Последняя Певерелл (джен)

Едва они вошли в столовую, как Сириус и Джеймс вдвоём набросились на первого, кто появился в комнате. К их всё возраставшему ужасу, это оказался не Ремус. У Ремуса точно не было длинных чёрных волос и груди, на которую Сириус только что случайно положил руку. Сам оборотень широко распахнул глаза и уставился на троих лежавших на полу подростков.

Хоть на деревянный пол были наложены смягчающие чары. Без сомнения, за долгие годы борьбы с безумием Мародёров Юфимия и Монти сделали поместье почти неуязвимым для их выходок. Или хотя бы позаботились о том, чтобы мальчишки ненароком себя не покалечили. Жасмин не сводила взгляда с потолка и мечтала лишь о том, чтобы этот момент поскорее закончился.

Сириус всё ещё не убрал свою чёртову руку.

— Сириус, убери руку, иначе я навсегда отделю её от твоего тела, — прошипела Жасмин — ещё немного, и получилось бы на парселтанге.

Наследник Блэков криво улыбнулся и поспешно убрал руку. Джеймс пытался выпутаться из кучи рук и ног, но дело шло медленно, особенно после того, как очки улетели куда-то в другой конец комнаты. Жасмин было не до смеха. Она без лишних церемоний и не особенно бережно спихнула обоих с себя.

— Придурки, — пробормотала она, поправила одежду и почувствовала, как от смущения запылало лицо.

— Что вы двое делаете? — донёсся из второго входа в столовую голос Юфимии.

Сириус мгновенно вытянулся по струнке.

— Ничего, миссис Поттер.

Ну да, совсем не подозрительно.

— Я уронил очки, мама, — отозвался Джеймс и стал ощупывать пол, тщетно пытаясь найти очки.

Жасмин вспомнила о том, как плохо видела раньше — все девять жизней. Но в её время зрение умели исправлять, поэтому в семи жизнях из этих девяти она исправляла его, не дожидаясь середины жизни. Жасмин не знала, когда подобные операции стали обычной практикой в магической офтальмологии.

Жасмин вздохнула. Благодаря усиленному зрению руны она заметила очки слева от себя, неподалёку от своих ног, и подняла их. Она повертела очки в руках. Золотая проволока оправы не погнулась, а линзы, к счастью, не поцарапались. Джеймсу повезло.

— Джеймс, хватит шарить по полу, я их нашла, — сказала Жасмин, без труда подошла к кузену и надела очки ему на нос.

Лицо Джеймса на мгновение скривилось, пока глаза привыкали к очкам. Всегда неприятно, когда всё вокруг за одно мгновение превращается из размытых пятен в чёткую картину.

— Спасибо, — пробормотал он, поднимаясь с пола.

— Опять сломал очки, Джеймс? — спросила Юфимия с явным раздражением.

Жасмин задумалась, часто ли их приходилось чинить.

Он покачал головой.

— Хорошо. Раз дом всё ещё стоит, сегодня мы вновь поужинаем вовремя, а на десерт нас ждёт что-то чудесное, что приготовила наш домовой эльф Пенни.

Ужин вышел шумным. Впрочем, с тех пор как к семье присоединился Сириус, других уже не было, а с появлением Ремуса троица за столом, казалось, стала вдвое громче. Жасмин ела молча, наблюдая, как трое Мародёров смеются и поддразнивают друг друга. Сириус даже запустил в Джеймса комочек картофельного пюре, за что заслужил суровый взгляд Юфимии. Монти же незаметно показал мальчишкам большой палец.

— Жасмин, как продвигаются летние задания? — спросила сидевшая справа Юфимия, и её голос легко перекрыл всеобщий смех.

Жасмин еле заметно улыбнулась аврору.

— Неплохо. Остались только чары. Сегодня днём я закончила с историей магии. После ужина вернусь к учёбе. Я хочу сдать всё до конца первой недели августа.

Юфимия кивнула и, наклонившись, легонько взъерошила волосы Жасмин.

— Я очень тобой горжусь. Директор задал тебе непомерно много, но я рада, что ты не испугалась трудностей.

— Я не зря была лучшей на дуэльной арене. К несправедливой нагрузке мне не привыкать. Покровители любили давать мне заклинания, которые, как они знали, я не успею освоить вовремя, чтобы потом можно было меня наказать. В конце концов наказания прекратились: я заранее прочитывала всё, что могла, работала вдвое дольше и изучала заклинание от теории до практического применения, — объяснила она, обратившись к воспоминаниям хозяйки тела, чтобы её рассказ был как можно точнее.

В разуме Жасмин хранились знания, накопленные за девять жизней, поэтому она знала намного больше, чем полагалось любому ребёнку её возраста. Впрочем, доставшееся ей тело тоже было далеко не обычным. Из прежней Жасмин вышла бы прекрасная Повелительница Смерти — если бы, конечно, она не умерла, прежде чем собрала все три Дара Смерти…

Монти цокнул языком.

— Ты была лучшим дуэлянтом?

Разве она ещё не рассказывала? Жасмин пожала плечами и кивнула, не видя ничего плохого в том, чтобы этим поделиться.

— Да. Я пробилась на вершину благодаря одним лишь магическим способностям и силе.

— Разве твои… покровители… не боялись, что ты обратишь магию против них?

Жасмин невесело рассмеялась, отложив вилку и нож: аппетит пропал.

— Нет. К тому времени, когда нам дозволили свободно ходить по верхним этажам перед боями, они считали нас достаточно преданными. Стоило нам ослушаться, как детей в подвале убивали или калечили. Мы не могли рисковать…

— Но ты об этом думала? — неуверенно спросил Сириус.

Мальчишки замолчали, и все три взгляда устремились на Жасмин.

Словно тут вообще могли быть сомнения.

— Конечно. Только эти мечты о свободе и помогали многим из нас не сойти с ума. Большинство из нас сироты из разных уголков Европы. Вместе мы наверняка прикончили бы большинство покровителей, но не хотели, чтобы из-за нас кто-то пострадал, — голос Жасмин дрогнул, а сама она поежилась. — В конце концов, все наши воображаемые планы стали неважны, потому что всех, кто был достаточно взрослым, чтобы мечтать о свободе, убили вошедшие туда Пожиратели смерти.

— Все твои друзья… — начал Джеймс, не решаясь договорить.

— Умерли? Почти все. Через несколько дней после битвы в подвале нашли нескольких детей, но почти всех моих близких друзей убили этот набирающий силу Тёмный Лорд и его приспешники.

В какой бы жизни ни оказалась Жасмин, Волдеморт всегда испытывал непреодолимую потребность убить всех, кого она любила и кем дорожила. По крайней мере, на этот раз судьба дала ей шанс начать жизнь заново. Прежде это ей никогда не удавалось.

Юфимия громко хлопнула в ладоши, вырывая Жасмин из мрачных мыслей.

— Давайте-ка лучше обсудим, как отпразднуем твой день рождения, Жасмин.

Девушка покраснела и стала перекладывать еду по тарелке. Жасмин никогда не любила отмечать день рождения — пять жизней, начавшихся у Дурслей, привили ей неприязнь к этому празднику. Где-то в глубине души Жасмин казалось, что её рождение было скорее проклятием, а не событием, которое стоит праздновать. Его нужно было не помнить, а забыть. Но ни друзья, ни родные во всех её жизнях так не считали и всегда что-нибудь для неё устраивали. Похоже, Поттеры не станут исключением. Судя по взглядам Сириуса и Ремуса, они тоже собирались прийти на праздник. Это было очень мило, и Жасмин искренне ценила их заботу.

Она сглотнула, внезапно занервничав.

— Думаю, можно устроить что-нибудь скромное. Вы уже подарили мне Ро, так что можно просто испечь торт.

— С каким вкусом? — спросил Ремус, вечный ценитель сладостей.

— Я бы предпочла шоколадный. Я не ела шоколадного торта уже несколько лет.

Ремус ахнул и схватился за сердце, словно умирал. Два других Мародёра странно на неё посмотрели.

— Что? Мне нужно было правильно питаться, а сладкое было под запретом. Если бы меня застали за едой, последствия были бы серьёзными, — оправдываясь, ответила она.

Из всего, что с ней сделали Честеры, запрет на сладости казался далеко не самым страшным. Конечно, дети любили сладкое, но не нуждались в нём. Несмотря на все синяки и шишки, тело Жасмин было в отличной форме и в целом здоровым. Девушка могла на две минуты задержать дыхание, бегать на длинные дистанции и сражаться с разным оружием. Она была сильна и наверняка смогла бы голыми руками разделаться с Сириусом, Ремусом и Джеймсом в одиночку.

Из-за множества школьных заданий она в последнее время пренебрегала обычными утренними тренировками вместе с Ро. Нужно было поддерживать тело таким же здоровым, как и разум. Теперь, когда тело почти полностью восстановилось, можно возобновить занятия. Ежедневные утренние пробежки заметно улучшили бы её распорядок. Может быть, ей удастся уговорить Джеймса бегать вместе с ней, пообещав, что это поможет ему лучше играть в квиддич. Сириус её за это возненавидит: Джеймс наверняка продолжит бегать и в учебном году. Будет просто идеально.

— Значит, шоколадный торт, — произнёс Монти, которого десерт, похоже, взволновал не меньше Ремуса.

Жасмин задумалась, насколько вкусно печёт торты домовой эльф, если одна мысль о нём вызывает у всех такую реакцию.

Как бы то ни было, ужин закончился. Больше никто не расспрашивал Жасмин о прошлом, и она вернулась к учёбе, так и не попробовав десерт.

Слишком сладкая еда никогда не нравилась её нынешнему телу и, вероятно, уже не понравится. Изредка Жасмин могла съесть кусочек тёмного шоколада, но от сладкого пудинга, который подали на ужин, её начинало мутить.

Вскоре в дверь библиотеки несмело постучали, и вслед за стуком появился Ремус с учебником по чарам в руках.

Жасмин улыбнулась. Она не думала, что он и впрямь придёт ей помочь.

— Джеймс и Сириус не расстроились, что ты проводишь время со мной, а не с ними? — спросила она, пока они открывали учебники на нужных страницах и раскладывали чернильницы с пергаментами для сочинений.

Ремус тихо фыркнул.

— Они даже не заметили, что днём я провёл с тобой немало времени. Джеймс хочет, чтобы все его лучшие друзья познакомились с новой сестрой. К тому же он сказал: раз тебе нравятся книги и ты застряла с ними до конца лета, мне нужно сделать себя полезным.

Звучало в духе Джеймса. С трансфигурацией он ей немного помог, но в ней Жасмин и без того неплохо разбиралась. С чарами дело обстояло так же, но несколько заклинаний, о которых нужно было написать сочинения, она в этой жизни вообще не встречала. Жасмин было любопытно, почему Флитвик убрал их из школьной программы в её время.

С помощью Ремуса Жасмин справилась куда с большим объёмом работы, чем ожидала. Вдвоём они значительно продвинулись с заданиями по чарам — последним из тех, которые нужно было закончить до начала учебного года. Жасмин уже предвкушала свободу.

— Спасибо за помощь, — сказала она, закончив пятое за вечер сочинение.

Ремус оторвался от учебника по чарам для старших курсов, впервые за вечер встретившись с ней взглядом.

— Не за что. Ты быстро учишься и не выносишь мозг, как обычно делают Джеймс и Сириус, когда приходится их чему-нибудь учить.

Ах, Джеймс и Сириус. Наверняка они уже начали терять терпение. Ремусу, похоже, и впрямь нравилось её учить. Как же жаль, что в магическом мире так ненавидели оборотней. Из Ремуса вышел бы прекрасный преподаватель. В большинстве её жизней он был лучшим преподавателем защиты в Хогвартсе. Если бы не его маленькая пушистая проблема, он добился бы большого успеха. Ремус был невероятно умён. Впрочем, как и все Мародёры. Даже Питер — на свой предательский, крысиный лад.

— Хочу спросить о Хогвартсе, Ремус, — заговорила Жасмин около девяти вечера.

Ей надоело писать о призывающих чарах, а кисть устала и ныла, так что следовало передохнуть.

Ремус сидел на кресле вверх ногами, свесив голову с мягкой спинки, и читал одно из её сочинений. Он приподнял пергамент и встретился с ней взглядом.

— И что же ты хочешь узнать?

— Кроме квиддича там есть какие-нибудь кружки? Джеймс и Сириус говорят только о нём. Я люблю летать, но хотелось бы заняться чем-нибудь ещё, кроме спорта, от которого можно заработать необратимое повреждение мозга.

Ремус улыбнулся.

— Да, есть и другие кружки. Только Джеймсу не говори, что узнала это от меня. Он хотел, чтобы ты попробовала себя на место ловца. Это единственная слабая позиция в команде. Мне пришлось напомнить ему, что тебя ещё не распределили, но он уверен, что ты попадёшь в Гриффиндор. Я, пожалуй, с ним соглашусь.

Значит, все считали её львицей? И были правы. В большинстве жизней её распределяли в Гриффиндор, иногда в Слизерин и один раз — в Когтевран. Те семь лет выдались на редкость любопытными, и Жасмин ни за что не хотела бы их повторить. Девочки на её курсе, кроме Падмы, были просто ужасны.

— Что до кружков, есть шахматный, команда по плюй-камням, ещё есть Клуб слизней, которым руководит один из преподавателей… — продолжил Ремус и перечислил ещё несколько кружков, о существовании которых Жасмин даже не подозревала.

Вернее, в её время их уже не было: учеников не хватало, чтобы поддерживать такое количество кружков.

— А дуэльный клуб есть? — наконец спросила она.

Жасмин знала, что Флитвик когда-то был профессиональным дуэлянтом и вёл такой клуб, но не знала, пришлось ли это на то поколение.

Ремус нахмурился, обдумывая ответ.

— Нет, в этом году нет. Профессор Флитвик вёл такой два года назад, но обычно он даёт частные уроки дуэльного мастерства тем, кого считает достойным. Можешь поговорить с ним после распределения.

Жасмин рассеянно постучала пером по пергаменту, размышляя, стоит ли вообще заговаривать с Флитвиком. Может быть, лучше заниматься дуэлями самостоятельно в Выручай-комнате? Мысли её тут же обратились к Дамблдору. Она ему категорически не нравилась, и это казалось немного странным. Прежде Дамблдор всегда к ней хорошо относился, даже если Жасмин не всегда в точности следовала его правилам. Что же он сделает, если узнает о её самовольных тренировках? Наверняка исключит её, объявив, что она готовится примкнуть к Волдеморту. От одной этой мысли её замутило.

— А профессор Флитвик что преподаёт? — спросила она, добавляя в сочинение о призывающих чарах ещё немного подробностей.

— О, он преподаёт чары и является деканом Когтеврана. Он очень добрый, думаю, он тебе понравится, — ответил Ремус и указал на небольшую ошибку в третьей строке другого сочинения.

Жасмин вздохнула, отодвинула текущую работу и взялась исправлять другую.

Казалось, эта учёба никогда не закончится.

Чёрт побери.