Sonic: В темпе «Вместе» (гет)

Утро следующего дня выдалось на удивление тихим. Солнце только начинало прогревать крыши, а репетиционная база ещё не проснулась. В такую рань здесь было пусто — только запах вчерашнего чая и едва уловимый гул старых ламп.

Салли ждала их в своём кабинете. На столе, расчищенном от обычного бумажного хаоса, лежали два листа — контракты. Ничего сложного: имена, обязательства, условия. Она нервничала, хотя не подавала виду. Первый настоящий контракт в её карьере продюсера. Первый дуэт.

Соник и Наклз вошли почти одновременно — первый влетел, второй вбил шаги в пол. Эми скользнула следом и тихо села в углу, достав скетчбук.

— Итак, — Салли пододвинула бумаги к ним. — Это не сделка с дьяволом. Просто контракт. Вы — дуэт. Я — ваш продюсер. Условия: репетиции четыре раза в неделю, концерты по мере поступления, запись демо через месяц. Доходы пополам. Вопросы?

Соник пробежал глазами по строчкам — слишком быстро, чтобы что-то понять.

— Подходит.

— Ты даже не дочитал, — заметил Наклз, скрестив руки.

— А зачем? Я тебе доверяю. Ей доверяю, — он кивнул на Салли. — Чего ещё надо?

Наклз покачал головой, но в уголках его губ что-то дрогнуло. Он взял ручку, медленно, внимательно прочитал каждую строчку и поставил подпись — твёрдую, размашистую: Маркус Нокс. Соник, не глядя, черкнул рядом свой автограф — быстрый, летящий, почти неразборчивый: Ник Моррисон.

— Вот и всё, — выдохнула Салли и, не сдержавшись, хлопнула в ладоши. — У меня есть дуэт!

Она схватила кружку и подняла её, как бокал. Эми оторвалась от скетчбука и улыбнулась. Наклз кивнул. Соник потянулся и довольно хрустнул шеей.

— Ну что, отметим? — предложил он.

— Отметим завтра. Сегодня у меня ещё три встречи, — Салли уже собирала бумаги. — А вы идите. Отдыхайте. Завтра в десять — первая репетиция как дуэта.

Наклз кивнул и вышел первым. Соник задержался у двери, бросил взгляд на Эми. Она всё ещё сидела с открытым скетчбуком. Он улыбнулся и вышел.

В коридоре было пусто. Где-то далеко слышался гул пылесоса — уборщица начинала обход. Соник сунул руки в карманы и собирался уже догнать Наклза, когда услышал за спиной быстрые шаги. Слишком лёгкие для кого-то кроме неё.

— Ник, подожди.

Он обернулся. Эми стояла в нескольких шагах, прижимая скетчбук к груди. Щёки у неё чуть порозовели — то ли от быстрой ходьбы, то ли от чего-то ещё.

— Ты это... молодец, — сказала она. — С контрактом. Я рада за тебя. За вас.

— Спасибо, — он улыбнулся, но тут же наклонил голову, заметив, что она что-то недоговаривает. — Эми, ты чего?

— Ничего, — она опустила глаза и вдруг протянула ему скетчбук. Открытый. На одной странице.

Это был рисунок. Сцена, софиты, две фигуры — одна с гитарой, вторая у микрофона. Но на этот раз в углу, едва заметная, была дорисована третья фигура. Девушка с розовыми волосами. И она не стояла в стороне, как на прошлых набросках. Она стояла на сцене. Рядом с гитаристом.

— Это... ты нас нарисовала? — Соник всмотрелся. — Круто. Очень.

— Это не всё, — тихо сказала Эми.

Она перелистнула страницу.

Там был ещё один рисунок. Тот самый, который она никогда никому не показывала. Ник с гитарой, сидящий на бордюре. И Эми, сидящая рядом. Без сцены, без софитов. Просто они вдвоём. И — Соник прищурился — их руки почти соприкасались. Её ладонь накрывала его пальцы, замершие над струнами. Деталь была такой тонкой, что он едва её заметил.

— Эми... — он поднял глаза.

Она стояла, глядя на него. В её глазах было то же выражение, что и тогда, на скамейке. Тепло. Страх. Надежда. Она сделала полшага вперёд, приоткрыла губы и набрала воздуха — так, словно собиралась что-то сказать. Что-то важное. Что-то, что не вмещалось в рисунок, не помещалось в шёпот, который он не слышал. И в этом тихом коридоре, где никого не было, она наконец решилась.

— Ник... я... я хотела тебе сказать... — её голос дрогнул.

И в этот момент у него зазвонил телефон.

Громко. Пронзительно. Какая-то дурацкая мелодия, которую он забыл сменить. Эми вздрогнула и отступила на шаг. Мгновение — и её лицо снова стало собранным, а скетчбук захлопнулся.

— Это, наверное, важно, — сказала она, и в её голосе уже не было дрожи. — Ответь.

— Эми, погоди, ты хотела...

— Ничего срочного. Потом.

Она развернулась и пошла по коридору быстрее, чем обычно. Соник смотрел ей вслед, держа в руке всё ещё вибрирующий телефон. На экране высветилось: «Наклз. Пропущенный». Он чертыхнулся сквозь зубы и провёл пальцем по экрану.

— Да?

— Ты где? — голос Наклза был, как всегда, спокойным и немного недовольным. — Тут какой-то парень с синтезатором говорит, что ты его искал.

Соник моргнул.

— Тейлз?

— Не знаю. Жёлтый, тощий. Стоит тут, провода перебирает. Ждёт тебя, кажется.

— Я сейчас, — Соник бросил последний взгляд в коридор, где уже не было Эми, и вздохнул. — Буду через минуту.

Техническая каморка Тейлза была слишком маленькой для троих. Поэтому Соник, недолго думая, предложил переместиться в место, которое обнаружил пару дней назад — старую репетиционную на третьем этаже. Про неё все забыли: маленькая, пыльная, но с отличной звукоизоляцией и работающей розеткой.

— Здесь тихо, — сказал он, распахивая дверь. — Никто не ходит. Можно играть хоть всю ночь. Я проверял.

Наклз оглядел помещение — облезлые стены, пара стульев, одинокий усилитель в углу — и удовлетворённо кивнул. Тейлз протиснулся внутрь последним, неся синтезатор так бережно, словно это был новорождённый котёнок.

— Ты точно хочешь, чтобы я играл? — спросил он в десятый раз. — Я же не...

— Мы не на сцене, — перебил Соник. — Здесь нет жюри. Нет зрителей. Нет Салли с её блокнотом. Просто три чувака с инструментами.

— Два чувака с инструментами и один с кулаками, — поправил Наклз.

— Твои кулаки — тоже инструмент.

Наклз хмыкнул, но спорить не стал. Он уселся на старую барную табуретку и принялся отбивать ритм ладонями по коленям — медленный, тяжёлый. Соник подстроил гитару и начал перебирать струны, подхватывая этот ритм. А потом вступил Тейлз.

Сначала тихо. Неуверенно. Его пальцы касались клавиш, словно пробуя воду — холодная она или нет. Но Соник не давил. Не подгонял. Просто продолжал играть, и Наклз продолжал отбивать ритм, и через минуту Тейлз закрыл глаза и заиграл.

Это было совсем не то, что они делали с Наклзом на сцене. Никакого драйва, никакой мощи. Что-то другое — воздушное, прозрачное. Синтезатор выводил мелодию, похожую на свет, пробивающийся сквозь воду. Гитара обнимала её. Ритм Наклза стал мягче, превратился в тихое сердцебиение. Они играли без слов, без названия. Просто потому, что могли.

Когда последняя нота растаяла в пыльном воздухе, никто не заговорил сразу. Тейлз открыл глаза и удивлённо посмотрел на свои руки, словно не веря, что они только что сделали.

— Это было... — начал он.

— Круто, — закончил Соник.

— Сойдёт, — добавил Наклз, что в его устах было высшей похвалой.

Тейлз улыбнулся — впервые за долгое время не через силу, не смущаясь, а искренне. Соник отложил гитару, стянул ветровку и бросил её на пол рядом с синтезатором. Наклз наконец перестал хмуриться. Они сидели в этой пыльной комнате, в тишине, и что-то неуловимо изменилось. Трое человек, которые ещё неделю назад не знали друг друга. Гитарист, рэпер и технарь. Вместе.

— Знаешь, — сказал Соник, глядя на Тейлза, — если ты когда-нибудь захочешь выйти на сцену, мы будем рядом. Буквально. Слева и справа.

— И сзади, — добавил Наклз. — На барабанах.

Тейлз снова засмеялся и принялся протирать клавиши синтезатора — привычка, выдававшая волнение.

— Я подумаю, — сказал он тихо. — Правда. Но пока... можно мы ещё раз сыграем? Только в этот раз чуть быстрее?

Соник переглянулся с Наклзом и расплылся в улыбке.

— В темпе «энергично»?

— В темпе «мощно», — отозвался Наклз.

— Поехали.

И музыка зазвучала снова.

Вечером, сидя в своей комнате, Эми долго смотрела на тот самый рисунок. На их руки, почти соприкасающиеся. И на третий рисунок, который не показала никому — где она стоит на сцене с микрофоном, а он смотрит на неё так, как не смотрел никогда в жизни.

Она вздохнула и закрыла скетчбук. Может быть, в следующий раз.

Где-то далеко, на третьем этаже репетиционной базы, всё ещё горел свет.