фрэн попытался выпрямить свои четыре цепкие руки, чтобы выломать крышку капсулы... и с ужасом понял, что верхних рук просто нет. Как и нижних. Вместо них по бокам туловища болтались какие-то короткие, мясистые, абсолютно бесполезные сардельки в белом пушке.

— Что за... — попытался гаркнуть Фрэн, но вместо привычного баса из глотки вырвался какой-то сдавленный, хриплый свист.

— Поразительная жизнеспособность, — раздался над ухом ровный, отвратительно спокойный голос Высшего Эволюционера.

Перед глазами Фрэна всё плыло. Он лежал на металлическом столе, пристёгнутый широкими ремнями. Над ним висели десятки манипуляторов, с которых капала прозрачная гелеобразная дрянь.

— Проект «Субъект 89P15», — Эволюционер провёл пальцем по голографическому экрану, считывая показатели. — Изначальная форма: гуманоид с высокой степенью агрессии, неуправляемым характером и избыточным количеством конечностей. Моя задача заключалась в том, чтобы спрессовать весь этот хаос в максимально безобидную, компактную биоформу с развитых планет третьей категории.

— Ты... пурпурный выродок... — прохрипел Фрэн. В рту стоял мерзкий привкус железа. — Что ты со мной сделал?!

— Я подарил тебе новую форму, — Эволюционер даже не взглянул на него. — Я взял за основу одно из самых популярно-декоративных существ планеты Земля. Особь вида Canis lupus familiaris. Собака-мопс.

Эволюционер поднёс к лицу Фрэна зеркальный щиток.

Фрэн-Кхор взглянул в отражение и чуть не задохнулся — в прямом смысле, потому что воздуха в носу катастрофически не хватало.

На него смотрела приплюснутая, заплывшая жиром черно-белая морда с огромными, слезящимися красными глазами. Синеватая кожа пропала — вместо неё всё тело покрывала короткая светлая шерсть. А главное... вместо полутора метров сильного, гибкого тела сирианского механика на столе лежало маленькое, складчатое, пузообразное недоразумение с хвостом-закорючкой.

— Ты... ты сделал из меня... СУЧАРУ?! — взвизгнул Фрэн.

— Ты и был сучарой, а генетически ты кобель, — поморщился Эволюционер. — К сожалению, твоя упрямая, деструктивная нервная система вступила в конфликт с матрицей генетического сжатия. Произошёл сбой. Внутреннее строение деформировалось. Носовая перегородка искривлена, дыхание затруднено, хвост закручен слишком сильно... Красные глаза остались на месте, а голос сохранился в искривленном виде... Ты бракованный материал, 89P15. Полный провал эволюционного синтеза.

— Да у тебя сейчас в очке провал появится! — рявкнул Фрэн и попытался дёрнуться, но тело едва слушалось. Вся его бывалая злость и умение драться никуда не делись, но теперь они были заперты в тушке, которая весила килограммов пять и хрипела от любого движения.

— В нём остался разум, — заметил один из ассистентов-киборгов. — Он всё ещё осознаёт себя и связно излагает мысли.

— Бесполезный хлам, — отрезал Эволюционер, разворачиваясь к выходу. — Мозг сохранен, но форма непригодна для социума Новой Отчизны. Отправьте его в отсек утилизации вместе с оставшимися образцами секторов Б и С. Завтра выбросим их в открытый космос.

— Эй! Вернись, шлемоголовый! — зарычал Фрэн-Кхор, брызгая слюной на стерильный стол. — Я тебе не мусор! Дай мне встать на две лапы, я твою броню в шапочку из фольги превращу! Слышишь?!

Но тяжёлая металлическая дверь уже закрылась.

Фрэн остался один в тёмной операционной. Он свесил голову, насколько позволяла короткая толстая шея, и посмотрел на свои новые передние лапы. Маленькие, с мягкими подушечками и смешными коготками.

— Ладно, — прохрипел Фрэн, тяжело и соплово вздохнув через кривую носоглотку. — Лапки так лапки. Но я этой пурпурной сволочи всё равно всю рожу расцарапаю...

Отсек утилизации был похож на огромную свалку неудачных экзотических тварей. Фрэн-Кхор сидел в стальной клетке на самом нижнем ярусе.

Он уже успел оценить все «прелести» земной биологии. Во-первых, если ты злишься, у тебя начинает смешно дёргаться хвостик-бублик. Во-вторых, чтобы посмотреть в сторону, приходится поворачиваться всем корпусом, потому что шеи у мопсов просто нет. А в-третьих — и это бесило больше всего — при попытке сделать глубокий вдох нос издавал звук, похожий на свист дырявого чайника.

— Ничего, — сипел Фрэнк, упираясь лбом в прутья. — Выберусь... Найду резак... И откручу этому пурпурному павлину его генетический реактор...

Вдруг по всему крейсеру завыла тревожная сирена. Красные лампы на потолке замигали, а через минуту со стороны сервисного шлюза раздался оглушительный взрыв.

БАБАХ!

Тяжёлую стальную дверь отсека буквально вышибло внутрь. Из клубов дыма и искр вышли две фигуры. Оба были в безупречных чёрных костюмах, белых рубашках и тёмных очках.

Один из них был пожилым, с суровым усатым лицом, морщинами и сигаретой в зубах. Второй — посолоде, крепкий, с хмурым, непробиваемым взглядом.

— Ди, тут куча нелегальных биообразцов, — произнёс второй, наставив на ближайший контейнер футуристический серебристый бластер. — Эволюционер опять устроил здесь несанкционированный вивариум.

— Вижу, Кей, — скупо оттёр усы первый, поправляя галстук. — Собирай всех, кто подаёт признаки разума. Земля берет их под протекторат по соглашению 1979 года.

Фрэнк просунул приплюснутую морду между прутьев клетки и зарычал, насколько позволяла его новая гортань:

— Эй, пиджаки! Вы кто такие?! И где, чёрт возьми, мои четыре руки?!

Молодой агент, которого, судя по всему, звали Кей, резко повернул бластер на клетку и прищурился:

— Ди... У нас тут говорящий мопс.

Усатый агент Ди медленно подошёл к клетке, вынул из рта сигарету, выпустил колечко дыма и сверху вниз посмотрел на нахохлившегося, сопящего бежевого пса.

— Хм, — хмыкнул Ди с лёгкой ухмылкой. — Не беспокойся, паршивец. Ты будешь далеко не первым говорящим мопсом на Земле.

— На какой ещё Земле?! — рявкнул Фрэнк, брызгая слюной через прутья. — Вытащите меня из этой конуры, пока я не перекусил вам сухожилия! Я механик с Сириуса-3, а не домашняя грелка! Мой дом там!

Кей подступил ближе, достал из кармана странный хромированный резак и в один клик пережёг замок клетки. Дверь со скрежетом распахнулась.

Фрэнк вывалился на полутёмный пол, неуклюже перебирая короткими лапами, и тут же попытался встать на задние ноги, чтобы выглядеть солиднее. Получилось скверно — он качнулся и шлёпнулся мохнатым задом прямо на стерильную плитку.

— Уберите свои лапы, — огрызнулся Фрэнк на попытавшегося помочь Кея. — Слышь, как тебя, Ди, дай сигаретку. В этой долбаной лаборатории только гелем и воняет.

Кей и Ди переглянулись.

— Пёс наш человек, — вынес вердикт старший, возвращая сигарету в зубы. — Вредный, сдвинутый на правилах, но разумный. Кей, оформляй его как временного беженца. Место жительства — Нью-Йорк, Штаб-квартира ЛвЧ.

— А как звать-то тебя, чудо природы? — спросил Кей, доставая маленький блокнот.

— Фрэн-Кхор, — буркнул мопс, чеша лапой за ухом и с удивлением понимая, как это, оказывается, приятно. — Был Фрэн-Кхор... Пока один пурпурный урод не превратил меня в это диванное недоразумение.

— Будешь Фрэнком, — отрезал Кей, пряча блокнот. — Пошли, Фрэнк. На Земле как раз не хватает хороших осведомителей с пролетарским характером.

Нью-Йорк 1984 встречал Фрэнка свежестью, грохотом подземки и нестерпимым запахом дешевых хот-догов. Для сирианского дебошира этот город казался родным домом — такой же грязный, шумный и полным-полно жуликов всех мастей. Единственной проблемой оставалось его новое тело.

В штаб-квартире MIB на Бэттери-Плейс, 504 Фрэнку выдали документы, статус «политического беженца» и направили на социальную адаптацию.

— Значит так, Фрэнк, — Агент Ди опирался на стол, глядя на мопса, который увлеченно пытался сгрызть кабель от стационарного телефона. — Жилье мы тебе выделили. В центре Манхэттена, отличный угол. Будешь работать нашим штатным осведомителем по межгалактическому криминалу.

— В смысле «работать»?! — Фрэнк отвлекся от кабеля и хрипло зарычал. — Я был лучшим механиком в секторе Большого Пса! А вы хотите, чтобы я стучал вам на местных контрабандистов за кость?!

— За кость, еду, пиво и пачку нормальных сигар, — спокойно поправил молодой Кей, бросая на стол ключи. — И точка базирования у тебя солидная. Газетный киоск на перекрестке. Идеальное место: все мимо ходят, все инопланетные нелегалы газеты покупают, чтобы зашифрованные объявления читать.

Через два дня Фрэнк осмотрел свои новые «апартаменты». Киоск был неплох: внутри стоял диванчик, был проведен свет, а под стойкой Кей лично оборудовал скрытую вентиляцию и миску с водой. Но возникала одна большая проблема.

— Вы совсем идиоты, пиджаки? — тявкал Фрэнк, сидя на стойке перед Ди и Кеем. — Я МОПС! Как, по-вашему, выглядит собака, которая продает «Нью-Йорк Таймс» и сдает сдачу двухдолларовыми купюрами?! Земляне, конечно, тупые, но не настолько же!

— Мы об этом подумали, — кивнул Кей и сделал знак кому-то снаружи.

Дверь киоска с подтормаживанием открылась, и внутрь ввалилось... это.

Тип был бледным до синевы, с редкими, белесыми, как выцветшая солома, волосами и абсолютно мертвым, остекленевшим взглядом. Он двигался шаркающей походкой, будто у него внутри не было суставов, и не издавал вообще никаких звуков. Настоящий живой труп.

Фрэнк медленно попятился по стойке назад, навострив уши:

— Это еще что за полузомби? Он сейчас развалится прямо на мою свежую прессу!

— Это Чарли, — пояснил Ди, поправляя шляпу. — Пришелец с сектора Регул. У них на родине вся раса такая: абсолютно молчаливые, не выражают эмоций и функционируют на минимальном источнике энергии. Говорить он не умеет вообще, только хрипеть может, если его пихнуть.

— И накой он мне? — насупился Фрэнк.

— Он твое прикрытие, — разжег сигарету Кей. — Чарли будет стоять за кассой с умным видом, подавать газеты и брать деньги. А ты сидишь под стойкой или на окошке, рулишь процессом, шипишь ему, что делать, и собираешь сплетни со всей улицы. Любой прохожий подумает, что Чарли — просто угрюмый, молчаливый продавец, который безумно любит своего бледного, сопящего мопса.

Фрэнк внимательно посмотрел на Чарли. Бледный тип даже не моргнул. Из его рта вырвался лишь тихий, свистящий звук, похожий на сдувающийся матрас.

— Хм... — Фрэнк почесал лапой за ухом. — Не говорит, глупых вопросов не задает, мою выпивку не трогает... А что, мне нравится! Идеальный напарник.

Фрэнк уселся поудобнее на стопку свежих журналов, закинул лапу на лапу и посмотрел на Кея:

— Ладно, пиджаки. Заведение открыто. Подайте мне «Daily News», пачку табака и проследите, чтобы этот бледный столб не загораживал мне солнце. Начинаем новую жизнь.

Нью-Йорк умеет ломать людей и инопланетян, но Фрэнк оказался крепче этого города. Или просто слишком упрямым, чтобы скучать по прошлым четырем рукам.

Прошло пару лет. Газетный киоск на Манхэттене работал как часы: бледный Чарли молчаливым истуканом стоял за кассой, пугая редких туристов, а Фрэнк рулил всеми нелегальными поставками табака и межгалактических сплетен в радиусе пяти кварталов.

Со временем он перестал скучать по пыльным космопортам Сириуса-3. Зачем ему далекий Сириус, если здесь, прямо через дорогу, делают лучший в галактике запеченный бекон, а голуби на улице — идеальные мишени для тренировки громкого, ворчливого лая?

Однажды утром Фрэнк восседал на переднем сиденье агентского мерседеса, только что приехала из штаба. На нем была белоснежная собачья майка с гордой красной надписью «I ♥️ NY» — Кей лично притащил её из сувенирной лавки в качестве «производственной формы». Майка немного ждала в плечах, но сидела невероятно стильно.

Фрэнк высунул приплюснутую морду в окно, ловя утренний манхэттенский бриз с примесью выхлопных газов и жареных каштанов.

— Знаешь, Кей, — хрипло пропел Фрэнк, сделав глоток остывшего черного кофе из пластикового стаканчика, который стоял в подстаканнике. — А ведь этот городишко не так уж и плох. Грязно, шумно, кругом одни психи и жулики... Прямо как дома.

Он почесал задней лапой за ухом, поправил воротник своей новой майки, тяжело и удовлетворенно вздохнул через искривленную носовую перегородку и зажмурился на солнце.

Эволюционер думал, что наказал его. Но Фрэн-Кхор, бывший сирианский дебошир, а ныне главный пес Нью-Йорка, просто взял эту жизнь за поводок и заставил её работать на себя.