Ронин в Хогвартсе (джен)

Тридцатое июля наступило внезапно, и им срочно требовалось выбрать подарок для Гарри — чем и занимались уже который час. Витрины Оксфорд-стрит слепили глаза солнечными бликами, а ноги уже начинали побаливать.

Гермиона шла сквозь пеструю толпу покупателей, чувствуя, как от напряжения начинает ныть затылок. Выбор идеального подарка превратился в настоящую миссию. Ей категорически не хотелось дарить ничего магического — никаких книг по Защите от Темных искусств, никаких вредноскопов или зачарованных амулетов. Всего этого с лихвой хватало в его жизни, полной смертельных опасностей и врагов.

Хотелось подарить ему что-то сугубо магловское. Что-то теплое, нормальное, не вызывающее ассоциаций с лабиринтом, кладбищем или зелеными вспышками. То, что напомнит Гарри: помимо войны, существует простой мир, где подростки слушают музыку, носят удобные вещи и просто живут.

Но ничего не подходило. Они обошли уже три книжных и с десяток магазинов одежды, однако Гермиона отклоняла один вариант за другим.

Киран шел рядом, нагруженный парой пакетов с её предыдущими, не относящимися к Гарри покупками. Он двигался сквозь толпу с грацией хищника, плавно огибая зазевавшихся туристов, но Гермиона прекрасно видела: он откровенно страдает. Для парня, привыкшего к жесткой дисциплине и многочасовым медитациям, бессмысленное блуждание по торговым центрам казалось изощренной пыткой. Однако он молчал, стоически снося её придирки к качеству хлопка на футболках или к дизайну магловских наручных часов.

— Слушай, — Киран остановился у витрины спортивного магазина, разглядывая выставленные на подиуме кроссовки. — Может, просто возьмем ему хорошую беговую обувь? Амортизация, фиксация голеностопа. Поттер жаловался, что ему тяжело двигаться. Если он начнет бегать или пойдет в тот зал, о котором я говорил, хорошая обувь сбережет ему суставы. Практично и полезно.

Гермиона с сожалением вздохнула.

— Идея отличная, Киран. Но есть одна проблема. Понятия не имею, какой у него размер ноги.

Киран удивленно приподнял бровь.

— Вы же дружите четыре года.

— Да, но ты хоть раз видел его в нормальной, подобранной по размеру одежде? — Гермиона развела руками. — В школе он носит стандартные мантии и форменные ботинки, которые покупают без нас. А летом или в выходные тонет в безразмерных обносках кузена. На глаз определить его реальный размер обуви — лотерея. Если кроссовки будут жать, он из вежливости промолчит и сотрет ноги в кровь.

Киран смерил витрину тяжелым взглядом, словно кроссовки лично виноваты в непрактичности гардероба Гарри Поттера, и коротко кивнул.

— Логично. Тогда, может, хороший тактический нож? — совершенно серьезно предложил он. — Магловская сталь. Легко спрятать в ботинок или под рукав. Если палочку снова выбьют...

— Киран, нет! — Гермиона в ужасе округлила глаза. — Никакого холодного оружия! Это день рождения, а не экипировка перед высадкой в тыл врага! Надо порадовать Гарри, а не напоминать, что его в любой момент могут убить!

Она потерла лоб, чувствуя, как подступает легкая паника. Времени почти не оставалось. Согласно её безупречно выверенному плану, одобренному родителями, вечером они должны сесть на электричку до Суррея. Гермиона заранее забронировала два номера в маленьком, ничем не примечательном отеле формата «Bed & Breakfast» на окраине Литтл-Уингинга. Они собирались переночевать там, а рано утром, пока Гарри никуда не ушел, заявиться на Тисовую улицу с поздравлениями и тортом. План идеален логистически, но проваливался на стадии подарка.

Спустя еще час бесплодных поисков, когда Гермиону уже откровенно шатало от усталости, она сдалась.

Они спрятались от жары за стеклянными дверями «Макдональдса». Ледяной воздух кондиционера обдал благословенной прохладой. Заняв столик у окна, они сгрузили пакеты на соседний стул.

Гермиона вытянула гудящие ноги под столом, с наслаждением втягивая через трубочку ледяную колу, пока Киран методично расправлялся с двойным чизбургером и картошкой фри.

— Знаешь, Грейнджер, — произнес Киран, откладывая салфетку и глядя на нее с выражением светлой обреченности. — Я пережил много странных испытаний. Но должен признать: ходить с тобой по магазинам — это самый изматывающий опыт в жизни. Ты можешь заставить сомневаться буквально во всем.

Гермиона фыркнула, едва не поперхнувшись колой.

— О, поверь, ты не первый, кто мне это говорит, — хихикнула она, болтая льдом в стакане. — Даже мама с папой с детства терпеть не могли ходить со мной за покупками. Особенно в книжные. Я могла зависнуть у стеллажей на часы, выбирая между двумя изданиями одной энциклопедии, а папа в это время скучал в кресле у кассы.

Она подперла подбородок рукой и посмотрела на Кирана с лукавой, победоносной улыбкой.

— Но если уж ты решил вернуться из своей суровой Японии в Лондон, то теперь никуда не денешься. Родители с радостью передали эти полномочия тебе. Так что теперь это твоя почетная обязанность, Морган. Терпи.

Киран посмотрел на нее несколько секунд, затем театрально тяжело вздохнул, закатив глаза к потолку.

— Как скажешь, — произнес он с деланной покорностью. — Буду ходить с тобой по этим лабиринтам столько, сколько прикажешь. Приказы не обсуждаются.

_________________________________________________________________________

Спустя еще пару часов изнурительных поисков идеальный набор для Гарри наконец сложился.

Первым в пакет отправился качественный комплект по уходу за очками: жесткий, противоударный футляр, специальный очищающий спрей и стопка мягких салфеток из микрофибры.

— У него вечно очки то в копоти, то в отпечатках пальцев, то склеены скотчем, — аргументировала Гермиона, расплачиваясь на кассе. — Пусть хоть в магловском мире видит ясно и не щурится.

Затем они набрели на магазин часов. Выбор пал на массивные, черные «Касио» — тяжелые, водонепроницаемые и ударопрочные. Гермиона вдруг вспомнила, что до второго испытания с озером Гарри носил старые наручные часы, но после купания в ледяной воде они окончательно умерли, и с тех пор его запястье пустовало. Эти же часы выглядели так, словно могли пережить прямое попадание бладжера или зубы венгерской хвостороги.

Финальным штрихом стал кассетный плеер. К нему Киран, уже с явным энтузиазмом, подобрал несколько кассет: свежий альбом Radiohead, Oasis и Nirvana. «То, что нужно, чтобы заглушить неприятные мысли, я проверял», — отметил он, разглядывая обложки.

Когда они оплатили последнюю покупку, на лице Кирана отразилось такое безмерное, всеобъемлющее облегчение, что Гермиона не выдержала и звонко рассмеялась прямо посреди торгового центра.

Но расслабляться некогда. Время неумолимо поджимало. Они забрали из камеры хранения на вокзале Ватерлоо заранее собранные рюкзаки и бегом бросились к нужной платформе, лавируя в потоке вечерних пассажиров.

Двери пригородной электрички с шипением захлопнулись ровно в тот момент, когда они ввалились в тамбур, тяжело дыша.

Гермиона рухнула на жесткое сиденье у окна, прижимая к груди рюкзак с подарками. За стеклом медленно поплыли серые лондонские платформы, сменяясь кирпичными стенами и переплетениями проводов.

Она смотрела на мелькающие пейзажи, и только сейчас до неё наконец дошло: они действительно это делают. До последней секунды, пока поезд не дернулся и не покатился вперед, где-то в глубине души ей казалось, что всё это — лишь смелая фантазия. Что в последний момент сработает её внутренний ограничитель, голос отличницы напомнит о запретах Дамблдора, и они послушно повернут назад.

Но они ехали.

В животе запорхали бабочки от дикой смеси волнения и восторга. Гермиона вдруг почувствовала себя так, словно только что украла у Филча ключи от всех кабинетов Хогвартса. Это шалость поистине в духе Фреда и Джорджа Уизли — тщательно спланированная, наглая и абсолютно нелегальная.

Киран, устроившийся на сиденье напротив, внимательно наблюдал за ней. Заметив, как блестят её глаза в полумраке вагона, а на губах играет едва сдерживаемая улыбка, он тихо хмыкнул.

— А ты, оказывается, настоящий бунтарь, Грейнджер, — протянул он с легкой, дразнящей усмешкой, вытягивая ноги в проход. — Просто очень хорошо маскировалась всё это время под значками старосты и стопками пергаментов.

Гермиона ничуть не смутилась. Откинула со лба растрепавшуюся прядь и посмотрела ему в глаза, чувствуя, как внутри разгорается упрямый гриффиндорский огонь.

— Правила существуют для того, чтобы поддерживать порядок, Киран, — ответила она совершенно серьезно, хотя в её голосе звенел азарт. — Но если правила становятся глупыми, а главное — вредными для тех, кого я люблю... значит, их можно и нужно нарушать.

Киран посмотрел на неё с нескрываемым уважением и кивнул, откидываясь на спинку сиденья.

Колеса электрички мерно стучали на стыках, ритмично отсчитывая мили. Поезд уносил их всё дальше от душного Лондона в сгущающиеся сумерки Суррея.