Инфернало-апокалипсис (джен)

«Нора» больше не казалась тем тёплым, шумным домом, каким её помнил Гарри. Окна были плотно завешены, повсюду горели свечи, а в углах лежали мешочки с защитными амулетами. Миссис Уизли, бледная и молчаливая, раздавала тёплые одеяла тем, кто прибыл из Министерства. Мистер Уизли вместе с Биллом и Флёр укреплял барьеры вокруг сада, но все понимали: если уж Министерство пало, то эти чары не продержатся долго.

Поздно ночью Гарри сидел в комнате Рона вместе с Роном и Гермионой. В доме было тихо, только ветер гудел за окнами.

— Когда мы убегали, — тихо сказал Гарри, глядя на дрожащее пламя свечи, — я услышал голос у себя в голове. Это был Жнец. Он сказал, что мы скоро встретимся, и что у нас с ним осталось одно незаконченное дело.

Гермиона прижала ладонь ко рту. Рон побледнел сильнее прежнего.

— Незаконченное дело? — переспросил он. — Какое? Гарри, ты же не…

— Не знаю, — честно ответил Гарри. — Может, это из-за того, что я выжил после встречи с Волан-де-Мортом? Или из-за пророчества? Но он явно знает меня.

Гермиона нахмурилась, пытаясь рассуждать:

— Если он связан со Смертью, то, возможно, всё это имеет какое-то отношение к тому, что ты выжил после Авады. Может, это не просто так. Может, ты что-то значишь для них.

— Да уж, — горько усмехнулся Рон. — Звучит как-то совсем не обнадёживающе…

Они ещё долго сидели, обсуждая возможные причины, но, в конце концов, усталость взяла своё, и они разошлись. Рон, зевнув, отправился спать. Гарри тоже поднялся, чтобы пойти умыться, но на лестнице столкнулся с Гермионой. Она была в пижаме и мягком халате, волосы растрепаны, а глаза покраснели.

— Ты не должен думать, что всё будет плохо, — прошептала она, преграждая ему путь. — Мы справимся. Мы всегда справлялись, помнишь?

Гарри слабо улыбнулся, но ничего не ответил. Гермиона шагнула ближе.

— Ты мне очень дорог, Гарри. Я… я боюсь потерять тебя больше, чем всего остального.

Он почувствовал, как внутри что-то сжимается, и ответил негромко:

— Ты мне тоже дорога. Очень.

Несколько секунд они стояли неподвижно, а потом Гермиона подалась вперёд, и их губы, наконец, встретились. Поцелуй был тёплым, осторожным, полным нежности и страха… а ещё надежды. Когда они отстранились, Гермиона тихо сказала:

— Идём спать. Утро вечера мудренее.

Гарри кивнул и отправился в свою комнату. Он лёг на кровать и почти сразу провалился в сон.

Ему приснилось, что он стоит на бесконечном сером лугу. Рядом появились его родители — Джеймс и Лили. Чуть позади них был Дамблдор. Они были полупрозрачны, но казались почти живыми.

— Гарри, — произнесла мама.

— Пришло время выбрать свой путь, — сказал отец.

— Ты должен решить сам, — добавил Дамблдор, — не ради нас, а ради живых.

Перед Гарри раскинулась развилка. Одна дорога вела в мир, объятый вечным мраком: небо затянуто пеплом, земля мертва, солнце навсегда скрыто за чёрным диском затмения. Оттуда веяло холодом и безысходностью.

Другая дорога шла через пострадавшие, обожжённые поля, но вдали уже пробивалась зелёная трава, цвели первые цветы, и небо там было чистым. А на обочине этой дороги стоял Жнец в своём чёрном плаще и ждал его…

Гарри проснулся на рассвете, мокрый от пота, но с ясной головой. Он понял: это было послание. Сон был не случаен. Ему предстоит выбор, и от него зависит будущее…