Пандаренское чаепитие (гет)

Часть I. Знакомство с Нудл, или Как не прогадать с покупкой гигантской рептилии

Вирсавия не шутила. Вообще-то гоблинши редко шутят, когда речь заходит о бизнесе, а уж тем более — о бизнесе, связанном с гигантскими черепахами. Уже на следующее утро после битвы с Ша она стояла на пороге «Тихой Пиалы», точнее, того, что от неё осталось и энергично трясла каким-то свитком перед носом Мэйлин.

— Значит так, подруга! — тараторила она, не давая хозяйке и рта раскрыть. — Есть у меня одна зверюшка. Драконий Остров называется. Ну, то есть, это не остров в прямом смысле, а черепаха. Огромная. С панцирем размером с ваш сад. Раньше на ней пандарены путешествовали, а теперь она на пенсии. Скучает, бедняжка, ест водоросли и пускает пузыри. Ей нужен дом. Вам нужен дом. И средство передвижения. Я вижу идеальную сделку!

Мэйлин, всё ещё не оправившаяся после вчерашнего, во-первых, битва с Ша, во-вторых, героическое самопожертвование Пыха, в-третьих, Гром, который теперь официально и бесповоротно остаётся, потёрла виски и попыталась собрать мысли в кучу.

— Вирсавия, погоди. Ты предлагаешь нам купить черепаху? Живую черепаху? Размером с дом?

— Нет, я предлагаю вам купить черепаху размером с три дома. И не просто черепаху, а передвижной чайный домик! Слушайте, у меня бизнес-план уже готов. Я вам и черепаху продам, и стройматериалы со скидкой, и даже рекламную вывеску сделаю. «Тихая Пиала на колёсах»! Ну, то есть на лапах. Звучит?

Гром, который всё это время молча стоял, прислонившись к уцелевшей стене веранды, вдруг подал голос:

— А черепаха… она быстро ходит?

Вирсавия фыркнула:

— Быстро? Обижаешь, рогатый. Она ходит со скоростью… ну, как бы тебе сказать… со скоростью черепахи. Зато стабильно! И без остановок! Представляете: вы сидите на веранде, пьёте чай, а мир сам плывёт мимо. Красота же!

Мэйлин задумалась. С одной стороны, идея казалась безумной. С другой — после знакомства с шаманами, Ша и взрывающимися чайниками, безумие стало для неё чем-то вроде нормы. С третьей — она представила себе, как сидит на спине гигантской черепахи, смотрит на проплывающие мимо горы, а рядом Гром чинит очередную калитку. И сердце ёкнуло.

— Ладно, — сказала она. — Показывай свою черепаху.

Нудл — так звали черепаху, и имя это ей дали, судя по всему, ещё в те времена, когда она была размером с табуретку, а не с трёхэтажную пагоду — обитала в укромной бухте на южном побережье, в трёх днях пути от «Тихой Пиалы». Вирсавия, не будь дурой, организовала транспорт: ту самую колымагу, на которой приехала, но теперь запряжённую парой сонных яков, одолженных у Чэня. Чэнь, кстати, увязался за ними сам, заявив, что «пропустить покупку черепахи — это всё равно что не попробовать новый сорт пива, глупо и невкусно».

Дорога до бухты пролегала через Нефритовый лес, потом спускалась к рисовым террасам и, наконец, выходила к морю. Мэйлин, сидя на облучке повозки, смотрела по сторонам и думала, что мир никогда ещё не был таким прекрасным. То ли потому, что весна вступала в полную силу, то ли потому, что рядом сидел Гром и молча держал её за лапу. Саркастическая Мэй внутри тихо млела и даже не пыталась язвить.

Бухта открылась внезапно — лес расступился, и перед путниками распахнулась широкая лагуна с изумрудной водой. На берегу, полупогрузившись в воду, лежала Она. Черепаха. Нет, ЧЕРЕПАХА. Мэйлин, повидавшая на своём веку всякое, всё-таки ахнула. Панцирь животного возвышался над берегом, как небольшой холм, поросший мхом и мелкими кустиками. Голова, размером с добрую бочку, лениво повернулась в сторону гостей, и на них уставились два огромных, тёмных, как омуты, глаза. В них читалась древняя, вселенская мудрость и лёгкое любопытство: «Кого это там принесло? Опять гоблины с предложениями?»

Вирсавия деловито выскочила из повозки и начала презентацию:

— Вот она, красавица! Нудл, пятьсот тридцать два года, пол женский, проверена ветеринаром, прививки сделаны, характер нордический, выносливый. Питается водорослями, медузами и, простите за подробность, всем, что нарастает на днище. Панцирь прочный, выдерживает нагрузку до десяти тонн. Есть встроенная система обогрева — под панцирем тёплые камни, черепаха сама их греет. Идеально для чайной!

Гром обошёл черепаху вокруг. Потом ещё раз. Потом запрокинул голову и посмотрел на верхушку панциря, где росли настоящие деревца.

— А как на неё… забираться? — спросил он.

— О, это самое гениальное! — Вирсавия указала на заднюю лапу черепахи, где, при ближайшем рассмотрении, обнаружились вырубленные в чешуйках ступеньки. — Тут ещё прежние хозяева постарались, когда на ней монастырь стоял. Вам останется только смонтировать удобный пандус. Ну и построить собственно дом. У меня, кстати, есть отличный проект «Чайная на черепахе: бюджетный вариант» и «Чайная на черепахе: люкс». Какой берёте?

Мэйлин, не слушая её, уже карабкалась по ступенькам. Гром следовал за ней, готовый подхватить, если оступится. Но Мэйлин не оступалась — лапы у неё были цепкие, пандаренские. Наконец они выбрались на вершину панциря и замерли. Вид отсюда открывался потрясающий: лагуна, берег, лес, а вдалеке — синие горы, подёрнутые дымкой. Ветер пах солью и водорослями, кричали чайки, и где-то внизу, под ногами, глухо урчала черепаха, словно приветствуя новых пассажиров.

— Ну как? — крикнула снизу Вирсавия.

Мэйлин переглянулась с Громом. В его глазах она увидела то же, что чувствовала сама: изумление, восторг и зарождающуюся уверенность. Это место могло стать домом. Их домом.

— Берём! — крикнула она в ответ. — Люкс!

-

Часть II. Строительство на панцире, или Как мы чуть не уронили чайник в море

Сказать, что строительство чайной на черепахе было делом непростым — значит ничего не сказать. Это была эпопея. Сага. Легенда, которую потом пересказывали в долине Четырёх Ветров под аккомпанемент пива «Рогатый Шёпот». И началась она с того, что Гром, осмотрев панцирь, заявил: «Нужен фундамент».

— Фундамент? — переспросила Мэйлин. — На живой черепахе? Ты серьёзно?

— Нудл двигается. Панцирь дышит. Обычный дом развалится через неделю. Нужна амортизация.

И он ушёл в лес — искать подходящие брёвна. Мэйлин, оставшись на берегу, принялась рисовать план чайной. Саркастическая Мэй, разумеется, не преминула вставить свои пять копеек:

«Значит, план такой: мы строим дом на спине у гигантской черепахи. Прекрасно. А что дальше? Заведём дракона в кладовке? Или разведём сад на облаке?»

— Заткнись. Дракон — это уже потом. Сначала чайная.

Через неделю на берегу кипела работа. Гром сколотил бригаду из местных пандаренов — тех, что посмелее и не боялись высоты. Чэнь притащил бочку пива «для вдохновения» и категорически отказывался уходить, заявляя, что «такое пропустить нельзя, это ж исторический момент». Даже Вирсавия, которая обычно предпочитала продавать, а не строить, задержалась, заинтригованная процессом. Она ходила вокруг стройплощадки и давала ценные советы:

— Навес делайте шире. Черепаха любит, когда сверху тень. И не забудьте про слив для дождевой воды — ей пить полезно. И смотровую площадку на хвосте! Будете сидеть, ноги свесив, чай пить.

— На хвосте? — скептически переспросила Мэйлин. — А если она хвостом махнёт?

— Не махнёт. У неё характер флегматичный. Она, когда её прежний хозяин завёл, три года решала, куда ползти. Зато потом ползла без остановки. Надёжная, как скала.

Гром, который в этот момент как раз укреплял опоры для веранды, хмыкнул:

— Скала, которая ходит. То, что надо.

Самым трудным оказалось поднимать материалы наверх. Брёвна, доски, черепица, мешки с глиной — всё это приходилось таскать по вырубленным ступенькам, что были на лапе Нудл. Мэйлин предложила соорудить лебёдку, но Гром, подумав, сказал, что проще сделать верёвочную систему с блоком. И сделал. Такую хитрую, что даже Вирсавия присвистнула:

— Слушай, рогатый, а ты не хочешь запатентовать эту конструкцию? У меня есть связи в Подгороде…

— Не хочу, — отрезал Гром. — Я хочу чайную.

И работа закипела с новой силой.

К концу третьей недели на панцире Нудл уже красовался каркас будущей пагоды. Мэйлин лично проверяла каждую балку, каждый гвоздь, каждую циновку. Она была в своей стихии: командовала, распоряжалась, заваривала чай для рабочих, успела поставить временную жаровню прямо на панцире, и Нудл, кажется, одобрительно урчала, чувствуя тепло. Гром занимался тем, что у него получалось лучше всего: молча делал. И делал так основательно, что пандарены-рабочие только крякали от уважения.

Однажды вечером, когда все уже разошлись, а солнце садилось в море, Мэйлин и Гром сидели на недостроенной веранде и смотрели на закат. Ноги свешивались вниз, прямо над водой, и было в этом что-то бесконечно уютное.

— Знаешь, — сказала Мэйлин, — я никогда не думала, что буду жить на черепахе. Вообще никогда. В детстве я хотела быть чайным мастером, как дедушка. И жить в маленьком домике в Нефритовом лесу. А тут… черепаха. Ты. Взрывающиеся чайники. Ша. Сумасшедший кузен. Гоблинша с бизнес-планами. Я даже представить не могла.

— Я тоже, — тихо ответил Гром. — Я думал, что мой путь закончится в храме. Или не закончится никогда. А он привёл меня к тебе. И к черепахе.

Они замолчали. Нудл под ними тихо вздохнула, и от этого вздоха весь панцирь чуть приподнялся и опустился, как живая грудь.

— Ну вот, опять лирика, — буркнула Саркастическая Мэй, но как-то совсем уж вяло.

-

Часть III. Легенды в гостях, или Как Джайна чуть снова не всё испортила, а Тралл спел

Когда строительство вошло в финальную стадию, на черепаху начали подтягиваться гости. Первым, разумеется, заявился Чэнь — он и так не уходил далеко, но теперь пришёл официально, с бочонком «Рогатого Шёпота» и речью.

— Дорогие мои! — провозгласил он, стоя на бочке, та предательски покачивалась на неровном панцире. — Сегодня мы празднуем не просто открытие новой чайной! Мы празднуем победу здравого смысла над здравым смыслом! Ибо кто, кроме моей сестры, мог додуматься поставить чайный домик на черепаху? И кто, кроме нашего рогатого друга, мог эту идею воплотить? Предлагаю поднять кружки!

Кружки подняли. Нудл, кажется, тоже — хвостом.

Следующей гостьей, как ни странно, оказалась Джайна Праудмур. Она прибыла на берег в сопровождении небольшого эскорта магов Кирин-Тора, но эскорт оставила внизу, а сама поднялась на панцирь с коробкой в руках.

— Я слышала о вашем проекте, — сказала она, улыбаясь, на сей раз совершенно спокойно, без всяких ледяных зарядов. — И решила внести свой вклад. Вот. Это магический стабилизатор температуры. Установите его в кладовой — и ваш чай будет храниться идеально. Никакой сырости, никакого перегрева.

Мэйлин приняла подарок и, поколебавшись, обняла Джайну. Та слегка опешила, архимаги не привыкли к фамильярности, но потом улыбнулась ещё шире и даже похлопала Мэйлин по спине.

— Только умоляю, — прошептала Мэйлин ей на ухо, — не колдуйте сегодня над чайником. У нас тут дерево свежее, легко воспламеняется.

Джайна рассмеялась — искренне, звонко — и пообещала вести себя прилично.

А ближе к вечеру на берегу показалась знакомая фигура с посохом. Тралл. Он пришёл пешком, один, без всякой свиты, и поднялся на черепаху так спокойно, будто всю жизнь только и делал, что ходил по панцирям.

— Я рад, что вы остались вместе, — сказал он, глядя на Мэйлин и Грома. — Дом — это не место. Это люди. И черепахи, видимо, тоже.

— Присоединитесь к чаепитию? — спросила Мэйлин.

— С удовольствием. И, если позволите, я хотел бы спеть.

— Спеть?! — Мэйлин чуть не выронила чайник.

— Старую оркскую песню. О дороге и доме. Мне кажется, она подходит случаю.

И Тралл, бывший вождь Орды, спаситель миров, запел. Голос у него оказался глубоким, как море, и тёплым, как степной ветер. Песня была на оркском, но Мэйлин понимала каждое слово — может, магия, может, просто чувство. Там говорилось о воине, который долго искал свой дом, а нашёл его в сердце другого. Когда он закончил, над черепахой повисла тишина — та самая, наполненная чувствами и смыслом.

— Спасибо, — прошептала Мэйлин, смахивая слезу.

Гром просто молча пожал Траллу руку. И это рукопожатие сказало больше любых слов.

-

Часть IV. Свадебный переполох, или Как Мэйлин потеряла фату, а нашла скалку

Идея пожениться пришла им в голову одновременно. Это случилось за неделю до официального открытия чайной, когда они вдвоём развешивали гирлянды на веранде. Мэйлин, балансируя на табурете, тянулась к балке, а Гром страховал её снизу.

— Знаешь, — сказала она, закрепляя фонарик, — мы строим дом вместе. Живём вместе. Чай пьём вместе. Может, нам уже… ну…

— Пожениться? — спокойно закончил Гром, и Мэйлин едва не свалилась с табурета.

— Ты что, мысли читаешь?!

— Просто я тоже об этом думал. Давно. Ещё когда калитку чинил.

— И молчал?!

— Ждал подходящего момента.

— Ну и дождался! — Мэйлин спрыгнула с табурета и ткнула его пальцем в грудь. — Тогда готовься, Камнеспин. Свадьба будет через неделю. И что бы ни случилось — даже если Ша вернётся, даже если черепаха решит уплыть в открытое море, даже если Чэнь опять что-нибудь взорвёт — мы поженимся. Понял?

— Понял, — ответил Гром с той самой улыбкой, от которой у Мэйлин подкашивались колени. — Я согласен.

— Вот и ладушки.

Подготовка к свадьбе напоминала подготовку к битве — с той лишь разницей, что вместо оружия в руках у всех были рулоны шёлка и коробки с пирожными. Мэйлин металась между панцирем и берегом, раздавая указания. Чэнь взял на себя праздничное меню и, конечно, пиво. Вирсавия вызвалась поставить цветы — и притащила такое количество магнолий, что черепаха стала похожа на плывущий сад. Джайна, памятуя о прошлом фиаско, предложила магическую иллюминацию — крошечные ледяные фонарики, которые не таяли и парили в воздухе. Мэйлин, скрепя сердце, согласилась, но поставила условие: никаких фонариков рядом с чайниками в радиусе десяти метров.

За день до церемонии случился кризис. Мэйлин, примеряя свадебный наряд, новый, сшитый лучшей портнихой долины, а не тот, старый, красный, что остался в сундуке, обнаружила, что фата куда-то пропала.

— Где фата?! — её крик разнёсся над берегом, и чайки испуганно взмыли в небо. — Я оставила её здесь, на веранде! Кто взял?!

— Я не брал, — сказал Гром, который как раз прибивал последнюю табличку «Добро пожаловать на борт».

— Я не брала, — сказала Вирсавия и демонстративно вывернула карманы. Оттуда высыпались гаечные ключи, моток бечёвки, три пробки от бутылок и маленький резиновый дракончик, но фаты не было.

— Я тем более не брал, — сказал Чэнь и икнул. — Я бы запомнил.

Тут из-под веранды послышалось довольное урчание. Все заглянули вниз — и увидели Нудл. Черепаха, оказывается, нашла фату, упавшую с перил, и теперь неспешно её жевала, глядя на собравшихся невинными глазами.

— Нудл!!! — завопила Мэйлин. — Отдай! Это свадебная фата, а не водоросли!

Черепаха, кажется, поняла. Она остановилась, задумалась, а потом, с видимым сожалением, выплюнула обслюнявленный комок ткани обратно на берег. Фата была спасена, хотя и слегка пожевана. Мэйлин, повертев её в лапах, решила:

— Ладно, это даже символично. Черепаха благословила. Буду в ней.

Саркастическая Мэй внутри закатила глаза: «Фата, прошедшая через желудок рептилии. Эксклюзив. Высокая мода».

--

Часть V. Клятвы на панцире

День свадьбы выдался ясным и безветренным. Солнце играло на воде, отражаясь тысячами бликов, и казалось, что весь мир улыбается. На панцире Нудл собрались все, кого Мэйлин и Гром успели полюбить за эти сумасшедшие недели. Чэнь, разумеется, стоял в первом ряду с бочонком. Вирсавия деловито записывала расходы, но при этом украдкой смахивала слезу. Джайна сияла, сжимая в руках какой-то амулет, Мэйлин очень надеялась, что не взрывающийся. Тралл возвышался над толпой, как добрый дух-хранитель. И даже Лили Буйный Портер, которая забежала на минутку, осталась, пленённая ароматом чая и всеобщим весельем.

Мэйлин вышла из пагоды в своём новом наряде — нежно-зелёном, с вышитыми серебром чайными листьями. Фата, слегка помятая, но всё ещё элегантная, развевалась на ветру. В лапах она держала чайник — не простой, а тот самый, дедушкин, который она чудом не разбила во всех передрягах. Гром ждал её у алтаря, сложенного из бамбука и увитого жасмином. Он был в новой кожаной безрукавке, его рога были украшены лентами, идея Чэня, и в руках он держал свой тотем — который теперь светился ровным, мягким светом.

Церемонию проводили двое. Тралл — по тауренским обычаям, с воззванием к духам предков и стихиям. И старый пандарен-монах, друг дедушки Шу, которого Мэйлин разыскала в Нефритовом лесу — по пандаренским, с благословением Небес и Земли.

Тралл говорил о том, что духи ветра и воды, огня и камня приветствуют этот союз. Что путь воина и путь чайного мастера — это две стороны одной дороги. Что дом, который построен на спине черепахи, — самый крепкий, ибо он покоится на мудрости древних. Монах добавил, что чай, заваренный с любовью, не горчит, а лапша, приготовленная в четыре руки, всегда вкуснее.

Потом настал черёд клятв. Мэйлин нервничала: она так и не придумала, что скажет. Но когда она посмотрела в глаза Грому, слова пришли сами.

— Гром Камнеспин, — сказала она, и голос её, несмотря на волнение, звучал твёрдо. — Ты появился на моём пороге мокрый, грязный и полуживой. Я думала, что ты — проблема. А ты оказался… подарком. Ты чинишь всё, что ломается. Ты молчишь, но я слышу тебя. Ты рисуешь вывески, вырезаешь фигурки и приручаешь черепах. Ты — лучший таурен, которого я встречала. И я обещаю: я всегда буду заваривать тебе чай. Даже если ты опять уйдёшь в паломничество. Даже если черепаха решит повернуть не туда. Даже если у нас кончится улун — я найду, из чего сделать заварку. Потому что дом — это там, где ты.

Гром слушал, и по его морде текли слёзы. Он не вытирал их. Потом он заговорил — и его голос, обычно хриплый и надтреснутый, звучал удивительно ясно:

— Мэйлин Лао. Я пришёл к тебе, когда ничего не ждал от жизни. Мой голос был сломан, мой тотем разбит, моё сердце — пепел. Ты дала мне чай. Ты дала мне крышу. Ты дала мне смысл. Я не умею говорить красиво. Но я умею таскать мешки. Чинить калитки. Месить тесто. И обещаю: я буду делать это всегда. Я буду носить тебя на руках, если ты устанешь. Я буду разгонять тучи, если тебе станет грустно. Я буду любить тебя, даже когда ты ворчишь. Особенно когда ты ворчишь. Ты — мой дом. И если черепаха поплывёт на край света, я поплыву с ней. С тобой. Навсегда.

Повисла пауза. Чэнь громко высморкался в рукав. Вирсавия уронила блокнот. Джайна светилась, как магический фонарь. Нудл внизу одобрительно заурчала.

— Ну, — прошептала Мэйлин, когда Гром закончил, — а говорил, что не умеешь красиво.

— Я репетировал, — признался он. — Два месяца.

И тогда она рассмеялась — счастливо, звонко, запрокинув голову — и поцеловала его. И поцелуй этот был долгим, как дорога, и тёплым, как чай.

Саркастическая Мэй внутри произнесла короткую, но прочувствованную речь: «Ну вот. Дождалась. Теперь официально Мэйлин Камнеспин. Звучит как название нового сорта чая. Кстати, неплохая идея…»

-

Часть VI. Отплытие

Когда фонарики погасли, гости разошлись, и на берегу остались только Мэйлин, Гром и Нудл, наступила самая тихая часть свадьбы. Они сидели на веранде, завернувшись в одно одеяло, и смотрели, как луна чертит серебряную дорожку на воде.

— Куда поплывём? — спросила Мэйлин.

— Куда захочешь. Я теперь везде дома.

— Тогда давай для начала — к Нефритовому лесу. Хочу показать тебе, где я собирала грибы в детстве. А потом — к Кунь-Лаю. Я никогда не видела снежных вершин вблизи. А потом — к Великой Стене. Говорят, там чай по-особенному заваривается, с ветром.

— Значит, к Великой Стене.

Нудл, словно поняв, что маршрут утверждён, медленно, величественно вошла в воду. Огромные лапы мерно загребали волны, и берег начал отдаляться. Мэйлин смотрела назад, где ещё виднелись огоньки «Тихой Пиалы» — той, старой, на суше. Там остались сарай, который предстояло отстроить заново, и чайные кусты, и могила Пыха, вернее, то место, откуда проросло его семя. Но настоящий дом сейчас двигался. Дышал. Жил.

— Знаешь, — сказала она, — я думала, что разбитое сердце — это конец. А это оказалась просто трещина. Через которую пророс новый чай.

— Красиво, — оценил Гром.

— Дедушкина мудрость. Он бы гордился.

— Я уверен, что он гордится.

Нудл выплыла из бухты в открытое море. Над головой раскинулось бескрайнее звёздное небо, и где-то в вышине, как всегда, парил Юйлун — Нефритовый Змей, хранитель Пандарии. Мэйлин помахала ему лапой — просто так, на счастье.

А потом она повернулась к Грому и сказала:

— Если ты сейчас скажешь, что забыл чайник, я тебя покусаю.

— Я взял три, — невозмутимо ответил он. — На всякий случай.

И черепаха поплыла дальше, унося на своей спине маленький светящийся домик, в котором поселились двое. И тишина вокруг была не пустой, а наполненной — шёпотом волн, скрипом дерева, дыханием черепахи и тихим смехом.

-

Эпилог. Год спустя

Год спустя, в маленькой бухте у подножия Кунь-Лая, можно было наблюдать странную картину. Огромная черепаха, на спине которой красовалась уютная пагода с вывеской «Тихая Пиала на колёсах», надпись была сделана на двух языках — пандаренском и тауренском, стояла на якоре. На веранде сидели двое: пандаренка с чайником в лапах и таурен, который вырезал из дерева маленькую фигурку черепахи.

Вокруг суетились гости. Чэнь, как всегда, спорил с Вирсавией о технологии варки пива на ходу. Джайна, она заглянула на огонёк, просто так, без повода, осторожно, под присмотром Мэйлин, заваривала чай. Тралл сидел на краю панциря и смотрел вдаль, изредка перебрасываясь парой слов с Громом.

А на подоконнике, в новом, просторном горшке, рос чайный куст. У него были глянцевые изумрудные листья, и если долго смотреть, можно было заметить, как один из листьев едва заметно подрагивает, словно куст хихикает над чьей-то шуткой. Семечко, оставшееся после Пыха, проросло. И новый куст был ещё более вредным и разговорчивым, чем прежний.

— Ну что, рогатый, — сказала Мэйлин, разливая чай по пиалам, — куда дальше?

— Ты хотела к Великой Стене, — напомнил Гром.

— Я и сейчас хочу. Но знаешь… может, ещё задержимся тут ненадолго? Уж очень закаты красивые.

— Задержимся, — согласился он. — Мы никуда не спешим. Черепаха всё равно быстрее не пойдёт.

— Эй! — возмутилась Нудл, или это просто ветер прошумел в её панцире?. — Я, между прочим, могу и прибавить!

Все рассмеялись. Солнце садилось в море, окрашивая мир в золотой и розовый. И казалось, что впереди — бесконечная дорога, полная чая, туманов и тихих разговоров без слов.

А что ещё нужно для счастья?

Конец.

П.с. Если вам понравился роман, оставьте пожалуйста свой комментарий.

Обратная связь от читателей, это лучшая награда для автора.