Эхо двух солнц (джен)

Замок Дары стоял там, где здравый смысл советовал ничего не строить: в глубине каньона Слёзы Рахары, между чёрными уступами, над которыми временами зависали оторванные от скал валуны, а далеко внизу синяя плазменная река текла между базальтовыми стенами и вспыхивала при очередном выбросе из трещин. В детской внешняя стена была прозрачной, но настолько прочной, что очередной магнитный всплеск снаружи выражался лишь коротким дрожанием защитных индикаторов по краю окна; внутри же пол оставался тёплым, воздух неподвижным, а несколько десятков мягких геометрических блоков были разбросаны по ковру в состоянии, которое Вивиан считала строительством, а Мирали — очевидной ошибкой. Вивиан было шесть лет, Мирали — три, и разница в возрасте пока означала прежде всего то, что Виви умела значительно быстрее создавать проблемы, а Мира уже достаточно хорошо умела указывать, где именно старшая их создала.

Вивиан стояла на коленях посреди построенного ею лабиринта и сдвигала последние два блока, не закончив ещё предыдущего движения; её внимание постоянно перескакивало между стенами игрушечной крепости, парящим над ковром световым шариком и Мирой, которая сидела внутри конструкции совершенно неподвижно, с маленькими ладонями на коленях. Мира минуту наблюдала, потом взяла ближайший треугольный блок, повернула его и аккуратно вставила между двумя квадратными, после чего дорожка внутри лабиринта наконец перестала обрываться в стену.

— Так нельзя, — сообщила она.

— Можно, — немедленно ответила Виви, переставила блок обратно и уже потянулась к следующему. — Это секретный тупик.

— Тупик не секретный. Его видно.

— Тогда секрет в том, зачем он нужен.

Мира посмотрела на стену, потом на Виви и медленно нахмурилась. По её ощущению, которое Виви ловила эмпатически так же ясно, как выражение лица, старшая только что сказала нечто формально допустимое, но подозрительно похожее на попытку выиграть спор после поражения. Мира ничего не ответила, просто снова поставила треугольник правильно, прижала его ладонью к полу и осталась рядом, всем видом показывая, что теперь это окончательное решение.

Виви несколько секунд изучала эту неподвижную маленькую преграду, после чего улыбнулась и сменила задачу. В центре их конструкции лежал гладкий чёрный шарик размером с орех — обычная игрушка, которую требовалось провести через лабиринт, не касаясь руками; вокруг него могли возникать локальные поля, реагирующие на жесты, и нормальная версия игры предполагала терпеливо направлять шарик от поворота к повороту. Виви уже дважды проиграла, потому что ускоряла его на прямых участках и не успевала затормозить, тогда как Мира продвигалась медленно и почти никогда не промахивалась.

— Теперь вместе, — объявила Виви.

— Ты толкаешь быстро.

— Не буду.

Мира посмотрела на неё.

— Будешь.

— Совсем чуть-чуть.

Трёхлетняя Мира глубоко вздохнула с таким спокойным разочарованием, что Виви на мгновение почувствовала себя значительно младше своих шести лет. Потом Мира всё-таки протянула ладонь, и шарик поднялся на толщину пальца над ковром, пойманный игрушечным полем; Виви тут же подхватила управление с другой стороны, и первые три поворота они прошли идеально. На четвёртом шарик замедлился перед узким проходом, Мира начала осторожно разворачивать его, а Виви увидела прямой путь через две стенки и решила, что правила снова нуждаются в улучшении.

Она не использовала игрушечный интерфейс.

Где-то за привычным ощущением комнаты находилось другое — непонятное, но знакомое с самого раннего детства: не место и не предмет, а возможность, которая отзывалась, когда Виви очень сильно хотела дотянуться туда, куда рукой было далеко. Дара запрещала трогать это без неё. Виви помнила запрет точно, понимала причину примерно и сейчас решила, что «трогать» и «совсем немножко подтолкнуть шарик» являются очевидно разными действиями.

Воздух возле её пальцев едва заметно дрогнул.

Что-то тёмное, тонкое и ещё не умеющее сохранять форму вытянулось на ладонь вперёд, исчезло, возникло снова уже возле шарика и коснулось его поверхности. Никакого полноценного Логруса шестилетняя Вивиан не могла вызвать — она ещё не проходила его, как не проходила и Лабиринт, Огненный путь которого тоже существовал для неё пока лишь как наследованная возможность, — но отклик оказался достаточным. Шарик мгновенно сорвался с места, перелетел через две стены и ударился в мягкий блок на противоположной стороне.

Мира резко повернула голову.

— Ты рукой.

— Не рукой.

— Другой рукой.

Виви замерла. Определение показалось ей настолько хорошим, что спорить сразу не получилось.

— Это не рука.

— Она взяла.

— Ну… да.

— Значит, рука.

Мира потянулась за шариком, но возле её пальцев вдруг вспыхнула тонкая золотисто-белая линия. Она легла на ковёр коротким прямым отрезком, затем свернула под точным углом, обогнула один блок и исчезла; Мира отдёрнула ладонь, глаза расширились, а след уже погас, оставив только ощущение структуры, настолько правильной, что даже Виви перестала двигаться. Мира ещё не проходила Лабиринт и не могла владеть его силой, однако кровь Бенедикта несла связь с ним, и в ответ на раздражение от нарушенного порядка эта связь на один удар сердца обозначила вокруг неё собственный путь.

Обе молчали примерно две секунды.

— Ещё, — восхищённо сказала Виви.

— Нет.

Мира прижала ладонь к ковру в том месте, где только что прошла светлая линия. Ничего не появилось, и она сосредоточилась сильнее, нахмурив лоб; Виви тем временем уже забыла собственное обещание не трогать запретное и снова потянулась к тому странному тёмному ощущению, только теперь хотела не двигать шарик, а поймать золотую дорожку Миры своей «другой рукой». Тёмная нить дёрнулась возле пальцев, в глубине зрения вспыхнула тонкая огненная геометрия, два совершенно разных наследства отозвались одновременно, и все игровые блоки вокруг девочек разом поднялись на несколько сантиметров над ковром.

Мира посмотрела вверх.

Виви тоже.

Один квадратный блок медленно проплыл между ними.

— Это ты? — спросила Мира.

— Не знаю.

Это была первая совершенно искренняя осторожность за всю игру. Виви опустила руки, но блоки не упали; наоборот, несколько начали неторопливо вращаться, будто замок на мгновение перестал понимать, какое из окружающих полей считать главным. За прозрачной стеной каньона одновременно прошла очередная магнитная волна, далёкий валун сдвинулся в воздухе, а по защитным полосам окна пробежали быстрые предупреждающие знаки.

Дверь детской открылась.

Дара остановилась на пороге.

Её взгляд последовательно прошёл по зависшим блокам, чёрному шарику под потолком, трёхлетней Мире посреди разобранного лабиринта и шестилетней Виви, у которой возле пальцев всё ещё рассыпался последний тёмный след. На лице Дары ничего не изменилось, но её дочь почувствовала через эмпатию короткую, очень ясную вспышку: сначала испуг, сразу вслед за ним расчёт, а затем то спокойствие, которое у матери обычно означало, что кому-то сейчас подробно объяснят устройство причин и следствий.

Все блоки одновременно опустились на ковёр.

— Вивиан, — сказала Дара.

Виви выпрямилась.

— Да, мама.

— Я ведь запрещала тебе обращаться к Логрусу без меня.

— Я не обращалась. Я только сделала другую руку.

Дара на секунду прикрыла глаза.

Мира подняла ладонь.

— У меня была дорожка.

Дара снова посмотрела на неё. Потом на Виви. Потом на лабиринт.

— Разумеется, была.

Она вошла, присела перед детьми и проверила сначала одну, затем вторую — глаза, дыхание, руки, эмоциональный фон; только убедившись, что обе целы и скорее довольны результатом, чем напуганы, Дара позволила плечам чуть расслабиться. Виви уже собиралась объяснить, насколько удачным оказался эксперимент, когда мать подняла палец.

— Нет. Сначала правило. Пока вы не пройдёте то, что должны пройти, ни Логрус, ни Лабиринт не являются игрушками. Даже если очень хочется. Даже если получилось. Особенно если получилось.

Мира подумала и серьёзно кивнула.

Виви задумалась дольше.

— А если мы просто построим настоящий лабиринт из блоков?

Дара посмотрела на разгромленную комнату, затем на младшую, которая уже начала молча возвращать первый треугольник на правильное место.

— Это, — сказала она, — я готова разрешить.

Виви мгновенно оказалась рядом с Мирой.

— Тогда делаем большой.

— Правильный, — уточнила Мира.

Дара едва заметно улыбнулась и осталась сидеть с ними на ковре: после увиденного оставлять этих двоих без присмотра казалось уже не воспитательной ошибкой, а экспериментом над устройством реальности.