Neon Genesis... Фуфелшмертц! (джен)

Если первая битва стала моментом, когда всё пошло наперекосяк, то вторая, только что закончившаяся, прошла уже в основном нормально. Мисато всё равно считала её большой победой, Рицуко — судя по тому, как она чуть слюной не исходила над целым трупом Четвёртого Ангела — считала её оглушительным успехом, и даже заместитель командующего Фуюцуки признал исход победой с приемлемым уровнем ущерба.

Повреждение туловища Евы-01 оказалось локальным и легко поддавалось ремонту, разрушенные городские кварталы Фуфелшмертц и его машины в кратчайшие сроки расчистят и отстроят заново, и даже повреждённое гражданское убежище, по расчётам, успеют восстановить задолго до следующей предполагаемой атаки Ангела.

А самое главное? Несмотря на боль от очередного ранения, полученного от их невозможного врага, Синдзи снова начал с ней разговаривать. Да что там: когда она навестила его в больнице, он впервые за целую вечность даже улыбнулся. Как только врачи разрешили ему отправиться домой, она тут же потащила его, Рицуко и всех троих своих лейтенантов в ту новую закусочную-бургерную отпраздновать победу. Она даже пригласила Фуюцуки, но тот вежливо отказался.

Все улыбались и веселились. Они смеялись, хвалили Синдзи и от души наелись вкусной еды. Мисато улыбалась как снаружи, так и внутри. Всё стало лучше, чем когда-либо! Она надеялась, что это счастье продлится подольше.

Не продлилось. После сражения Командующий Икари вернулся, немедленно утащил заместителя командующего к себе в кабинет и заперся там вместе с ним, пока они разбирали доклады и записи наблюдения до боя, во время него и после.

Мисато поняла, что Командующий недоволен, в тот самый миг, когда к бургерной подъехали сотрудники службы безопасности NERV и окружили их столик. Её вместе с Рицуко вывели наружу и посадили в чёрные микроавтобусы. Синдзи тоже увели под вооружённой охраной, в наручниках, и затолкали на заднее сиденье чёрного седана. Мисато протестовала, но ничего не могла поделать и лишь смотрела, как его увозят.

Теперь она стояла рядом с Рицуко в подавляющем своим величием кабинете Командующего, на доброй половине комнаты от стола, за которым сидел верховный главнокомандующий NERV, сложив пальцы домиком перед лицом. Позади него стоял заместитель командующего Фуюцуки. Когда женщины вошли, последний на краткий миг бросил на них виноватый взгляд, но тут же спрятал его за тщательно отточенной нейтральной маской.

Они уже, казалось, несколько минут стояли в полной тишине. Никто, похоже, не хотел говорить первым. Но в конце концов молчаливое противостояние закончилось.

— Командующий требует, чтобы вы объяснили свои действия во время последнего боевого выхода, — сообщил заместитель командующего, держа руки за спиной.

— Мой рапорт оказался неудовлетворительным, сэр? — осторожно спросила Мисато... нет, капитан Кацураги.

— Неисполнение служебных обязанностей. Грубая халатность. Содействие постороннему лицу, не имеющему соответствующего допуска, в подрыве работы действующих боевых сил непосредственно во время боевой операции. Умышленное уничтожение военного имущества и техники, повлёкшее снижение боеспособности нашего основного средства обороны не только в ходе данной операции, но и во всех последующих до тех пор, пока утраченные средства не будут заменены. Неспособность контролировать подчинённых и поддерживать дисциплину в ходе боевой операции, — холодным, суровым голосом перечислил Командующий из-за сложенных перед лицом рук. — В лучшем случае подобные обвинения повлекли бы за собой ваше немедленное увольнение из NERV с позором. В худшем — суд за государственную измену в условиях военного времени, наказанием за которую является смертная казнь. Вы обе объясните свои действия сегодня.

Тихий вдох рядом подсказал Кацураги, что её подругу застали врасплох. Сама она знала Командующего немногим больше месяца, но даже Кацураги прекрасно понимала: он был в бешенстве.

— Сэр. Четвёртый Ангел применил методы и тактику, которых мы не ожидали: выявлял и перехватывал технику и вооружение, способные помочь в его уничтожении, быстрее, чем мы успевали ими воспользоваться, а также захватил гражданских в заложники и недвусмысленно угрожал убить их, если мы не вступим с ним в прямой бой, находясь при этом в крайне невыгодном положении. Учитывая все обстоятельства на тот момент, единственным доступным нам вариантом был тот, который в итоге и принёс нам победу.

— Вы настолько некомпетентны, что не смогли разработать план борьбы с одним Ангелом, лишённым дальнобойных средств нападения? Это уже вторая боевая операция подряд, в которой вы не смогли выполнить свои обязанности главы тактического отдела. Будьте добры. напомните мне, в чём заключаются ваши обязанности?

— Разрабатывать и осуществлять планы и стратегии по уничтожению Ангелов, сэр.

— Обязанность, которую вы до сих пор не выполнили.

— Сэр, в последней операции я выполнила свои обязанности. Я использовала все доступные ресурсы и информацию и осуществила план, который в самом деле привёл к уничтожению Четвёртого Ангела. Более того, всё прошло настолько успешно, что у нас даже остались останки для изучения и исследований, которые помогут лучше подготовиться к будущим нападениям, — Кацураги сжала кулаки, но лицо сохранила спокойным и бесстрастным. Она ненавидела, когда её вот так разносили, особенно после успешно выполненной операции.

— Вы позволили постороннему лицу вмешаться в наши боевые действия. Более того, вы целенаправленно помогали этому постороннему лицу вмешиваться в наши боевые действия.

— Сэр, доктор Фуфелшмертц является сторонним подрядчиком NERV. Его договор с нами не запрещает ему вмешиваться в наши операции, — встала Акаги на защиту Кацураги и отсутствующего здесь своенравного изобретателя.

Судя по всему, сказать это было ошибкой: Командующий с силой ударил ладонями по столу и впился в них взглядом.

— Недопустимо! Следовало принять меры, чтобы предотвратить его вмешательство. Из-за него Третье Дитя не смогло атаковать противника с дальней дистанции, когда у него была такая возможность. И вследствие этого эффективность любого Евангелиона, развёрнутого в пределах Токио-3, была снижена на шестьдесят процентов из-за последовавшего хаоса, который учинил этот человек, — Командующий резко вдохнул и снова аккуратно сложил пальцы домиком. — А поскольку вы не сумели поддерживать дисциплину у своего подчинённого, Третьего Дитя, ему позволили безнаказанно носиться по городу, одновременно игнорируя ваши приказы. Итогом стали серьёзные повреждения Евы-01 — нашего единственного Евангелиона, пригодного для боевого развёртывания.

— Сэр, насколько мне известно, повреждения в основном локальные и поверхностные. Технический отдел оценил ремонт в шесть дней... — попыталась объяснить Кацураги, но и это, очевидно, было не тем, что следовало говорить.

Командующий снова ударил ладонями по столу, на этот раз вскочив во весь рост и уже по-настоящему закричав:

— Четвёртый Ангел подобрался к ядру Евы-01 на пятнадцать сантиметров! Без ядра Ева-01 не функционирует. Ядро могло быть уничтожено, и Ева-01 фактически была бы мертва! Недопустимо!

Кацураги вздрогнула и была почти уверена, что Акаги тоже. Заместитель командующего не дрогнул вообще — он оставался совершенно спокойным и невозмутимым. Командующий Икари долго и тяжело смотрел на них.

— Столь вопиющая неподчинённость не будет терпеться ни от вас, ни от Третьего Дитя, ни от того человека! — он снова глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. — Однако, учитывая, что мы пока сразились лишь с двумя Ангелами, а многие другие ещё ждут своего часа в тени, NERV нужны лучшие люди для защиты человечества. Пока что к ним относитесь и вы обе. Но если подобная некомпетентность и неподчинение продолжатся, вас ОБЕИХ заменят. С этого момента считайте себя на испытательном сроке.

— Да, сэр, — одновременно ответили женщины.

— Доктор Акаги, свободны.

Кацураги почувствовала, как подруга на мгновение замешкалась, но затем повернулась и подчинилась Командующему. Стук её каблуков эхом разносился по каменному полу, пока она покидала кабинет. Кацураги сглотнула.

— Ваш статус опекуна Третьего Дитя также находится под вопросом, капитан. Вы не смогли контролировать своего подчинённого в бою и позволили ему носиться по городу, плача и крича, словно ребёнок. Евангелион — не игрушка для его развлечения. Вы обеспечите его уважение к субординации и выполнение приказов. Если вы не способны выполнить эту задачу, вы больше не будете его опекуном. Вам понятно?

— Да. Сэр, — выдавила Кацураги. Её кулаки дрожали, а самообладание у неё едва не рассыпалось. Теперь она понимала, зачем сотрудники службы безопасности забрали у неё оружие перед входом в кабинет. Сейчас она отчаянно жалела, что его нет при ней. — Если это всё, сэр, я заберу Третье Дитя и уйду.

— Отказано. Третье Дитя останется на гауптвахте, где усвоит последствия своих поступков. Третье Дитя будет освобождено, когда я сочту нужным. До его освобождения вам запрещено вступать с Третьим Дитя в контакт. Не беспокойтесь о том, чтобы забирать Третье Дитя, это не ваша обязанность. Свободны.

Кацураги развернулась и направилась к единственной двери кабинета, позволив маске сползти с лица теперь, когда стояла к ним спиной.

— Подождите, ещё одно.

Она остановилась, дыхание застряло у неё в горле.

— Мать Третьего Дитя мертва. У Третьего Дитя нет матери. Вы не его мать. Вы его опекун и вышестоящий офицер. Не притворяйтесь тем, кем вы никогда не станете. Убирайтесь.

Она вышла из кабинета и продержалась ровно до того момента, пока автоматическая раздвижная дверь не закрылась за спиной.

Мисато сползла на пол, закрыла лицо руками и изо всех сил старалась не разрыдаться прямо там.

* * *

— Это было жестоко, — отметил Фуюцуки, когда Икари снова сел, снял очки с оранжевыми стёклами и потёр глаза рукой в перчатке.

— Я отсутствовал полдня, и NERV погрузилась в хаос. Одного присутствия этого человека уже оказалось достаточно, чтобы наши планы отклонились настолько, что мы больше не можем предсказать действия некоторых людей.

— В защиту Фуфелшмертца стоит сказать, что он сыграл решающую роль в уничтожении Четвёртого Ангела. Я не сомневаюсь, что без его вмешательства на любом этапе боя наше положение было бы хуже.

— Тем не менее он уже доказал, что представляет угрозу Комплементации. Он может ничего не знать о грядущем, но одно лишь его вмешательство в настоящее радикально изменит будущее по сравнению с тем, каким мы желаем его видеть.

— Возможно, это даже хорошо. Самый большой изъян нашего плана — расплывчатые описания врагов в Свитках Мёртвого моря. Если использовать его как ресурс, наши шансы на успех возрастут, ведь фактически в каждую новую операцию против врага мы вступаем вслепую.

— Как бы мне ни претила эта мысль, я согласен. Но пока его присутствие сохраняется, нам придётся компенсировать вызываемые им последствия. Чем сильнее волна, тем жёстче должна быть противодействующая мера.

Оба мужчины ненадолго замолчали. Вдовец за столом смотрел вперёд, в мутные воды будущего, а старый профессор стоял рядом.

— Она бы этого не одобрила, — сказал Фуюцуки.

— Средства оправдывают цель. Она вернётся к нам.

— И тогда с миром снова всё будет в порядке.

* * *

Два дня.

Именно столько Синдзи провёл на гауптвахте.

И всё потому, что он убил Ангела.

Он сделал то, что ему велели, и Мисато с остальными даже похвалили его за это.

Но отец его не похвалил.

Отец приказал арестовать его и запереть.

Синдзи не понимал.

Он победил Ангела, сделал то, что велела Мисато, и за это его наказали.

Теперь так будет каждый раз, когда он «побеждает»?

Он не хотел продолжать сражаться, если после каждой победы над Ангелом его будут арестовывать за то, что он справился недостаточно хорошо.

Ему и без того хватало боли, особенно после того, как тот парень избил его просто за то, что Синдзи заставили пилотировать Еву.

Синдзи больше не хотел этим заниматься.

Когда утром второго дня его освободили, на него надели наручники и затолкали в машину NERV. Из Геофронта его отвезли обратно на поверхность, высадили возле дома Мисато и только там сняли наручники.

Вернувшись в квартиру, Синдзи обнаружил, что его никто не ждёт.

Мисато не приехала за ним, не ждала его здесь... Ей вообще было не всё равно?

Раньше она его хвалила, но потом отец приказал его арестовать. Может, Мисато тоже попала в неприятности из-за него?

Он зашёл в спальню, взял свой кассетный плеер SDAT с наушниками и сунул их в карман. Затем достал немного денег из коробки, которую Мисато оставила для него у входной двери. Предполагалось, что он будет брать их на школьные расходы или покупки в магазинах, если ему что-то понадобится, но до сих пор Синдзи не притронулся ни к одной иене. Теперь же он набил второй карман пригоршней монет и купюр.

Деньги у него были, его SDAT тоже. Телефон свой он оставил, ключи куда-то бросил и в последний раз оглядел пустую квартиру.

На мгновение он задумался, где Пен-Пен и чем занимается, а потом закрыл дверь.

Выйдя на улицу, Синдзи пошёл куда глаза глядят. Ему было всё равно куда, главное — исчезнуть.

Так он растворился в толпе обеденного часа среди жителей Токио-3, занятых своими делами.

Синдзи Икари исчез.

* * *

Мисато простонала в своём кабинете, уткнувшись лицом в невысокую стопку бумаг, тогда как остальную часть её головы окружали куда более внушительные бумажные башни. Проклятие любой командной должности в любой военной организации — БУМАЖНАЯ РАБОТА.

Надо было ей хорошенько достать Фуфелшмертца насчёт того заказного Бумажко-Заполнят-инатора. Ни одна женщина не должна так жить, это же сущий ад. Хорошо хоть рядом был Мороз-инатор, а внутри — ледяная упаковка из шести банок «Эбису». Ещё и полудня не было, а две банки она уже выпила.

И всё было бы не настолько плохо, если бы Командующий, козлина эта, не потребовал подписать и оформить всё это до полуночи. Хотя с того словесного обезглавливания прошло уже два дня, его слова всё равно всплывали у неё в голове при каждой бодрствующей мысли.

«Вы не его мать. Вы его опекун и вышестоящий офицер. Не притворяйтесь тем, кем вы никогда не станете...»

В тот вечер она утопила горе в алкоголе. Мисато не помнила, когда в последний раз напивалась настолько сильно. Наверное, либо когда впервые попробовала алкоголь, либо после расставания с Кадзи. Точно сказать было трудно: её воспоминания об обоих вечерах обрывались сразу после первой рюмки текилы.

Она снова простонала и устало подняла голову, совиными глазами моргая на небоскрёбы бумажной волокиты вокруг. Как бы ни хотелось ей дальше жалеть себя, нужно было собраться и закончить всё это. А вдруг Синдзи отпустят сегодня? Она должна быть рядом.

Как бы ни было паршиво безостановочно заниматься бумагами после выговора, это хотя бы давало ей время подумать о себе и Синдзи. Она знала, что не была его матерью и никогда не сможет заполнить эту пустоту в сердце бедного мальчика. Несмотря на то что последние недели в ней всё чаще просыпались материнские чувства и привычки, Мисато прекрасно понимала: быть матерью — это то, чего Мисато Кацураги просто не могла.

Зато она вполне могла стать чертовски хорошей старшей сестрой. Характер у неё для этого определённо подходил. Так она по-прежнему сможет обнять Синдзи, когда ему понадобится утешение, и направить, когда он собьётся с пути, но без всей этой неловкой и запутанной подоплёки слова «мать». А главное — рядом с ней он почувствует, что у него есть член семьи. Потому что, по мнению Мисато, у Синдзи семьи не было.

Слова Командующего от этого причиняли боль не меньше, но это был лучший способ, который она могла придумать, чтобы сопротивляться ему и поддерживать бедняжку Синдзи, при этом формально выполняя «приказы». К чёрту эту сволочь. Она понятия не имела, почему тот так упорно стремится сломать Синдзи, но позволить ему добиться своего она не собиралась.

Она мечтала о жизни, в которой Синдзи сможет улыбаться каждый день, с утра до вечера. Эта мысль дарила ей надежду и делала её счастливой...

Да твою ж мать, она опять скатывалась в материнские инстинкты.

Мисато потянулась к открытой банке «Эбису», собираясь отпить, но проклятая банка оказалась пустой. Она нахмурилась, отбросила её в сторону и снова уткнулась лицом в документы, громко застонав.

Она никак не отреагировала, когда дверь тесного кабинета отъехала в сторону и до ушей донёсся стук каблуков по линолеуму. Дверь закрылась, женщина — или мужчина, Мисато не осуждала — прошла через кабинет и прислонилась к стене рядом с её столом. Послышался шорох, щелчок зажигалки, глубокая затяжка раковой палочкой, а затем один из самых тяжёлых выдохов, которые Мисато когда-либо слышала. Казалось, в этот единственный поток воздуха вложили весь вес Земли.

— Ебать, — простонала Рицуко и снова глубоко затянулась.

— Инструментов нет... — пробормотала Мисато в бумаги.

— Что?

— Что? — она подняла голову и моргнула, прокручивая собственные слова в уме.

Судя по выражению лица Рицуко и застывшей в расслабленных пальцах горящей сигарете, та занималась тем же.

Они несколько мгновений молча смотрели друг на друга.

— Пива? — спросила Мисато, сунула руку в охладитель напитков и вытащила банку, демонстрируя подруге.

— Нет. Ну... нет. Хотя... давай, — с традиционным вздохом поражения Рицуко приняла банку, открыла и сделала большой глоток, пока Мисато доставала ещё одну себе. Затем Рицуко окинула взглядом бумажный горизонт на столе. — Загруженный день?

Мисато мрачно посмотрела на неё, молча отпивая пиво.

— Ага, у меня тоже. Командующий идёт по всем огнём и мечом, и это уже начинает буквально меня убивать, — Рицуко скинула туфли и поморщилась, когда её ступни в чулках коснулись холодного линолеума. — Угадай, чем я занималась последние два дня.

— Понятия не имею, я последние два дня торчу здесь вот с этим, — Мисато бешено обвела рукой с банкой окружающие горы документов, на мгновение запаниковав, когда пиво едва не выскользнуло и чуть не пролилось драгоценным «Эбису» на незаменимые бумаги. На волосок от худшего кошмара.

— Мне приказали провести полную физическую проверку всего вспомогательного оборудования Евангелионов. Системы Клетки, катапульты, установки Геофронта, наземные установки, интерфейс MAGI с системами Евангелионов. Всё. А поскольку большую часть этих мест внезапно объявили зонами для некурящих, это моя первая сигарета за целую вечность

— Ага, он определённо всё ещё в бешенстве, — проворчала Мисато, понемногу растягивая выпивку. При нынешнем дефиците её следовало сохранить хотя бы до обеда.

— И всё потому, что Фуфелшмертц вмешался в прошлый бой. Клянусь, Командующий на него зуб точит.

— У меня то же ощущение. Наверное, ему не нравится, что в его драгоценном упорядоченном королевстве появился кто-то, кого он не может контролировать и кто лезет во все дела.

— И хорошо! По-моему, он слишком долго был ограждён от суровых реалий жизни, — женщины подняли банки и выпили за раздражение Командующего. — Надо будет послать Фуфелшмертцу благодарственный подарок.

— Можешь положиться на меня, я всё равно собиралась заехать к нему сегодня после работы.

— Если тебя вообще сегодня отпустят с работы. Я после последнего боя даже за пределы Геофронта выбраться не смогла.

— Погоди, а кошки твои? Кто их кормит? — спросила Мисато с таким беспокойством в голосе, какое наверняка читалось и на лице.

Рицуко отмахнулась от тревоги рукой с горящей сигаретой.

— Майя поднимается наверх, проверяет, всё ли с ними в порядке, кормит их и всё остальное. Она у меня настоящий боец.

— Макото у меня такой же герой. Кажется, только благодаря ему я вообще хоть что-то ела после той бургерной, — Мисато сделала размеренный глоток, поставила банку и хрустнула костяшками. — Но, между прочим, я собираюсь уйти отсюда самое позднее в десять. Хочу быть дома на случай, если Синдзи сегодня отпустят.

Рицуко замерла посреди затяжки, её лицо застыло, пока она что-то просчитывала в голове.

— О, точно! Я ведь сюда и пришла, чтобы сказать: Синдзи уже отпустили.

Мисато безмолвно уставилась на подругу, теперь уже сама подключая мозг.

— Что?! А какого хрена ты не начала с этого?!

— Вот посмотрела бы я, насколько ты ясно мыслила бы, если бы два дня подряд резко лишилась своей убийственной зависимости. Ты хотя бы можешь тайком таскать пиво, а я половину времени здесь даже закурить не могу, иначе взорву себя вместе с половиной Центральной Догмы. Твой кабинет — первое место, где мне удалось покурить. Мне нужно было.

— Ладно, тут спорить не буду, это жесть. Да и всё равно я сейчас уйти не могу.

— Это бы ничего не изменило. Синдзи отпустили больше двух часов назад.

— Что?! Рицуко!

— Слушай, я сама только что узнала, и для этого пришлось немного несанкционированно покопаться в логах MAGI по нашей охранке. Командующий собирался сообщить тебе, как только ты уйдёшь домой, а судя по бумажной копии Токио-3 вокруг тебя, это случится ещё очень нескоро.

— А он там сейчас совсем один, сидит со всей этой болью внутри...

Рицуко посмотрела на подругу и сочувственно поморщилась:

— Я уже поговорила с Майей. Когда она поднимется покормить моих кошек, заодно заглянет к Синдзи и проверит, как он. Ничего лучше ему сейчас мы предложить не можем.

— Спасибо, Риц. О подруге лучше я и мечтать не могла, — Мисато улыбнулась Рицуко, и та ответила тем же.

Она уже открыла рот, собираясь что-то сказать, когда резкий писк пейджера перебил её. Поставив банку на относительно устойчивую стопку бумаг, Рицуко достала пейджер и посмотрела на сообщение. Раздражение на её лице сменилось удивлением, а затем настоящей радостью.

— Ну надо же, похоже, мой день только что стал намного лучше! Сегодня вечером я иду домой.

— Везёт тебе... — с завистью пробормотала Мисато. — Тогда сможешь заглянуть к Синдзи?

— Постараюсь заскочить ненадолго, но, как только окажусь дома, намерена немедленно снять стресс. Долго полежать в горячей ванне, открыть бутылку вина и посидеть в массажном кресле.

— Господи, как же это хорошо звучит... — у Мисато едва слюни не потекли от одной мысли.

Рицуко ухмыльнулась:

— Если тебе когда-нибудь дадут передышку, можем на ночь поменяться квартирами. Бог свидетель, Мисато, ты заслужила, чтобы тебя хорошенько побаловали. Но мне пора возвращаться, если я хочу превратить свою фантазию в реальность. Спасибо за тихую гавань.

Рицуо снова сунула ноги в туфли, сделала последний глоток пива и передала наполовину пустую банку Мисато. Затем глубоко затянулась сигаретой в последний раз и уже собиралась затушить её об пол, когда Мисато с жалобным нытьём протянула к ней обе руки.

— Ты бросила много лет назад, помнишь? — напомнила Рицука.

Мисато указала на чудовищное количество бумаг вокруг и заныла ещё жалобнее.

Рицуко посмотрела на них, затем на подругу, снова напряжённо задумавшись.

После чего бросила горящую сигарету на пол и растоптала.

— Рицуко!

— Скажи мне совершенно серьёзно, что ты не воспользовалась бы ею, чтобы сжечь все эти бумаги.

Мисато открыла рот.

...

Мисато закрыла рот.

— Вот и я о том же, — Рицуко махнула ей рукой, подошла к двери и открыла её. — Удачи пережить смерть от тысячи бумажных порезов.

— Какая ты у меня замечательная, — с неохотной, но искренней благодарностью сказала Мисато, всё ещё надувшись из-за потерянной сигареты.

Ей даже в голову не пришло использовать её, чтобы сжечь своё бремя. Увы...

— А то, — улыбнулась Рицуко и покинула кабинет.

Мисато снова простонала и отпила из брошенной Рицуко банки — добро не должно пропадать или что-то вроде того. На середине глотка она замерла, широко распахнув глаза.

На банке осталась слюна Рицуко. И она отдавала никотином.

«Какая же я жалкая», подумала Мисато, жадно слизывая всё, что осталось с табачным привкусом. Отчаянные времена требовали отчаянных мер.

А Мисато была очень отчаявшейся.

* * *

— Мы на месте, — объявил водитель неприметного чёрного седана без опознавательных знаков, взглянув на двух пассажиров на заднем сиденье — курьера и женщину из благотворительной организации. Один из них был квалифицированным дипломированным психиатром, другой — нет.

— Это нелепо! Противопсихиатровые мины? Ну что за бред! — возмутилась женщина из благотворительной организации.

— Приказ Командующего. Я сам в них не верю, так что, скорее всего, всё будет нормально, — пожал плечами курьер.

— Пора. Сначала доставка, потом благотворительность. Маршрут отмечен, не отклоняться, — оба кивнули, и первым из машины вышел курьер, прихватив посылку.

Они наблюдали из безопасного салона седана, как тот перешёл дорогу, миновал тротуар и, даже не дрогнув, прошёл по ровному участку голой земли перед фиолетовой башней.

Он добрался до самой двери, оставил посылку и без каких-либо происшествий вернулся на тротуар. Заметно расслабился он лишь после того, как снова оказался в седане.

— Ладно, всё нормально. Никаких мин нет, они не могут тебе навредить... — пробормотала женщина из благотворительной организации, жалко пытаясь себя успокоить.

Она вышла из седана, перешла дорогу и остановилась на тротуаре прямо перед границей участка. Оглянулась на коллег в машине, вытерла пот с лица и сделала один маленький шажок для психиатра.

Щёлк.

Она застыла.

— Проблема? — спросил водитель через миниатюрную рацию, спрятанную у неё в ухе под видом беруши.

— Я ненавижу свою работу... — ответила она.

Курьер выругался по радиосвязи.

— Так, просто осторожно и быстро шагни назад. Всё будет хорошо.

Тяжело и дрожащим дыханием она попыталась отступить, но её нога словно намертво прилипла к скрытой мине. Она изо всех сил дёргала её, даже схватилась за ногу обеими руками, но так и не смогла освободиться.

Зато смогла заставить мину запищать.

— Ох, ёб твою...

Мина взорвалась.

* * *

— Надо полагать, психиатром была она? — спросил Фуюцуки, наблюдая за происходящим в прямом эфире на экране компьютера в кабинете Командующего.

— Да. Какая досада. Она была одним из наших лучших агентов под прикрытием, — Командующий прикрыл глаза и вздохнул.

— По крайней мере, теперь мы знаем, что насчёт мин он не шутил. К дальнейшим тайным операциям против него следует подходить осторожнее. Возможно, его отношения с капитаном Кацураги можно использовать, чтобы собрать побольше сведений о других его защитных системах?

Командующий уже открыл рот, собираясь ответить, но замер, не отрывая взгляда от экрана. Дым рассеялся, и оказалось, что женщина из благотворительной организации всё ещё жива, только теперь полностью покрыта какой-то фиолетовой смолой.

— Что за...? — пробормотал Фуюцуки, подавшись ближе. Двое её коллег подбежали и оттащили её обратно к машине. Изнутри смоляной тюрьмы доносились приглушённые вопли. — Как, во имя всего святого, это вообще работает?

— Несмертельная система защиты. Как интересно, — улыбнулся Командующий, скрыв улыбку за сложенными домиком пальцами.

* * *

День постепенно клонился к вечеру, солнце медленно спускалось по небосводу к сумеркам. Жители Токио-3, солдаты и гражданские, наполнявшие жизнью город-крепость, продолжали заниматься своими повседневными делами. Они жили, работали, смеялись, плакали, любили; танцевали, пели, сражались и жертвовали собой.

Они были живы.

Синдзи наблюдал за ними, бродя среди них по улицам этой чужой земли, которую всё ещё не мог заставить себя назвать домом. Дом не должен быть местом, где тебе причиняют боль. Дом должен быть дворцом, где тебя любят. Спору нет, за последний месяц здесь случались и хорошие моменты. Он даже мог признать, что порой ему было весело.

Но хорошее никогда не длится вечно. Боль и страдания всегда возвращались.

Может, ему стоит вернуться к Сэнсэю, оставить это мучительное место и отца позади. Живя с Сэнсэем, он не чувствовал любви, зато хотя бы не чувствовал боли.

Засунув руки в карманы и крепко сжимая свой SDAT-плеер, Синдзи понуро брёл к железнодорожной станции. Никакой цели у него не было. Ему просто хотелось ненадолго уйти с улиц и посмотреть, куда увезёт поезд.

По пути к станции он оказался в части города, разрушенной во время последней битвы. Его мыслям это совершенно не помогало. Повсюду стояли разбитые здания и громоздились кучи обломков. Дома, которых больше не существовало, уничтоженные предприятия, даже элементы городской обороны от Ангелов были серьёзно повреждены.

Это сделал он. Все эти разрушения — его вина.

Чем ближе он подходил к концу квартала, тем громче становились звуки стройки и тяжёлой техники. Люди уже вовсю трудились, исправляя нанесённый им ущерб. Наверняка они его ненавидели за то, что теперь им приходится так тяжело горбатиться и спешить, чтобы всё отстроить вовремя. Люди, которые раньше здесь жили, тоже наверняка его ненавидели. И владельцы предприятий. И их работники...

Подойдя к углу квартала, он замешкался. Синдзи не был уверен, что сможет пройти мимо рабочих, особенно если они узнают его и скажут, как сильно ненавидят. С другой стороны, он это заслужил. Хуже, чем арест за выполнение приказов, всё равно не будет. Да и оставаться здесь навсегда он не собирался. Он больше не мог пилотировать Евангелион. Не мог жить в этом месте, где ему постоянно больно.

Синдзи только вздохнул, завернул за угол и продолжил свою дорогу к станции. Впереди, на другой стороне улицы, несколько городских кварталов уже расчищали и восстанавливали. Он приготовился к потоку ненависти от рабочих, но, подойдя ближе, сильно удивился.

На стройплощадках вообще не было людей. Вместо них целая куча странных машин сновала вокруг, убирая обломки и восстанавливая здания. Настоящая армия механических рабочих — словно что-то из научно-фантастической манги. Синдзи остановился и уставился на них, наблюдая, как машины спокойно трудятся и не выражают к нему никакой ненависти.

Он и не знал, что у NERV есть такие роботы, хотя удивляться, наверное, не стоило — в конце концов, они же создали робота-Евангелиона.

Синдзи уже собирался продолжить идти к станции, когда его мозг наконец осознал увиденную секунду назад деталь. Он обернулся и недоверчиво уставился назад.

Почему посреди работающих роботов лежит гигантская мышеловка?

Он моргнул, глядя на странное зрелище, пожал плечами и снова собрался продолжить свой бесцельное путешествие, но замер, услышав вдали довольно приятное пение.⁽¹⁾

Слов в нём не было — лишь череда нот и мелодий, складывавшихся в песню. Быстро оглядевшись, Синдзи нашёл источник: одинокий сутулый мужчина шёл через стройплощадку. В одной руке он нёс складной шезлонг и пляжный зонт, а в другой — переносной холодильник.

Эй, да этот холодильник выглядел в точности как у Мисато.

Хм.

Несмотря на мрачное настроение, бушевавшее в нём, любопытство Синдзи оказалось неожиданно сильным. Он перешёл улицу и направлялся к сутулому мужчине в лабораторном халате раньше, чем понял, что вообще делает. Но было поздно — тот уже заметил его и, устанавливая кресло с зонтом, помахал Синдзи рукой.

— О, приветик! Как дела, парень? — хрипловатым голосом спросил мужчина, раскрывая пляжный зонт и потянувшись к холодильнику. — Воды хочешь? Сегодня опять пекло. Не могу поверить, что здесь так круглый год. Производители солнцезащитного крема, наверное, гребут деньги лопатой.

Синдзи открыл рот, собираясь ответить, и только тогда понял, насколько пересохли и саднят у него горло и рот. Он весь день ходил и ничего не пил. Не ел тоже, но это сейчас было неважно. Поэтому Синдзи кивнул и робко протянул руку. Мужчина улыбнулся и вложил в неё холодную пластиковую бутылку воды.

— Садись в тенёк и попей, пока солнце тебя не прикончило, — он указал на разложенный шезлонг, идеально стоявший в тени зонта. Выглядело это для Синдзи очень заманчиво. Он сам не заметил, как уже сел и начал жадно пить воду, наслаждаясь передышкой. — Ага, просто расслабься немного. Я ещё одно кресло принесу, минутка.

Синдзи кивнул, проводив мужчину взглядом, и теперь, когда его рот и горло наконец перестали пересыхать, стал пить прохладную освежающую воду спокойнее. Мужчина вернулся действительно быстро, неся второй складной шезлонг. Он разложил его рядом с Синдзи в тени, сел, полез в стоявший между ними холодильник, достал банку сока, открыл её и отпил.

Некоторое время они ничего не говорили. Старик и мальчик просто сидели в тишине, потягивали напитки и наблюдали за работавшими вокруг роботами.

— Спасибо за воду, сэр, — сказал Синдзи, поднялся и поклонился.

Мужчина отмахнулся:

— Да брось, не переживай. Воды полно. И сока тоже. Даже кофе в банках есть, что вообще-то очень странно, но, ого, какой же он вкусный! — мужчина улыбнулся, расслабленно устроившись в кресле. — Бери что хочешь, парень. Хоть такую малость могу сделать для пилота Евангелиона, который всех спас.

Тело и мысли Синдзи застыли.

— А. Вы работаете на NERV.

Это был не вопрос, а осознание.

Ну конечно. Мужчина в лабораторном халате наверняка сотрудник NERV, прямо как госпожа Акаги. Синдзи вообще не стоило к нему подходить.

— И да, и нет. Я сторонний подрядчик. Странная ситуация, но, эй, на жизнь зарабатывать надо, — пожал плечами мужчина. — А так я просто убираю последствия. Наверное, я самый загруженный уборщик в городе. Зато и самый высокооплачиваемый.

Он непринуждённо отпил сока из банки, а Синдзи нахмурился. Чем дольше мужчина говорил, тем знакомее казался его голос...

Погодите-ка.

— Эм-м, это вы были в дирижабле? — спросил Синдзи.

Мужчина кивнул.

— Хайнц Фуфелшмертц! Учитывая все обстоятельства, для своей первой битвы с гигантским пришельцем я выступил довольно неплохо. Жалею только, что полез туда на арендованном... — мужчина, Фуфелшмертц, поморщился и снова отпил сока. — Ого, ананасовый тоже отличный! Япония и правда обожает всё запихивать в банки, да? Они что, никогда не слышали про коробочки с соком? Ну, такие картонные? Нет?

Синдзи моргнул.

— Ой, извини. У меня привычка нести всякое без остановки. Иногда это ужасно действует на нервы, особенно если меня заносит в трагичную предысторию. Так что можешь просто перестать слушать, — он отвернулся от Синдзи и посмотрел на работающих роботов.

— Всё нормально. Большое спасибо за помощь в битве, господин Фуфелшмертц, — искренне сказал Синдзи.

Пусть он потом пострадал и оказался под арестом, этот странный человек всё равно помог спасти положение и его одноклассников. Синдзи снова благодарно поклонился, но Фуфелшмертц опять отмахнулся.

— Ой, брось ты — господином Фуфелшмертцем был мой отец. Называй меня доктор Фуфелшмертц. Нет, слишком официозно... Зови Хайнцем. Хотя нет, японская культура... Агх, забудь, просто называй Фуфелшмертцем. Или Фуфом, как та пивная дамочка.

Синдзи снова сел и посмотрел на него:

— Вы про Мисато? У неё такой же холодильник, как у вас.

— О, ты знаешь Мисато! Угу-угу, она пивная дамочка и мой лучший клиент. Вообще-то я изобретатель. Я сделал её холодильник и вот этих роботов, — он указал сначала на холодильник, затем на машины вокруг.

Синдзи с удивлением заметил, что большую часть обломков уже рассортировали и переработали в груды материалов, которые другие роботы использовали, медленно, но неуклонно восстанавливая стоявшие здесь прежде здания.

— Она везде его с собой таскает. На работе в NERV он у неё всегда под боком, — Синдзи замолчал, а потом улыбнулся. — Мне кажется, по ночам она укладывает его спать и читает ему сказку.

— Ха! Я бы не удивился. Когда я ей его отдал, она прижимала его к груди, словно новорождённого младенца, — улыбнулся Фуфелшмертц и похлопал по собственному холодильнику. — Ты не поверишь, сколько она за него заплатила.

— Зная Мисато — слишком много.

Старик и мальчик вместе посмеялись над общей знакомой и снова отпили из своих напитков.

— Но если серьёзно, в той битве ты отлично справился, — сказал Фуфелшмертц. — Без тебя мы бы не победили.

Улыбка Синдзи померкла, и прежние его мрачные мысли вернулись.

— Не справился. Меня опять ранили, — пробормотал он, опустив глаза на бутылку воды.

— Ага, паршиво. Но, эй, меня тоже, — Синдзи моргнул и посмотрел на мужчину.

Тот закатал рукава лабораторного халата, показывая руки, забинтованные выше запястий.

— Ожоги первой и второй степени. Но чего ещё ждать, если полезть в бой с гигантским чудовищем-пришельцем на арендованном дирижабле, наполненном водородом? Сильнее искушать судьбу я мог бы только назвав его «Гинденбургом» или типа того. Капец просто, — он опустил рукава. — Но со мной всё нормально. Бывало и хуже. Хотя я, конечно, уже не такой молодой, как раньше...

— И всё равно... Я разрушил все эти здания. Все эти дома, предприятия и системы защиты от Ангелов, — Синдзи снова отвернулся, чувствуя желание сжаться в комок. — Опять испортил жизни стольким людям. Прямо как в первый раз.

Он почувствовал, как ладонь нерешительно похлопала его по плечу, пытаясь утешить.

— Ага, понимаю, парень, но это правда не твоя вина. Эти здания всё равно бы разнесло, кто бы ни сражался с тем кальмаром. И да, дома и всякий бизнес в хламину, но, насколько я понял, никто не пострадал и не погиб. Даже дети в том убежище и те два оболтуса снаружи. А это очень хорошо.

Синдзи покосился на Фуфелшмертца и увидел на его лице искреннее сочувствие.

— Я бы уж точно не справился лучше. Вообще-то без тебя в том бою от меня почти никакой пользы не было. Я даже не знал, что у них есть силовые поля, и у меня не оказалось ничего, чем их можно пробить. Не будь тебя там, сейчас было бы разрушено гораздо больше города, — он ухмыльнулся и указал на своих роботов. — Да и вообще, убирать последствия — моя работа! Мне за это платят огромные деньжища! Если бы эти битвы ничего не разрушали, я бы остался без работы, а в моём возрасте, с моим лицом и голосом — особенно с голосом — найти работу не так-то просто, уж поверь.

Пока слова мужчины постепенно укладывались в голове, Синдзи чувствовал, как грусть, злость и боль в нём понемногу отступают. Этот человек сражался вместе с ним против последнего Ангела, а теперь проводил время, устраняя последствия битвы — и при этом благодарил Синдзи за помощь. Сам Синдзи всё ещё не считал, что заслуживает благодарности, но вспомнил, что Фуфелшмертц был не единственным.

Госпожа Акаги и лейтенанты NERV тоже благодарили его за победу. Они даже повели его в ресторан отпраздновать её, прежде чем отец приказал его арестовать. Они ведь тоже хвалили его и говорили, что он отлично справился.

Мисато поблагодарила его, похвалила...

«И что бы ни случилось, я горжусь тобой, Синдзи».

Он не заметил, когда начал плакать, но теперь слёзы уже текли по его щекам.

— Ох, парень, я не хотел доводить тебя до слёз. Хотя у меня, похоже, часто так бывает с детьми. И с женщинами. И с стариками. Но я отвлёкся, — вздохнул Фуфелшмертц. — Слушай, я понимаю, всё это очень тяжело и, наверное, на тебя навалилось слишком много, но ты правда справляешься отлично, — сказал он, пытаясь придать своему голосу утешительные нотки, хотя с таким голосом это, надо признать, было непросто, и похлопал Синдзи по спине.

— Я чувствую себя дураком... — пробормотал Синдзи. Мужчина ничего не сказал, только продолжил похлопывать его по спине и даже протянул дорожную упаковку салфеток. Синдзи взял её и вытер слёзы. — Мисато, госпожа Акаги и остальные хвалили меня и устроили праздник в честь победы. Мисато даже сказала, что будет гордиться мной, что бы ни случилось, а я просто... сбежал. Я думал, что все на меня злятся, потому что меня арестовали.

— Тебя что? — Синдзи снова поднял глаза на мужчину. Фуфелшмертц выглядел потрясённым. — А ты не слишком ли мал, чтобы тебя арестовывать?

— Видимо, нет...?

— Нет-нет, правильный ответ: «Да, да, слишком мал», но сейчас не об этом! Почему тебя вообще арестовали, если ты спас всех и тех детей?!

— Наверное, я сделал это не так, как они хотели...

— Да это же полная чушь! Что вообще можно было сделать иначе в той конкретной ситуации?! Кто приказал тебя арестовать?

— Мой отец, — Синдзи выплюнул это слово со всей ненавистью и отвращением, какие только смог в него вложить, а их, к его собственному удивлению, накопилось немало.

— Я так понимаю, он какая-то большая шишка в NERV, да?

— Он верховный главнокомандующий.

Синдзи моргнул и поднял голову, когда рука Фуфелшмертца исчезла с его спины. Он посмотрел на его лицо, ещё мгновение назад полное возмущения, а теперь ставшее каменным и совершенно лишённым эмоций. Исключением были только глаза. Они смотрели на Синдзи с тем, что можно было принять за пылающую решимость — взгляд старика, у которого появилась миссия.

— Расскажи мне всё.

---

1) https://youtu.be/lA-sBEtg85c?list=RDlA-sBEtg85c или на бусти — https://boosty.to/rak_vojak/posts/2984ae07-d497-49d1-a63b-4ae5e91bb9b5

Вернуться к тексту