Оракул непрошеным (гет)

Сефи перешла на шепот:

— А правда, что у него ослиные уши? — хихикнула она.

Арти отклонилась, чтобы глянуть на подругу. И кивнула.

Персефона сделала большие глаза:

— Всегда хотела это узнать, — она подошла к кухонной двери и прикрыла ее.

Потом села на свое место и склонилась над столом.

— Рассказывай.

Артемида подложила под себя ногу и устроилась на табурете, придвинувшись через стол к Сефи.

— А что тут рассказывать. Подсуживал Пану на состязании в игре на свирели. Вот Полли его и наказал.

— Да, с твоим братом шутки плохи... Но я не про это, — шепот стал еще тише. — Как это ослиные уши? Как ты с этим?

Арти не поняла вопрос.

— Что значит “как”? Ну, уши. Ну, чуть длинней, чем у нас. С чахлыми кисточками на концах. Просто уши. Он их прячет под тиару свою... Стесняется, наверно. Я не спрашивала.

— А ты? Ты не стесняешься его ушей?

— Дорогая, это просто другие уши. Вполне себе милые и чувствительные.

Подруги смотрели друг на друга удивленно. Обе не совсем понимали вторую сторону. Впрочем, любопытство Персефоны было удовлетворено. “Вот и первая причина, почему он с ней,” — подумала дочь Деметры.

— Не могу себя представить с некрасивым мужчиной, — добавила она.

Арти помолчала секунду.

— Сефи, ты когда-нибудь охотилась по утру? Когда туман ещё лежит на траве, и всё вокруг такое серое, унылое и холодное. А ты стоишь и не можешь сдвинуться с места...

— Потому что промокла? Или Мидас унылый и холодный?

Артемида встала и, не ответив на вопрос, достала из верхнего шкафчика бутылку вина. Потом на столе оказались бокалы. Хозяйка наполнила их. Вечер так и так собирался перейти в обмен откровениями.

— Он нежный и внимательный, — задумчиво подняла она вино.

Сефи сделала так же. И вновь вся обратилась в слух.

— А однажды...кхм... когда мы уже отдыхали после...- Арти смутилась, бокал застыл в ее руке, — он сказал: “Триста тридцать”. Я спросила: “Что триста тридцать?”. А он ответил: "Со дня нашего знакомства это твой триста тридцатый раз, когда ты отпустила тетиву.”

Сефи с восторгом глядела на подругу. “А вот и вторая.”

— Я его чуть не прибила тогда... — Артемида слегка улыбалась, уставившись куда-то в стену.

— За что? За твои оргазмы?

— За то, что считал.

Сефи рассудила, что чего-то все-таки не понимала в отношениях. Челюсть ее предательски отвисла от изумления.

Бокал подруги оставался нетронутым. Арти так и не пригубила его, отставила на стол.

— Иногда я не знаю, любит он меня или коллекционирует...

— А ты? Ты его?

— Он хочет, чтобы я стала полноправной хозяйкой в его золотой клетке.

— Мидас и вправду так богат, как о нем говорят?

— Думаю, даже больше, чем можно предположить... Я видала такое, о чем даже распространяться не буду.

— Баснословно богатый, зовет замуж, хороший любовник, но с ослиными ушами. Да-а-а... — Сефи задумалась. — Ты не сказала, что у тебя к нему? Ты его любишь?

— Дело не в ушах и не в деньгах, милая... Мне это не надо — быть хозяйкой большого поместья, считать монеты в тайной комнате...

Сефи вся была одно внимание, но про богатства, увы, закончилось.

— ... Я зачахну от этого. Уже гасну. От его политических взглядов, этих ложечек и шестой перемены блюд, — Арти замолчала, а потом залпом выпила свой бокал.

“Так и не сказала про свои чувства,” — отметила Персефона.

На краю стола завибрировал телефон. Сефи отключила входящий.

— Это Арес. Мне надо ответить, извини, — она взяла телефон, собираясь выйти поговорить в коридор.

— Один вопрос, Сефи! Один вопрос!

Персефона остановилась.

— Он руку на тебя поднимал? — грозно спросила Артемида.

Сефи отрицательно покачала головой и удалилась в коридор.