Неслучайные попутчики (гет)

После разговора с жандармами и выдачи мадемуазель Марте соответствующих инструкций, Пуаро ненадолго вернулся в отель и уже оттуда добрался до прихода святого Маврикия в полном одиночестве. Он не стал заходить в церковь сразу, а остановился у массивных дубовых дверей, прислушиваясь к звукам, доносившимся изнутри. Орган уже начал рассказывать свою величественную историю — низкие, рокочущие ноты вибрировали в воздухе, заставляя камни стен едва заметно дрожать.

Детектив бросил короткий взгляд на часы и вошел внутрь. Зал был полон. Свечи задрожали от сквозняка, отбрасывая на стрельчатые своды длинные, пляшущие тени. Статуи святых, казалось, следили за тем, как Пуаро выбирает место у стены, где сможет видеть всё пространство, оставаясь при этом почти незаметным. На мгновение Пуаро захотелось прикрыть глаза и позволить звукам органа увлечь себя, но он удержался. Не время для сентиментальных картинок, у него есть дело. Взгляд детектива скользнул по рядам прихожан: пожилые дамы в строгих платьях, молодые пары, шепчущиеся в полумраке, оба местных священника, стоящие рядом как друзья.

Он искал не Саймона. Он искал Марту и нашел ее в третьем ряду слева. Она сидела неподвижно, сложив руки на коленях, совсем бледная, похожая на маленькую мышку, тревожно втягивающую носом воздух.

В дальнем конце зала, у самого выхода, появилась мужская фигура. Пуаро узнал в ней того самого молодого франта из гостиницы. Это был Саймон. Он подошёл к Марте и наклонился, что-то шепча ей на ухо. Марта покачала головой, но Саймон не отступал. Тогда девушка поднялась со своего места и оба вышли на улицу под жёлтый свет фонарей.

Пуаро не колеблясь ни секунды вышел вслед за ними, стараясь держаться на расстоянии, достаточном, чтобы слышать их разговор, не выдавая своего присутствия. Он знал, что в кустах прячутся двое жандармов и ещё один внизу на дороге. Если Саймон побежит ему не скрыться.

Снаружи было прохладно, воздух казался тяжелым и влажным, пахло сломанными ветками и мокрым камнем. Марта и Саймон остановились у каменной ограды, отделяющей церковный двор от крутого склона.

— Ты же понимаешь, что это не просто просьба, Марта, — голос Саймона был тихим, но в нем сквозило раздражение. — Шкатулка принадлежит мне и моей семье. Пастор взял ее не по праву.

— Я же сказала, что у меня ее нет, Саймон, ты не слушаешь! Я думала она у тебя!

Пуаро недовольно закатил глаза. Сколько ни давай кухарке инструкций, увидев важного для нее мужчину она все забудет.

Саймон сделал шаг ближе, его фигура на мгновение перекрыла свет фонаря.

— Ладно, Марта... — сказал он. — Тогда что это был за мужик, натравивший на меня свою псину?

Марта отступила к ограде. Пуаро, стоявший в тени колонны, отметил, что рука Саймона скользнула к внутреннему карману пиджака.

— Я не знаю! — в голосе Марты прорезались нотки паники. — Я никого не натравливала!

— Не ври мне! — Саймон сорвался на шипение, подавшись вперед. — Ты хотела меня напугать, хотела, чтобы я отвалил. Но я не отвалю. А псина твоя пусть гниёт в канаве. Также, как и ты будешь гнить, если не скажешь мне, где шкатулка, тупая ты сука. Он выглядел все более безумным, а в голосе слышались истерические ноты:

— Он сказал она ему нужна! Они должны собрать их все! Черт возьми, я ее не потеряю!

Марта зажала рот ладонью, вся ее фигура выражала ужас.

Пуаро почувствовал, как по спине пробежал холодок. Саймон не был просто мошенником. Он на кого-то работал. Соблазн чуть выждать и узнать на кого именно был огромен, но в руке Саймона блеснул пистолет и Пуаро не мог дожидаться развязки.

— Стой! — его голос прорезал ночь как щелчок кнута.

Умница Марта, наконец, вспомнила хоть какие-то инструкции и бросилась назад, к дверям церкви, причем так быстро, что сбитый с толку внезапным появлением Пуаро Саймон не успел отреагировать. Когда же он понял, что Пуаро безоружен, лицо его исказилось злобой, он дернулся и, кажется, готов уже был выстрелить, но в этот момент из тени, наконец, вынырнули двое жандармов. Один из них успел перехватить руку Саймона, оба упали на землю и покатились по траве.

Из этой короткой схватки Саймон вышел победителем и как загнанный зверь нырнул в темноту. Раздались резкие свистки и жандармы бросились вслед, ломая заросли остролиста. Пуаро остался стоять на дорожке, тяжело дыша. Сердце колотилось о ребра — не от страха, а от адреналина, который он давно не ощущал в такой чистой концентрации. Он поправил пиджак, отряхнул рукава и медленно подошел к Марте.

— Tout va bien, mademoiselle ⁽¹⁾ , — тихо произнес Пуаро, присаживаясь рядом с ней на корточки. — Вы в безопасности.

Через сорок минут, как раз, когда органный концерт подходил к концу, один из жандармов сообщил Пуаро, что беглый Саймон сорвался со скалы и разбился насмерть.

— Его тело поднимут утром, месье, — сказал он. — Спасибо за вашу помощь, но я попрошу вас в ближайшие дни явиться в отделение полиции Бриге для дачи показаний.

Пуаро кивнул. Человек погиб, как же иначе.

Совершенно потрясенный случившимся пастор Томас увез настрадавшуюся Марту домой, в то время как большинство зрителей, включая отца Маркуса, даже не заметили, что во время концерта что-то было не так.

Пуаро стоял у церковных ворот, глядя на пустую дорогу, по которой уехала машина пастора. Саймон мертв. Окончательно. Смерть, которая не оставила возможности для дальнейшего допроса. Но он успел сделать невольное признание. «Они должны собрать их все», — повторил про себя Пуаро. Это не было бредом сумасшедшего. Это была цель. Шкатулка не просто ценность, а часть чего-то большего. И кажется он внезапно понял, где она.

Было уже совсем темно. Пуаро глубоко вдохнул холодный горный воздух и посмотрел на темную громаду колокольни.

— Значит вот Твой ответ? Ну что же…

1) Фр. все в порядке, мадемуазель

Вернуться к тексту