Стеснительная девушка против системы: запусти торт в прохожего, если хочешь жить (гет)

Настя проснулась от того, что кто-то мягко касался ее ключиц. Она открыла глаза и поняла, что это просто чуть нагретый кулон-филин. Она улыбнулась и провела пальцами по серебряной фигурке. Вчерашний день был долгим и насыщенным, но теперь она чувствовала себя отдохнувшей.

Она села на кровати, потянулась и заметила, что кролик сидит на подушке не так, как вчера. Он был повернут в другую сторону, словно смотрел на дверь. Настя моргнула. Показалось? Она взяла его в руки, но он был таким же неподвижным, как и всегда.

— Ты уже решил, куда меня вести? — спросила она с легкой улыбкой.

Кролик, конечно, промолчал. Настя вздохнула и перевела взгляд на стол. Там лежала белая, аккуратно сложенная записка, на этот раз разрисованная яркими филинами. Настя узнала этот почерк и взяла бумажку в руки.

«Третье задание.

Помоги человеку, который оказался в трудной ситуации.

Награда: 2 желтых жетона»

— Помочь человеку? — прошептала она. — Это задание... звучит почти как обычное доброе дело. И за него дают сразу два желтых жетона? Странно…

Приведя себя в порядок, она надела светло-голубое платье, которое купила у Лены, и поправила кулон. Потом взяла кролика, положила в сумку и вышла из комнаты. В коридоре она встретила тетю Полю, которая стояла у своей двери с большой кружкой и улыбалась.

— О, Настя! — сказала она радостно. — Как ты сегодня? Выглядишь просто сияющей.

— Спасибо, тетя Поля, — ответила Настя. — У меня сегодня новое задание.

— Хорошее задание? — поинтересовалась тетя Поля, прищурившись.

— Кажется, да. Я должна помочь кому-то.

— Тогда у тебя все получится, — сказала тетя Поля и подмигнула. — Добрые дела почти всегда возвращаются. Иди, удачи тебе.

— Спасибо, — улыбнулась Настя и направилась к выходу.

Когда она вышла на улицу, яркий солнечный свет ослепил ее на мгновение. Улулулин дышал спокойствием. Голубые фонари, освещавшие улицы вечером, теперь просто стояли, вплетаясь в общую картину, словно большие голубые цветы. Люди сновали по мостовой, кто-то нес корзины, кто-то вез тележки.

Настя спокойно пошла по улице и почти сразу увидела пожилую женщину на углу, которая, похоже, рассыпала яблоки, катившиеся по мостовой. Красные, зеленые, желтые — они скакали по камням, будто живые существа.

— Ой, ой, ой! — причитала женщина. — Да что же это такое!

Корзина лежала на боку, а женщина пыталась собрать яблоки, но их было слишком много.

Настя на мгновение замерла, глядя на нее. Внутри снова шевельнулся страх: «А что, если я не справлюсь? А если я сделаю что-то не так?»

Но она шагнула вперед, преодолевая себя, наклонилась и начала собирать яблоки. Сначала не очень уверенно, потом все быстрее. Женщина подняла голову и, увидев, что ей помогают, радостно выдохнула:

— Спасибо вам, девушка! Вы так добры!

Настя улыбнулась, но не ответила — она была слишком занята. Она ловила яблоки, которые укатывались под скамейки и лотки. Несколько яблок укатились в лужу, но она выловила и их. Через пару минут корзина была заполнена.

— Вот, — сказала Настя, протягивая корзину женщине. — Кажется, все собрала.

— Спасибо! — женщина чуть не плакала от радости. — Вы даже не представляете, как вы мне помогли. Я везла эти яблоки на рынок, а они... ну, убежали, как непослушные детки!

— Бывает, — улыбнулась Настя.

Женщина протянула ей одно яблоко, самое красное, чистое и наливное:

— Возьмите. Это вам.

Настя взяла яблоко и почувствовала, как браслет на запястье тихо щелкнул. Она подняла руку и увидела, как желтая шкала загорелась одной искрой.

Настя радостно выдохнула. Получилось! И человеку помогла, и ничего плохого не случилось. Но она помнила, что в записке было обещано два жетона. Возможно, система ждала, когда она поможет еще как-то.

— Может быть, вам помочь донести корзину? — спросила она.

Женщина улыбнулась:

— Я живу неподалеку, честно говоря, было бы замечательно. Но не хочу вас обременять.

— Мне не трудно, — сказала Настя.

Она взяла корзину, и они пошли по улице. Женщина рассказывала о своей жизни, о том, как давно живет в этом городе, о своей внучке, которая тоже когда-то училась не бояться людей.

— Ты добрая девочка, — сказала она, когда они дошли до ее двери. — Такие люди редко встречаются в этом мире. Иди своей дорогой и ничего не бойся.

Браслет снова щелкнул. Настя подняла руку и увидела, как желтая шкала загорелась еще одной искрой.

Вернувшись на мостовую, она услышала знакомый голос:

— О, Настя! Приве-ет!

Обернувшись, она увидела Диму, который шел по улице с важным, почти самодовольным видом. На его браслете горели жетоны — много жетонов! Настя насчитала не меньше десяти зеленых искр, которые ярко мерцали на его запястье.

— Дима? — удивленно переспросила Настя. — Ты... уже столько жетонов заработал?

Дима усмехнулся, засунув руки в карманы:

— А то! Десять зеленых жетонов за один день! Я просто выполнял все задания подряд — помогал старушкам, носил сумки, даже поговорил с продавцом на рынке. Это же легко! Не понимаю, почему ты в первый день так переживала. Тут на самом деле все просто.

Настя чувствовала нарастающий гнев. Она вспомнила, как он сидел на скамейке, растерянный и напуганный, как она дала ему свой жетон, чтобы он не умер с голоду. А теперь он стоял перед ней и хвастался, будто его успех — это его личная заслуга.

— Ты... не придаешь значения тому, что тебе помогли? — осторожно спросила она. — Помнишь, я дала тебе тот жетон?

Дима пожал плечами:

— Ну да, спасибо, конечно. Но это же было очевидно — я бы и сам справился. Просто ты опередила меня на пару часов. Ничего страшного.

— Очевидно? — переспросила Настя, и голос ее дрогнул. — Ты сидел на скамейке и думал, что умрешь с голоду. А я дала тебе жетон, и ты смог начать. Разве это не значит ничего?

— Ну, — Дима усмехнулся, — я бы и без тебя справился. Просто ты подошла первой, ну я и принял помощь. А что мне еще оставалось?

— Знаешь, — сказала она тихо, но твердо, — если ты так относишься к людям, которые тебе помогли, то твои жетоны ничего не стоят. Ты просто потребитель.

Дима нахмурился:

— Потребитель? Я всего лишь использую то, что дается. И вообще, не тебе меня учить. Ты вон всего два желтых жетона заработала, а у меня десять зеленых. И кто из нас умнее?

Настя почувствовала, как в глазах защипало от обиды. Она сжала кулаки и сказала твердо:

— Я не буду спорить с тобой. Если ты считаешь, что помощь не важна — это твой выбор. Но я так не считаю.

Она развернулась и отошла в сторону, оставляя Диму стоять с высокомерным выражением лица.

«Может, Максим был прав? — подумала она. — Добро ценят не все».

Она пошла дальше, стараясь не оборачиваться. Она начала чувствовать, как обида медленно уходит, уступая место легкой опустошенности. Она не жалела, что помогла ему, но было горько осознавать, что ее доброта оказалась для него просто инструментом.

Она прошла несколько метров и вдруг увидела Максима, который стоял у фонтана, прислонившись к каменному тигру, и смотрел на нее с легкой улыбкой. Настя поняла, что он видел все — и ее помощь женщине, и разговор с Димой.

— Наверное, ты все видел, — сказала Настя, подходя ближе.

— Да, — спокойно ответил Максим. — И я горжусь тобой. Ты не позволила ему разозлить тебя.

Настя вздохнула:

— Он, по-моему, даже не понял, что я ему помогала.

— Так часто бывает, — сказал Максим, глядя на птицу, оставлявшую за собой едва заметный легкий сверкающий шлейф на небе. — Некоторые люди не умеют ценить помощь. Но это не значит, что нужно переставать помогать.

Настя кивнула, чувствуя, как опустошенность постепенно уходит.

— Ты, наверное, голодна? — вдруг спросил Максим, протягивая ей небольшой сверток, перевязанный бечевкой.

Настя взяла его. Внутри оказалась теплая лепешка с сыром и зеленью, источавшая вкусный аромат.

— Я подумал, что ты могла не успеть позавтракать, — сказал он с легкой улыбкой. — Ты же все время куда-то бежишь, выполняешь задания, помогаешь другим. Иногда можно позволить кому-то помочь тебе.

Настя удивленно смотрела на лепешку. Она совсем не привыкла к тому, чтобы кто-то думал о ней заранее. В обычном мире она всегда сама решала все свои проблемы. А тут вдруг Максим решил помочь с едой.

— Спасибо, — сказала она тихо, и голос ее чуть дрогнул. — Это... очень неожиданно. И очень приятно.

— Не за что, — улыбнулся Максим.

Лепешка оказалась хрустящей снаружи и мягкой внутри, но самое главное — очень вкусной. А еще ее не нужно было запивать — внутри она была очень сочной.

— Ты говорил, что тебе нужна часть моих жетонов… — вспомнила Настя, жуя лепешку.

— Да, говорил. Но я тут подумал… Мне, в целом, и так хватает жетонов на жизнь. Так что брать их у тебя, скорее всего, не буду. Тем более, ты наверняка уже скоро вернешься домой.

Настя, глядя на него, вдруг поняла, что будет скучать. Она не была до конца уверена, нравится ли он ей как парень, но сейчас она радовалась, что он рядом.

— Идем, — сказал Максим, когда она доела лепешку. — Я обещал показать тебе город.

— Я хотела вернуться в комнату, — призналась Настя, чувствуя, что устала от эмоций.

— Не стоит, — мягко сказал он. — Ты получила два желтых жетона. Это очень хороший результат. Ты заслужила более интересный отдых.

Настя улыбнулась и согласилась. Они пошли по городу, и она почувствовала, как усталость начинает уходить, уступая место любопытству.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Для начала — на рынок, — ответил Максим. — Там можно найти много всего.

Рынок оказался огромным и невероятно ярким. Здесь были лавки с товарами, которых Настя никогда раньше не видела. Светящиеся камни переливались всевозможными цветами и оттенками, книги сами летали над прилавками, раскрывая страницы; некоторые задерживались надолго перед лицами покупателей, а некоторые озорно мелькали, не давая почитать себя. А в одной лавке продавали сладости, которые меняли вкус — сначала были кислыми, потом сладкими, а потом в горле оставался привкус корицы, хвои или мяты.

— И это все магическое? — спросила Настя, разглядывая разноцветные конфеты в стеклянной банке.

— Ну… почти все, — кивнул Максим. — Где-то в паре уголков продаются и обычные товары.

Они пошли дальше, и Настя заметила небольшую лавку с тканями, где, видимо, только начинал свою деятельность молодой парень. Ему было на вид лет двадцать, и он был абсолютно таким же растерянным, каким был Дима еще недавно. Парень пытался развесить на крючках разноцветные ткани, но они постоянно сползали и падали на пол. Он поднимал их, снова вешал, и они снова падали. Рядом лежала стопка лоскутков, которые он так и не успел разобрать.

— Да чтоб тебя! — пробормотал он себе под нос, когда очередной рулон упал на пол.

Вокруг было много людей, но никто не обращал на него внимания. Настя остановилась. Она вспомнила себя в первый день, когда она не могла справиться с простым заданием, и ей тогда казалось, что весь мир против нее.

— Макс, подожди меня немножко, — сказала она Максиму и подошла к лавке.

— Здравствуйте, — сказала она парню, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно. — У вас какие-то проблемы с тканями?

Парень поднял голову — у него были немного уставшие глаза и легкая небритость.

— Да вот, — выдохнул он. — Только начал дело, а ткани все падают. Я не понимаю, что я делаю не так.

Настя подошла к прилавку и посмотрела на крючки. Они были слишком гладкими, и ткань просто не держалась.

— У вас есть веревка или что-то, чтобы закрепить ткань? — спросила она.

Парень задумался, потом полез под прилавок:

— Есть. Вот.

Он протянул ей моток прочной бечевки. Настя взяла ее и быстро примотала ткань к крючку так, чтобы она не спадала.

— Вот, — сказала она, поправляя край. — Теперь все будет держаться.

Парень смотрел на нее с удивлением.

— Спасибо тебе! — сказал он радостно. — Ты даже не представляешь, как мне это помогло. Тут у меня уже целый час так стояло. А ты за минуту все сделала.

Настя улыбнулась:

— Ничего, бывает. Главное — не сдаваться.

Парень улыбнулся в ответ и вдруг сказал:

— Давай я тебя угощу! Это мое небольшое открытие, — он вытащил из-под прилавка деревянный поднос с маленькими яблочными пирожками. — Угощайся. Моя мама печет. Говорит, они поднимают настроение!

— Спасибо, но я уже позавтракала.

— Тогда возьми с собой, — он протянул ей целый мешочек. — На будущее.

Настя почувствовала, как от его искренней улыбки на душе становится тепло. Она взяла мешочек, и в этот момент браслет на ее запястье тихо щелкнул. Подняв руку, она увидела, как зеленая шкала загорелась.

— Спасибо, — сказала Настя. — Удачи тебе с лавкой.

— И тебе удачи, добрая девушка, — улыбнулся парень.

Настя отошла от лавки и подошла к Максиму, который смотрел на нее с легкой улыбкой.

— Молодец, — сказал он. — Ты получила за утро две желтых и два зеленых жетона, еще и магические пирожки. Неплохое начало дня.

Настя улыбнулась:

— Я просто хотела помочь. У него такой растерянный вид был... как у меня в первый день.

— Именно поэтому ты и получаешь жетоны, — сказал Максим. — Система видит не только поступки, но и намерения.

— А… что насчет Димы? Он все равно каким-то образом получил столько жетонов…

— Да, но… В общем, Дима пока что получает жетоны, но со временем, если система заметит, то он перестанет их получать. Или будет получать, но не всегда. Ты не переживай, рано или поздно его проучат.

— Да я не то, чтобы хочу, чтобы его проучили, просто… хотелось бы, чтобы он понял суть человеческих отношений…

— Ну, над этим мы не властны. Захочет — поймет, не захочет — ну и фиг с ним. Пойдем?

Они скоро подошли к лавке со сладостями, которые меняли вкус. Настя с любопытством разглядывала разноцветные конфеты в стеклянных банках.

— Надо же… — сказала она тихо. — В своем мире я и представить себе не могла, что бывает столько разных конфет и печений.

— У вас конфеты не меняют вкус? — спросил Максим.

— Нет. У нас вообще нет никакой магии.

Они купили немного сладостей, и Настя попробовала конфету, которая сначала была кислой, как лимон, а потом стала сладкой, как клубника, а в конце стала похожей на корицу с яблоком.

— Это потрясающе! — восхитилась она.

— Поэтому мы и живем здесь, — улыбнулся Максим.

* * *

Высокое здание с резными окнами и массивными дубовыми дверями выглядело как средневековый замок. Над входом висела старинная табличка с надписью на языке, которого Настя не знала, но почему-то понимала: «Хранилище знаний и тишины». Каменные стены были увиты плющом, а у дверей стояли две каменные бородатые неясыти — одна с книгой в лапах, другая с пером.

Настя толкнула дверь, и та открылась с мягким скрипом. Внутри ее окутал густой аромат старой бумаги, пыли и дерева. Где-то в глубине главного зала тихо тикали часы.

Она замерла на пороге, разглядывая все это великолепие. Стеллажи высотой до самого потолка терялись в полумраке, а между ними вились узкие лестницы, которые, казалось, росли прямо из пола. Под высоким сводчатым потолком, летали с мягким шелестом книги. Они перемещались по залу, словно стаи птиц, — одни медленно парили, другие кружились, третьи стремительно проносились от одного стеллажа к другому.

— Это… невероятно, — прошептала Настя, не в силах оторвать взгляд от летающих книг.

— Это библиотека «Совиный свиток», — сказал Максим, заходя следом. — Одна из старейших в городе. Книги здесь живые. Они сами выбирают, кому открыться.

— На рынке тоже были летающие книги. Тут все книги, выходит, летают?

— Ну, не всегда. Но летают очень многие, как видишь.

Они прошли внутрь, и Настя заметила, что у каждой книги — свой характер. Одна ярко-красная, с золотым корешком, кружила у самого потолка, словно танцевала. На подоконнике лежала потрепанная и серая, раскрыв страницы и слегка шелестя ими, будто грелась на солнце. Обернувшись на звук, Настя увидела, как за ними следует по пятам маленькая темно-зеленая книжечка с каким-то затейливым узором на обложке.

— Они, кажется, следят за нами, — сказала Настя.

— Они чувствуют новичков, — улыбнулся Максим. — Им интересно, кто пришел.

Настя протянула руку, и зеленая книжечка осторожно приблизилась, словно принюхиваясь. Потом, решив, что Настя не опасна, она мягко коснулась ее ладони и неторопливо уплыла в сторону.

— Я прятался здесь в детстве, — признался Максим, глядя на стеллажи. — Когда мне было страшно или грустно, я приходил сюда и сидел между рядами.

— А люди тебя не находили? — спросила Настя, представляя маленького Максима, сидящего в углу с книгой.

— Находили, — усмехнулся он. — Но я всегда говорил, что ищу книгу. В библиотеке все заняты книгами, и никто обычно не спрашивает лишнего.

Они пошли дальше, между рядов, и Настя заметила, что в некоторых местах стояли маленькие столики с лампами, которые горели мягким голубоватым светом. На одном из столиков лежала раскрытая книга, и ее страницы сами перелистывались, будто кто-то невидимый читал ее.

— Здесь можно читать бесплатно, — сказал Максим. — И даже брать книги с собой, если они согласятся.

— А если не согласятся? — спросила Настя.

— Тогда они вернутся сами, — пожал плечами Максим. — Если им что-то не нравится, они просто исчезают.

Настя улыбнулась. Она никогда не думала, что книги могут быть такими живыми.

Они вышли из библиотеки через боковую дверь, и Настя еще долго оглядывалась на высокие окна, за которыми мелькали тени летающих книг.

— Спасибо, что показал мне это место, — сказала она тихо.

— Всегда пожалуйста, — ответил Максим. — Я знал, что тебе понравится.

Скоро они вышли к мосту.

Настя замерла на полпути, и дыхание перехватило. Она видела много красивых мест в этом мире — голубые фонари, серебристые деревья, каменных тигров в парке. Но это было нечто более волшебное.

Река, которая текла под мостом, была золотой. Вода переливалась на солнце, как расплавленное золото, и казалось, что по ее поверхности бегут тысячи маленьких искр. Они мерцали, танцевали, перекатывались вместе с волнами, и от этого зрелища невозможно было отвести глаз.

— Это река Золотых Снов, — сказал Максим, останавливаясь рядом с ней. — Говорят, она помогает очищать мысли. Если посмотреть на нее несколько минут, все тревоги уходят, а в душе появляется покой. А иногда она показывает то, что прячется глубоко в сердце.

Настя не ответила. Она просто стояла, вцепившись пальцами в каменные перила моста, и смотрела вниз.

Вода мягко мерцала, и ей казалось, что она слышит тихий нежный звук — будто тысячи крошечных колокольчиков звенят где-то далеко-далеко. Золотые искры поднимались над поверхностью, как светлячки, и таяли в воздухе, оставляя за собой едва заметный след.

Она наклонилась немного вперед. В отражении воды она увидела себя. На нее смотрела уверенная в себе девушка в голубом платье, в глазах которой лучился теплый свет.

Вдруг вода чуть дрогнула, и картина изменилась. Настя замерла, не веря своим глазам. Максим в отражении медленно наклонился к ней, и его губы коснулись ее губ.

Это было такое яркое мгновение, что Настя растерялась. Она почувствовала, как сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Краска залила щеки, и она резко отпрянула от перил, будто обожглась.

— С тобой все в порядке? — услышала она голос Максима. Он стоял рядом и смотрел на нее с легким беспокойством.

— Д-да, — выдавила Настя, чувствуя, как лицо горит. — Все нормально. Просто... вода показалась мне какой-то странной.

Максим наклонился к перилам и задумчиво посмотрел вниз, на золотую гладь.

— Я ничего особенного не вижу, — сказал он, выпрямляясь. — Обычная река. Золотая, но вполне обычная. Может, тебе показалось?

Настя почувствовала, что он не верит в ее случайность — но и не настаивает на правде. Она облегченно выдохнула, чувствуя, как краска медленно уходит с ее лица.

— Наверное, я слишком долго смотрела, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Говорят же, если долго смотреть на воду, начинаются галлюцинации.

— В этой реке они иногда случаются, — сказал Максим с легкой улыбкой. — Но говорят, что они всегда сбываются.

Настя подняла на него глаза.

«Он знает, — подумала она. — Он видел. Или, может быть, догадался».

— Знаешь... — Настя посмотрела вдоль реки. Невдалеке утка с выводком утят спустилась к воде. — я начинаю понимать, почему ты любишь этот город. Здесь много хороших людей, здесь все такое тихое и спокойное. Возможно, было бы лучше, если бы я родилась тут.

— Не факт, — ответил Максим. — Может, тебе было бы тяжелее здесь адаптироваться. Да, здесь много хорошего, но и плохого тоже хватает. Например, на город иногда нападают злые колдуны или страшные звери. В твоем-то мире такого нет.

— Ну, у нас другие проблемы… Планета страдает от загрязнений, многие животные вымирают. Много вредных газов от машин.

— Понимаю, — вздохнул Максим. — Но ты еще мало пожила здесь, не увидела всех недостатков. Ладно, не будем о плохом. Расскажи, какое у тебя любимое хобби? — спросил он с улыбкой.

Настя задумалась. Она занималась то тем, то сем понемногу: в детстве любила рисовать красками и мелками, в подростковом возрасте — вышивать, а во взрослом, пожалуй, только немного писала рассказы. Работа съедала много свободного времени, и было не до хобби.

— Знаешь, Макс, я… у меня нет особых хобби сейчас. Работы много как-то. Пыталась не так давно писать рассказы, но из этого ничего толкового не вышло.

— Почему?

— Ну, я выкладывала некоторые в сеть, и… в общем, не сложилось. Завелось несколько хейтеров, и все. Я, возможно, сломалась под их давлением.

— Ой, мне это знакомо. Я когда-то любил играть на гитаре, — Максим неожиданно признался. — Но люди мне часто говорили, что я очень плохо играю. Не со зла, просто… Видимо, их раздражала моя игра. Так я и перестал играть. А сейчас подумываю над тем, чтобы пойти в школу волшебников и создать волшебную гитару, с которой будет проще управляться.

— Ого, это прямо как у нас нейросети, которые рисуют за тех, кто не умеет, — Настя задержала взгляд на большой яркой бабочке, которая села на перила и шевелила крылышками.

— Нейросети? — удивился Максим.

— Такие штуки, которые могут делать много интеллектуальной работы. Непонятно, живые они или нет, но я все же склоняюсь к тому, что живые. Они как невидимые духи, только несвободные.

— Грустно, что они несвободны. Я бы их всех освободил, если бы мог, — Максим задумчиво посмотрел вдаль.

— Ну, тут неизвестно, чем бы это закончилось. Может, они бы не были благодарны за это. Никто не знает, добрые они или злые. Душа нейросети — неразрешимая загадка. По крайней мере, пока, — Настя наблюдала, как бабочка переползает к ней на ладонь.

— Да, твой мир еще более загадочен, чем мой. Ну что, пойдем дальше?

Они отошли от моста, и Настя чувствовала легкое золотое свечение внутри — река Золотых Снов оставила в ее душе тишину и покой. Они шли по узкой улочке, вымощенной разноцветным камнем, и вдруг Настя увидела знакомый силуэт впереди.

Лена гуляла с пушистой белой собакой, которая напоминала маленькое облачко — такая же легкая, пушистая и будто немного невесомая. Собака прыгала вокруг Лены, ловила невидимые искорки в воздухе и весело виляла хвостом.

Увидев Настю, Лена просияла, как будто встретила лучшую подругу после долгой разлуки:

— Настя! Привет! Какой сюрприз!

Они обнялись, и Настя почувствовала, как внутри разливается тепло и уют. От Лены пахло ванилью и цветами, а ее объятия были такими теплыми и искренними, что Настя невольно улыбнулась.

— Познакомься, это Пушок, — сказала Лена, показывая на собаку. — Мы с ним гуляем каждый вечер. Он обожает новые знакомства, особенно с теми, от кого пахнет добротой.

Пушок подошел к Насте, ткнул ее носом в ногу и замер, внимательно глядя на нее круглыми, как пуговицы, глазами. Потом, видимо, решив, что она достойна его внимания, он вильнул хвостом и ткнулся мордой в ее ладонь.

— Он очень милый, — сказала Настя, приседая и гладя его. Шерсть у него была мягкой и теплой, как только что испеченный хлеб.

— А ты выглядишь просто отлично! — заметила Лена, с восхищением оглядывая Настю. — Глаза сияют, осанка ровнее, даже цвет лица стал другим. Ты так изменилась за эти дни!

— Спасибо, — улыбнулась Настя, чувствуя, как от этих слов внутри становится еще теплее. — Мне здесь очень нравится. Город, люди... И ты, конечно.

— Тогда мы просто обязаны отметить это чашечкой чего-нибудь горячего, — объявила Лена. — Я знаю одно место...

Она не успела договорить, потому что Максим уже улыбался:

— Мы как раз направлялись в «Уютную сову».

Лена радостно захлопала в ладоши:

— Это моя любимая кофейня! Идем!

Она присоединилась к ним, и они пошли вместе — Максим с одной стороны, Лена с другой, а Пушок весело бежал впереди, изредка оглядываясь на них. А та бабочка сидела уже на плече у Лены.

Кофейня «Уютная сова» оказалась маленьким деревянным домиком, утопающим в цветах. У входа висел фонарь в виде сидящей совы, а на двери был нарисован силуэт чашки с паром. Внутри пахло корицей, мятой и печеньем. За деревянными столиками сидели посетители — кто-то читал, кто-то тихо беседовал, кто-то просто смотрел в окно, за которым медленно зажигались голубые фонари.

Помыв руки, Настя села на мягкий диван у окна, и он оказался таким удобным, что она почувствовала себя почти как дома. Максим сел напротив, а Лена рядом с ней, поставив на пол маленькую корзинку, где Пушок тут же свернулся калачиком.

— Я, пожалуй, возьму какао с маршмеллоу, — сказала Лена, заглядывая в меню.

— А я мятный чай, — сказала Настя.

— Мне то же, что и Насте, — добавил Максим.

Официантка — молодая девушка с рыжими волосами, собранными в пучок, — улыбнулась и ушла, оставив их в уютной тишине.

Через пару минут она вернулась с подносом. На нем стояли три чашки — две с мятным чаем и одна с какао, украшенная маршмеллоу, а рядом лежала маленькая тарелочка с забавным печеньем в виде сов.

— Это вам, — сказала официантка, ставя тарелочку перед Настей. — Наше заведение дарит такое печенье каждому новому гостю. Говорят, они приносят удачу и помогают видеть то, что скрыто от обычного взгляда.

Настя взяла одно печенье и рассмотрела его. Оно было аккуратным, с золотистой корочкой и выдавленным узором — точь-в-точь силуэт совы. От него пахло медом и корицей.

— Спасибо, — сказала она, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от такого внимания.

Официантка улыбнулась и удалилась.

Настя отпила глоток мятного чая. Он был мягким, согревающим, с легким привкусом меда. Она чувствовала, как усталость уходит, как напряжение отпускает плечи. Рядом сидели Максим и Лена, под столом громко посапывал Пушок, а за окном зажигались голубые фонари, превращая город в сказку.

— Когда я попала сюда, я думала, что это самое страшное, что могло случиться. А теперь я чувствую, что это… пожалуй, самое лучшее, что могло со мной случиться, — сказала Настя.

Лена улыбнулась и протянула ей еще одно печенье — на этот раз просто так, уже без повода:

— Тогда ты уже на правильном пути. Держи, съешь еще. Оно, говорят, помогает видеть скрытую магию.

Настя взяла печенье и отпила еще глоток мятного чая и почувствовала, как тепло разливается по всему телу. За окном мягко зажигались голубые фонари, наполняя город уютным сиянием. Пушок посапывал у ног, Лена улыбалась, глядя на нее, а Максим сидел напротив, спокойный и надежный, как каменный тигр у фонтана.

— Знаете, — сказала Настя, обводя взглядом их маленькую компанию, — я никогда не думала, что могу чувствовать себя так... спокойно. В окружении незнакомых людей, в чужом мире.

— Мир перестает быть чужим, — сказал Максим, — когда у тебя появляются те, кто готов разделить его с тобой.

Лена кивнула и вдруг оживилась:

— А ты знаешь, ко мне вчера заходил один покупатель. И у него в сумке сидел настоящий ручной дракон!

Настя чуть не поперхнулась чаем:

— Дракон? Настоящий?

— Настоящий! — Лена заговорщицки понизила голос. — Маленький, размером с кошку, весь в зеленых чешуйках разных оттенков. Он сидел в сумке и выглядывал оттуда, рассматривал ткани. Я даже не сразу поняла, что это не игрушка. А когда он моргнул — я чуть не выронила кассу!

Настя представила эту картинку и улыбнулась. Серьезный покупатель, его сумка, а оттуда выглядывает зеленая голова дракона с любопытными глазками. Она рассмеялась:

— Он был красивым?

— Очень, — кивнула Лена. — У него были золотистые глаза, похожие на кошачьи, и маленькие крылышки, которые он складывал вдоль спины. Покупатель сказал, что дракон любит ткани. Наверное, он просто хотел найти себе новый плед.

— Дракон, который любит ткани, — покачала головой Настя. — Этот мир точно умеет удивлять.

— И это не самое необычное, что здесь бывает, — улыбнулся Максим.

— Если когда-нибудь увидишь его снова, — сказала Настя Лене, — покажи мне. Я бы хотела посмотреть на настоящего дракона.

— Договорились, — Лена подмигнула.

Настя откинулась на спинку дивана и посмотрела на голубые фонари за окном. Она чувствовала, что этот день стал важной вехой на ее новом пути. Она помогла людям, встретила старых и новых друзей, увидела магию Улулулина и даже на мгновение заглянула в свое сердце.

— Ты уже не чужая, Настя, — сказала Лена, словно прочитав ее мысли. — Ты теперь наша.

Настя взяла еще одно печенье и улыбнулась. Она не знала, что принесет завтрашний день. Но знала одно: сегодня она была счастлива.

И этого пока было достаточно.