Опасные желания (джен)

О магловской книге, рассказывающей историю о волшебном портрете, Северус мало что помнил. Возможно, он и читал её когда-то в детстве, увлечённый всем, в чём находил хоть какие-то отголоски волшебства, но в нужный момент она отчего-то так и не всплыла в его памяти.

Но Грейнджер оказалась права. Минерва была директором, а значит, у неё уже был портрет, который она обучала. Портрет, с которым у неё существовала прочная связь. Ее собственная тень, готовая за нее заплатить. Связь, которой книга и воспользовалась.

Проникнуть в комнату, закрытую дюжиной заклинаний, оказалось проще простого. Минерве и в голову не пришло, что вторгаться в её тайное хранилище будет портрет, ведь прочих картин, кроме её собственного портрета, в этой комнате не было. Но Снейп воспользовался простым карандашным наброском, забытым кем-то на полке у дальней стены.

Он знал, что должен увидеть в этой комнате, и всё же оказался не готов. Портрет когда-то красивой женщины изуродовала тьма — высокая фигура была скрючена, глаза ввалились, на голове почти не осталось волос. Тонкая кожа на острых скулах полопалась, и из неё местами белой коркой проглядывали кости. И порча, чёрная порча, которую распространял портрет, была везде. Северус не знал, магия ли это или порок, поглотивший Минерву, оставил отпечаток на портрете, но ужас, исходивший от этого места, мгновенно передался и ему. Минерва молодела, портрет старел, но магия — порочная магия опасных желаний — запачкала обе связанные невидимой нитью души.

Если бы он точно знал, что убийство портрета не навредит Минерве, то сжёг бы его к чёртовой матери. Но он не готов был так рисковать. Если книга исполняет желания, выбирая себе новую жертву, что ж, значит, он найдёт способ заставить книгу разорвать эту порочную связь.

* * *

В Стратфорде было неожиданно холодно. На террасе разожгли маленький камин, и Снейп, прибывший в «Лебедь и Котёл» в бисерной сумочке Грейнджер, ощутил лёгкий налёт ностальгии, глядя на пустующий портрет Хогвартса на стене. Когда-то он считал это место домом. Теперь его временный, одолженный у Финеаса Блэка портрет стоял на столе, аккуратно прислонённый к вазе с цветами, и Северусу казалось, что он чувствует ветер, приносивший капли дождя от реки.

— Знаете, профессор, мне нужно так много вам объяснить, — неловко лохматя челку, сказал стоявший у перил Поттер, когда они остались вдвоём.

— Мерлин! Не начинайте, Поттер, — привычно презрительно кривя губы, оборвал его Снейп, — сейчас не время для объяснений.

Он помнил, как всего несколько недель назад, на этой самой террасе они говорили с Минервой. Она тогда тоже чувствовала неловкость. Их встреча в конце концов закончилась его возвращением Хогвартс. А чем она закончилась для неё?

— Я думаю, вы единственный, кто сможет договориться с книгой, — сказал Снейп, — вы помните правила, которые я вам объяснил?

— Я помню, — подтвердил Поттер, — но я не понимаю, почему именно я.

— Вы боитесь? — удивился Снейп.

— Нет, не боюсь, я просто хочу понять...

— Потому что вы — сердобольная монахиня, всегда стремящаяся всех спасать, — с невольной усмешкой сказал Снейп, — потому что в своё время я так и не понял, зачем пришёл к книге. Потому что теперь я — портрет, и мои желания книга не сумеет услышать.

— Вы больше, чем просто портрет, — глядя на реку, сказал Поттер, — и чем лучше я вас узнаю, тем больше мне кажется, что в вас Северуса Снейпа гораздо больше, чем было когда-то в нём самом. Чтобы это ни означало.

Снейп кивнул. Даже если сейчас они просто обменялись любезностям — завтра утром им это точно не помешает.

* * *

Флитвик и Лонгботтом не смогли поехать с ними в Стратфорд — слишком подозрительным это было бы в глазах МакГонагалл, поэтому оставались только эти трое: Поттер, Грейнджер и Уизли. За шесть лет, проведённых в Хогвартсе, они выпили немало его крови. Порой ему казалось, что жизнь поступила с ним слишком сурово, сведя их в одно время и в одном месте. И вот теперь, спустя шесть лет, он снова стоит с ними под одной крышей, на этот раз в трёхстах милях от Хогвартса, в старом, продуваемом всеми ветрами монастыре, и именно от них сейчас зависит судьба школы. И то, что Грейнджер принесла его сюда в бисерной сумочке, никак не отменяло торжественности момента.

— Вы ведь помните, что я вам сказал? Книга считывает ваши истинные желания, поэтому вам стоит ещё раз как следует обдумать, Поттер, что именно вы собираетесь пожелать.

Разговаривая вчера вечером с мальчишкой на террасе, Северус не кривил душой. Он действительно верил, что у Поттера гораздо больше шансов договориться с книгой. Не потому, что он вечно всех спасал, а потому что он долгие годы был крестражем Волан-де-Морта — вместилищем чужой души. А книга отлично чувствует крепкие магические связи. Поттер для неё — прекрасный образчик союза, связи, которую она все эти годы искала и ждала. И Северус, принеся ей подарок на блюдечке, эгоистично надеялся, что книга, позабыв о своей вечной игре, не сможет устоять перед таким соблазном.

Сбросив на пол мокрый от дождя плащ, Поттер приблизился к аналою, на котором лежала книга, и, явно нервничая, вытер влажные руки о джинсы.

— Вы понимаете, что магия, возможно, потребует платы? — нервничая ничуть не меньше его самого, спросил Северус.

— Боже, профессор, вы мне совсем не помогаете, — возмутился Поттер и тут же решительно раскрыл книгу.

Страницы замелькали у Поттера перед глазами: они делались то красными, то зелёными, то словно пытались оторваться от книги и взлететь куда-то вверх. Минуты сменяли друг друга, книга словно металась, пытаясь что-то сказать Поттеру, а потом страницы её снова сделались песочно-серыми, и книга захлопнулась.

— Я готов был предложить книге всё, что угодно, — глядя на закрытую книгу, расстроенно сказал Поттер.

— Это значит, — чувствуя, как его охватывает огромнейшее разочарование, глухо произнёс Снейп, — что вы не знаете, что ей предложить.

— Подождите, — сказала Грейнджер, решительно выходя вперёд. — Может, мы поступаем неправильно? Я много думала о природе этой книги. Что, если все, кто к ней приходили, просили от неё что-то в дар, но никогда не пытались понять её суть. Не пытались её просто прочесть. Узнать, о чём она на самом деле. Я всегда любила книги, и, пожалуй, я с уверенностью могу сказать, что моё самое заветное желание — узнать, какая из ее историй настоящая.

Гарри посторонился, пропуская её к аналою. Грейнджер положила на книгу руку и на секунду прикрыла глаза. И… ничего не произошло.

— Аллохомора! — взмахнув палочкой, немного растерянно воскликнула она, но книга не поддалась не только её желанию, но даже её магии.

— И что нам теперь делать? — не менее растерянно спросил Поттер. — Может, эту книгу нужно попросту сжечь, и тогда все магические связи, которые она создавала, наконец разрушатся?

— И сколько человек мы при этом убьём? — спросил Снейп. Не то чтобы это его очень волновало, но он совершенно не был уверен, как именно уничтожение этой связи подействует на МакГонагалл.

— Подвинься, — негромко сказал Уизли, отодвигая Гермиону в сторону и становясь перед аналоем. Он положил руку на книгу и что-то негромко сказал.

И книга просто открылась.

Не было светопреставления и магических спецэффектов, не было пугающих завываний, как в тот день, когда к книге приходил сам Снейп. Она просто открылась, и Северус увидел внутри текст на обычном английском.

— Хм, я думал, будет шахматная партия, — немного разочарованно сказал Уизли, — но это тоже неплохо.

— Как ты это сделал? — поражённо воскликнула Гермиона.

— Я слушал Снейпа, — спокойно ответил Уизли, — простите, профессора Снейпа, — торопливо поправился он, поймав осуждающий взгляд Гермионы. — Я знаю, что именно пожелала МакГонагалл, и я её понимаю. В глубине души она не желала никого спасать и не желала прочитать книгу — она хотела только одного: стать самым лучшим директором Хогвартса. Я тоже просто пожелал. А как сказал профессор Снейп, книга умеет исполнять самые заветные желания.

— И что же ты пожелал? — немного испуганно спросила Грейнджер. — Ты же понимаешь, что могут быть последствия?

— Пусть это станет нашим с книгой секретом, — без тени сожаления в голосе ответил Уизли. — Если она исполнит моё желание, я готов буду принять и эти последствия. Меня не пугает плата.

Снейп смотрел на спокойное лицо Уизли и не понимал, что нужно сейчас сказать. Он знал, что пожелал Уизли. Догадывался. Нет, всё-таки знал. Младший из шести сыновей Молли, лучший друг Гарри Поттера, всегда и во всём остававшийся в тени. Книга охотно приняла желание, пронесённое через всю сознательную жизнь, — прекрасная сделка, по её мнению.

— Тут много чего написано, — сказал Уизли, с любопытством заглядывая в книгу. — Всё в каких-то схемах…

Поттер взял портрет Снейпа за раму и поднёс его ближе к книге. Но Северус уже знал, что ему не нужно ничего читать. Книга уже исполнила первую часть сделки. Уизли пожелал стать спасителем МакГонагалл, и он им станет, потому что это будет первый шаг к величию, которое ему пообещала книга.

Что ж, подумал Северус с невольной горечью. Он хотел обмануть книгу, навязав ей совсем иные условия сделки, но книга не поделала играть с ним в эту игру. Уизли знал, что за исполнение его желания ему придётся заплатить, и это был его выбор. Для некоторых быть на вершине Олимпа всего один миг намного важнее, чем провести долгую жизнь у его подножья. И Снейп уважал такой выбор.