Верни мне моё имя (гет)

Бриенна

В лазарете воняло сушеной полынью, прогорклым гусиным жиром и старой, впитавшейся в каменные плиты кровью.

Сэмвел Тарли, сдувая со лба потную прядь, аккуратно пальпировал багровый, плотный шрам на правом виске Джейме, что сидел на краю деревянной скамьи, уставившись мертвым, отсутствующим взглядом в щербатый пол.

— Кость срослась, — наконец сказал Сэм. — Это хорошо.

Бриенна чуть выпрямилась. По лицу Тарли она не могла понять, пытается он её утешить или нет, но Джейме точно не выглядел здоровым.

— А остальное?

Сэм потёр пальцы ветошью.

— С остальным хуже…

Она уже знала, что услышит, но всё равно ждала.

— Внутри головы всё еще может быть отёк, поэтому он теряет сознание. Да и холод ему не на пользу. И усталость тоже. Если он будет пытаться напрячься сильнее, чем может… — Сэм посмотрел на Джейме. — Будет только хуже.

— Вчера он говорил почти как прежде, — слова вырвались у неё самим собой.

Сэм ничего не ответил.

— У кабака, — пояснила она. — Он увидел десятника и сразу понял, как его осадить, — хрипло выговорила Бриенна, стоя у двери во всем своем громоздком, измазанном уличной грязью, доспехе без белого плаща, который она отдала Джейме, её фигура казалась еще более нелепой и огромной. — А после у него потемнело в глазах, он стал таким…

«Беспомощным», — но это слово язык не поворачивался выговорить в его сторону. Она не могла себе позволить даже думать так о нём. Его лицо в тот момент, эти зелёные глаза, что с такой уверенностью и непоколебимостью смотрели на десятника — на один короткий миг в низ снова был человек, которого она знала.

— И будет темнеть, если вы продолжите водить его по ночным рейдам! — вздохнул Сэм. В его круглых, добрых глазах застыло глубокое сочувствие. — Ему нужен покой, для такой травмы, возможно, понадобятся месяцы восстановления…

— Я подумала… — тихо сказала она, — что если дать ему делать то, что он умеет…

Сэм вздохнул.

— Он не лошадь, миледи. Его нельзя вернуть в седло, пока ноги не окрепли.

Бриенна нахмурилась.

— Я не считала его лошадью.

— Вы хотите, чтобы он снова стал прежним, я понимаю, — Сэм говорил без упрёка, от этого стало только хуже.

Бриенна отвела взгляд.

Прежним — слово было неприятным. Она сама не знала, когда начала ждать этого — момента, когда Джейме впервые улыбнётся ей той насмешливой улыбкой? Или когда назовёт ей Тарт так, как называл когда-то.

Когда снова станет человеком, что посвятил её в рыцари.

Бриенна стиснула зубы.

— Я должна была понять это раньше.

— Вы не могли знать… — начал было Сэм, но она его перебила.

— Должна была.

Сэм помолчал, видя её взгляд, направленный на Джейме.

— Я тоже многого не знаю, — сказал он. — И это, пожалуй, самое неприятное в моем ремесле. — Он посмотрел на свои руки. — Я не мейстер — не успел закончить обучение. Всё, что знаю, вычитал из книг и узнал от людей, которые знали больше меня. Иногда этого достаточно, а иногда… — Сэм пожал плечами. — Иногда человек лежит перед тобой, а ты не знаешь, как ему помочь.

Бриенна молчала пару мгновений, в лазарете слышно было только, как за окном свистит мокрый снег, да тяжело заглатывает воздух Джейме.

— Он поправится? — спросила она.

Сэм ответил не сразу.

— Я не знаю, миледи…

Бриенна почувствовала, как от этого неуверенного тона Тарли у неё внутри всё холодеет.

— Но он может поправиться? — с нажим выговорила она, не желая так легко опускать руки.

— Может, — только и выговорил Тарли, но и этого было достаточно.

— Хорошо, — сказала она чеканно, поворачиваясь к Джейме. — Никаких вылазок, остаешься в покоях Белого Меча. Тебе поручено спать, есть похлебку и гулять по внутреннему дворику, когда нет ветра. Это приказ, оруженосец.

Джейме даже не поднял головы, лишь едва заметно качнул подбородком.От его покорности ей стало тяжелее, чем от спора. Когда-то Джейме Ланнистер спорил с ней даже тогда, когда был связан, ранен или стоял перед медведем, а теперь было достаточного всего одного приказа…

* * *

На Стальной улице, среди дымящихся руин, воняло окалиной и мокрым чадящим углем.

Кузнец — смуглый, плечистый мужик с обгоревшими до локтей предплечьями — долго рассматривал мерку руки, которую принесла Бриенна.

— Золотую руку хотите, миледи? — кузнец сплюнул под ноги на черную от угля солому. — Как изготовили по приказу покойной королевы? Так у меня золота нет, да и угля толкового в столицу три недели не везут, жжем труху из сгоревших стропил.

— Мне не нужно золото, — отрезала Бриенна, выкладывая на наковальню последние три серебряных оленя. — Мне нужна сталь, чтобы держалась на трех кожаных ремнях с пряжками. Кисть должна быть слегка согнута — чтобы можно было продеть поводья или упереться при падении. Без узоров и гербов.

Кузнец взвесил серебро на ладони, почесал грязный затылок и хмыкнул:

— Сделаем, миледи. Через два дня заберете. Будет калеке защита, а не игрушка.

Два дня… Ей оставалось только надеяться, что через два дня он будет достаточно здоров, чтобы эту руку надеть.

Тирион

В темницах под Красным замком было так сыро, что Тирион почти ожидал увидеть плесень на собственных сапогах.

Он держал масляный фонарь перед собой, стараясь не морщиться от запаха. Сырая солома, человеческая моча, плесень… Красный замок пережил драконье пламя, а его темницы — как ни странно — пережили всё остальное. Видимо, даже Боги считали их слишком скверным местом для хорошего огня.

За железной решёткой сидел лорд Флорент.

Куний плащ был разорван, одно оттопыренное ухо залито грязью, лицо всё ещё хранило след недавнего знакомства с конским навозом. Для человека, которого ещё вчера собирались посадить на высокий стул и именовать лордом Простора, вид у Флорента был достаточно жалким.

К сожалению, сам Флорент об этом не знал.

— Кто ещё? — спросил Тирион. — Крейкхолл? Люди Ройса? Кто дал тебе золото?

Флорент молчал.

— Назови имена, и я найду тебе камеру посуше. Может быть, даже постель, если повезёт — без крыс.

Флорент медленно поднял голову и плюнул на пол перед сапогами Тириона. Тирион бросил короткий взгляд на плевок, потом на Флорента.

— Что ж, значит, с постелью пока не сложилось.

— Плевал я на твои постели, уродец, — прошипел Флорент. — Думаешь, поймал меня — и спас свою паршивую шкуру? Посмотри на себя — ты сидишь в сгоревшем замке, как крыса на пепелище.

Верно.

Тирион терпеть не мог, когда мерзавцы говорили правду. Он поднял фонарь чуть выше.

— Знаешь, Флорент, мне даже жаль, что моя сестра не оставила мне Его Воробейшиство — вот кто умел разговаривать с благородными господами. Немного молитв, немного унижения — и вот уже лорд, который вчера плевал на простолюдинов, ползает по грязи и вспоминает, что у него есть душа.

Флорент оскалился.

— Серсея сожгла его фанатиков.

— Зато у меня есть Бронн. Уверяю тебя, у него меньше интереса к человеческой душе и гораздо больше — к тому, сколько времени человек может кричать от боли, пока не здохнет.

Флорент рванулся вперёд, цепь звякнула по камню.

— Режь меня, карлик! Это ничего не изменит. Через три дня северяне уедут. У тебя не останется войска. Запад тебя ненавидит. Вы сидите на куче пепла и делаете вид, будто это королевство!

Тирион молчал.

Три дня, триста северян, что отбывают, и две сотни речников, половина из которых, вероятно, предпочла бы выпить его крови вместо эля. Город, которому нужны хлеб, крыши и деньги, и где-то за стенами — лорды, уже решившие, что Красный замок принадлежит тому, кто первым приведёт своих людей к его воротам.

— Ты закончил? — спросил Тирион.

— Вы все покойники.

— Это я уже слышал.

Тирион развернулся.

— И, Флорент?

— Что?

Тирион посмотрел через плечо.

— Если ты решил пугать меня тем, что меня могут убить, постарайся придумать что-нибудь новое. В последнее время это самая популярная новость в столице.

* * *

В покоях короля было тихо.

Тирион всегда считал, что королевский покой должен быть местом, где люди говорят вполголоса, а слуги ходят на цыпочках. Теперь он начинал подозревать, что Бран просто заставлял всех чувствовать себя так, будто они находятся в септе.

У открытого окна сидел чёрный ворон. Бран Старк неподвижно смотрел на снег.

Тирион тяжело опустился на табурет напротив.

— Мы не добились ничего нового от пленника, — сказал он. — Хотя он успел сообщить мне достаточно, чтобы испортить остаток дня… Через три дня северный обоз уходит на Север. С ним уйдут последние люди, которых я хотя бы могу заставить выполнять приказы. У нас останутся речники, которым задолжали жалование за полгода, и город, который нужно кормить, пока он не решил съесть нас первым.

Бран молчал, Тирион решил, что это знак продолжить:

— Нам нужны деньги, люди. Дорн, Долина… И, желательно, новый Мастер над шептунами.

Бран всё ещё смотрел в окно.

— Ты когда-нибудь думал, почему мейстеры запрещают изучать некоторые вещи?

Тирион закрыл глаза.

Вот и началось.

— Ваша милость, я только что разговаривал с человеком, который хочет открыть ворота и убить нас всех. Простите, если древние загадки Цитадели сейчас находятся несколько ниже моего списка дел.

— Солдаты голодны.

— Да, — Тирион посмотрел на него. — Именно поэтому они хотят нас убить. Мы наконец нашли проблему!

Бран повернул голову.

— Ты видишь сейчас только заговор, ворота, мешки зерна и дорнийских послов.

— Потому что всё это действительно существует.

Если его Величество пытается указать ему на еще каких-то невидимых врагов, то им придётся встать в очередь…

— Ты пытаешься чинить замок.

— Я пытаюсь не дать ему на нас упасть, — поправил Тирион. Он огляделся в поисках вина, но на столе у Брана был только кувшин с водой.

Бран некоторое время смотрел на него.

— Нельзя починить то, у чего сгнил фундамент.

Тирион устало потер переносицу.

— Разумеется. Я слишком трезв для того, чтобы выслушивать пророчества…

— Это не пророчество.

— Тем хуже.

Бран не улыбнулся.

— Мейстеры веками отказывались от знаний о магии.

Тирион прищурился, вот теперь он слушал внимательнее.

— Отказывались?

— Запрещали её, пряча все знания о ней подальше.

— Кто именно?

Бран не ответил сразу.

— Те, кто помнил, что случилось раньше.

Тирион почувствовал неприятный холодок, совершенно не связанный с сыростью.

— До чего именно «раньше»?

— До многих вещей.

Очень полезный ответ.

Тирион вздохнул.

— Ваше Величество, если вы хотите сообщить мне, что мейстеры прячут древние книги, я могу пережить это откровение. Если вы хотите сообщить, что драконы существовали — это тоже уже довольно старая новость, но если вы собираетесь утверждать, что именно магия является причиной всех наших нынешних бед…

— Нет, — Бран посмотрел на него. — Она не причина.

Тирион замолчал, чтобы не съязвить.

— Она часть того, что мы забыли.

Тирион медленно откинулся назад.

Вот теперь разговор становился еще хуже. Бран не тот человек, который верит в старые сказки — он видел всё то, о чём в них говорится, и то, что Тириону было даже сложно представить.

— И какое отношение это имеет к Флоренту?

— Прямого — никакого.

Тирион моргнул.

— Тогда я счастлив узнать, что мы потратили последние пять минут совершенно зря.

— Всё, что происходит сейчас — это лишь следствие. Голод — следствие, — продолжил Бран. — Страх — следствие. Войны — следствие.

— А причина?

Бран посмотрел в окно.

— Мы забыли слишком много.

В этой комнате было что-то неприятное, но не в словах Брана, а в том, как спокойно он их произносил.

— Ты видел Джейме? — спросил Бран совершенно неожиданно.

Тирион нахмурился.

— Да, вчера.

— Он вспомнил что-нибудь?

Тирион помедлил.

— Ничего существенного. Иногда мне кажется, он даже не понимает, что когда-то был Ланнистером.

Бран продолжал смотреть на него.

— Но он вспомнил, как держать меч.

Тирион замолчал. Перед глазами вдруг возник брат у двери его кабинета: пустой рукав, растерянные глаза, а потом — чёткий уверенный голос. На несколько мгновений Джейме снова стал тем человеком, которого Тирион знал всю жизнь.

— Он не помнит ничего важного, — тихо сказал Тирион.

— Не всё забыто.

Тирион посмотрел на Брана.

— Вы считаете с Вестеросом то же самое?

Бран не ответил. Тирион вздохнул и поднялся с табурета — этот разговор не приносил пользы их положению. У короля не было ответов на столь важные для них сейчас вопросы.

— Очень поэтично, Ваше Величество, но если Флорент и его друзья перережут нам глотки через три дня, нам будет совершенно всё равно, сколько древних тайн похоронено под Цитаделью.

Бран едва заметно улыбнулся.

— Отправь ворона в Дорн.

Тирион приподнял бровь. Наконец-то хоть что-то практическое.

— А Мастера над шептунами тебе не понадобится искать.

Тирион замер.

— Но нам необходимо…

— Он уже здесь.

Бран кивнул куда-то ему за спину.

Тирион не любил, когда люди стояли у него за спиной. Особенно когда он не слышал, как они туда попали.

Он обернулся.

Из глубокой, затопленной тенью ниши за книжным шкафом — там, где еще секунду назад казалась лишь голая каменная кладка, — бесшумно вышла девчонка. На ней был простой, поношенный кожаный доспех, сапоги из оленьей кожи и темный плащ. Из-за пояса выглядывала рукоять тонкого клинка.

Тирион несколько мгновений смотрел на неё. Он видел её раньше — маленькой, упрямой девчонкой, которая терпеть не могла вышивку, придворные церемонии и всё, что полагалось любить благородной дочери. Теперь от этой девочки осталось немногое.

Хотя взгляд, кажется, был прежним.

— А я думал, вы отбыли за Узкое море, миледи, — сказал Тирион. — На запад от Вестероса, туда, где птицы летают низко, а на картах заканчиваются известные нам земли.

— Так думали все, — ответила Арья, ступив на свет камина. Ее шаги не издавали ни звука.

Тирион покосился на Брана. Король выглядел совершенно спокойным.

Конечно, он уже всё решил.

— И что же удерживает миледи Старк в этом зловещем пепелище?

— У меня здесь полно дел, — Арья едва заметно повела плечом, глянув на брата, а затем снова на него. — Я знаю имя каждого речника, которому Сервин обещал серебро, знаю, в кабаке какого купца Крейкхолл прячет свои векселя.

Тирион перевел взгляд с Арьи на Брана, затем снова на Арью.

Безликая из Браавоса на службе у Короны…

Мысль была настолько нелепой, что Тирион едва не рассмеялся.

— Семеро, если вы есть, у вас поистине извращенное чувство юмора, — пробормотал он.

Арья не отреагировала.

— Вы занимайтесь городом, лорд Десница, а я позабочусь о том, чтобы ни одна крыса в этом замке не смогла поднять нож на моего брата, — тихо сказала Арья, подойдя к столу и посмотрев на Тириона сверху вниз.