Лампочка ИЛЬИЧА или Повесть о любви с непредсказуемым сюжетом (джен)

ГЛАВА 6

Раздались торжественные звуки — туш. Оркестр под управлением Константина Кримца играл гимн спортивных болельщиков «We Are The Champions».

Двери нашей столовой распахнулись.

Все ахнули: кто от восхищения, кто от удивления. Джексон даже свистнул, а Бюль-Бюль Оглы… пукнул (хотя мы отчётливо услышали выстрел из пистолета «ТТ»), то есть напустил газов в сторону большого окна.

Неприятный запах ударил в ноздри какому-то неизвестному типу, который в этот момент лез по лестнице в одну из комнат, чтобы похитить ребёнка Линдберга. Неизвестный вскрикнул, хрустнула одна из ступенек лестницы, и с диким рёвом этот киднеппер (а кто же ещё, на такое только немцы способны) упал, сломав себе руки, ноги, позвоночный столб и выбив зубы. Вспорхнули птицы, бабочки и закричали вороны. А одна из синиц отправилась воровать пшеницу в тёмном чулане дома, который построил Джек (кажется, фамилия у него была Николсон). Из окна снова вывалилась одна из старух — злобная Наина. Нам показалось, что это была вдова первого президента РФ. Но до неё ли нам было сейчас, когда тут такие гости…

То, что увидел я, привело меня в величайший трепет.

В комнату, кашляя и сморкаясь, бодро вполз БАРСУК (мне показалось, что это даже не столько барсук, сколько его чучело). Затем, оглядев всех нас, сидящих за праздничным столом, Костоправ Нахимович улыбнулся (я не шучу), пристал на задние лапы. Из стен Петропавловской крепости ударили пушечные выстрелы. Мы буквально «сверлили» барсука (настоящий мадьяр) своими глазами.

Тело нашего гостя было неуклюжее, приземистое и коренастое со сравнительно коротким и толстым туловищем. Короткой оказалась и шея, зато хвост — короткий и пушистый. Длина тела достигала около 60-90 см. Лапы были небольшие и сильные, снабжённые мощными, тупыми, слегка загнутыми когтями; подошвы лап голые. Голова Костоправа Нахимовича (по паспорту это был инкогнито из разведывательного центра Пала Бекеша) оказалась небольшой с узкой и длинной мордой, как и небольшие уши. Глаза, между прочим, покрывали еле заметным пенсне. Щетина его блестела, а мех был жёсткий. Шерсть — грубая, длинная, но редковатая, окрашена в серый или буровато-серый цвет с серебристым оттенком; брюшко — тёмно-бурое, грудка и конечности чёрные. Ещё «бросилось» в глаза то, что по бокам от конца морды к ушам тянулись чёрные полосы. Задние лапы почётного гостя по размерам превосходили передние, а когти, напротив, короткие. Вероятнее всего, они были приспособлены к рытью нор.

Вслед за долгожданным гостем в столовую подъехал на коньках и его чемодан, сделанный из кожи известного ведущего Владимира Познера — масона американо-либералистического общества «Уничтожим Россию!».

— Добрый день, милостивые люди и другие представители животного мира! — сказал он, слегка поклонившись. — Надеюсь, что мой приезд не помешал вам в такой чудесный день вкушать трапезу. Мир вашему дому!

Его голос — это было что-то. Манера речи его была даже, так сказать, словно говорил дворецкий её Величества. А сам голос напоминал речь среднюю между Яковом Кедми и Георгием Милляром. Говорил он неторопливо (как в театре МХАТ им. Чехова), чётко подбирая каждое слово. Вдумчиво, учтиво, аргументированно подбирал он слова и всевозможные эпитеты, а главное — к месту.

— Дорогой мой! — вскричала Анастасия Батьковна. — Сколько мы не виделись с вами! Дайте же мне обнять вас!

С улюлюканьем она бросилась на лесного зверька и крепко сжала его в объятиях.

Послышались вокруг голоса, сопровождаемые криками от восхищения:

— Он замечательный!

— Уникум, гений!

— Потрясный барсук!

— Яркая личность!

— Респект Костоправу!

— Долой Порошенко!

— Оторвать яйца Яйценюку!

— Свободу Донбассу!

— Мочи канадцев!

— Няшный!

— Обалдеть — ни встать!

— В президенты его, хвостатого!

Работник ВЧК Блюмкин твёрдым жестом попросил всех помолчать.

— Ах, милейшая Анастасия Батьковна, задушите, — вздохнул Костоправ Барсук.

— Извините, извините, уважаемый Костоправ Нахимович, — Анастасия словно опомнилась. — Ах, годы, годы! И всё же мы столько не виделись.

Она слегка всплакнула. Вероника Маврикиевна Мезозойская протянула ей носовой платок.

— Как доехали, дорогой вы наш? — поинтересовался Архимандрей Стратилатович.

— Да ну действительно… — почтительно сказал Бармалей, — вам не помешали колдобины на дорогах?

— Не беспокойтесь, всё прекрасно. Колдобин никаких я не обнаружил. Только по дороге меня оштрафовала некая рыжая бестия, похожая на таракана, — ответил Барсук.

— Уууу-у, этот Тараканов. Я его когда-нибудь съем, — раздражённо буркнул крокодил.

— Нет-нет! Не надо, товарищ, — попросил хищника барсук, — мы решим просто. Я позвоню киллеру по фамилии Чацкий.

Все зааплодировали.

И началось долгожданное чаепитие.

Не пригласили к столу одного мудака Баскова, потому что к этому времени он «достал» всех со своей «Шарманкой». Этот обдолбанный натурал-блондин (шарманщик, бл…ь) вечно пел одноимённую песню, от которой хотелось его просто прибить, как отрицательных персонажей актёра Дмитрия Щербина. Потом, напившись у стойки бара денатурата, он начинал приставать к прохожим с просьбой купить у него замызганную шарманку, что досталась ему от басков Испании XVII столетия.

А вот Киркорова пригласить просто не успели, так как этого кретина сшиб и убил до смерти самолёт ТУ-154, в котором летела пьяная команда самого Льва — главного которого у «пшеков».

— Мы так много о вас наслышаны, — сказал Яков Блюмкин, когда подали десерт, — но хотелось бы самим услышать из ваших уст, как вы дошли до жизни такой.

— Вы интеллигент? — спросила барсука Бабаягова.

— Ну что вы? — взмолился Костоправ Нахимович. — Разве вы не знаете, что сам Великий Ульянов-Ленин (великая личность XX века, как, впрочем, и дядя Джо… так во время Второй мировой войны называли Сталина заокеанские жители) называл нашу интеллигенцию «г…ом нации»?

— Во всяком случае, не либераст, — с улыбкой уточнила Фаина Раневская.

От таких слов наш неизвестный сосед по фамилии Адольф Алоизий (он же Фриц Диц) пошёл к себе в спальню и там подавился цианистым калием.

А дальше пошло, как по Хармсу, а именно:

«…Орлов объелся толчёным горохом и умер. А Крылов, узнав об этом, тоже умер. А Спиридонов умер сам собой. А жена Спиридонова упала с буфета и тоже умерла. А дети Спиридонова утонули в пруду. А бабушка Спиридонова спилась и пошла по дорогам. А Михайлов перестал причесываться и заболел паршой. А Круглов нарисовал даму с кнутом и сошел с ума. А Перехлестов получил телеграфом четыреста рублей и так заважничал, что его вытолкали со службы. Хорошие люди не умеют поставить себя на твердую ногу».

Барсук отпил ещё чаю с имбирём и мастерски намазал икру красную на горбушку.

И вновь раздались возгласы то ли удивления, то ли восхищения. Да ещё такие, что «дядя Ельцин в гробу пошёл лечь на рельсы реформ экономики». Потом пролетел мимо наших окон автобус, где сидели легендарные «The Beatles» (отметим, что 16 января каждого года отмечается Всемирный день «БИТЛЗ» — примечание). Автобус назывался «Волшебное таинственное путешествие», и управлял им морж. Моржа звали Телеграф Телеграфович. А за автобусом шла колонна сумасшедших из психиатрической клиники имени Андрея Бильжо. Кстати, последнему лечебница тоже бы не помешала. Очень бы! Как, впрочем, и крикуну Чубайсу (братан того Толяна, кому пообещали на зоне затолкать в одно его место все российские ваучеры), истеричке Амнуэлю (3,14-здюк-антисоветчик), обосранному лошадями Монголии Векслеру, за…ту Сванидзе, пи…су Говнопольскому и Савику Шустрому, который шустро бегал от Украины обратно в туалет. Причём в женский. Что он там потерял, оставалось только догадываться.

— Продолжим разговор, — предложил Алексей Алексеевич.

И все продолжили трапезу, прерывая хруст и чавканье высокопарными разговорами, например, о кисло-сладких щах или ест ли лягушек глава профсоюза, что на Кирова, 1.

И тут поднялся с места доктор Бармалей.

— Дорогой Костоправ Нахимович! Расскажите, пожалуйста, о себе.

— Да-да! Просим, просим… — затараторили вокруг.

— С удовольствием, — с хитрым прищуром ответил наш гость из семейства куньих. — Только учтите, рассказ мой о себе займёт много времени. Некоторые из вас прямо уснут за столом, а кто-то уйдёт, так и не дослушав до конца.

— Что вы! Что вы! — вновь послышалось со всех концов просторной столовой.

Кое-кто начал даже нервничать. Николай Дроздов почему-то вспотел, а Яков Блюмкин начал грызть ногти, только зачем-то у одной из сестёр Брысь.

Бюль-Бюль Оглы приготовил для слушанья ногу, отгрызенную у Майка Блума (тип один, из Америки). Сам американец ползал вокруг дома, требовал суда над Россией за свою откушанную ногу. Чингачгук — Большой Змей выстрелом из лука добил этого дефективного аналитика (видать, от слова «анал» — примечание), а сидевший в одной из российских телестудий политолог-чертяка Сатановский произнёс: «Собаке — собачья смерть!»

— Отлично! Просто замечательно! — прищурив взгляд, улыбнулся барсук. — Итак, слушайте.

Крокодил Бюль-Бюль Оглы, только что откушавший очередным невоспитанным американцем (Блум раздражал многих, потому, когда узнали, что с ним случилось, то очень обрадовались), навострил уши и принялся слушать.

За окном слышались голоса каких-то посторонних людей. Звучала нецензурная брань и тычки по шее. Это вели в отделение полиции задержанного Навального, который в очередной раз захотел сбросить правительство империи. Данная империя существовала под названием МОРДОР, а правили ею медвепуты.

Эх, то ли ещё будет…

Хоккеисты замерли на точке вбрасывания.