Neon Genesis... Фуфелшмертц! (джен)

Он стоял на вершине груды обломков, когда-то бывшей каким-то зданием. Вокруг него высились другие такие же груды посреди огромного пространства, превращённого событиями прошлой ночи в сплошные руины. Он добрался сюда слишком поздно, чтобы что-нибудь с этим поделать, но зато теперь у него было предостаточно места для осуществления своих планов.

Люди в этом новом городе были, пожалуй, весьма странными. Местные власти с превеликой радостью продали ему этот участок земли буквально за бесценок. Ему даже поторговаться не дали, а ведь он столько времени готовился. Обидненько. Зато у него осталось полно денег на приобретение ресурсов. Не то чтобы они были ему сейчас нужны — строительного раствора, металла, пластика и прочих искусственных материалов прямо здесь, на его новом участке, хватало с избытком. И у него как раз имелось устройство, идеально подходящее для такого случая.

Ну то есть, да, все показывали на него пальцем и смеялись, когда он создавал это устройство, а мусорщики и владельцы свалок его за это ненавидели, и, совсем может быть, ему навсегда запретили пользоваться им на территории континентальной части Соединённых Штатов из-за взяток политикам в Конгрессе, но прямо сейчас оно было здесь, с ним, и было готово наконец показать себя во всей красе!

Улыбнувшись, он повернулся к устройству и вытащил из кармана лабораторного халата угловатый пульт. На нём было две кнопки. Кнопка включения/выключения — чтобы ему случайно не переработать вместе с обломками и мусором всё собственное имущество — и кнопка самоуничтожения. Потому что это была его фирменная фишка, да и никогда не знаешь, когда вдруг понадобится кнопка самоуничтожения.

Он нажал кнопку включения, и Переработинатор ожил и тут же принялся за дело: его длинный гибкий всасывающий хобот начал втягивать весь мусор поблизости, а само устройство медленно поползло вперёд на гусеницах. Из квадратного отверстия сзади стали аккуратно вываливаться одинаковые кубы, на каждой грани которых было выбито название материала, из которого они состояли. Так, неспешно ползая по разорённому участку, Переработинатор оставлял за собой дорожку из переработанных и вновь пригодных к использованию ресурсов.

Хм-м, а ведь в этом городе было ещё немало таких мест. Может, и в окрестностях тоже. Можно ему снова попробовать запатентовать. Вдруг на этот раз получится. В конце концов, Япония разительно отличалась от Соединённых Штатов.

О! Он чуть не забыл самое главное. Вытащив из другого кармана своего лабораторного халата карманный Мелодинатор, он принялся возиться с настройками, пока не синтезировал новую мелодия и не приготовился её воспроизвести. Широко оскалившись в улыбке, он поднял устройство над головой и нажал кнопку воспроизведения, и мелодия разнеслась над его новым домом и окрестностями:

— ФУФЕЛШМЕРТЦА УЧАСТОК, ЗАВАЛЕННЫЙ ОБЛОМКАМИ!

* * *

Фуфелшмертц развалился внутри беседки в садовом кресле, который он купил в местном магазине садовых товаров. Рядом, на груде коробок, стоял вентилятор и гнал в его сторону прохладный ветерок. Он сильно недооценил, насколько жарким бывает здесь, в Японии, вечный летний день, и жара совершенно выбила его из колеи. К счастью, у него был Морозинатор, чтобы напитки и закуски оставались приятно холодными, а ещё Просто-Выжми-Ток-инатор, обеспечивавший всё электричеством, пока под рукой у него имелся постоянный запас цитрусов.

Переработинатор уже расчищал последний клочок его земли, а Положи-Туда-инатор собрал все переработанные материалы в аккуратные кучи, рассортировав их по составу. Поистине удивительно, чего только можно добиться со всеми этими инаторами, если хоть чуточку всё спланировать и подумать заранее.

Пока он ждал, когда последние обломки отправятся на переработку — задача эта заняла почти весь день, — его взгляд переместился к собранной им за день установке размером с небольшой сарай: Мгновенно-Башне-инатору. Скоро у него снова будет башня, откуда он сможет претворять свои планы в жизнь и создавать инаторы! Но не такая, как его старая башня в старом Денвилле. Может, что-нибудь посовременнее. И повыше. И, пожалуй, покрепче.

Солнце уже начинало садиться за холмы и горы вокруг этого чужого города, когда Переработинатор наконец закончил порученную ему задачу и покатился к улице, проходившей вдоль участка, где кое-как припарковался и отключился. Вот и замечательно!

Поднявшись и потянув затёкшую спину, Фуфелшмертц своей обычной сутулой походкой направился к Мгновенно-Башне-инатору и встал перед панелью управления. Чертежи новой башни уже были загружены, так что оставалось лишь нажать кнопку строительства. Но когда его костлявый палец завис всего в волоске от кнопки запуска, он решил на всякий случай оглядеться и проверить, всё ли идёт как надо. А то мало ли.

Его взгляд быстро пробежался по мириадам скрытых ловушек вокруг участка — все они предназначались для того, чтобы отпугнуть или поймать любых назойливых полуводных млекопитающих, которые вдруг захотят снова ему помешать. Пока ни одна такая ловушка не сработала, что весьма разочаровывало, зато на другой стороне улицы он заметил девочку-подростка в форме какой-то местной школы, которая наблюдала за ним. Кожа у неё была почти совершенно белой, отчего её ярко-красные глаза и светло-голубые волосы особенно бросались в глаза. Фуфелшмертц рассудил, что это какой-нибудь популярный японский стиль или макияж, однако то, как она смотрела прямо на него, словно видела в нём нечто, чего не замечал даже он сам, изрядно действовало ему на нервы.

Он уже открыл рот, собираясь что-то сказать, когда где-то позади с громким щелчком сработала одна из ловушек.

— Ага! Попался...! — начал он, резко разворачиваясь и указывая на мышеловку размером с утконоса, которая совсем только что захлопнулась, но никакого утконоса ни в ней, ни поблизости не оказалось. Через несколько секунд он молча выругался. Дрянную ловушку было ужасно муторно перезаряжать в такую жару, а весь день она срабатывала от малейшего ветерка, стоило тому потревожить спусковой механизм. Какое, блин, разочарование.

Он снова посмотрел туда, где ещё мгновение назад стояла девочка со странными волосами, и обнаружил, что та бесследно исчезла. Ни на улице, ни на перекрёстках с обоих её концов её не было видно. Ворча себе под нос о странных местных детишках, Фуфелшмертц наконец нажал кнопку. Мгновенно-Башне-инатор тут же ожил: его стенки раскрылись, и наружу выдвинулись руки, клешни и всевозможные инструменты на длинных гибких манипуляторах, которые принялись строить башню, постепенно забирая необходимые материалы из подготовленных куч.

Убедившись, что всё идёт по плану в пределах допустимой погрешности на катастрофу, он направился к ловушке на утконоса, намереваясь в который уже раз её перезарядить. За день ему не раз приходило в голову просто разобрать эту штуковину и сделать что-нибудь более эффективное и менее чувствительное, но каждый раз он отгонял эту мысль. У них с этой ловушкой было что-то общее. Оба были разочарованием для своих отцов, оба не справились со своими обязанностями. Разница заключалась лишь в том, что ловушка ничего не потеряла, тогда как Хайнц Фуфелшмертц потерял всё.

А, ну и ещё он был человеком, а ловушка — нет. Это тоже было довольно существенным различием.

* * *

Гэндо Икари, командующий NERV и подчинённый Комитета Совершенствования человечества, смотрел на разложенные по столу фотографии и письменные доклады о наблюдении. Стол занимал почти весь его в остальном пустой и внушающий тревогу кабинет. Как обычно, его правая рука, заместитель командующего Кодзо Фуюцуки, стоял у него за правым плечом и тоже смотрел на документы, которые несколько мгновений назад передал своему начальнику.

— Что конкретно это такое, замкомандующего? — спросил Икари, задумчиво сложив руки перед лицом.

— Некий Хайнц Фуфелшмертц. Прошлым утром, во время работ после сражения, MAGI засекли его нашими системами наблюдения, когда он активировал устройства, которые мы предположительно считаем роботами. Сейчас он использует их для расчистки территории и строительства, — Фуюцуки указал на один из документов среди разложенных бумаг. — Поскольку на тот момент ни его личности, ни каких-либо сведений о нём в базе данных MAGI не было, я приказал Второму отделу провести расследование. Он родом из Друссельштейна и эмигрировал в Соединённые Штаты в 1961 году. Большую часть жизни прожил в Денвилле, пока неделю назад не получил туристическую визу, продал большую часть имущества и, судя по всему, перебрался в Токио-3. На свои средства он приобрёл несколько никому не принадлежавших земельных участков, разрушенных во время сражения, и сейчас действует на их территории. Кроме разрозненных личных сведений, информации о нём практически нет. Скорее даже её подозрительно мало.

— Это может быть делом рук стариков. Подставное лицо, приставленное следить за нами, а возможно — отвлекать или даже саботировать нашу работу. Пусть Второй отдел проведёт более тщательное расследование и свяжется с NERV-03. Пускай те наведут справки на его родине. Если он начнёт слишком сильно мешать, организуйте несчастный случай.

Рука в перчатке протянулась вперёд и одним движением смахнула документы в сторону, освобождая пространство на столе перед его владельцем.

— Есть ещё одна причина для беспокойства — машины, которыми он пользуется. Судя по всему, он своего рода изобретатель и, возможно, собирается основать компанию. Не исключено, что с продуктом или услугой, способными составить конкуренцию NERV или Евангелионам. Эту возможность нельзя сбрасывать со счетов, особенно сейчас, когда всё больше компаний и вооружённых сил занимаются собственными проектами Евангелионов, — добавил Фуюцуки, вспомнив «T-RIDEN-T» Сил самообороны Японии и «Джет Алон» от «Джапан Хеви Кемикал Индастриз».

Судя по всему, Икари было над чем задуматься, так как он надолго погрузился в молчание:

— Согласен. Пусть наш добрый доктор немедленно и незаметно займётся этим направлением. Это всё.

Фуюцуки кивнул, покинул своего командующего и вышел из кабинета исполнять приказ. Икари ещё долго сидел неподвижно и молча, однако мысли его лихорадочно работали, оценивая новое обстоятельство. Ещё один конкурент создаст дополнительную нагрузку на финансирование и репутацию NERV, которым и без того уже досталось. А если этот конкурент сумеет закрепиться прямо внутри Токио-3, последствия будут катастрофическими.

Рука в перчатке потянулась вперёд и вернула одну из фотографий обратно к командующему. Его взгляд впился в изображение сутулого мужчины, стоявшего спиной к камере и возившегося с каким-то неизвестным устройством. Какую извращённую игру затеял этот человек? Много ли он знает? То, что он перебрался в Токио-3 как раз тогда, когда появился Третий Ангел, не могло быть простым совпадением. В том, что Фуфелшмертц представляет угрозу, Гэндо Икари почти не сомневался.

Что же собирался делать этот незваный гость?

* * *

— Да куда ж я дел зубную щётку? — пробормотал себе под нос Фуфелшмертц, оглядывая те немногочисленные пожитки, которые не относились к привезённым с собой инаторам. — Готов поклясться, что клал её, когда уезжал из Триштатья. Может, она с остальными инаторами, которые я отправлял отдельно?

Он почесал затылок.

— Нет-нет, я точно помню, что положил её вместе с альбомами «Love Händel». А альбомы я убрал вон в ту коробку, значит, и она должна быть там!

Уверенно кивнув, он подошёл к картонной коробке возле своей палатки.

Её там не было. Альбомы «Love Händel» нашлись без всяких проблем. Даже зубная паста нашлась. А вот щётки — нет.

— Вот блин, должно быть, я её оставил. Так торопился уехать я, а то те новые жильцы повсюду сновали и мои вывески снимали. А потом ещё началось нытьё! «Ой, тут слишком много инаторов», «я больше по Линдану, а не “Love Händel”», «повсюду пахнет свининой, а я веган, бу-ху-ху!»

Он засунул руки в карманы и вздохнул:

— Вот бы у меня было время изобрести инатор и напакостить им. Может, Замолчи-инатор, чтобы отобрать у них голоса? Или Уходи-инатор, чтобы они просто взяли и ушли. Хм-м...

Он поднял глаза к звёздному небу и задумался, а идеи тем временем одна за другой с бешеной скоростью проносились у него в голове.

— О! А почему бы мне не заделать Зубощётко-инатор! Тогда не придётся бегать по магазинам в поисках идеальной зубной щётки, которая отвечает всем моим требованиям. Да это же гениально! Что вообще может пойти не так?

Что-то вполне могло пойти не так.

И, скорее всего, пошло.

Мисато Кацураги терпеть не могла ездить на пассажирском сиденье. Это не было никакой ни фобией, ни паранойей — скорее каким-то инстинктом: за рулём любого наземного транспорта обязательно должна была сидеть она и именно она должна была всё контролировать. И ладно ещё самолёты. Несмотря на то что у неё имелись все необходимые лицензии пилота — от крошечных вертолётов до гигантских транспортных «Боингов», способных перевозить Еву по воздуху, — Мисато вполне могла уступить штурвал более опытным и лучше подготовленным лётчикам. С кораблями тоже проблем никаких не было, хотя их она по возможности избегала по другим причинам. Но стоило ей оказаться пассажиром в любой наземной машине, и это чувство тут же просыпалось, делая её раздражительной — это был словно зуд, который невозможно унять и остаётся лишь терпеть в мучениях.

И именно это ей сейчас и приходилось делать, пока её лучшая подруга Рицуко Акаги везла их от автомобильного шлюза Геофронта на улицы Токио-3.

— Хватит хмуриться, ты мне сейчас этим взглядом дыру прожжёшь в недавно вымытой лобовухе, — поддразнила её Рицуко, не отрывая взгляда от дороги и держа руки на руле в безупречно правильном положении. Само воплощение осторожного водителя. От этого нетерпёжка Мисато становилась ещё сильнее.

— Это ты втянула меня в эту странную поездку, так что могла хотя бы дать мне порулить... — проворчала Мисато, скрестив руки и уставившись в боковое окно, за которым проносились машины и пешеходы.

— Мисато, дорогуша, напомни-ка, что случилось с твоей машиной? — сладким голоском спросила Рицуко. Ей даже не понадобилось смотреть в сторону подруги, чтобы понять: та изо всех сил пытается слиться с сиденьем.

— Не моя вина, что они сбросили эту хернову N²-бомбу почти прямо нам на головы... — надувшись, ответила Мисато.

Рицуко улыбнулась:

— Вот именно поэтому я и веду свою машину. И вообще, могла бы хоть немного порадоваться, что я работаю твоим личным водителем, пока твою не починят.

Мисато фыркнула и пробормотала что-то невнятное, что при большом желании могдо бы сойти за «спасибо». Кто бы мог подумать, что одного взрыва N² в нескольких километрах будет достаточно, чтобы её «Ренаулт Альпин» отправился в ремонт на целую неделю. Всего четыре дня без любимой машины, а она уже не находила себе места!

— Ты вообще собираешься рассказывать, в чём сыр-бор? — с раздражением спросила она, покосившись на свою подругу с крашеными светлыми волосами.

— Посмотри в бардачке. Там есть всё, что тебе нужно знать.

Мисато так и сделала и обнаружила внутри обычную папку с надписями «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» и «УГРОЗА БЕЗОПАСНОСТИ» на обложке. Ну вы гляньте-ка. Раскрыв папку и бегло просмотрев бумаги, Мисато в удивлении приподняла брови. Потом увидела фотографии и скривилась.

— Господи, это ещё что такое? Это вообще должно быть человеком? — спросила она, поворачивая слегка размытую фотографию мужского лица в надежде, что под другим углом оно будет выглядеть лучше. Не стало.

— На следующий день после нападения Третьего Ангела он объявился здесь и купил целый городской квартал — один из немногих, который не опускается в Геофронт и не оснащён оборонительными системами. Во время боя этот квартал разрушило всмятку. Потом он пригнал туда целый взвод роботов, расчистил территорию и начал строить башню быстрее, чем мы вообще успели обратить на него внимание, — объяснила Рицуко и, впервые нарушив безупречную технику вождения, указала на строящуюся вдали кричаще-фиолетовую высотку. — Десять этажей за два дня. Впечатляет, если не считать очевидных проблем с безопасностью.

Мисато уставилась на высотку, которая становилась всё больше по мере их приближения, затем снова взглянула на документы.

— Значит, потенциальная угроза безопасности. Конкурент Евангелионов?

— Командующий, похоже, именно так и думает. А вот я считаю, что это какой-то безобидный робототехник, который хочет быстро заработать приличную сумму. Будь я независимым изобретателем, я бы поступила так же. И согласись, если ты можешь построить башню из обломков за половину того времени, которое у нас уходит только на расчистку города после боя, — реклама получается чертовски кошерная.

— Значит, тебя отправили проверить, нет ли у него чего-нибудь, что стоило бы купить. Логично. А меня-то зачем потащила?

— На случай, если он всё-таки действительно представляет угрозу. Ты для такого подходишь куда лучше, чем какие-нибудь дуболомы из Второго отдела, которые сами вообще не способны составить мнение. Знаешь же эти костюмчики — делают только то, что им приказали.

Обе с усмешкой переглянулись.

— Справедливо. Тогда давай побыстрее тут закончим. Не хочу надолго оставлять Синдзи дома одного.

— Кстати, раз уж вспомнила, как Синдзи осваивается? Наверное, жизнь с тобой стала для него настоящим культурным шоком.

— И что это должно означать? — нахмурившись, потребовала объяснений Мисато.

— Мисато, дорогая, в последний раз, когда я была у тебя дома, квартира твоя была завалена мусором и пустыми банками. Настолько, что Пен-Пен буквально плавал в них.

— Всё было не настолько плохо... — надулась она и отвернулась.

Рицуко улыбнулась и продолжила наступление:

— И как Синдзи это воспринял?

— ...он в обморок упал...

Машину на короткое мгновение дёрнуло в сторону, когда идеальная манера вождения Рицуко дала сбой из-за вырвавшегося у неё смешка.

— Это не смешно!

— Бедняжка Синдзи пережил синхронизацию с Евой-01, полетал по городу, как тряпичная кукла, получил по полной от Ангела, словно сошедшего со страниц Библии, а ближе всего к смерти оказался у тебя в квартире. Как твоя лучшая подруга, я нахожу это невероятно смешным. Как женщина — глубоко обеспокоена. А как учёный — чрезвычайно заинтересована в возможностях превращения твоей квартиры в оружие.

— Ой, умолкни! Можно подумать, у тебя в кабинете лучше. Когда ты в последний раз видела дно своей пепельницы?

— Ого, Мисато. Удар ниже пояса. Пожалуй, придётся пожаловаться на тебя в отдел кадров. В следующий раз подумай о чувствах моей пепельницы, прежде чем говорить такие вещи.

Сдавленное хихиканье подсказало Рицуко всё, что ей было нужно.

Некоторое время обе молча сидели в машине, радуясь тому, что после стольких лет и стольких событий их дружба всё ещё сохранилась.

— Так чем он занимается один у тебя дома? Всё-таки это четырнадцатилетний мальчик на начальной стадии полового созревания, — Рицуко ненадолго замолчала и рискнула серьёзно взглянуть на Мисато. — Только не говори, что ты опять заминировала ящик с нижним бельём гранатой.

— Это было всего один раз! И только чтобы эти грузчики не совали пальцы куда не следует!

— Мисато, она чуть мне пальцы не оторвала.

— Ну я же извинилась! Теперь там только светошумовая граната, я усвоила урок!

— Мисато.

— Да он всё равно туда не полезет! Бедняга от одних словесных подколов так смущается, что готов сквозь землю провалиться.

— Ты сейчас совершенно не улучшаешь своё положение.

— КРОМЕ ТОГО! Он слишком занят «генеральной уборкой» моей квартиры, чтобы заниматься всякими извращениями, — настойчиво заявила Мисато, изобразив пальцами кавычки. — Ты вот знала, что бывают пылесосы, которые моют полы? Клянусь, он для мальчишки своего возраста подозрительно много знает об уборке.

— И снова мне болезненно напомнили о полном отсутствии у тебя навыков бытового выживания.

— Рицуко!

— Не ной, это правда, — Рицуко с трудом подавила очередной смешок, когда Мисато снова возмущённо фыркнула и совершенно явно надулась. — Может, совместная жизнь с Синдзи окажется очень полезным опытом для вас обоих. Ты наконец научишься чему-нибудь о домашней жизни, а он поймёт, каких женщин следует избегать.

— Так, вот это уже перебор, Риц! Нельзя такое говорить!

— Что именно? Что он научится распознавать твои худшие качества или что ты узнаешь о существовании отбеливателя?

— Да! — выпалила Мисато, а потом замерла с озадаченным выражением лица. — Погоди...

Рицуко больше не смогла сдерживать смех.

* * *

Фуфелшмертц был очень доволен, что догадался приделать колёсики к своему Мороз-инатору и теперь мог таскать его за собой, пока вручную расставлял новые ловушки — на этот раз на первом этаже своей новой, пока ещё наполовину недостроенного небоскрёба. Он решил придерживаться фиолетовой цветовой гаммы: отличный цвет, да и у него всё ещё оставалась куча фиолетовой краски от старого здания в старом Денвилле, которую просто необходимо было куда-нибудь деть. Тем более что покупать её никто не хотел — что-то там про краску на основе свинца, которая якобы «токсична», «незаконна» и «вредит окружающей среде». Ну а так как Хайнц Фуфелшмертц не был окружающей средой, значит, явно никаких проблем.

Если для друссельштейнского декора она годилась, то и для фасада небоскрёба сойдёт.

Ловушку-мышеловку размером с утконоса он перенёс внутрь, как только здесь вообще появилось что-то, что можно было назвать «внутри», чтобы поставить её там и больше не перезаряжать каждый раз, когда какой-нибудь прохожий в пятнадцати метрах от неё чихнёт. Правда, стоило, пожалуй, разрядить её до того, как переносить. Потирая пульсирующий от боли нос, Фуфелшмертц сердито ворчал на мышеловку размером с утконоса. Будь она живой, сейчас наверняка смотрела бы на своего отца таким же умоляющим взглядом.

Но это была всего одна ловушка, а только на первом этаже ему предстояло установить ещё сорок семь, не говоря уже об остальной части башни, которую успели построить. Работы было непочатый край, а японское вечное лето стояло невыносимо жаркое. Он очень жалел, что сгрузил кондиционеры на перевозку вместе с остальными вещами. Тут он определённо сам виноват.

В дверь тихонько постучали, и он мгновенно насторожился. Гостей он не ждал. Может, это остальные вещи уже доставили? Нет, их везут грузовым судном, так что до их прибытия ещё недели две как минимум. Почтальон? Это означало бы, что кто-то вообще решил отправить ему почту. Какая нелепость!

Значит, оставались угрозы. Разносчик пиццы, девочки-скауты и агенты ОБКА.

Фуфелшмертц глубоко вдохнул, а затем медленно и протяжно выдохнул. Час настал. Он здесь.

— Спокойно, Хайнц, веди себя непринуждённо, — сказал он себе. От стука в дверь спина у него выпрямилась как палка, но после нескольких омерзительно громких хрустов вернулась в привычное сутулое положение. Может, ему и правда стоило сходить к хиропрактику. Звуки начинали его немножко тревожить.

Он подкрался к двери и заглянул в глазок. Снаружи стояли две женщины. Люди. Ни одной фетровой шляпы. Фуфелшмертц немного расслабился, но лишь немного. Они всё ещё могли оказаться девочками-скаутами, а значит, всё ещё представляли собой чрезвычайно опасную угрозу. Какая-то часть его даже загрустила и разочаровалась, что на пороге не оказалось полуводного яйцекладущего млекопитающего, но он быстро запихнул это чувство поглубже — пригодится ему потом для трагичной предыстории. ...Это был вполне рабочий механизм преодоления трудностей, ясно?!

Он открыл дверь и осторожно улыбнулся двум женщинам. Обе заметно скривились. Всё такой же красавчик.

— Чем могу помочь? — спросил он, пока они приходили в себя.

— Хайнц Фуфелшмертц? — спросила женщина с фиолетовыми волосами, в красной куртке и весьма неплохой юбке.

Они знали его имя. Что очень, очень, ОЧЕНЬ плохо.

— А кто спрашивает?

— Меня зовут капитан Мисато Кацураги, а это доктор Рицуко Акаги. Мы хотели бы с вами поговорить, если у вас найдётся минутка, — представилась фиолетововолосая женщина, теперь уже капитан Кацураги.

Фуфелшмертц уставился на них.

Доктор Акаги.

Доктор Акаги.

ДОКТОР.

Он со стоном ударился лбом о дверной косяк. Женщины переглянулись, но выражения их лиц он прочитать не смог.

— Угх, только не опять! — он снова распрямился до своей обычной сутулости и, скрестив руки, нахмурился на них. — Послушайте, мне всё равно, сколько красивых женщин вы ко мне пришлёте! Я не пойду на терапию, и вы меня не заставите! Штат Техас официально признал меня совершенно вменяемым и дееспособным, и у меня даже справка есть!

— Э-э... — Кацураги, явно застигнутая врасплох, только смотрела на него, не находя слов.

ДОКТОР тоже смотрела, но уже нахмурившись и скрестив руки поверх очень даже симпатичного лабораторного халата.

— Мы не психиатры... — начала Акаги, но Фуфелшмертц её перебил.

— Ага, именно это вы и сказали бы, если бы тайно были психиатром! Все они так говорят. Не знаю, как вы миновали мои противопсихиатровые мины, но можете тем же путём идти обратно и передать моему брату, чтобы перестал посылать ко мне красивых женщин и заставлять меня ходить на терапию!

— Стоп, мины?! — подавилась словами Кацураги и развернулась на сто восемьдесят градусов с такой скоростью, что едва не преодолела звуковой барьер, после чего принялась высматривать на земле хоть какие-нибудь признаки минного поля.

Ничего она там не найдёт. В том и смысл мин, которыми отпугиваешь психиатров. Пусть учатся на собственном опыте.

— Я не психиатр. Я учёный и инженер. Я пришла поговорить о ваших изобретениях, — терпеливо объяснила Акаги.

Фуфелшмертц замер и заново оценил имеющиеся доказательства. Они пересекли минное поле без единого взрыва, что было математически невозможно; доктор носила лабораторный халат, а не халат врача (да, разница огромная!), что теперь, когда он пригляделся, стало совершенно очевидно; да и психиатров обычно не сопровождали военные — а происшествие в Техасе было исключением из правил. Чёртово ЦРУ, лезет в его дела, будто все его инаторы принадлежат им. Наглость какая.

— Хм-м-м-м-м... ладно, пока что поверю вам. Но если увижу хоть один диван или блокнот, возьмусь за метлу.

— Благодарим, доктор Фуфелшмертц, — вежливо улыбнулась доктор Акаги, когда он отступил в сторону, пропуская женщин внутрь.

— Мины?! — прошипела Кацураги, всё ещё не способная забыть эту пустяковую деталь.

— Противопсихиатровые мины. Срабатывают только на людей с дипломом психолога. Не переживайте, — он отмахнулся от этой сущей мелочи и направился в глубь здания.

Акаги закатила глаза, схватила капитана за локоть и потащила за собой.

— О, и смотрите не заденьте мышеловку в углу, она немного капризная, — поморщившись, он потёр нос и указал на виноватую ловушку, отчего обе женщины снова остановились.

— Какая большая мышеловка... — пробормотала Кацураги.

— Почему она такая большая? — спросила Акаги.

— Это ловушка на утконоса. Никогда не знаешь, когда нападёт утконос... — сообщил им Фуфелшмертц, настороженно оглядываясь по сторонам.

За его спиной женщины снова переглянулись, и капитан наклонилась к доктору, чтобы прошептать:

— Я думала, утконосы вымерли после Второго Удара?

— Вымерли. Теперь я понимаю, почему кто-то решил, что ему нужна терапия, — так же тихо ответила Акаги, после чего обе отстранились друг от друга, словно ничего не произошло.

— Итак! О чём вы хотели поговорить? Один из моих инаторов опять нарушил гражданский кодекс? Или очередная мегакорпорация накидала достаточно взяток, чтобы меня выгнали из города? — спросил он, незаметно перемещаясь так, чтобы легко дотянуться до спрятанной метлы, которая была весьма заметно прислонена к другому углу, подальше от мышеловки. Этот урок он сегодня уже усвоил.

— Вообще-то нас заинтересовали... — начала Акаги, но Фуфелшмертц снова её перебил.

— Погодите, оно не сработало? — он нахмурился и посмотрел на потолок.

Обе женщины тоже подняли головы с настороженными лицами.

— Что не сработало? — рискнула спросить Кацураги, и её рука дёрнулась ближе к бедру.

Проворчав что-то о том, что всё приходится делать самому, Фуфелшмертц схватил метлу, поднял над головой и несколько раз стукнул ею по потолку, пока динамик наконец не затрещал и не ожил.

— ФУФЕЛШМЕРТЦ (...) ИНКОРПОРЕЙТЕД!

— Вот, теперь нормально. Вообще-то это должно играть каждый раз, когда кто-нибудь входит. Наверное, датчики барахлят, а значит, придётся искать лестницу и лезть туда наверх. Ох, ну и задолбаюсь я. В общем, на название не обращайте внимания, я над ним ещё работаю. Старое уже не обладало прежней... изюминкой, — тараторил Фуфелшмертц, опираясь на метлу и пожимая плечами. — Простите, вы что-то говорили?

— Доктор Фуфелшмертц, мы здесь от имени NERV, чтобы обсудить деловые вопросы, связанные с вашими машинами, в особенности с той, что прямо сейчас строит эту башню. Как вы, без сомнения, заметили, недавний террористический акт разрушил множество зданий и сооружений по всему городу. Если вы сможете помочь нам расчистить обломки и восстановить разрушенное, мы щедро заплатим за вашу работу, — объяснила Акаги, по ходу разговора жестом указывая сначала на башню, а затем на город за её пределами.

Фуфелшмертц вежливо кивал с дуроковатым выражением лица, хотя мысли в его голове носились с бешеной скоростью. Получается, они это скрывают? Или им самим ничего не рассказали? Он должен был выяснить.

— Вы случаем не про гигантского монстра-пришельца, который заявился в город и принялся крушить здания, словно хулиган на пляже, разрушающий чужие замки из песка? — спросил он, физически заставив себя подавить желание тут же пуститься в рассказ о том, как разрушили его первую попытку построить песочный замок.

Женщины тревожно переглянулись, а затем лица обеих посуровели.

Они точно знали.

— И откуда вам об этом известно? — серьёзно спросила Кацураги.

— В соседнем квартале гигантский след. Не надо быть гением, чтобы догадаться. Вы разве его не видели по дороге сюда?

— А-а, — обе женщины немного расслабились. — Ну, вообще-то от мировой общественности это полагается держать в секрете. Просто с уборкой у нас дела идут медленно... — неловко объяснила Кацураги, почесав затылок.

— Что возвращает нас к моему предложению: мы платим вам за уборку и восстановление после этого нападения и, возможно, после любых гипотетических разрушений в будущем, — сказала Акаги, пытаясь вернуть разговор на нужные ей рельсы.

Гипотетических будущих разрушений, значит? Как обнадёживает.

Стоп, они сказали, что будут ему платить?

— Погодите, вы сказали, что будете мне платить?

— Да. Обычно деловые сделки именно так и работают, — с лёгким недоумением подтвердила Акаги.

Фуфелшмертц расплылся в очень широкой улыбке и заинтересованно подался вперёд. Обе женщины изо всех сил постарались не скривиться.

— Сколько?

* * *

В соседнем квартале его Переработинатор вовсю трудился, перерабатывая усеянную обломками землю. Огромный след, оставшийся после нападения гигантского монстра-пришельца, уже частично исчез благодаря другому инатору, с помощью которого он расчистил и привёл в порядок собственный квартал: Разберинатору!

По сути, это была передвижная ракетка с мячиком на резинке — та самая игрушка, с которой любят играться дети, — способная вращаться и запускать прикреплённый к ракетке мяч во всё, что ему требовалось разрушить. В первый раз он построил эту штуку, чтобы расчистить горизонт в старом Денвилле и здания перестали заслонять солнце его башне; причём ракетку он за немалые деньги сделал точной копией детской игрушки. Правда, выяснилось, что гигантский резиновый мяч на гигантской резинке не слишком-то эффективен против железобетона и стальных сплавов. Перри Утконос примчался, увидел, насколько бестолковой получилась затея, и в итоге они решили пропустить обычные восемь-десять минут драк и попыток поймать друг друга, а вместо этого просто расслабились с напитками и посмотрели кино.

Эх, вот были времена.

Сидя в садовом кресле, потягивая прохладный лимонад и наблюдая, как его инаторы усердно и эффективно работают, он никак не мог отделаться от ощущения, что всё это совсем не приносит того удовлетворения, которое приносило бы, будь Перри Утконос рядом. Но тот ещё объявится, когда Фуфелшмертц меньше всего будет этого ждать. Со дня на день.

Зато на этот раз он хотя бы был не один. В двух других садовых креслах сидели те самые женщины, которые были очень заинтересованы в его машинах, и наслаждались ледяным лимонадом благодаря Мороз-инатору.

— Только посмотрите, как они работают! Наш инженерный отдел рядом с ними даже рядом не стоял, — сказала Кацураги между глотками, развалившись в кресле под тенью его пляжного зонта. Хорошо, что его он привёз с собой сразу.

— И вы можете в точности восстановить стоявшее здесь здание? Из точно таких же материалов? — спросила Акаги, наблюдая за инаторами и изо всех сил пытаясь понять, как они вообще работают.

— В основном из тех же. Может, понадобится немного дополнительных материалов, чтобы всё закончить. Переработка не даёт стопроцентной отдачи, но тут уж ничего не поделаешь, когда часть материалов превратилась в пыль, — объяснил он, что технически было правдой. С пылью и перемолотыми в порошок остатками он действительно ничего поделать не мог. Просто заодно это служило отличным оправданием для небольшого присвоения части переработанных ресурсов, что он собирался втихую провернуть. Но им об этом, конечно же, знать было не обязательно.

— Понятно. Но само здание вы сможете воссоздать здесь в точности?

— Ну конечно. Я могу построить что угодно, если у меня есть планы и чертежи. Вот со всякой мелочёвкой вроде водопровода и проводки уже не справлюсь, для этого придётся нанять людей. Кстати, совершенно не связанный с этим вопрос: вы не знаете хороших сантехников, которые умеют работать с высотками? Желательно такого, который не утконос.

— Да, можем дать тебе контакты местных служб, — лениво отмахнулась Кацураги, слишком занятая отдыхом. — Боже, как же хорошо! Ты вообще представляешь, насколько трудно сейчас в Японии сохранить напиток таким холодным?

— Начинаю догадываться. Не хотите купить мой Мороз-инатор?

— Ты их продаёшь? А пиво он охлаждает? — совершенно серьёзно спросила Кацураги.

Позади неё Акаги прикрыла лицо ладонью.

— Так, капитан, нам пора ехать и докладывать командующему, — сказала доктор, поднимаясь, потягиваясь и допивая лимонад. — Спасибо за угощение и демонстрацию, доктор Фуфелшмертц. У меня такое чувство, что это станет началом очень выгодных отношений между вами и NERV.

— Погоди, Рицуко! Пиво! Холодное пиво! — запротестовала Кацураги, бешено жестикулируя в сторону Мороз-инатора. — Куда бы я ни пошла! Ну-у-у-у Рицуко!

— Капитан, пожалуйста, не позорьте нашу многомиллиардную военизированную организацию перед эксцентричным учёным.

— Да ладно, ничего страшного. Когда будем обсуждать контракты, заодно договоримся и насчёт оптовой партии. И да. Пиво он охлаждает.

Фуфелшмертц почувствовал, как впервые за очень долгое время на его лице появилась искренняя, неподдельно счастливая улыбка. С этими двумя было ужасно весело. В чём-то всё напоминало старые времена, но одновременно было новым и совсем другим. Может, переезд сюда всё-таки не был концом света, каким он его представлял.

— У-У-УХУ-У-У! — Кацураги взлетела с кресла и схватила Акаги за руку. — Давай, Риц! Чего мы ещё здесь стоим? Нам надо к командующему!

— Возможно, вы только что обрекли нас всех, — сказала ему Акаги с усталой, но полный веселья улыбкой, пока Кацураги тащила её обратно к машине. — Клянусь, Мисато, если ты сядешь за руль...!

Фуфелшмертц усмехнулся, когда голос Акаги растаял вдали, затем он откинулся в кресле и поднял стакан в безмолвном тосте за свою новую жизнь, на горизонте которой уже маячили успех и богатство.

Теперь-то уж точно ничего не могло пойти не так!

* * *

Никто так и не заметил чайку, сидевшую на уличном фонаре и внимательно наблюдавшую за ним в бинокль. На голове у неё красовалась стильная коричневая фетровая шляпа. Она видела и запомнила всё. Когда два агента NERV покинули район, а объект наблюдения побрёл обратно в свою наполовину построенную башню, агент ОБКА распушил крылья и взмыл в воздух.

Прим. переводчика: Здесь и далее в работе встречается музыкальный фон: я буду вставлять по возможности ссылку на ютуб и ссылку на главу бусти, где в текст уже вставлена композиция.

---

Всё, что делал Гэндо Икари, было связано с господством. Властью. Необходимостью всегда иметь преимущество. Заставлять тех, кого он считал ниже себя и незначительными, чувствовать себя именно так. Иначе зачем его огромный кабинет был настолько огромен? Зачем он заставлял очередных посетителей стоять, как и всех остальных, минимум в десяти метрах от него? Чтобы они понимали, кто здесь всё контролирует.

Заодно это было неплохой мерой безопасности. Чем дальше находился посетитель, тем сложнее ему было застрелить Икари. Гэндо знал, что пуля однажды прилетит, вопрос был лишь в том, когда именно спустят курок. И если всё пойдёт по его плану, он победит ещё до того, как её успеют дослать в патронник...

Но хотя его грандиозный замысел находился буквально на самых ранних этапах, он уже начинал сходить с рельс.

— И поэтому мы пришли к мнению, что NERV будет выгодно приобрести его услуги. Заодно это позволит нам гораздо лучше понять его методы и образ мышления, — доктор Акаги стояла от него на добрую половину кабинета Икари, докладывая о результатах вместе с капитаном Кацураги, которая по-прежнему стояла по стойке смирно. Икари слушал, а его верный помощник находился, как всегда, позади и немного в стороне. Гэндо уже догадывался, о чём думает старый профессор.

— Если он станет нашим подрядчиком, мы также сможем лучше оценить потенциальную угрозу безопасности с его стороны. Если сейчас он действует независимо, то нам будет гораздо сподручнее держать его под собственным контролем и наблюдением, а не давать проворачивать это кому-то другому. При любом раскладе, если мы намерены продолжать работу, не раскрывая общественности всей правды, возможность быстро устранять последствия и впоследствии скрывать любые будущие столкновения с противником даст нам огромное преимущество, сэр, — закончив, Кацураги замолчала, и обе женщины стали ждать ответа.

Доводы были разумными и логичными. Будь это организацией, единственная цель которой состояла в борьбе с Божьими Ангелами, Икари оказался бы глупцом, отказавшись от такого преимущества. Но NERV не была такой организацией. Она существовала исключительно ради исполнения воли и планов Стариков, а борьба с Божьими Ангелами в лучшем случае являлась второстепенной задачей. И всё же видимость следовало поддерживать ради невежественных глаз, наблюдавших за NERV издалека.

— Хорошо. Подготовьте и представьте документы, капитан. Проследите, чтобы финансовые условия были выгодны нам. В борьбе с Ангелами нам потребуется любое преимущество, особенно экономическое. Свободны.

Сквозь очки и поверх сложенных домиком пальцев он наблюдал, как Кацураги отдала честь и решительно направилась к выходу из кабинета.

Добрая капитан была инструментом, на котором очень легко играть. Её ненависть к Ангелам позволяла делать убеждения и приказы удивительно действенными к ней и почти незаметными — достаточно было правильно подобрать слова. Его взгляд переместился на Акаги, которая осталась в кабинете. Добрая доктор была ещё одним инструментом, настолько простым в обращении, что управлять ею он мог, почти не уделяя этому внимания. И снова здесь требовались лишь правильные слова.

— Я доволен вашим докладом, доктор. Вернитесь в мой кабинет ровно через три часа с бутылкой вина. Бокалы я предоставлю сам.

Акаги напряглась, кивнула, затем развернулась и поспешно вышла вслед за Кацураги. Стук её каблуков ещё долго разносился по кабинету.

Как только бывший студент и бывший профессор остались наедине, Икари ощутил на себе неодобрительный взгляд Фуюцуки:

— Она бы этого не одобрила, знаешь ли.

— Это не имеет значения. Мы обязаны делать всё необходимое ради выживания нашей миссии и человеческого рода.

— Ради неё — да. Жаль только, что расплачиваться за это приходится нашими душами.

— М-м.

— Не ожидал, что ты согласишься нанять этого Фуфелшмертца. С твоей стороны это было на удивление здравое и разумное решение.

— Осторожнее, профессор, а то ещё покажете своё остроумие.

— Какими бы ни были его истинные намерения, этот договор заметно облегчит положение с нашим бюджетом. Возможно, мы наконец сможем нормально финансировать все подразделения организации, а не экономить на защите человечества, — когда Икари ничего не ответил, он почувствовал, как Фуюцуки шевельнулся у него за спиной. — Понятно... тебя беспокоит наше начальство.

— Из-за этой неизвестной переменной невозможно предсказать, как Комитет Совершенствования человечества отреагирует на дальнейшее развитие событий.

— Тогда будем надеяться, что впредь план останется неизменным. Время покажет.

— Всё так.

* * *

На следующее утро...⁽¹⁾

— УА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Синдзи даже не вздрогнул, когда его, э-э... «опекунша» с такой силой шарахнула пустой пивной банкой по столу, что та мгновенно сплющилась, после того как Мисато одним махом осушила всё её содержимое. Он даже не знал, что впечатляет больше: то, что она могла расплющить банку одним ударом о стол, вообще не прикасаясь к ней ладонью, или то, что человек способен с утра выпить столько алкоголя и каким-то образом соображать после него лучше, чем после кофеина.

Ещё Синдзи начал подозревать, что понемногу привыкает ко всему этому. И это заставляло его опасаться за собственное психическое здоровье.

Но, как он постепенно начинал понимать, именно так проходили утра в квартире Кацураги. Хотя с момента нападения прошло всего несколько дней, утро в новом доме уже приобретало вполне предсказуемый ритм, что при нормальных обстоятельствах даже успокаивало бы его.

К несчастью, это был ритм Мисато, состоявший из выпивки и непристойного поведения. И Синдзи был почти уверен, что алкотестер она не прошла бы в любое время суток.

— Ох, какой же кайф! Ничто не сравнится с баночкой холодненького в начале особенного дня! Вот это жизнь!

— Это всего лишь школа, Мисато, ничего особенного... — пробормотал Синдзи, ковыряя остатки завтрака. По правде говоря, ему очень не хотелось идти в обычную школу. Там было полно подростков. От одной мысли об этом ему хотелось спрятаться.

— А, точно, сегодня же твой первый день в школе! Уже и забыла, — неловко хихикнув, призналась Мисато.

Синдзи даже стало обидно, что особенным этот день был вовсе не из-за школы, хотя идти туда он реально не хотел.

— Тогда что сегодня особенного? — спросил он, уже усвоив, что быть в курсе поступков своей опекунши необходимо для его выживания в этой войне человека с нечистоплотностью.

Он совершенно не ожидал, что Мисато перегнётся через стол, схватит его за воротник и подтянет к себе так, что их лица окажутся почти вплотную, а её губы — возле самого его уха. Синдзи поступил так, как поступил бы любой замкнутый подросток в разгар полового созревания, — постарался вообще ни о чём не думать.

— Холодное пиво, Синдзи. Весь день. Каждый день. Холодное пиво двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, до конца моей жизни, — прошептала она ему на ухо.

Синдзи показалось, будто ему только что угрожали жизнью.

— О нет.

— О да, Синдзи.

Когда раздался звонок в дверь, он облегчённо вздохнул.

— О, почта! Я открою! — крикнула Мисато уже от двери, отпустив Синдзи всего секунду назад.

Ему понадобились все недавно приобретённые навыки пилота Евангелиона, чтобы не приземлиться животом прямо на стол.

Пока он принялся убирать остатки завтрака, до него донеслось, как Мисато забрала почту и вернулась на кухню, совмещённую со столовой. Сам Синдзи никаких писем не ждал. Единственным письмом, которое он вообще когда-либо получал, было послание отца с приказом прибыть в Токио-3. Теперь, когда он уже здесь, кто вообще стал бы ему писать?

— Да! Пришло! — Синдзи поднял голову и увидел, как его сияющая от радости опекунша вбежала обратно с большим бежевым конвертом, внутри которого, судя по огромным грозным красным штампам, покрывавшим едва ли не каждый свободный сантиметр поверхности, лежал какой-то очень важный документ. Была и другая почта — судя по всему, счета и утренняя газета. Такие же письма приходили его Сэнсэю, когда Синдзи жил у него. Мисато небрежно швырнула их на стол, оставив в руках лишь бежевый конверт и журнал.

— Поэтому сегодняшний день особенный? Это что, еженедельный журнал для алкоголиков? — спросил он.

Мисато замерла, а затем надулась:

— Эй! Нахал! Журнал для Пен-Пена, а вот конверт — это как раз то самое! Там договор, который сегодня должен подписать один очень важный человек.

— Не знал, что NERV собирается заключить спонсорский контракт с «Эбису».

— Ха-ха. Иди собирайся в школу. Рицуко заедет за нами с минуты на минуту!

— Но я уже собрался в школу... — пробормотал Синдзи.

Мисато никак не отреагировала и отделила журнал от своего письма.

— ПЕН-ПЕН! ПОЧТА! — громко крикнула она, хлопнув журналом по стенке личного холодильника пингвина.

Синдзи старался лишний раз не задумываться ни о пингвине, ни о том, чем тот вообще занимается. С этой частью своей новой жизни он всё ещё не мог окончательно смириться. Он понятия не имел, как пингвин вообще умудрялся выживать в этой квартире до появления Синдзи, но подозревал, что Пен-Пен к нему всё-таки хорошо относится: наутро после генеральной уборки Синдзи обнаружил перед дверью своей комнаты рыбу, оставленную, по всей видимости, в знак благодарности.

Либо же это была плохо завуалированная угроза. Тут присяжные пока не вынесли вердикт.

Дверь пингвиньего холодильника открылась с шипением, выпуская наружу облачко холодного воздуха, и оттуда, потягиваясь и зевая почти по-человечески, вразвалку вышла полуводная яйцекладущая птица. Пен-Пен доковылял до холодильника, предназначенного исключительно для пива — Синдзи до сих пор не мог с этим смириться, — вытащил из рядов пивную банку «Эбису», открыл её и чинно отпил.

Синдзи был почти уверен, что пингвинам нельзя пить пиво, но до недавнего времени он был столь же уверен, что инопланетян не существует, пока один из них едва на него не наступил.

— Ему приходит почта? — спросил Синдзи, когда его мозг наконец догнал смысл сказанного Мисато.

— Ага! «Нэшнл Географик», раз в неделю. Специальная подписка прямиком из Штатов, только обычно он приходит не сегодня. Наверное, спецвыпуск, — Мисато подняла журнал и показала его Синдзи.

Он моргнул и уставился на обложку, жалея, что не умеет читать по-английски.

— А о чём он?

— Так, хм-м... — Мисато развернула журнал к себе, чтобы прочитать обложку. — Тут написано: «Специальный выпуск. Всё о сложной жизни тепловодных пингвинов и трудностях, которые им приходится преодолевать». О, в этот раз ещё и диск прилагается! Прикольно!

Звук пингвина, внезапно выплюнувшего пиво посреди глотка, оказался для Синдзи совершенно новым. Они с Мисато наблюдали, как струя пролетела на весьма впечатляющее расстояние, после чего Пен-Пен пришёл в себя, выронил наполовину полную банку и бросился к Мисато, отчаянно хлопая похожими на ласты крыльями и громко крича.

— А-а-а, нет, Пен-Пен! Моё пиво! — в ужасе воскликнула Мисато, потрясённая таким расточительством дорогого «Эбису», а пингвин тем временем схватил журнал, вырвал его у неё из рук, умчался обратно в свой холодильник и захлопнул дверцу. — Пен-Пе-е-е-ен!.. — жалобно заныла Мисато.

Синдзи вздохнул и принялся вытирать пролитое пиво, пока у Мисато не случился нервный срыв. Но удержаться от вопроса он всё-таки не смог.

— Почему он так переполошился из-за какого-то журнала?

— Кто ж его знает? Но учитывая, что это специальный выпуск о таких же тепловодных пингвинах, как он сам, держу пари, для этого маленького извращенца он вроде порножурнала. Но моё драгоценное пиво ради такого переводить всё равно не стоило... — Мисато надулась, а затем опустила взгляд на всё ещё находившийся у неё в руках конверт. — Ой, точно. Мне надо быстренько его проверить перед выходом, Синдзи. Я мигом!

И Синдзи остался один убирать последствия завтрака своей опекунши и разлитое пиво её загадочного пингвина.

Синдзи задумался, не поздно ли ещё вернуться к Сэнсэю.

* * *

День настал. Он боялся его уже давно, с самого переезда в Токио-3.

Пен-Пен, находясь в безопасности своего надёжно запертого холодильника, держал диск в крыльях и испытывал чувство, которого не ощущал уже очень давно: он нервничал.

Его мини-квартира внутри квартиры Кацураги имела всё, что только могло понадобиться такому пингвину, как он. Большое удобное кресло, монитор с клавиатурой, за которыми можно было делать практически что угодно, и множество тайных отделений, о существовании которых знал лишь он. В компьютере даже имелся удобный дисковод для компакт-дисков, прямо рядом с дисководом для дискет.

Он вставил диск в привод, откинулся в своём невероятно удобном кресле и напряжённо замер, когда на экране появились инициалы ОБКА. Всегда можно сделать вид, что он ничего не получал. Ещё не поздно было просто вынуть диск и выбросить его куда-нибудь. Он и без того уже делал для них достаточно.

Но как бы ни был велик соблазн, Пен-Пен ничего не предпринял. Изображение сменилось, и началась записанная на диск видеозапись: лысеющее лицо мужчины в годах и с весьма впечатляющими усами находилось чуть ближе к камере, чем следовало.

— Приоритетное сообщение для Агента Пен-Пена, протокол пять, — произнёс майор Монограмм с таким же серьёзным видом, каким был и его голос. — Нам жаль прерывать ваш заслуженный отдых, Агент П, но в соответствии с чрезвычайными процедурами, оговорёнными в вашем договоре, мы возвращаем вас на службу.

Пен-Пен вздохнул. Вот тебе и пенсия.

— Я знаю, что вы не хотели этого слышать, но после всего, что произошло в Токио-3 за последнюю неделю, мы больше не можем позволить себе оставаться пассивными. В этом сообщении будут изложены три ваших новых задания в качестве действующего агента ОБКА.

— Первое: NERV. Наша разведка обнаружила достаточно подозрительных нестыковок и противоречий, чтобы предположить наличие у NERV каких-то скрытых мотивов, и немалая заслуга в этом принадлежит неофициальной разведке, которую вы проводили для нас. Теперь у нас достаточно информации, чтобы перейти от пассивного наблюдения за NERV к активному шпионажу. Учитывая ваше нынешнее положение, Президент считает, что только вы, Агент П, подходите для этой работы, и потому он санкционировал ваше возвращение на службу. Приношу извинения, Пен-Пен, но другого выбора у нас нет.

Будь это кто-нибудь другой, Пен-Пен усомнился бы в искренности этих извинений, но Монограмма он знал как честного и заслуживающего доверия человека. Если тот извинялся, Пен-Пен был готов принять извинения и простить.

— Ваше второе задание касается Ангелов и нападения на Токио-3. Судя по вашим разведывательным рапортам, NERV ожидала подобного нападения уже много лет, а учитывая, сколько усилий было вложено в строительство Токио-3 и Проект «Евангелион», почти нет сомнений, что эти «Ангелы» будут нападать снова. Несмотря на наши подозрения относительно NERV, сейчас они остаются нашей единственной надеждой отразить атаки Ангелов. Поэтому ваша вторая параллельная миссия — любыми необходимыми средствами обеспечить успех NERV. А поскольку, судя по всему, пилотировать Евангелионы могут только дети, вы должны защищать пилотов ценой собственной жизни, если до этого дойдёт.

Пен-Пен кивнул. Синдзи был хорошим парнишкой. Ранимым, робким и легко травмируемым, но всё-таки хорошим. В конце концов, он убрал квартиру, а значит, Пен-Пен был перед ним в долгу. И теперь этот долг можно было вернуть.

— Ваше последнее задание несколько необычно, но всё равно считается чрезвычайно важным. В Токио-3 поселился странный мужчина, обладающий технологиями и методами, которые указывают на то, что он, возможно, какой-то злодей. К сожалению, кроме его имени — Хайнц Фуфелшмертц — и этой фотографии у нас почти ничего нет.

Пен-Пен дёрнулся, когда на экране на мгновение появилась фотография существа, которое лишь с большой натяжкой можно было назвать улыбающимся мужчиной. Он совсем не ожидал скримера посреди инструктажа.

— Лучшее предположение наших аналитиков на данный момент заключается в том, что он, вероятно, какой-то гениальный учёный-злодей, а в худшем случае — злой фармацевт. Кто бы он ни был, чем бы он ни был и зачем бы он ни был, вы должны его изучить. Если он представляет угрозу миру, вам разрешено вступить в бой.

— Ещё раз приношу глубочайшие извинения за то, что нам пришлось вытащить вас с заслуженной пенсии. Я знаю, что плен и эксперименты в лаборатории генной инженерии, которой руководил тот злой ветеринар, дались вам нелегко, но вы всегда были нашим лучшим полуводным яйцекладущим агентом. Нам очень нужно, чтобы вы в последний раз спасли мир, Агент П. Мы все на вас рассчитываем.

Майор Монограмм вскинул руку в салюте, и Пен-Пен ответил тем же, испытывая смесь обречённости и гордости. Видео закончилось, после чего компьютер послушно проглотил диск, чтобы уничтожить его и не дать содержимому попасть во вражеские руки.

Пен-Пен снова ощутил тяжесть всего мира на своих плечах, но это было его бремя. Именно он должен был его нести, и его это устраивало. Всё равно кто-нибудь другой наверняка напортачит, а такого он допустить не мог.

Нажав несколько сочетаний клавиш, он открыл тайные отсеки в своём жилище, и наружу показалось выданное ОБКА снаряжение — всё в безупречном состоянии и готово к использованию на всякий случай. Его крылья осторожно сняли с крючка в одном из отсеков коричневую фетровую шляпу. Держа её перед собой, Пен-Пен провёл крылом по краю стильной шляпы.

Тяжело вздохнув, Агент П надел её. Пора браться за работу.

* * *

Синдзи уже прибрал комнату и теперь терпеливо сидел за столом, ожидая, когда появится Мисато. Чтобы скоротать время, он читал утреннюю газету, хотя, живя с Сэнсэем, он никогда этого не делал. Быть может, здесь ему стоило завести такую привычку.

Его взгляд оставался прикован к напечатанному на бумаге на удивление интересному материалу о местных поездах, когда он услышал шипение открывающейся дверцы холодильника Пен-Пена. Синдзи упорно не отрывался от газеты и изо всех сил старался не думать о пингвиньем порно, слыша, как птица ковыляет через комнату. Через некоторое время воцарилась тишина, и Синдзи подумал, что теперь можно расслабиться и спокойно вернуться к чтению.

Пока Пен-Пен не начал дёргать его за рубашку.

Синдзи нехотя опустил газету и повернулся к пингвину.

К пингвину в коричневой фетровой шляпе, которая ему на удивление шла, и с кожаным портфелем, который тот держал за ручку одним крылом.

Синдзи задумался, не подмешала ли Мисато чего-нибудь в его утренний сок.

— Эм-м... — только и сумел выдавить парнишка.

В самом деле, что вообще можно сказать пингвину, который выглядит так, будто вот-вот отправится в офис на работу?

Пен-Пен приветственно приподнял шляпу и указал на газету в руках Синдзи. Синдзи посмотрел на газету, потом на пингвина. Затем с глуповатым выражением лица снова на газету, а потом опять на пингвина.

— Тебе нужна газета?

— Кря.

— Э-э... — Синдзи решил, что это означает «да». Он закрыл газету, сложил её обратно в тот свёрнутый вид, в каком она была изначально, только без резинки, удерживавшей её форму, и протянул Пен-Пену. Птица забрала газету и зажала под тем же крылом, которым держала портфель, прижав газету к боку. Ещё раз приподняв фетровую шляпу и издав «кря», Пен-Пен проковылял к входной двери, открыл её, вышел и закрыл за собой.

Стоило Синдзи подумать, что он уже хоть немного понимает эту птицу, как та тут же совершала нечто совершенно непостижимое.

— Так! Я готова! — объявила Мисато, возвращаясь в комнату.

Увидев Синдзи с отвисшей челюстью и явно зависшим от увиденного мозгом, она остановилась, а затем заметила открытую дверцу холодильника Пен-Пена.

— О, а где Пен-Пен?

— Э-э, кажется, он ушёл на работу...? — ответил Синдзи, и даже сам не был уверен в собственных словах.

— Ты сегодня прямо комик, да? Пен-Пен не работает, он целыми днями сидит здесь и занимается... чем бы он там ни занимался. И переводит моё пиво.

— Но... Но! Я сам видел! На нём была фетровая шляпа, и у него был портфель! Он забрал утреннюю газету и вышел через дверь!

— Ага, конечно. Ты к школе-то уже готов?

— Я уже час как готов! — возмутился Синдзи и уже собирался до последнего отстаивать свою правоту, когда раздался звонок в дверь.

— О, должно быть, Риц. Пошли, Синдзи! — сказала Мисато, направляясь к двери со странным конвертом в руках.

Синдзи ещё мгновение смотрел ей вслед с приоткрытым ртом, а затем нехотя последовал за ней.

Когда он добрался до двери, та уже была открыта, а снаружи стояла доктор Акаги, или Риц, как предпочитала звать её Мисато.

— Доброе утро, Мисато. Доброе утро, Синдзи. Вижу, ещё одну ночь под твоей опекой он пережил, — с дружелюбной улыбкой и привычной утренней колкостью поздоровалась Рицуко.

Мисато открыла рот, чтобы ответить, но Синдзи заговорил раньше, чем мозг успел его остановить:

— Еле-еле.

Обе женщины с лёгким удивлением взглянули на него, а затем переглянулись.

— Можно мы уже пожалуйста отвезём его в школу? Этот умник всё утро не затыкается со своими остротами, — простонала Мисато.

— Ну не знаю, мне такой Синдзи нравится. Пара ночей с тобой превратила его в закалённого боями мужчину, — пошутила Рицуко, отчего Мисато застонала ещё громче.

— Эм-м, госпожа Акаги? Простите, доктор Акаги... вы случайно не видели нашего пингвина Пен-Пена по пути, когда поднимались сюда? — спросил Синдзи.

Мисато могла ему не верить, но уж самый умный человек из всех, кого он знал, наверняка поверит.

— Нет, по дороге наверх я его не видела. И на лифте он точно не спускался, потому что здешний всё ещё сломан. Когда его наконец починят, Мисато?

— Да не знаю! Спроси инженерный отдел NERV, они меня уже который день футболят.

— Неудивительно, если ты умудрилась потерять домашнего пингвина.

— Я его не теряла! Он просто где-то прячется и читает свой журнал, а Синдзи почему-то решил, что Пен-Пен надел шляпу, взял портфель и ушёл на работу.

— Ясно...

Обе женщины нахмурившись посмотрели на Синдзи, и он совершенно не понимал выражения их лиц.

— Н-н-но...! — заикаясь, попытался он придумать хоть какое-нибудь оправдание.

— Кажется, стресс от жизни здесь всё-таки добрался до него. Поздравляю, Мисато, ты сломала нашего единственного пилота Евангелиона, — сказала Рицуко, скрестив руки и глядя на Мисато.

— Ой, да брось! Наверняка он просто застал Пен-Пена за тем, как тот драит клюв, читая тот выпуск «Нэшнл Географик» про пингвинов. В школе отойдёт.

Рицуко долго и очень мрачно смотрела на подругу.

— Фу. Эй, Синдзи, хочешь пожить у меня? У меня кошки есть.

— ЭЙ!

Синдзи очень надеялся, что предложение было настоящим.

К огромному сожалению будущего Синдзи, это было не так.

---

1) Музыка — https://boosty.to/rak_vojak/posts/e812f875-0751-4cc2-bfdb-151f17c83a29

Вернуться к тексту

Фуфелшмертц стоял снаружи и смотрел вверх на свою великолепную башню — пока ещё не совсем достроенную, но всё же вполне успешно растущую. Он недооценил, сколько понадобится ресурсов, и теперь имеющихся материалов уже не хватало, чтобы закончить строительство. Оставалось надеяться, что те милые люди из NERV скоро заглянут к нему со своими деньгами.

Шагнув внутрь через парадные двери здания, он поднял взгляд к потолку.

— ФУФЕЛШМЕРТЦ (...) ИНКОРПОРЕЙТЕД!

Этот мелодия всегда заставляла его улыбаться, напоминая, кто он и ради чего всё это делает. По крайней мере, теперь он работал как надо. Вот только для середины всё ещё требовалось какое-нибудь слово.

Пожав плечами, Фуфелшмертц взял свою сумку для покупок — ту самую, с прелестными цветочками, — и побрёл прочь из здания, через минное поле, терпеливо ожидавшее, когда на него наступит какой-нибудь психиатр, а затем вышел на самый обычный городской тротуар. Как и с переработанными строительными материалами, запасы провизии у него тоже оказались опасно близки к исчерпанию. То, что он привёз с собой из Нео-Нью-Денвилла, совершенно не пережило вечную летнюю жару, а значит, теперь ему придётся идти за покупками.

Добравшись до конца своего квартала, он перешёл дорогу к углу напротив, где стояла симпатичная скамейка. Он уже как-то сидел на ней: отсюда открывался приятный вид на его собственный кусочек города и башню. Именно такие мелочи, как эта скамейка и торговый автомат в одном из соседних кварталов, заставляли этот город высоких безликих зданий и скрытых зенитно-ракетных установок казаться живым. А вот без магазина садовых гномов в центре он вполне мог бы обойтись, но идеальных городов не бывает.

Ему повезло, что ближайший супермаркет находился всего в нескольких минутах ходьбы. Фуфелшмертц приметил его ещё в первый день, когда прибыл в город и исследовал окрестности своего нового дома. Это было небольшое уютное заведение, занимавшее часть первого этажа офисного здания. Вывеска у магазина выглядела приветливо, плакаты — тёплыми и радостными, а в часы пик внутри, похоже, даже не становилось слишком тесно.

Подходя к улице, он прошёл мимо — вот уж чего не ожидал — пингвина, который двигался в противоположную сторону, держа в одном крыле портфель с газетой, а другим крылом скрывая от глаз что-то ещё. На секунду Фуфелшмертц всерьёз испугался, что перед ним агент ОБКА, но быстрый взгляд на голову птицы показал лишь пингвиньи перья. Никакой фетровой шляпы. Он облегчённо выдохнул.

Фуфелшмертц уважительно кивнул пингвину, тот ответил тем же, и, словно два корабля в ночи, они разошлись в разные стороны. Ну и странное же место эта Япония.

Добравшись до магазина, Фуфелшмертц вошёл внутрь и обрадовался, что двери здесь были раздвижными и открывались под весёлый звон — совсем как его мелодия. Он обожал магазины со звуковым сигналом на дверях.

Взяв у входа удобную металлическую корзинку, он отправился бродить между рядами в поисках еды.

В Японии был один несомненный плюс: здесь обожали еду, которую можно легко упаковать и долго хранить. Контейнеры, банки, лотки и коробки с готовыми блюдами, да ещё и в огромном разнообразии! Всё так просто приготовить и съесть, ну прям-таки невероятно удобно. Вот бы ещё импортные западные блюда стоили бы не так дорого.

Наверное, ему стоило заранее попробовать какие-нибудь местные блюда и проверить, понравятся ли они его вкусовым рецепторам и пищеварительной системе, но для этого ему пришлось бы что-то планировать и думать наперёд. Ну, наверняка обойдётся.

В общем, он просто стал брать любые готовые блюда, которые выглядели наиболее аппетитно по картинкам на упаковках и при этом стоили подешевле. Ещё ему приходилось учитывать условия хранения. Холодильник он отправил на корабле вместе с остальными вещами, которые не взял в первую поездку, и, если подумать задним числом, это тоже было не самым умным решением. Ну да ладно.

Набрав достаточно еды на какое-то время, Фуфелшмертц, ссутулившись, поплёлся к кассе самообслуживания. На несколько дней ему точно хватит. Может, даже на неделю, если экономить. Боже, как же ему не хватало зарплаты. Он начал сканировать покупки одну за другой, наблюдая, как итоговая сумма медленно растёт, растёт и растёт...

Просканировав последний товар, он увидел, что общая стоимость еды оказалась всего на пятьдесят иен меньше всех оставшихся у него денег. Слишком уж близко. Фуфелшмертц пересчитал мелочь в кошельке и скормил её автомату, который выплюнул обратно единственную монетку в пятьдесят иен. И вот Хайнц Фуфелшмертц снова был так же разорён, как его родина.

Он быстро сложил покупки в сумку и побрёл к выходу, а звон дверей немного поднял ему настроение, когда он покидал магазин. В маленьком супермаркете было приятно прохладно — желанная передышка от удушающей жары, которая тут же снова навалилась на него всей тяжестью.

Его неторопливая дорога обратно к дому оказалась такой же одинокой. Фуфелшмертц смотрел, как мимо него в обоих направлениях, перемежаясь с обычными машинами, грохочут военные транспортники с солдатами и баллистическим вооружением. Будь он помешан на армии, это место показалось бы ему настоящим раем.

Прошло всего несколько минут, и он уже снова оказался у того самого угла с приятной скамейкой напротив башни. Фуфелшмертц остановился и задумчиво посмотрел вверх. Он всё ещё не решил, нужна ли на боку башни огромная вывеска, как на его старом здании в Денвилле, только уже с новым названием. А с названием действительно пора было ему что-то решать: «Фуфелшмертц (...) Инкорпорейтед» в долгосрочной перспективе звучало просто жалко. Хотелось оставить привычное «Пакость», но он не собирался распугивать местных и привлекать ненужное внимание.

К тому же никто не захочет платить человеку, у которого в названии компании написано «Пакость».

Он подумывал использовать одно из старых названий своего бизнеса, но рекламировать себя как Профессора Времени означало навлечь на себя целую кучу проблем, с которыми связываться ему совершенно не хотелось.

О, точно. Ему нужно ещё проверить, что стало с семьёй Мёрфи. В Нео-Нью-Денвилле их не было, а после Второго Удара он не сумел найти никаких следов их пребывания на территории континентальной части Соединённых Штатов. Ему хотелось верить, что они выжили...

И вот он снова мысленно заговорил себя до ещё более глубокой депрессии. Просто прелестно.

Тяжело вздохнув, Фуфелшмертц доплёлся до скамейки и сел рядом с другим её обитателем. Повернувшись к своему соседу, он увидел пингвина в стильной фетровой шляпе, который читал утреннюю газету, положив рядом с собой портфель.

— Ох уж эти понедельники, да? — сказал Фуфелшмертц пингвину и снова посмотрел на свою башню.

Это был уже второй пингвин за сегодня с газетой и портфелем, только этот ещё и в шляпе. Ну и странная же всё-таки Япония.

— Кря, — ответил пингвин.

Фуфелшмертц его не понял, но был уверен, что тот с ним согласился. Наверное, нелегко быть саларименом... э-э, салариптицей? Саларипингвином? Неважно. Тяжела, должно быть, жизнь офисного пингвина в таком городе. Фуфелшмертцу даже стало его жаль. Зато шляпа у него была отпадная.

Мир остановился, когда Фуфелшмертц медленно повернулся к пингвину.

На пингвине была фетровая шляпа.

Агенты ОБКА носили точно такие же фетровые шляпы.

Перри Утконос носил точно такую же фетровую шляпу.

— О нет, только не вы, — простонал он и устало потёр лицо, ловко скрывая этим нахлынувший поток эмоций. — Дай угадаю, ОБКА, да? Пришёл шпионить за мной, срывать мои злые планы, бла-бла-бла.

Пингвин не опустил газету, но всё-таки покосился на Фуфелшмертца.

— Слушай, у меня сейчас вообще нет настроения разбираться с вами. У меня и без того дел по горло, а последнее, что мне сейчас нужно, — чтобы очередное случайное животное недели влетело через окно, разгромило мой дом и место работы. И даже не начинай про страховые бумаги после этого! Ты вообще знаешь, насколько сложно добиться, чтобы страховая оплатила ущерб, который вы причиняете? Оказывается, если твой дом разгромили зомби — вот это страховой случай, а нападение утконоса для них слишком неправдоподобно!

— Кря.

— А, да. Прости, что разошёлся. Неделя была суматошная. Так как мне тебя называть?

Пингвин сложил газету и отложил её в сторону, освободив себе место, чтобы открыть портфель так, чтобы Фуфелшмертц не мог заглянуть внутрь. Засунув туда крыло и тут же вытащив обратно, он протянул маленькую белую визитную карточку, которую Фуфелшмертц взял.

Пен-Пен, Пингвин

Агент «П», ОБКА

Отдел тайных операций

Фуфелшмертц изо всех сил старался не дать настоящим эмоциям выплеснуться наружу, пока смотрел на карточку. Он сунул её в карман лабораторного халата и взглянул на пингвина с тщательно выверенной смесью осуждающего презрения и безразличия.

— Что ж. Ты, конечно, не Перри Утконос, но выбирать особо не приходится. Отдел тайных операций? А это вообще стоит рекламировать?

— Кря.

— Прости, я не говорю по-пингвиньи. Только на утконосьем.

Пен-Пен вопросительно приподнял бровь.

— Долгая история. Типа, эпизодов на сто сорок девять и два фильма. Если потом будет время, пробежимся по основным моментам.

Человек и пингвин несколько мгновений молча смотрели друг на друга.

— А ты вообще тут не паришься от жары? Пингвины же из Антарктиды, а там очень холодно, верно? А в нынешней Японии на капоте машины можно стейк пожарить. Наверное, ты там изжариваешься под всем этим жиром. У пингвинов вообще есть подкожный жир или это только у тюленей?

Пен-Пен посмотрел на него с явной обидой.

— О господи, точно, Антарктида. Ой-ёй, прости, что напомнил. Ужасно вышло со всеми теми пингвинами и целым континентом, который просто испарился. Очень с моей стороны бестактно. Виноват.

Пингвин продолжал сверлить его взглядом.

— Ага... да... ладно... — Фуфелшмертц медленно поднялся со скамейки и с виноватой гримасой поплёлся прочь со своими покупками. — Мне правда жаль. Я, ну... пойду, наверное.

Он ткнул большим пальцем через плечо в сторону своего участка земли, развернулся и поспешил через дорогу на свою сторону улицы, подальше от Пен-Пена Пингвина. За спиной послышалось недовольное фырканье птицы, а Фуфелшмертц, уже отвернувшись от агента, нахмурился.

Это очень многое усложняло.

* * *

Башня была достроена уже настолько, что он смог перетащить внутрь всё своё барахло, валявшееся снаружи, и даже перевезти вещи из квартиры в новую квартиру! Которой всё ещё требовались водопровод. И электричество. И кондиционер. И возможность не быть герметично запечатанным помещением.

Последнюю проблему решили дрель и несколько новых дырок в стенах, по форме подозрительно напоминавших саму дрель, но всё остальное по-прежнему оставалось в процессе. Процессе, который продвигался не особенно хорошо.

Он стоял перед белой доской, задумчиво постукивая маркером по подбородку и разглядывая схему мозгового штурма с вариантами нового названия компании. За последний час или около того он придумал множество новых кандидатов, теперь ему оставалось лишь выбрать подходящий...

Правда, и с этим особого прогресса не было, потому что время от времени он стремглав бросался к своему Приближ-инатору, чтобы через одну из дырок в стене посмотреть на Пен-Пена Пингвина, сидевшего на скамейке через дорогу. Под «время от времени» подразумевалось раз в девяносто секунд.

Пока пингвин ни разу не сдвинулся со скамейки. Он просто сидел там и читал газету. Угрожающе.

Ну и дурак же Фуфелшмертц, что понаставил всех этих ловушек на утконосов и ждал, когда какой-нибудь утконос вломится к нему через окно. Ну разумеется, настоящей угрозой были пингвины. Их дом уничтожен, им больше нечего терять!

Он перевернул белую доску другой стороной, где находилась ещё одна схема мозгового штурма — на этот раз с идеями ловушек против пингвинов. Времени на подготовку оставалось совсем мало. Они могли напасть в любую секунду.

И прозвеневший именно в этот момент дверной звонокhttps://boosty.to/rak_vojak/posts/e812f875-0751-4cc2-bfdb-151f17c83a29 ничуть не помог его паранойе.

Он тут же метнулся обратно к Приближ-инатору и посмотрел на скамейку.

Скамейка была пуста.

— Так, Хайнц, пора. Ты справишься. Прошло всего пятнадцать лет. И это всего лишь пингвин! Выглядел он довольно толстым и медленным, в драке ты, наверное, его одолеешь. В конце концов, я ещё не растерял своё ОБКА-шное боевое искусство! Насколько сложно это вообще может быть? — затараторил он себе под нос, смутно пытаясь придать себе уверенности, схватил Пиу-Пиу-инатор и направился к лифту.

Вниз он ехал в напряжённом молчании, проверяя, заряжено ли оружие. Из доступных режимов — «девочка-скаут», «енот», «психотерапевт», «утконос», «курица», «разогрев» и «световое шоу» — по умолчанию стоял «утконос». В основном потому, что режима «пингвин» у него не было, но отчасти и просто по привычке.

Когда лифт открылся на первом этаже, он пожалел, что выбрал для входной двери твёрдый непрозрачный материал вместо старой стеклянной вращающейся двери. В своё время это казалось более безопасным решением, но теперь ему отчаянно хотелось видеть врага, а не иметь дверь, которую можно было запереть.

Он подошёл к ней как раз в тот момент, когда звонок прозвенел снова.https://boosty.to/rak_vojak/posts/e812f875-0751-4cc2-bfdb-151f17c83a29 Сглотнув и собравшись с духом, одной рукой крепко сжимая оружие, а другой — дверную ручку, Фуфелшмертц глубоко вдохнул, резко распахнул дверь и наставил Пиу-Пиу-инатор на врага.

— Ага! Попался...! — только и успел он произнести, прежде чем ствол чужого оружия упёрся снизу в его весьма выдающийся подбородок.

— Фуфелшмертц?! — удивлённо воскликнула владелица оружия, которой оказалась не кто иная, как капитан Мисато Кацураги.

Он знал, что она вооружена, но не ожидал, что она вот так внезапно наставит оружие на него. Хотя, может, дело было в том, что его Пиу-Пиу-инатор упирался ей в шею. Кто ж, блин, знает.

— О, привет, пивная дамочка! Чем могу помочь?

— Ты держишь пистолет у моей шеи.

— А ты держишь пистолет у моего подбородка, так что, думаю, мы квиты, — он окинул взглядом небольшой кусочек улицы, видимый за стоявшей в дверях женщиной. — Ты случайно не видела пингвина с газетой, портфелем и очень классной фетровой шляпой?

— Что? Нет! Почему сегодня все помешались на этом? — раздражённо фыркнула Кацураги. — Ты собираешься перестать целиться в меня или нет?

— О, точно! Прости, я ждал кое-кого другого, — он осторожно отвёл оружие от её шеи, а она в ответ убрала своё, позволив ему наконец хорошенько его рассмотреть. — О! Это HK USP? — спросил он, пользуясь удобной возможностью сменить тему.

— О, ага! Не штатное оружие NERV, но мне нравится его вес. К тому же надёжный и останавливающее действие отличное. Любишь оружие? — спросила она в ответ, с улыбкой полюбовавшись пистолетом, прежде чем убрать его в кобуру.

— Не особо. Слишком смертоносно на мой вкус, но если проживёшь в Соединённых Штатах несколько десятилетий, поневоле начинаешь разбираться в таких вещах. Особенно в Техасе, ох-хо-хо.

Она вежливо кивнула, на мгновение переведя взгляд на его собственное оружие, которое Фуфелшмертц аккуратно убрал во внутренний карман лабораторного халата. Время научило его не разбрасывать инаторы где попало. Время и отказы страховой оплачивать ущерб.

— Ждал психиатров? — спросила она, и внутри у него вспыхнул маленький пузырёк искренней радости.

Она запомнила!

— Нет, просто небольшая проблема с полуводной яйцекладущей птицей. Ты точно не видела снаружи пингвина с газетой и портфелем?

— Не-а. Знаешь, если бы мне давали по иене каждый раз, когда сегодня кто-нибудь говорит мне про пингвина с газетой и портфелем, у меня было бы две иены. Это немного, но странно, что такое случилось дважды.

— Ага, вселенная иногда любит такие шуточки.

Он отступил в сторону, пропуская её внутрь, и поднял взгляд к потолку, когда Кацураги переступила порог.

— ФУФЕЛШМЕРТЦ ИНАТОР ИНКОРПОРЕЙТЕД!

Он тут же посмотрел на её лицо, ожидая реакции.

— Разве вчера там не было пропуска? — нахмурившись, спросила она и тоже подняла глаза.

— Я пробую разные слова вместо пропуска. Ну как тебе?

Она секунду подумала и пожала плечами:

— Э-э... нормально?

— Тебе не нравится.

— Просто язык ломается, пока произнесёшь.

— Ага, я этого и боялся, — он вздохнул и засунул руки во внешние карманы халата. — Продолжу думать, значть. Не хочу показаться грубым, но зачем ты пришла?

— О! Я поговорила с начальством, и мы подготовили для тебя проект договора на ознакомление, — она протянула ему толстый бежевый конверт, который он принял с радостной улыбкой.

— Ого, как быстро! Если честно, я вообще не ожидал, что вы так скоро вернётесь с договором. Или что вернётесь с договором в принципе. Почему-то меня мало кто хочет нанимать, — он вытащил бумаги и с восхищением осмотрел профессиональную печать. Очень солидно.

— Если NERV в чём-то действительно хороша, так это в бюрократии. Ты, блин, не поверишь, сколько бумаг мне приходится заполнять ради нескольких минут бешеного экшена.

Он побрёл к лифту и жестом предложил ей следовать за ним. Договор Фуфелшмертц прижимал к себе так крепко, словно боялся, что сейчас обязательно случится какая-нибудь катастрофа и отнимет его. Параноидальный импульс чуть не заставил его судорожно оглядываться в поисках ближайшего Мёрфи, но он сдержался.

Лифт открылся прямо в его квартиру, и они вместе вошли внутрь. Фуфелшмертц провёл её через комнату к углу, где были свалены все инаторы, которые удалось затащить внутрь, ухватил что-то, похожее на старый компьютер восьмидесятых со встроенным ЭЛТ-монитором, и с заметным усилием водрузил его на стол.

— А миленько у тебя тут... — сказала Кацураги, пытаясь быть вежливой, но он всё равно услышал гримасу в её голосе.

— Да-а-а, ещё не закончил, — ответил он, переводя дыхание и опираясь на стол.

— Почему такое ощущение, будто ты швырял дрель в стены? Причём несколько раз? — спросила она, выглядывая через одну из дырок в форме дрелей.

— О, я случайно сделал комнату герметичной, а потом случайно заперся внутри, так что проделал дрелью отверстия для воздуха.

— Но зачем было швырять её в стену, если можно было просто просверлить дырки?

— Посмотрел бы я, насколько рационально ты бы мыслила, умирая от нехватки кислорода. Мне ещё повезло, что я воспользовался той дрелью, которую купил в хозяйственном магазине в глуши Техаса. Аккумулятор у неё ужасный, конечно, зато по ней можно проехать катком, и пострадает при этом скорее каток. Вот там инструменты действительно делают на века.

Продолжая говорить, он пытался включить устройство и, когда кнопка запуска не сработала, стукнул по нему той самой дрелью. Экран с треском ожил, осыпав комнату вспышкой помех.

— М-м. А это что? — спросила Кацураги, наблюдая за его действиями.

Фуфелшмертц замер, выпрямился и прочистил горло.

Вот он. Его момент.

— Узри мой Бумажко-Заполнят-инатор! — гордо провозгласил он. Обычно в этот момент должна была грянуть драматическая музыкальная отбивка, но аппаратура плыла на корабле вместе с его остальными вещами, которые всё ещё не прибыли. — По роду своей деятельности мне приходилось заполнять столько бумаг для страховки имущества, медицинской страховки, автостраховки, страхования жизни, что в какой-то момент это стало настолько утомительно, что я вообще перестал успевать работать! Поэтому я создал Бумажко-Заполнят-инатор, чтобы он разбирался со всей бюрократией за меня!

— Внатуре?! — спросила Кацураги с тем же восторгом, с каким вчера отреагировала на Мороз-инатор.

Его холодное, мёртвое, сморщенное сердце потеплело от того, что кто-то снова настолько интересовался его инаторами.

— Позволь продемонстрировать!

Улыбнувшись ей, он вставил договор в устройство и запрограммировал его искать юридические лазейки, ловушки и прочие подобные вещи. На экране одна за другой начали появляться страницы документа, а устройство периодически останавливалось и подсвечивало места, которые считало важными для ручной проверки. Фуфелшмертц их благополучно пропускал. Несмотря на все опасения, ничего такого, что могло бы создать ему проблемы в будущем, инатор не обнаружил.

Экран дошёл до конца документа и сообщил о завершении проверки. Фуфелшмертц перемотал контракт обратно к началу и включил автоматическую подпись. Инатор с молниеносной скоростью поставил его подпись во всех необходимых местах, после чего аккуратно выдал полностью подписанный и одобренный договор. Даже перевязанный аккуратным бантиком. Кацураги наблюдала за всем процессом практически с текущими слюнями, словно только что встретила любовь всей своей жизни.

— Он обрабатывает до пятидесяти тысяч страниц со скоростью шестьсот страниц в минуту и ставит сорок подписей в минуту. Ещё он умеет заполнять бланки и проверять орфографию, правда, пока только на английском. Я ещё не успел переделать его под японский, — объяснил Фуфелшмертц, ласково похлопав Бумажко-Заполнят-инатор. За эти годы тот спас его не из одной неприятной ситуации со страховыми. — О, и налоги он тоже умеет оформлять, если у вас здесь их надо подавать вручную, как в Штатах.

— СКОЛЬКО?!

Внезапно всё поле зрения Фуфелшмертца заполнили фиолетовые волосы и отчаявшаяся женщина, словно от ответа зависела её жизнь.

— Что, ты и этот инатор хочешь купить?

— Да! Вместе с тем охлаждающим! Назови цену!

Будь это мультфильм, глаза у него сейчас превратились бы в знаки доллара. Ещё у него появилось непреодолимое желание разразиться злодейским смехом, но он сумел свести его к неудержимому хихиканью с весьма корыстным подтекстом.

— Ну, мне ещё надо переделать его под японский...

— Я оформлю предзаказ!

— Господи, у вас здесь налоги настолько ужасные?

В женщине что-то сломалось. Она схватила его за лацканы лабораторного халата и впечатала в стену.

— Ты не понимаешь! Я работаю здесь всего две недели, у меня был только один боевой выезд против врага, а в кабинете уже накопилась тысяча пачек бумаг! Мне всё равно, сколько это будет стоить, мне всё равно, если придётся ждать неделю! Мне нужна эта машина. Даже небо, даже Аллах меня не остановит, лишь бы больше никогда не пришлось заполнять бумаги вручную!

— Ладно, ладно, господи. Начну работать над ним сегодня. Мороз-инатор можешь забрать с собой прямо сейчас.

— ЦЕНА! — заорала Кацураги и принялась трясти его за халат.

— Да откуда я знаю, иены какие-то странные! Э-э, э-э! Миллион иен!

Наконец она отпустила его и отступила на шаг, и лишь тогда Фуфелшмертц понял, что ей каким-то образом удалось приподнять его на пару сантиметров над полом. Он поправил измятый лабораторный халат и уже открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, когда прямо под нос ему сунули выписанный и подписанный чек.

— Ах, ничто не сравнится с ароматом жирнющего чека... — произнёс Фуфелшмертц.

Он забрал его и тут же спрятал в карман для сохранности. Теперь, когда финансовый голод был утолён, Фуфелшмертц повёл Кацураги туда, где стоял Мороз-инатор.

У него было хорошее предчувствие, что это станет началом прекрасной системы регулярного прибытка.

* * *

Пен-Пен устало вздохнул, вразвалку заходя в квартиру Мисато после первого за долгое время полноценного рабочего дня. Он заранее проверил расписание своей хозяйки и рассчитал возвращение так, чтобы оказаться дома раньше неё и никто не заметил его отсутствия. Во всяком случае, никто, кому бы поверили: Пен-Пен заметил парнишку, сидевшего за кухонным столом и делавшего домашнее задание.

Он подковылял к мальчишке и довольно выразительно произнёс «кря», привлекая его внимание, отчего тот подскочил на стуле.

— О-о! Пен-Пен, ты вернулся...

— Кря.

— Э-мм... — Синдзи перевёл взгляд с домашнего задания на пингвина, тайного агента. — Как... работа?

Пен-Пен опустил плечи и устало крякнул.

— А, понятно...

Он проковылял мимо парня к своему холодильнику и спрятал внутри портфель и фетровую шляпу. Затем заглянул в специальный холодильник для пива, вытащил охлаждённую банку «Эбису» и уже прошёл половину пути обратно домой, когда у него заурчало в животе.

— Кря.

Синдзи обернулся и увидел Пен-Пена возле миски: в одном крыле тот держал пиво, а другим требовательно указывал на посуду.

— О, э-э, могу покормить тебя сейчас, если не хочешь ждать?

Пен-Пен отчаянно закивал. После долгих дней в роли диванного пингвина этот насыщенный тяжёлой работой день разжёг в нём зверский аппетит. Может, у него получится ещё уговорить парнишку готовить ему обед на вынос.

Он уселся в открытом холодильнике и стал наблюдать, как мальчик наполняет миску привычной консервированной рыбой. И что же у нас сегодня? Судя по этикетке на банке, тунец. Боже, как же ему не хватало свежей рыбки. Но еда есть еда, а поесть сейчас ему хотелось очень!

Поэтому открывшаяся входная дверь и раздавшийся крик Мисато «Я дома!» застали его совершенно врасплох.

Пока Синдзи в своей обычной манере отвечал «с возвращением», Пен-Пен заметался, пряча портфель и фетровую шляпу в тайные отсеки холодильника. Он как раз успел убрать все доказательства своей секретной личности — хорошо ещё, что от газеты он избавился по дороге домой, — когда Мисато завернула за угол и уселась за стол с видом кошки, добравшейся до сметаны. Пен-Пену это не понравилось.

— Синдзи, пиво мне! И даже не думай ничего готовить, потому что мы празднуем! ПИЦЦЕЙ! — взревела Мисато и хлопнула ладонями по столу с такой силой, что соусы, приправы и домашнее задание Синдзи подпрыгнули в воздух.

— Э-э, ладно! А что празднуем? — спросил мальчик с наивностью, свойственной юному возрасту, прервав приготовление ужина Пен-Пена, чтобы достать пиво и передать то Мисато.

Не прошло и секунды, как банка уже была открыта и прижата к её губам. С биологической точки зрения всегда было завораживающе наблюдать, как напрягается и сокращается шея Мисато, пока она с рекордной скоростью вливает в себя пиво. По традиции, опустошив банку, она с размаху припечатала её к столу под столь же традиционный боевой клич:

— УА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Теперь, когда Мисато получила вечернее пиво, Пен-Пен решил, что можно безопасно показаться, и обозначил своё присутствие простым «кря», подняв собственную банку в приветственном тосте.

— О, вот ты где, Пен-Пен! — она ткнула пальцем в спину Синдзи и перегнулась через стол. — Видишь?! Ни портфеля, ни газеты! Готова поспорить, эта ленивая птица даже из дома не выходила, ох уж этот жирный диванный пингвин.

Синдзи о-о-очень медленно повернулся к Мисато с выражением человека, который вот-вот сорвётся. Затем посмотрел на Пен-Пена, а на морде того застыло настолько самодовольное выражение, что даже мальчишка его распознал. Пен-Пен поднял пиво, безмолвно салютуя Синдзи. Челюсть мальчика напряглась, словно он отчаянно хотел что-то сказать, но вместо этого тот медленно отвернулся обратно к работе. Хороший мальчик.

— Я разве не сказала тебе ничего не готовить?! — заорала Мисато, швырнув пустую банку в сторону пивного холодильника возле Синдзи.

К чести парнишки, теперь он лишь слегка вздрогнул.

— Это ужин Пен-Пена. Он захотел поесть пораньше. Даже не представляю почему, — проворчал Синдзи.

Пожалуй, Пен-Пену стоило как-нибудь отблагодарить мальчика за то, что тот всё это терпит. В следующий раз, когда ему доведётся проходить мимо рыбной лавки, он «реквизирует» для него хорошую свежую рыбину. Первая, похоже, Синдзи понравилась.

— О как, молодец! Я тогда пойду переоденусь и закажу пиццу. А ты делай уроки! — велела Мисато и неспешно удалилась из кухни в спальню.

Синдзи вздохнул, и всё его тело расслабилось, как только опекунша скрылась из виду и перестала его слышать.

— Ужин, Пен-Пен.

Пингвин с энтузиазмом подковылял к нему и похлопал мальчика по ноге, когда тот поставил миску на пол. Синдзи вовсе не обязан был так стараться, превращая рыбные консервы во что-то не просто съедобное, а действительно аппетитное, но он всё равно старался, и Пен-Пен очень это в нём ценил. Как и его потрясающие навыки уборки. Пожалуй, в благодарность за труды стоило принести ему не одну рыбину, а даже две.

Активная жизнь тайного агента будет непростой для них обоих, но только так Пен-Пен сможет защищать мальчика, не устраивая бесконечную череду всё более запутанных сцен, в которых ему пришлось бы скрывать свою настоящую личность. Однако будущее Пен-Пена почти не тревожило. Этому существу-Ангелу понадобилось пятнадцать лет после Второго Удара, чтобы напасть. Следующая атака наверняка случится даже не в этом десятилетии.

Уплетая трудами Синдзи свой вкусный рыбный ужин, Пен-Пен был уверен, что всё обязательно будет хорошо и впереди их ждут долгие годы спокойной, расслабленной жизни.

* * *

ВСЕГО ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ...

Мёртвые кроваво-красные моря яростно бурлили и разбивались о соляные столбы, вздымавшиеся над водой к изувеченному небу. Здесь не выживало ничего — даже на микроскопическом уровне. Даже человечество, господствующий вид этого мира, не протянуло бы больше нескольких мгновений, оказавшись в суровых условиях антарктической пустоши. То, что некогда было одним из крупнейших континентов Земли, теперь превратилось в бескрайние владения смерти, памятник человеческому безрассудству.

Однако, по правде говоря, утверждать, будто здесь не уцелела никакая жизнь, было бы неверно. Правильнее сказать, что здесь не уцелела никакая Лилинская жизнь.

Под поверхностью разгневанного моря нечто пробудилось ото сна. Второе из Его потомков, благословлённое даром жизни в своей душе. Время пришло.

Море расступилось перед ним, одиноким завоевателем. В его присутствии воды всего на мгновение успокоились, но вскоре бурлящие волны вновь пришли в ярость. Зов манил. Оно знало, куда идти и как следовать за ним. Он воссоединится с Его дитя, а Лилин будут купаться в Его славе среди полей собственных трупов.

Оно взмыло в небо, и Его дар согревал душу изнутри.

Их мир вновь станет таким, каким должен быть.Продолжение следует — https://youtu.be/jH98w00GD4M?list=RDjH98w00GD4M

В квартире Мисато было семь утра. За три полных недели совместной жизни у этой маленькой семейки уже успел сложиться свой распорядок.

Первым просыпался Синдзи. Он принимал душ, одевался и шёл на кухню готовить обед на вынос. Следом просыпалась Мисато и, шаркая ногами, плелась в душ. Ничего, кроме простых нечленораздельных звуков, Мисато в это время не издавала, довольно убедительно изображая неандертальца. Такой Мисато была до первой за день банки пива. За это время Синдзи успевал закончить с обедом, упаковать его и перейти к быстрому приготовлению завтрака, пока Мисато выползала обратно, чтобы одеться.

Примерно тогда же появлялся Пен-Пен и брал первую за день банку пива — привычку, которую он явно перенял у хозяйки. Следом, уже в форме NERV, выходила Мисато. Стоило обоим существам привычки осушить своё пиво, как они тут же становились общительнее — как раз к тому моменту, когда Синдзи подавал завтрак.

Мисато любила разговаривать за едой, стараясь втянуть Синдзи в беседу и заставить его немного раскрыться. Поначалу это даже получалось. Но дни превращались в недели, и мальчик говорил всё меньше, по возможности обходясь самыми короткими ответами и больше не встречаясь с Мисато взглядом. Пен-Пен тоже становился менее общительным, реже издавал звуки и в конце концов вообще перестал встревать в разговоры.

Мисато начала задумываться, не делает ли она чего-то не так. Или, что, пожалуй, было ещё хуже, не не делает ли чего-то важного, сама того не замечая.

Сегодня разговоров не было вообще. Никто не издал ни звука, пока они собирались за столом, завтракали и готовились к предстоящему дню. После своей обычной утренней банки пива Мисато намеренно не издала привычный победный вопль, надеясь вызвать хоть какую-то реакцию, но никто ничего не сказал и даже не посмотрел на неё с вопросом.

Вскоре после завтрака она исчезла, чтобы кое о чём позаботиться. Ей требовалось время подумать и, возможно, придумать, как снова разговорить Синдзи и Пен-Пена.

Мисато не знала, что Синдзи и Пен-Пен на самом деле прекрасно ладили.

Синдзи собирал пингвину обед на работу и передавал его всякий раз, когда Мисато отворачивалась или выходила из комнаты. Пен-Пен неизменно благодарил его и прятал коробочку с едой в портфель. Они даже начали заказывать две газеты — по одной каждому, чтобы Пен-Пену больше не приходилось забирать газету Синдзи.

А когда представлялась возможность, пингвин ускользал из квартиры раньше Синдзи и Мисато, надев свою фетровую шляпу и прихватив портфель с газетой. Уходя, он неизменно приподнимал шляпу перед Синдзи, а мальчик всегда махал ему вслед.

Мисато вернулась, придумав план, и в её глазах горела решимость. Что бы ни происходило с её пацаном, она это исправит!

Первым делом она заметила явное отсутствие птицы.

— Эй, а где Пен-Пен? — спросила она Синдзи, как спрашивала каждый день. Мальчик уже давно перестал отвечать и теперь ограничился простым пожатием плеч. Он направился к двери, очевидно собираясь идти в школу. Насколько Мисато знала, ходил он туда всегда один. Но не успел Синдзи отойти далеко, как её рука легла ему на плечо. — Сегодня я тебя подвезу.

Синдзи кивнул, но больше никак не отреагировал. Нахмурившись, Мисато взяла его за руку и повела из квартиры к машине. После ремонта в автопарке NERV та выглядела великолепно. Они даже заново собрали шасси с усиленной рамой! Она просто обожала свою машину.

Мисато села за руль, а Синдзи забрался назад, понурив глаза. В последнее время во время их совместных поездок он даже в окно не смотрел. Словно постепенно отключался от окружающего мира.

Мисато завела двигатель и выехала на улицы Токио-3, двигаясь спокойно и размеренно — то есть очень непохоже на свою обычную манеру вождения.

— Эй, Синдзи, я тут подумала... — начала она, посматривая в зеркало заднего вида в надежде увидеть хоть какую-то реакцию. Её было ноль. — Давай устроим вечеринку на выходных, хороший ужин забабахаем. В городе открылось новая забегаловка, думаю, тебе понравится. Я приглашу кое-кого из знакомых из NERV, а ты позови своих друзей! Сколько захочешь, ладно? Я угощаю!

Мисато улыбнулась себе под нос, продолжая следить за его реакцией. Какой отличный план. Ну конечно же, вечеринка всё исправит! Синдзи раскроется и повеселится, Пен-Пен снова станет общительнее, ничего не может пойти не так!

Она моргнула, заметив, что губы Синдзи шевельнулись, но из-за шума двигателя и проезжавших машин не расслышала слов.

— Что ты сказал? — переспросила она.

— У меня нет друзей.

Это всё ещё был шёпот, но теперь достаточно громкий, чтобы она услышала. Мисато едва не остановила машину, однако сумела сохранить самообладание. Почти три недели в школе — и у него нет ни одного друга? Если подумать, она ведь вообще ни разу не видела, чтобы он пользовался телефоном...

— А почему нет? — спросила она, и её улыбка сменилась обеспокоенным выражением. Синдзи промолчал. — Понимаю, новая школа, новый город, заводить новых друзей тоже тяжело. Наверное, ты скучаешь по друзьям из старой школы, да?

— Я не ходил в школу.

— О, тебя обучал дома прежний опекун?

Он кивнул, и у Мисато болезненно сжалось сердце. Она прекрасно знала, каково это — не ходить в школу и поэтому не иметь друзей. Её отец таскал её с собой повсюду...

— Так, Синдзи, я понимаю, что будет трудно, но я хочу, чтобы ты завёл друга! Иметь друга в школе очень важно. Знаешь, мы с Риц подружились именно потому, что познакомились во время учёбы! Ну, в университете, но это всё равно считается. Так что сегодня заведи друга, Синдзи. Более того, я приказываю тебе завести друга, солдат! Понял меня?

Хе-хе, это сработает, подумала Мисато, снова улыбаясь и наблюдая за его реакцией. И всё тут же рухнуло, когда она увидела, как Синдзи вздрогнул от слова «приказываю», сказанного ею в шутку, и его лицо приобрело выражение, которое потом ещё долго будет её преследовать.

— Да, мэм, — пробормотал он.

Его голос и его лицо полностью соответствовали хрестоматийному образу безжизненного, ко всему притерпевшегося солдата. Мисато тревожилась за него, пытаясь понять, чем может помочь, почему он так себя ведёт и что она делает неправильно.

Неужели это всё её вина?

Оставшуюся дорогу до школы Синдзи они проехали молча. Мисато высадила его и осталась ждать, наблюдая, как он входит в здание и переобувается у шкафчиков. Никто с ним не заговорил, никто не подошёл. Более того, ей даже показалось, что некоторые ученики специально обходят его стороной.

Мисато нужен был совет. Она вдавила педаль в пол и нарушила с десяток правил дорожного движения, пока добиралась до ближайшего входа в Геофронт.

* * *

— Подайте питание на вспомогательные цепи, — Рицуко смотрела на гигантский голографический экран, занимавший почти всю диспетчерскую NERV, потягивая кофе и полулёжа в кресле.

— Подаю... отклонений нет, — доложила лейтенант Майя Ибуки, неофициальная помощница Рицуко и официальный оперативный офицер NERV.

— Финальная проверка. Полная инициализация системы до соединителей первой ступени.

— Выполняю... все системы в норме! Первая попытка инициализации первой ступени завершена, прервана из-за отсутствия нейронного интерфейса.

— Отлично! Отметь механическое испытание номер сорок семь Евы-01 как полностью успешное.

Обе женщины расслабились, а Рицуко свободной рукой потёрла уставшее лицо. Тест за тестом, проверка за проверкой — всё ради того, чтобы убедиться, что каждая система исправна и готова к бою, когда появится следующий Ангел.

Если такой вообще появится.

— Хм-м, странно... — пробормотал лейтенант Сигэру Аоба, нахмурившись на свой экран, чем привлёк внимание остальных в командном центре.

— Проблема? — спросила Рицуко, подавшись к своему компьютеру.

— С гражданского рыболовного судна в Тихом океане сообщили о наблюдении НЛО. Доклад переслали нам, — ответил он, отправляя сообщение на терминал Рицуко.

— Опять? Хотелось бы, чтобы такие сообщения фильтровали получше...

— Иногда мне кажется, что военные со всего мира специально делают это, чтобы над нами посмеяться... — проворчал лейтенант Макото Хьюга. — Знаете, я на днях разговаривал с нашим связным в Силах самообороны, и он спросил, как там поживают Малдер и Скалли! Наверняка они сейчас над нами ржут.

— Малдер и Скалли? — спросила Майя, явно ничего не понимая.

— Персонажи «Секретных материалов», — пояснил Сигэру, всё так же не отрываясь от экрана.

— А-а...

— А я про что, ржут над нами, — вздохнул Макото.

— Это не шутка, — все взгляды тут же обратились к Сигэру, который вывел на главный голографический экран сразу несколько донесений. — Это уже четвёртое наблюдение за последний час.

На несколько долгих мгновений воцарилась тишина.

— Хорошо. Свяжитесь с соответствующими военными ведомствами и выясните, не их ли это техника. Пусть кто-нибудь отправит патруль в тот район, а вы попытайтесь проложить предполагаемый маршрут на основании этих сообщений и всех новых, которые поступят, — распорядилась Рицуко и поморщилась.

Она ненавидела командовать, но как самый старший по должности сотрудник NERV в комнате обязана была взять руководство на себя. Где же Мисато, когда она так нужна?

— Сообщить заместителю командующего? — спросила Майя.

— Нет. В прошлый раз это оказалось ложной тревогой. Чёртовы американцы со своими самолётами-невидимками, — Рицуко поднялась и потянулась, покосившись на остатки кофе в чашке. — Сначала получим подтверждение. И вызовите Мисато.

— Я здесь! Простите, опоздала! — как нельзя кстати раздался голос Мисато, и та вбежала в командный центр, волоча за собой личный Мороз-инатор.

Рицуко сдержала желание закрыть лицо ладонью. Эта проклятая штуковина теперь вообще не покидала поле зрения Мисато.

— Наконец-то! — крикнула Рицуко в ответ и направилась ей навстречу.

— У нас проблема.

Обе моргнули, поняв, что произнесли это одновременно.

— Проблема? — первой переспросила Мисато и мгновенно превратилась в капитана Кацураги, поспешив к своим лейтенантам. — Докладывайте.

— Несколько сообщений о наблюдении НЛО в южной части Тихого океана от гражданских судов, описания расплывчатые. Военно-воздушные силы предупреждены, патрули отправлены, — доложил Аоба.

— Хорошо, свяжитесь с соответствующими военными ведомствами, пусть подтвердят...

— Уже сказала, — перебила Акаги с едва заметной весёлой усмешкой.

— Отлично. Будем надеяться, что это не очередная ложная тревога. Чёртовы американцы со своими самолётами-невидимками...

— И это тоже сказала.

Мисато повернулась к подруге с недовольным взглядом.

— Предупредить пилотов? — спросил Хьюга, повернувшись к начальнице.

— Нет. Но приведите группы эвакуации в готовность и сообщите в Клетку, чтобы подготовили Еву-01 к срочному развёртыванию.

— Есть, мэм.

Кацураги и Акаги остались стоять перед голографическим экраном, наблюдая и ожидая новостей, пока лейтенанты выполняли приказы.

— Ну? — напомнила Акаги.

— М-м?

— А твоя проблема?

— А, это! Э-э... — Мисато снова посмотрела на подругу, теперь уже с тревогой. — Мне кажется, с Синдзи что-то не так.

— Что ты на этот раз натворила? — устало спросила Рицуко.

— Ничего! И, кажется, в этом и проблема... — Мисато нервно ёрзала, крепко сжимая ручку своего личного охладителя напитков. — У него нет друзей, он перестал со мной разговаривать, становится всё более подавленным и эмоционально замкнутым.

— Похоже на Рей, — вслух заметила Рицуко, потирая подбородок. — Вообще-то это может быть побочным эффектом синхронизации с Евой, хотя Второе Дитя, судя по всему, всё такая же шумная...

— Я тут боюсь, что либо делаю что-то не так, либо чего-то не делаю и даже не понимаю этого. Я не знаю, что делать. Могу только смотреть на него и переживать, — Мисато начала сердито смотреть на подругу, когда та хихикнула. — Это не смешно, Рицуко.

— Я знаю, дело не в этом. Просто на секунду ты прозвучала как мать, которая переживает за своего ребёнка. Было мило. Хотя услышать такое именно от тебя немного шокирует.

Мисато уже собиралась огрызнуться, но замерла и задумалась:

— Знаешь, а ты права. Чёрт, не думала, что во мне вообще есть материнский инстинкт.

— Синдзи — очень ранимая душа. Даже я это вижу, а у меня эмоциональная чуткость кирпича. Для него всё это по-прежнему в новинку, он ещё пытается осмыслить происходящее. И то, что последние три недели мы каждый день таскаем его сюда на тесты и симуляции, наверняка не помогает.

— Может, мы слишком сильно на него давим. Если немного сбавить темп и обращаться с ним мягче, может, он снова раскроется.

— Хотелось бы, но мы обе прекрасно знаем, что не можем, — Рицуко вздохнула, достала пачку сигарет с зажигалкой, зажала сигарету губами и прикурила. — Если командующий хочет, чтобы он тренировался, значит, он будет тренироваться. Попытаемся дать Синдзи поблажку или начать его опекать — и нас вышвырнут отсюда, как бы незаменимы мы ни были.

— Я так понимаю, с Рей ты уже пыталась? — спросила Мисато и заметила, как подруга на мгновение замешкалась.

— Нет... Если честно, наверное, стоило. Но командующий держит её возле себя.

— Рей... Подумать только: командующий держит её так близко и обращается с ней так тепло, а собственного родного сына старается держать как можно дальше.

— Есть стороны человеческой души, которые мы никогда не сможем понять до конца. И если кто-то один способен воплощать их все сразу, то это командующий Икари, — Рицуко глубоко затянулась сигаретой и выдохнула. — Но сейчас мы всё равно ничего с этим не поделаем. Человечество прежде всего и всё такое.

— Ну-у-у, хотя бы под конец мы можем быть рядом с Синдзи. И мне стоит делать для него побольше...

— Опять твои материнские инстинкты проявляются. Я уверена, ты делаешь всё, что можешь, Мисато. Ему просто нужно время. И кто знает? Может, прямо сейчас он заводит своего первого друга.

* * *

Синдзи отрешённо смотрел в небо, лёжа на земле. Щёку у него нестерпимо жгло после внезапного удара, который он только что пропустил. Почему всегда больно было именно ему?

— Прости, новенький, но мне надо было вмазать тебе хотя бы раз. Просто чтобы свести счёты, — с удовлетворением сказал парень, который его ударил; одет тот был в школьную спортивную форму.

Синдзи сильно сомневался, что тот действительно сожалел. Приятель этого парня, светловолосый мальчишка в очках, у которого, казалось, всегда под рукой была видеокамера, наклонился к Синдзи, пока второй начал уходить.

— И за него тоже извини. Его младшая сестра пострадала во время того нападения несколько недель назад, на неё целое здание рухнуло. Она до сих пор в очень тяжёлом состоянии, вот он и решил, что обязан отомстить. Такой уж он человек, — объяснил мальчик в очках, пожав плечами и беспомощно улыбнувшись.

Почему-то от этих слов кровь у Синдзи вскипела. Его избивают за это? А он-то в чём виноват?!

— Это не моя вина... — услышал он собственный голос, пытаясь подняться. Парень в очках поморщился, а спортсмен застыл на полушаге. — Я не хотел садиться в того робота. Меня заставили.

— Ох-ох... — пробормотал очкарик, когда спортсмен резко развернулся и с яростью направился обратно, схватил Синдзи за воротник рубашки и рывком поставил на ноги.

Тот сверлил его взглядом, но Синдзи даже не мог посмотреть ему в глаза. Самообладание спортсмена рассыпалось под напором ярости, и второй раз за столько же минут Синдзи снова оказался на земле после его удара.

Оба парня ушли, а Синдзи остался лежать и снова смотреть в небо.

Он отказался садиться в робота — и та девочка едва не пострадала. Он сел — и пострадал сам. А теперь его били другие за то, что его заставили туда сесть. Всем было всё равно. Синдзи просто хотел, чтобы больше не было больно.

Ему вообще не стоило сюда приезжать.

* * *

— Авиагруппа с «Надрадужного» обнаружила неопознанный летательный аппарат, движущийся на сверхзвуковой скорости. Идут на перехват, — сообщил Аоба, когда на голографическом экране появились свежие данные. На грубой карте отображалось положение авиагруппы относительно цели, где расстояние между ними постепенно сокращалось.

— MAGI рассчитали курс цели. Если он не изменится, она достигнет Токио-3 в течение часа.

— Всё больше похоже, что тут всё реально... — поморщившись, пробормотала Акаги.

— Когда мы сможем нормально идентифицировать цель? — спросила Кацураги.

— Когда она войдёт в первый оборонительный периметр и окажется в зоне действия сенсорных систем MAGI. Мы всё ещё монтируем систему дальнего обнаружения, но финансирование нам выделили всего три недели назад. До ввода в строй ещё несколько недель.

— Авиагруппа вошла в зону визуального контакта, принимаем изображение! — объявил Хьюга, и на голографическом экране открылось новое окно.

На нём показывался вид из кабины сверхзвукового истребителя, рассекавшего облака и приближавшегося к чему-то... смутно розовому. Когда самолёт подошёл ближе, стало ясно, что это вовсе не обычный летательный аппарат. Больше всего оно напоминало насекомое без крыльев.

— Если это не Ангел, тогда я вообще не знаю, что перед нами, — заявила Акаги, вынув сигарету изо рта и внимательно рассматривая каждую деталь цели.

— Как оно вообще летит? Крыльев нет, двигателя тоже не видно... — пробормотала Кацураги, сделав шаг ближе.

— Возможно, оно использует AT-поле как средство движения? Вот только как...? — Рицуко метнулась к свободному терминалу рядом с Ибуки, целиком погрузившись в новую теорию.

— Прикажите авиагруппе атаковать. Пусть попробуют его сбить, — распорядилась Кацураги, и приказ немедленно передали.

Через несколько минут самолёты вышли на позицию и выпустили по цели две ракеты «воздух-воздух». Обе столкнулись с чем-то невидимым и взорвались, так и не достигнув цели.

— Это точно AT-поле, — сказала Кацураги. — Сообщить заместителю командующего, объявить тревогу! Эвакуировать всех гражданских и перевести город в режим крепости. И доставьте сюда детей!

— Есть, мэм! — хором отозвались лейтенанты, приступая к выполнению приказов.

— Сраные Ангелы. В прошлый раз они дали нам пятнадцать лет передышки. А теперь прошло всего три недели, — проворчал Хьюга со своего места, когда Кацураги подошла встать позади него.

— Совсем не умеют считаться с окружающими, да? С таким отношением этот гадёныш ни одну девушку не очарует, — недовольно пробурчала Кацураги, не отрывая взгляда от изображения цели.

— Докладывайте!

Кацураги и Акаги одновременно резко обернулись на голос заместителя командующего Фуюцуки, раздавшийся с верхнего яруса командного центра — особой площадки, откуда он и Командующий наблюдали за всем происходящим внизу.

— Предположительно Ангел. Движется без видимого средства тяги. Авиагруппа перехватила цель и попыталась её уничтожить, однако ракеты были остановлены до контакта, — доложила Кацураги, отдавая честь.

Он кивнул, и она опустила руку.

— У меня есть теория. Думаю, оно использует AT-поле, чтобы искривлять пространство вокруг себя и таким образом двигаться вперёд. Только не спрашивайте, как ему удаётся лететь без сопротивления воздуха и сверхзвуковой ударной волны. Понятия не имею, — объяснила Акаги, что, впрочем, помогло не особенно.

— Тем не менее... данных у нас уже достаточно. Зарегистрировать цель как Четвёртого Ангела и привести всю оборону в действие. Уведомить правительство и подготовить Еву-01 к запуску.

Обе женщины кивнули и передали новые приказы.

* * *

В своей башне Фуфелшмертц наблюдал, как завывают сирены, гражданские бегут к убежищам, а здания в центре города начинают уходить под землю. Время пришло. Следующий уже здесь. Он не ожидал его так скоро, но придётся ему обходиться тем, что удалось подготовить.

Он бросился к лифту и поднялся на полукруглую крышу. Работа, которую ему подкинули Мисато и NERV, уже приносила плоды, пусть всё ещё было далеко от совершенства. Но на один раз должно хватить.

Фуфелшмертц побежал вперёд, на ходу программируя новую мелодию.

* * *

— Переход в режим крепости завершён! Все оборонительные батареи и гарнизоны развёрнуты и вооружены. Все средства воздушного перехвата готовы, ожидают визуального захвата цели, — доложил Хьюга.

— Все гражданские успешно эвакуированы, все убежища закрыты и запечатаны. Эвакуация региона и полная изоляция будут завершены через три минуты, — доложил Аоба.

— Ева-01 активна и ожидает пилота. Первое и Третье Дитя направляются в Клетку, прибытие через две минуты. Все склады вооружения Ев и точки внешнего энергоснабжения в норме, — доложила Ибуки.

— Цель входит в периметр сенсорных систем MAGI. Скорость снизилась для захода на сушу. AT-поле подтверждено, тип крови — синий. Ох ты ж, — Кацураги покосилась на Акаги, которая остервенело вдавила сигарету в консоль.

— Что?!

— Оно не использует поле для искривления пространства и движения. Сопротивление воздуха ноль. Более того, там вообще никакой разницы температур! — Акаги подняла взгляд на воздушную съёмку цели, которую теперь вёл беспилотник Сил самообороны Японии. — Это невозможно.

— И надо же ему было напасть именно тогда, когда Икари нет в городе... — проворчал Фуюцуки со своей высокой площадки.

— Выход на сушу! Первая линия обороны открыла огонь! — сообщил Хьюга. — Никакого эффекта!

— Какая неожиданность... — пробормотала Кацураги, закатив глаза.

— А Генеральная ассамблея ещё нас обвиняет в пустой трате денег... — с горечью пробормотал Фуюцуки.

Мисато прекрасно понимала его боль.

— Аномалия! — внезапно крикнул Аоба, привлекая всеобщее внимание. — Высотная башня на окраине города. MAGI фиксируют аномальное движение конструкции.

На голографическом экране появилось ещё одно окно — теперь изображение с городской камеры наблюдения. Камера поднялась выше, захватывая знакомую фиолетовую башню, полукруглая крыша которой медленно раскрывалась.

— Фуфелшмертц! — воскликнула Кацураги.

— Фуфелшмертц? — озадаченно переспросила Акаги.

— Фуфелшмертц... — простонал Фуюцуки.

— Принимаем радиопередачу с башни? — добавил Аоба с явным недоумением.

— Включить, — приказала Кацураги.

Динамики командного центра затрещали, а затем заиграл до боли знакомая мелодия.

— ФУФЕЛШМЕРТЦ СПАСАЕТ ТОКИО-3!

— Кацураги.

Капитан сглотнула и медленно повернулась к заместителю командующего, который выглядел совсем не довольным.

— Хотела бы я суметь это объяснить, сэр. Правда хотела бы.

— Эм-м... — подала голос Ибуки, подняв руку. — Пилоты уже в Клетке.

— Развернуть Третье Дитя. Покончим с этим до того, как дурацкие выходки этого болвана начнут мешать нашим операциям, — приказал Фуюцуки.

— Поздно, — произнесла Рицуко.

Кацураги резко повернулась к голографическому экрану:

— Это что, дирижабль?

* * *

— ФУФЕЛШМЕРТЦА АРЕНДОВАННЫЙ ДИРИЖАБЛЬ, НАПОЛНЕННЫЙ ВОДОРОДОМ! Водород — второй лучший газ, чтобы поднять вас в небо. Вложитесь сегодня же!

Фуфелшмертц ухмыльнулся, когда двигатели его (арендованного) дирижабля взревели и тот начал медленно подниматься из ангара на крыше.

В этот раз до строительства собственного дирижабля у него руки так и не дошли. Если уж начистоту, в списке приоритетов он оказался куда ниже, чем Фуфелшмертцу хотелось бы. К счастью, неподалёку нашлась стоянка, где дирижабли сдавали в аренду. И подъёмный газ даже входил в комплект! Он выбрал более дешёвый водород, потому что тот был дешевле. Фуфелшмертц прекрасно знал, что водород — это плохо и что тот легко воспламеняется, ведь Перри Утконос столько раз взрывал его старый дирижабль, но теперь всё будет совсем иначе по одной крайне важной причине!

Дирижабль был арендованный.

Смеясь, он вывел (арендованный) дирижабль над городом. Грузовой отсек был забит всевозможными инаторами и ловушками для утконосов. Он напихал туда столько всего, что из-за веса разгон и повороты стали немного вялыми. Наверняка это не создаст никаких проблем.

Фуфелшмертц перевёл дирижабль в режим зависания и стал ждать, глядя на горизонт. На этот раз он был здесь, чтобы помочь.

* * *

Синдзи наблюдал, как стены контактной капсулы пробежали привычной чередой изображений и цветов, пока не начали показывать внешний мир, словно он смотрел через зеркало. Он даже не закашлялся, когда LCL заполнила капсулу и его лёгкие. Еву вывели из отсека в Клетке и подали к похожему на американские горки подъёмнику у дальней стены. Синдзи без конца повторял про себя фразу, которую его заставили запомнить. Может, если он сделает всё именно так, как от него хотят, кто-нибудь его похвалит. Может, в этот раз даже не будет больно.

Никто не спросил о синяках на его лице. Синдзи не думал, что кому-нибудь вообще есть дело. Аянами уж точно не было, когда она сообщила ему о нападении и ехала вместе с ним в машине до NERV.

Синдзи ненавидел всё это.

— Запуск Евы-01! Сейчас! — раздался чей-то голос из системы связи Евы.

Синдзи поморщился, когда подъёмник швырнул его вверх через извилистые тоннели от NERV к поверхности, а LCL из-за перегрузки с силой давила на тело. Всего через несколько секунд его дёрнуло от резко сработавших тормозов, и Ева вырвалась под солнечный свет среди крепости Токио-3.

— Цель в центре, нажать на спуск. Цель в центре, нажать на спуск, — пробормотал он.

Он сделает ровно то, что ему велели. Больше он ничего не умел. Хотелось верить, что они будут довольны.

Еву отсоединили от подъёмника, и Синдзи сжал рукоятки управления. Титанических размеров робот двинулся к оружейному контейнеру рядом, и тот раскрылся при его приближении. Синдзи достал оттуда паллетную винтовку и приготовился.

— Цель в центре, нажать на спуск. Цель в центре, нажать на...

Он моргнул.

Это что, дирижабль рядом?

* * *

Фуфелшмертц уставился на киборга-титана в весьма со вкусом подобранной фиолетово-зелёной броне. Так вот что такое Евангелион. Поразительно.

Его намётанный глаз мгновенно понял, что это не робот. А уж в роботах он разбирался. Эта штука определённо была органической — по крайней мере, киборгом.

А управлял ею, если всё, что он успел выяснить, было правдой, ребёнок...

Фуфелшмертц вцепился в борт своего (арендованного) дирижабля и поморщился.

* * *

— Что, во имя всего святого, он делает?! — рявкнул Фуюцуки, ткнув пальцем в дирижабль на главном экране, зависший рядом с Евой-01. — Уберите его оттуда!

— Пытаемся вызвать его по рации, но он не отвечает! Поднять авиацию на перехват? — спросил Аоба.

— Поздно! Цель прорвала последнюю линию обороны! — крикнул Хьюга.

Все взгляды устремились на экран, где у окраины города показался Четвёртый Ангел.

— Началось, — твёрдо произнесла Кацураги.

* * *

— Цель в центре, нажать на спуск, — продолжал повторять Синдзи, увидев Ангела.

Он поймал его в прицел, поднял паллетную винтовку и упёр приклад в плечо Евы. Палец лёг на спусковой крючок и начал нажимать...!

Дирижабль проплыл прямо перед ним, перекрыв центр прицела, а Ангел остановился и из горизонтального положения перешёл почти в вертикальное.

Синдзи ахнул и едва не выронил винтовку.

Заученная им фраза вылетела у него из головы.

* * *

— Этот идиот сейчас себя угробит! — процедила Кацураги сквозь зубы, наблюдая, как дирижабль перекрывает Синдзи линию огня.

— Вот и хорошо... — пробормотал Фуюцуки, но никто его не услышал.

— Погодите, что делает Ангел? — спросил кто-то, кажется Хьюга, и Кацураги нахмурилась.

* * *

Синдзи увидел, как по обеим сторонам Ангела разворачиваются два... щупальца? Да. Щупальца. Сначала они были серыми, затем начали светиться розовым и потрескивать от энергии.

— Синдзи, СТРЕЛЯЙ! — закричала Мисато ему в ухо по связи.

— УВОРАЧИВАЙСЯ, ПАРЕНЬ! — в ту же самую секунду крикнул второй голос — грубый и гнусавый.

В краткий миг, когда Ангел отвёл назад светящиеся щупальца, Синдзи сделал выбор.

Он отпрыгнул в сторону, оставив паллетную винтовку висеть в воздухе. Не прошло и полсекунды после уклонения, как винтовку и подъёмную платформу позади него рассекло и расплавило смертоносными хлыстами-щупальцами Ангела.

Следующим поступком Синдзи сделал именно то, что сделал бы любой напуганный четырнадцатилетний мальчик, которого всего второй раз в жизни заставили сражаться с гигантским пришельцем внутри гигантского робота.

Синдзи побежал.

* * *

Фуфелшмертц носился по дирижаблю, разыскивая нужный инатор. Он точно знал, что взял его с собой, оставалось только понять, куда...

О! Вот он, прямо рядом с одной из водородных газовых ёмкостей. Ухмыльнувшись, Фуфелшмертц подбежал к нему. На развёртывание потребуется всего несколько секунд...

— Кря.

Он резко обернулся и увидел Пен-Пена Пингвина, стоявшего рядом с открытым грузовым люком его (арендованного) дирижабля.

— А! Пен-Пен Пингвин, какая неожиданная неожиданность! И под «неожиданной неожиданностью» я подразумеваю... совершенно неожиданную. Ого. Вот этого я вообще не предвидел, — Фуфелшмертц почесал затылок и неловко улыбнулся. — У меня даже ловушки не расставлены. Ну, вообще-то такие есть, но они для утконосов, а ты пингвин, так что... ага...

Пен-Пен молча смотрел на него. Фуфелшмертц моргнул, заметив, что на пингвине были только фетровая шляпа и портфель.

— Эй, погоди-ка, а как ты вообще сюда попал? Реактивного ранца я не вижу, тайком ты тоже не пробирался... Ты что, прилетел сюда? Пингвины вообще умеют летать? Неужели я настолько отстал от природы?

Пен-Пен посмотрел на него без всякого выражения.

— Ну откуда мне знать! Все мои познания о животных основаны на утконосах! Утконосых? Не суть!

Он отмахнулся от пингвина и снова повернулся к выбранному на сегодня инатору.

— Слушай, я очень занят, так что времени на привычную церемонию с вами, агентами ОБКА, у меня нет. Ну, знаешь: у меня есть какой-то план, который то ли злой, то ли нет, ты вламываешься в мою башню — или, в данном случае, в мой (арендованный) дирижабль, — я тебя ловлю... Давай этот момент просто пропустим. Потом я толкаю монолог о своём плане, который то ли злой, то ли нет и в котором может быть, а может и не быть трагичная предыстория. Ты освобождаешься, мы дерёмся, ты побеждаешь, мой план и инатор недели уничтожены, я кричу, ты уходишь, конец.

Схватив два гарпуна своего инатора, он повернулся и обнаружил, что Пен-Пен стоит прямо у него за спиной, причём даже Фуфелшмертц понял, что пингвин принял какую-то боевую стойку.

— Серьёзно? Ты не видел гигантского пришельца снаружи? — он махнул рукой в сторону открытого люка, и как раз в этот момент в проёме показалась Ева-01, уворачивающаяся от очередной атаки щупалец нового Ангела.

Пен-Пен непреклонно смотрел на него.

— Ладно, хорошо. Значит, делаем как обычно.

Фуфелшмертц громко, гнусаво и весьма раздражающе прочищал горло несколько секунд, а пингвин всё это время смотрел на него с полнейшим отсутствием интереса.

— Слушай, давно не практиковался я! Немного форму потерял... — проворчал Фуфелшмертц, перехватывая гарпуны поудобнее. — Так, и раз-два-три-четыре...! УЗРИ МОЙ ОБЛОМ-ИНАТОР!

Он гордо вскинул устройство.

— Он способен высосать всю энергию из вечеринки, причём я имею в виду буквально! Этот гарпун в моей левой руке выстреливает в источник моей боли и страданий, которым в первый раз была какая-то шумная вечеринка, устроенная подростками в башне напротив моей. Это был жилой дом, часа четыре утра, я не мог уснуть, музыка орала, свет бил в окна... Ну, там надо было быть, чтобы понять, потому что это было ужасно. Перри Утконос там был, и даже он со мной согласился, так что вот! В общем! Левый гарпун выстреливает в цель, правый — в землю. Я переключаю рычаг на инаторе, он высасывает всю электрическую энергию из цели и уводит её в землю. Ну, как заземляющий стержень. Знаешь, что это такое? Они ещё есть в этих странных европейских электрических вилках, а поскольку я из Европы, ну...

Выражение Пен-Пена не изменилось.

— Так вот, левый гарпун я выстрелю в Ангела, а правый — в землю, обесточу его щупальца, и тогда ребёнок в Еве сможет его прибить. Так тебя устраивает? Мне можно? Или ты будешь мешать мне и дашь ребёнку погибнуть там, снаружи? — бросил вызов Фуфелшмертц, жёстко глядя на Пен-Пена.

Пингвин долго сверлил его взглядом, пока снаружи не раздался грохот, заставивший обоих поморщиться. Пен-Пен скривился и нехотя отошёл в сторону.

— Вот и я так подумал! Тогда можешь помочь мне: порули моим (арендованным) дирижаблем. О, и переключи рацию на общий канал. Наверное, стоит всё-таки рассказать остальным, что я собираюсь делать...

* * *

Там всё шло ХУЖЕ НЕКУДА. Кацураги пыталась отдавать Синдзи приказы, но тот паниковал и кричал, и она, если честно, совсем не могла его за это винить. Ангел не давал ему ни секунды прийти в себя, без конца наседая и атакуя щупальцами-хлыстами из плазмы. Они пытались доставить ему новое оружие, но Ангел всякий раз перехватывал его. Она приказала Синдзи отступить, но Ангел рассёк новую подъёмную платформу, которую они вывели на поверхность. Он гнал Синдзи, тот бежал, а она ничем не могла ему помочь.

— РИЦУКО! — закричала она подруге, чувствуя, как на лбу у неё выступает пот, а в груди нарастает паника.

— Я пытаюсь! — крикнула та в ответ, яростно работая за компьютерным терминалом вместе с Ибуки.

— Может, использовать бакелит? — предложила Ибуки.

— Нет, он испарится ещё до того, как успеет застыть вокруг хлыстов. К тому же ток он не заземлит, лишь изолирует. Пена для тушения пожаров тоже не подойдёт... Аргх! — она ударила по консоли и вскочила. — Нам нужно как-то заземлить ток! Может, если дать мне минут двадцать, я смогу что-нибудь собрать, но сначала мне придётся это придумать! У меня ничего нет, Мисато, прости.

Кацураги смотрела на подругу, видела поражение на её лице и чувствовала, как внутри неё растёт отчаяние. Она повернулась к голографическому экрану как раз вовремя, чтобы увидеть, как Синдзи едва не нарезало на суши очередной атакой. Его силовому кабелю повезло меньше.

— Чёрт, опять на аккумуляторах! — выругался Хьюга, когда запустился таймер автономного питания.

Пять минут и отсчёт пошёл...

— Синдзи! — громко сказала Кацураги в микрофон гарнитуры. — Три квартала на юг, там есть ещё один разъём питания!

Мальчик снова закричал, но всё же рванул к розетке.

— НЕТ! — закричал Аоба, и Кацураги сразу увидела почему.

Ангел двинулся, бросившись вперёд и хлестнув щупальцами. Его плазменные хлысты рассекли разъём питания.

— Сука! — прорычала Кацураги. — Где ближайший следующий?!

— На другой стороне города, но он туда не доберётся! Ангел прямо между ним и разъёмом! — сообщил Хьюга.

Кацураги скривилась.

Вот и всё. Конец игры.

— Синдзи, отступай и обходи!

Храбрый мальчик послушался, но, ко всеобщему удивлению, Ангел не двинулся с места.

— Погодите... — нахмурившись, она подалась вперёд.

Он просто стоял там, угрожающе глядя на Синдзи, пока Ева-01 медленно пятилась.

Погодите...

— Отследите направление его взгляда, покажите мне, куда он смотрит! — крикнула она и хлопнула Хьюгу по плечу.

Тот быстро вывел расчёт MAGI линии обзора Ангела в виде трёхмерной топографической модели этой части города.

— Что находится прямо по центру его поля зрения?

— Гражданское убежище «Чарли-3». Там школьники и персонал из ближайших районов.

— Чёрт, он знает? — она смотрела через камеры Евы-01, как Ангел медленно двигается в ту сторону, прочь от Синдзи. — Дайте мне изображение оттуда! Поверхность, снаружи!

Экраны переключились, показывая покрытый травой и деревьями склон, под которым скрывалось гражданское убежище.

— MAGI обнаружили аномалию! Увеличиваю! — доложил Аоба, и изображение приблизилось, пока не...

— Блядь.

Два подростка в школьной форме сидели на склоне. Один был в очках и держал видеокамеру, в ужасе наблюдая за приближающимся Ангелом. Осознав наконец, что находятся в смертельной опасности, мальчишки вскочили и бросились к входу в убежище, из которого, очевидно, недавно вышли. Розовое щупальце ударило всего в нескольких метрах перед ними, порывом воздуха отбросив обоих назад, а вход в убежище был уничтожен.

— Статус?!

— «Чарли-3» повреждено! Непосредственных жертв нет! — доложил Аоба.

— Броневые плиты его не остановили, он просто прорезал недостаточно глубоко, — мрачно сказала Акаги.

Два мальчонка сидели на земле и в оцепенении смотрели на Ангела. Тот посмотрел на них, затем повернулся к Синдзи и поднял ближайший к мальчикам хлыст в совершенно недвусмысленной угрозе, но атаковать не стал.

— Он что, только что взял заложников?! — вскрикнула Ибуки.

— Думаю, его угроза вполне понятна... — пробормотала Акаги рядом с Кацураги.

— Сражайся со мной, или они умрут, — закончила за неё Кацураги.

— М-Мисато... — голос Синдзи, дрожащий и охрипший от криков, зазвучал по радиосвязи. — Что мне делать...?

— Приказать Еве-01 отступить и перегруппироваться. Пусть Силы самообороны подавят цель воздушной бомбардировкой, — распорядился сверху Фуюцуки.

Кацураги поморщилась и сжала кулаки.

— Мы не можем! — возразить ему осмелилась не она, а Акаги. — «Чарли-3» повреждено. Любая воздушная бомбардировка убьёт всех внутри.

— Сколько людей в «Чарли-3»? — спросила Кацураги, хотя уже знала, что число будет слишком большим.

— Кажется... больше четырёхсот человек, — ответил Аоба.

— Большинство дети... — пробормотала Ибуки, побледнев.

— Падла держит нас за яйца, — прорычала Кацураги.

Ангел явно устал ждать и снова хлестнул щупальцем, ударив ещё ближе к парнишкам. Настолько близко, что от одного лишь статического разряда в воздухе рядом с хлыстом их волосы встали дыбом.

— Другого выхода у нас нет, — сказал Фуюцуки, но Кацураги слышала, насколько тяжёлым стал его голос под грузом вины. Приказать сотням детей умереть...

Она взглянула на отсчитывающий время таймер.

Четыре минуты тридцать пять секунд.

Им нужно было чудо.

— Входящая передача! — доложил Аоба. — Та же частота, что и раньше, с того дирижабля!

А Мисато знала, кто хорош в чудесах.

— Выводи на связь! — крикнула она, чувствуя, как в груди у неё вспыхивает надежда.

Динамики снова затрещали, а затем...

— ФУФЕЛШМЕРТЦ ВСЁ ЕЩЁ В СВОЁМ АРЕНДОВАННОМ ДИРИЖАБЛЕ!

— О нет... — простонал Фуюцуки.

— ...нет, поднеси микрофон ближе... Ближе! СЛИШКОМ БЛИЗКО! — все поморщились, когда что-то ударило по микрофону, вызвав болезненный визг. — Ой, блин, простите. Нормальных работников сейчас днём с огнём не сыщешь.

— Фуфелшмертц! — крикнула Кацураги, отчаянно схватившись за гарнитуру. — Эта сволочь взяла детей в заложники! — сообщила она, наблюдая, как его (арендованный) дирижабль приближается к Ангелу. Тот медленно поворачивался навстречу новой угрозе.

— О, о, СЕРЬЁЗНО? Вот теперь он меня разозлил! Хорошо, что у меня как раз есть инатор, способный заземлить ток в его щупальцах. Уф, теперь я никогда не смогу смотреть на кальмаров как раньше.

— Ты можешь заземлить ток?! — закричала Акаги прямо в микрофон Кацураги и, соответственно, ей в ухо.

— Я ведь только что это сказал, нет? Мне всего-то надо попасть в него гарпуном из правой руки. Стоп, правой или левой?

— У меня есть план! — объявила Кацураги. — Слушай, Фуф, пока у него поднято AT-поле, попасть ты не сможешь, но Синдзи может нейтрализовать его на Еве-01! Как только поле исчезнет, стреляй! Синдзи, ты слышал?

— Но мне придётся подойти к нему, он меня убьёт...! — всхлипнул Синдзи.

Мисато вздохнула и потёрла переносицу:

— Я знаю, Синдзи, я знаю. Но если ты этого не сделаешь, он убьёт всех тех детей. Я знаю, тебе страшно, и мы недостаточно подготовили тебя к такому, но мне очень нужно, чтобы ты набрался смелости и спас этих ребят. Сможешь сделать это?

На несколько мгновений воцарилась тишина, и у Мисато защемило сердце.

— ...Ладно. Что мне делать?

— Ай, молодец! Подойди вплотную и не стой на месте! Используй прогрессивный нож, чтобы отбиваться! Постарайся оттеснить его подальше от убежища! — сказала она, гордо улыбаясь. — И что бы ни случилось, я горжусь тобой, Синдзи.

* * *

В контактной капсуле он судорожно вдохнул, услышав эти слова.

Весь бой он убегал и кричал, а в один особенно страшный момент почти наверняка обмочился. Но несмотря на всё это, Мисато гордилась им.

Он крепче сжал рукоятки управления и подался вперёд.

— Ева-01, идёт в атаку! — крикнул он. — Разворачиваю прогрессивный нож!

Рука Евы... нет, его рука поднялась и выхватила из ножен на левом наплечнике огромный, размером под Еву нож, гудящий от энергии. Синдзи крепко сжал его и рванул вперёд.

* * *

— Вау, сэмпай, смотрите! — прошептала Ибуки начальнице, указывая на экран.

Акаги наклонилась ближе и присвистнула:

— Коэффициент синхронизации — пятьдесят восемь процентов...

— И продолжает расти!

* * *

— План понял, Фуф? — спросила Мисато по радио.

Он кивнул, а затем вспомнил, что разговаривает по рации.

— Ага, эта зараза у меня на мушке! — ответил он, держа обеими руками правый — как он надеялся — гарпун и целясь в гигантскую щупальцастую инопланетную штуковину. — Удачи, парень... — тихо прошептал он.

И снова всё зависело от ребёнка, которому предстояло спасти положение.

«Тоже мне герой ты, Фуфелшмертц.»

* * *

Мисато наблюдала, как Синдзи бросился вперёд, пригибаясь и лавируя между яростно хлещущими щупальцами. Его нож метнулся навстречу, и, к их ликованию, сумел врезаться в одно из щупалец! То тут же отдёрнулось, не дав прорезать себя насквозь, и заодно рассекло стоявший поблизости жилой комплекс, словно горячий нож масло. Синдзи врезался в Ангела всем телом, отправив их обоих в полёт назад, после чего они проскользили по земле через четыре городских квартала.

Ангел издал нечеловеческий визг, от которого задрожали камеры, а его щупальца яростно захлестали вокруг. Пальцы Евы-01 упирались в его AT-поле, пытаясь нейтрализовать фазовое пространство.

— Давай, Синдзи, у тебя получится! — подбодрила его Мисато.

— Почти готово! — доложила Рицуко, и в её голос вернулась надежда.

Даже заместитель командующего подался вперёд, отчаянно вглядываясь в экран.

— Берегись...! — попытался предупредить Хьюга.

Улыбка Мисато исчезла, когда неповреждённое щупальце хлестнуло по дуге и пронзило туловище Евы-01.

Синдзи закричал.

* * *

— Ближе! — крикнул Фуфелшмертц Пен-Пену, стоявшему у штурвала, в отчаянии наблюдая, как щупальце пронзает киборга мальчишки.

А затем замахнулось второе щупальце. Он поморщился и подавил желание заплакать.

Всегда дети...

* * *

— Ещё чуть-чуть, Синдзи! — взревела Мисато.

Он был так близко!

— Почти, почти... AT-поле нейтрализовано! — закричала Рицуко.

— СТРЕЛЯЙ! — заорала Мисато в микрофон.

* * *

— Получай, кальмар-переросток! — провозгласил Фуфелшмертц и выстрелил гарпуном.

Тот полетел вниз, вниз и вонзился в одно из щупалец, пронзавших гигантского киборга мальчишки. Длинный электрический кабель тянулся от него обратно в (арендованный) дирижабль и подключался к Облом-инатору. Фуфелшмертц бросил первую гарпунную пушку, схватил вторую, прицелился в склон подальше от убежища и выстрелил в сторону деревьев.

Гарпун с глухим стуком вонзился в ствол. Ого, вот это выстрел. Он вообще-то целился в землю.

Бросив вторую пушку, Фуфелшмертц метнулся к машине и щёлкнул переключателем.

* * *

Синдзи кричал от боли, извиваясь и содрогаясь в кресле, пока его грудь и живот горели в агонии от пронзивших его хлыстов. Но, стиснув зубы, он продолжал держаться, продолжал нейтрализовать поле.

Он делал это потому, что Мисато гордилась им.

И вдруг боль стала не такой сильной. Синдзи опустил взгляд на своё... на туловище Евы и увидел, что щупальца больше не светятся.

* * *

— У ТЕБЯ ПОЛУЧИЛОСЬ! — радостно закричала Мисато, когда щупальца Ангела лишились заряда и снова стали безжизненно-серыми. — Добивай его, Синдзи! Бей в красную сферу, в ядро!

* * *

Фуфелшмертц радостно вскрикнул!

Он знал, что у них получилось, потому что его Облом-инатор сейчас горел. Тот успешно высосал весь заряд и заземлил его, вот только энергии оказалось неожиданно много. Гораздо больше, чем устройство было рассчитано выдержать.

Потому-то оно и горело.

А стояло оно прямо рядом с ёмкостью для хранения и закачки водорода

Оу.

* * *

Синдзи взревел и обеими руками занёс нож над головой. Ангел, совершенно сбитый с толку тем, почему его хлысты больше не работают и не убивают противника, не успел даже отреагировать, когда Синдзи со всей доступной ему силой вонзил нож в красную сферу на его голове.

Но хотя бы в День Суда он вновь воссоединится с Ним и будет омываться Его светом.

Ядро треснуло, и Четвёртый Ангел испустил дух.

* * *

— Эй, погоди! — крикнул Фуфелшмертц, глядя, как Пен-Пен Пингвин идёт к открытому люку, держа портфель и придерживая одним крылом фетровую шляпу на голове, явно собираясь покинуть (арендованный) дирижабль. — Ты ведь и меня спасёшь, правда? Я вообще-то только что спас всех!

Пингвин посмотрел на него, а затем просто шагнул за борт, даже не моргнув и не разорвав зрительного контакта.

— Будь ты проклят, Пен-Пен Пингвин! — крикнул Фуфелшмертц.

А потом замер.

— Эх. Нет... не то. Как-то... вообще не так звучит, ага? Не хватает нужного ощущения, — он вздохнул, слегка приуныв.

Пламя добралось до ёмкости с водородом.

* * *

— У тебя получилось, Фуф! — с широченной улыбкой сказала Мисато по рации, глядя на его (арендованный) дирижабль на голографическом экране.

Который тут же взорвался огромным огненным шаром и рухнул на землю. Все поморщились.

— Уверена, с ним всё нормально... — пробормотала Рицуко, хотя по её голосу было ясно, что сама она в этом не уверена.

— Так! Отправляем спасательные команды! И, наверное, кого-нибудь потушить тот пожар...

* * *

Фуфелшмертц, опалённый, обгоревший и слегка изнывающий после импровизированной аварийной посадки, выкарабкался из удивительно ухоженной живой изгороди, в которую ему посчастливилось упасть. Он поднял глаза на пылающие обломки его (арендованного) дирижабля.

Его арендованного дирижабля.

— Ох, ну конечно, он же был арендованный! Теперь мне ещё и страховку за ущерб оплачивать! Вот тебе и благодарность за спасение дня, да? Ну посмотрим, стану ли я ещё хоть раз такое делать!

Ворча, он прихрамывая двинулся прочь. Затем остановился и обернулся.

— О не-е-ет, там же были все мои инаторы!

Он рухнул на колени, разрыдался и вскинул кулаки к небу, яростно потрясая ими.

— БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ПЕН-ПЕН ПИНГВИН!

...

— О, знаете что? А если по-настоящему вложиться, звучит не так уж плохо.

Если первая битва стала моментом, когда всё пошло наперекосяк, то вторая, только что закончившаяся, прошла уже в основном нормально. Мисато всё равно считала её большой победой, Рицуко — судя по тому, как она чуть слюной не исходила над целым трупом Четвёртого Ангела — считала её оглушительным успехом, и даже заместитель командующего Фуюцуки признал исход победой с приемлемым уровнем ущерба.

Повреждение туловища Евы-01 оказалось локальным и легко поддавалось ремонту, разрушенные городские кварталы Фуфелшмертц и его машины в кратчайшие сроки расчистят и отстроят заново, и даже повреждённое гражданское убежище, по расчётам, успеют восстановить задолго до следующей предполагаемой атаки Ангела.

А самое главное? Несмотря на боль от очередного ранения, полученного от их невозможного врага, Синдзи снова начал с ней разговаривать. Да что там: когда она навестила его в больнице, он впервые за целую вечность даже улыбнулся. Как только врачи разрешили ему отправиться домой, она тут же потащила его, Рицуко и всех троих своих лейтенантов в ту новую закусочную-бургерную отпраздновать победу. Она даже пригласила Фуюцуки, но тот вежливо отказался.

Все улыбались и веселились. Они смеялись, хвалили Синдзи и от души наелись вкусной еды. Мисато улыбалась как снаружи, так и внутри. Всё стало лучше, чем когда-либо! Она надеялась, что это счастье продлится подольше.

Не продлилось. После сражения Командующий Икари вернулся, немедленно утащил заместителя командующего к себе в кабинет и заперся там вместе с ним, пока они разбирали доклады и записи наблюдения до боя, во время него и после.

Мисато поняла, что Командующий недоволен, в тот самый миг, когда к бургерной подъехали сотрудники службы безопасности NERV и окружили их столик. Её вместе с Рицуко вывели наружу и посадили в чёрные микроавтобусы. Синдзи тоже увели под вооружённой охраной, в наручниках, и затолкали на заднее сиденье чёрного седана. Мисато протестовала, но ничего не могла поделать и лишь смотрела, как его увозят.

Теперь она стояла рядом с Рицуко в подавляющем своим величием кабинете Командующего, на доброй половине комнаты от стола, за которым сидел верховный главнокомандующий NERV, сложив пальцы домиком перед лицом. Позади него стоял заместитель командующего Фуюцуки. Когда женщины вошли, последний на краткий миг бросил на них виноватый взгляд, но тут же спрятал его за тщательно отточенной нейтральной маской.

Они уже, казалось, несколько минут стояли в полной тишине. Никто, похоже, не хотел говорить первым. Но в конце концов молчаливое противостояние закончилось.

— Командующий требует, чтобы вы объяснили свои действия во время последнего боевого выхода, — сообщил заместитель командующего, держа руки за спиной.

— Мой рапорт оказался неудовлетворительным, сэр? — осторожно спросила Мисато... нет, капитан Кацураги.

— Неисполнение служебных обязанностей. Грубая халатность. Содействие постороннему лицу, не имеющему соответствующего допуска, в подрыве работы действующих боевых сил непосредственно во время боевой операции. Умышленное уничтожение военного имущества и техники, повлёкшее снижение боеспособности нашего основного средства обороны не только в ходе данной операции, но и во всех последующих до тех пор, пока утраченные средства не будут заменены. Неспособность контролировать подчинённых и поддерживать дисциплину в ходе боевой операции, — холодным, суровым голосом перечислил Командующий из-за сложенных перед лицом рук. — В лучшем случае подобные обвинения повлекли бы за собой ваше немедленное увольнение из NERV с позором. В худшем — суд за государственную измену в условиях военного времени, наказанием за которую является смертная казнь. Вы обе объясните свои действия сегодня.

Тихий вдох рядом подсказал Кацураги, что её подругу застали врасплох. Сама она знала Командующего немногим больше месяца, но даже Кацураги прекрасно понимала: он был в бешенстве.

— Сэр. Четвёртый Ангел применил методы и тактику, которых мы не ожидали: выявлял и перехватывал технику и вооружение, способные помочь в его уничтожении, быстрее, чем мы успевали ими воспользоваться, а также захватил гражданских в заложники и недвусмысленно угрожал убить их, если мы не вступим с ним в прямой бой, находясь при этом в крайне невыгодном положении. Учитывая все обстоятельства на тот момент, единственным доступным нам вариантом был тот, который в итоге и принёс нам победу.

— Вы настолько некомпетентны, что не смогли разработать план борьбы с одним Ангелом, лишённым дальнобойных средств нападения? Это уже вторая боевая операция подряд, в которой вы не смогли выполнить свои обязанности главы тактического отдела. Будьте добры. напомните мне, в чём заключаются ваши обязанности?

— Разрабатывать и осуществлять планы и стратегии по уничтожению Ангелов, сэр.

— Обязанность, которую вы до сих пор не выполнили.

— Сэр, в последней операции я выполнила свои обязанности. Я использовала все доступные ресурсы и информацию и осуществила план, который в самом деле привёл к уничтожению Четвёртого Ангела. Более того, всё прошло настолько успешно, что у нас даже остались останки для изучения и исследований, которые помогут лучше подготовиться к будущим нападениям, — Кацураги сжала кулаки, но лицо сохранила спокойным и бесстрастным. Она ненавидела, когда её вот так разносили, особенно после успешно выполненной операции.

— Вы позволили постороннему лицу вмешаться в наши боевые действия. Более того, вы целенаправленно помогали этому постороннему лицу вмешиваться в наши боевые действия.

— Сэр, доктор Фуфелшмертц является сторонним подрядчиком NERV. Его договор с нами не запрещает ему вмешиваться в наши операции, — встала Акаги на защиту Кацураги и отсутствующего здесь своенравного изобретателя.

Судя по всему, сказать это было ошибкой: Командующий с силой ударил ладонями по столу и впился в них взглядом.

— Недопустимо! Следовало принять меры, чтобы предотвратить его вмешательство. Из-за него Третье Дитя не смогло атаковать противника с дальней дистанции, когда у него была такая возможность. И вследствие этого эффективность любого Евангелиона, развёрнутого в пределах Токио-3, была снижена на шестьдесят процентов из-за последовавшего хаоса, который учинил этот человек, — Командующий резко вдохнул и снова аккуратно сложил пальцы домиком. — А поскольку вы не сумели поддерживать дисциплину у своего подчинённого, Третьего Дитя, ему позволили безнаказанно носиться по городу, одновременно игнорируя ваши приказы. Итогом стали серьёзные повреждения Евы-01 — нашего единственного Евангелиона, пригодного для боевого развёртывания.

— Сэр, насколько мне известно, повреждения в основном локальные и поверхностные. Технический отдел оценил ремонт в шесть дней... — попыталась объяснить Кацураги, но и это, очевидно, было не тем, что следовало говорить.

Командующий снова ударил ладонями по столу, на этот раз вскочив во весь рост и уже по-настоящему закричав:

— Четвёртый Ангел подобрался к ядру Евы-01 на пятнадцать сантиметров! Без ядра Ева-01 не функционирует. Ядро могло быть уничтожено, и Ева-01 фактически была бы мертва! Недопустимо!

Кацураги вздрогнула и была почти уверена, что Акаги тоже. Заместитель командующего не дрогнул вообще — он оставался совершенно спокойным и невозмутимым. Командующий Икари долго и тяжело смотрел на них.

— Столь вопиющая неподчинённость не будет терпеться ни от вас, ни от Третьего Дитя, ни от того человека! — он снова глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. — Однако, учитывая, что мы пока сразились лишь с двумя Ангелами, а многие другие ещё ждут своего часа в тени, NERV нужны лучшие люди для защиты человечества. Пока что к ним относитесь и вы обе. Но если подобная некомпетентность и неподчинение продолжатся, вас ОБЕИХ заменят. С этого момента считайте себя на испытательном сроке.

— Да, сэр, — одновременно ответили женщины.

— Доктор Акаги, свободны.

Кацураги почувствовала, как подруга на мгновение замешкалась, но затем повернулась и подчинилась Командующему. Стук её каблуков эхом разносился по каменному полу, пока она покидала кабинет. Кацураги сглотнула.

— Ваш статус опекуна Третьего Дитя также находится под вопросом, капитан. Вы не смогли контролировать своего подчинённого в бою и позволили ему носиться по городу, плача и крича, словно ребёнок. Евангелион — не игрушка для его развлечения. Вы обеспечите его уважение к субординации и выполнение приказов. Если вы не способны выполнить эту задачу, вы больше не будете его опекуном. Вам понятно?

— Да. Сэр, — выдавила Кацураги. Её кулаки дрожали, а самообладание у неё едва не рассыпалось. Теперь она понимала, зачем сотрудники службы безопасности забрали у неё оружие перед входом в кабинет. Сейчас она отчаянно жалела, что его нет при ней. — Если это всё, сэр, я заберу Третье Дитя и уйду.

— Отказано. Третье Дитя останется на гауптвахте, где усвоит последствия своих поступков. Третье Дитя будет освобождено, когда я сочту нужным. До его освобождения вам запрещено вступать с Третьим Дитя в контакт. Не беспокойтесь о том, чтобы забирать Третье Дитя, это не ваша обязанность. Свободны.

Кацураги развернулась и направилась к единственной двери кабинета, позволив маске сползти с лица теперь, когда стояла к ним спиной.

— Подождите, ещё одно.

Она остановилась, дыхание застряло у неё в горле.

— Мать Третьего Дитя мертва. У Третьего Дитя нет матери. Вы не его мать. Вы его опекун и вышестоящий офицер. Не притворяйтесь тем, кем вы никогда не станете. Убирайтесь.

Она вышла из кабинета и продержалась ровно до того момента, пока автоматическая раздвижная дверь не закрылась за спиной.

Мисато сползла на пол, закрыла лицо руками и изо всех сил старалась не разрыдаться прямо там.

* * *

— Это было жестоко, — отметил Фуюцуки, когда Икари снова сел, снял очки с оранжевыми стёклами и потёр глаза рукой в перчатке.

— Я отсутствовал полдня, и NERV погрузилась в хаос. Одного присутствия этого человека уже оказалось достаточно, чтобы наши планы отклонились настолько, что мы больше не можем предсказать действия некоторых людей.

— В защиту Фуфелшмертца стоит сказать, что он сыграл решающую роль в уничтожении Четвёртого Ангела. Я не сомневаюсь, что без его вмешательства на любом этапе боя наше положение было бы хуже.

— Тем не менее он уже доказал, что представляет угрозу Комплементации. Он может ничего не знать о грядущем, но одно лишь его вмешательство в настоящее радикально изменит будущее по сравнению с тем, каким мы желаем его видеть.

— Возможно, это даже хорошо. Самый большой изъян нашего плана — расплывчатые описания врагов в Свитках Мёртвого моря. Если использовать его как ресурс, наши шансы на успех возрастут, ведь фактически в каждую новую операцию против врага мы вступаем вслепую.

— Как бы мне ни претила эта мысль, я согласен. Но пока его присутствие сохраняется, нам придётся компенсировать вызываемые им последствия. Чем сильнее волна, тем жёстче должна быть противодействующая мера.

Оба мужчины ненадолго замолчали. Вдовец за столом смотрел вперёд, в мутные воды будущего, а старый профессор стоял рядом.

— Она бы этого не одобрила, — сказал Фуюцуки.

— Средства оправдывают цель. Она вернётся к нам.

— И тогда с миром снова всё будет в порядке.

* * *

Два дня.

Именно столько Синдзи провёл на гауптвахте.

И всё потому, что он убил Ангела.

Он сделал то, что ему велели, и Мисато с остальными даже похвалили его за это.

Но отец его не похвалил.

Отец приказал арестовать его и запереть.

Синдзи не понимал.

Он победил Ангела, сделал то, что велела Мисато, и за это его наказали.

Теперь так будет каждый раз, когда он «побеждает»?

Он не хотел продолжать сражаться, если после каждой победы над Ангелом его будут арестовывать за то, что он справился недостаточно хорошо.

Ему и без того хватало боли, особенно после того, как тот парень избил его просто за то, что Синдзи заставили пилотировать Еву.

Синдзи больше не хотел этим заниматься.

Когда утром второго дня его освободили, на него надели наручники и затолкали в машину NERV. Из Геофронта его отвезли обратно на поверхность, высадили возле дома Мисато и только там сняли наручники.

Вернувшись в квартиру, Синдзи обнаружил, что его никто не ждёт.

Мисато не приехала за ним, не ждала его здесь... Ей вообще было не всё равно?

Раньше она его хвалила, но потом отец приказал его арестовать. Может, Мисато тоже попала в неприятности из-за него?

Он зашёл в спальню, взял свой кассетный плеер SDAT с наушниками и сунул их в карман. Затем достал немного денег из коробки, которую Мисато оставила для него у входной двери. Предполагалось, что он будет брать их на школьные расходы или покупки в магазинах, если ему что-то понадобится, но до сих пор Синдзи не притронулся ни к одной иене. Теперь же он набил второй карман пригоршней монет и купюр.

Деньги у него были, его SDAT тоже. Телефон свой он оставил, ключи куда-то бросил и в последний раз оглядел пустую квартиру.

На мгновение он задумался, где Пен-Пен и чем занимается, а потом закрыл дверь.

Выйдя на улицу, Синдзи пошёл куда глаза глядят. Ему было всё равно куда, главное — исчезнуть.

Так он растворился в толпе обеденного часа среди жителей Токио-3, занятых своими делами.

Синдзи Икари исчез.

* * *

Мисато простонала в своём кабинете, уткнувшись лицом в невысокую стопку бумаг, тогда как остальную часть её головы окружали куда более внушительные бумажные башни. Проклятие любой командной должности в любой военной организации — БУМАЖНАЯ РАБОТА.

Надо было ей хорошенько достать Фуфелшмертца насчёт того заказного Бумажко-Заполнят-инатора. Ни одна женщина не должна так жить, это же сущий ад. Хорошо хоть рядом был Мороз-инатор, а внутри — ледяная упаковка из шести банок «Эбису». Ещё и полудня не было, а две банки она уже выпила.

И всё было бы не настолько плохо, если бы Командующий, козлина эта, не потребовал подписать и оформить всё это до полуночи. Хотя с того словесного обезглавливания прошло уже два дня, его слова всё равно всплывали у неё в голове при каждой бодрствующей мысли.

«Вы не его мать. Вы его опекун и вышестоящий офицер. Не притворяйтесь тем, кем вы никогда не станете...»

В тот вечер она утопила горе в алкоголе. Мисато не помнила, когда в последний раз напивалась настолько сильно. Наверное, либо когда впервые попробовала алкоголь, либо после расставания с Кадзи. Точно сказать было трудно: её воспоминания об обоих вечерах обрывались сразу после первой рюмки текилы.

Она снова простонала и устало подняла голову, совиными глазами моргая на небоскрёбы бумажной волокиты вокруг. Как бы ни хотелось ей дальше жалеть себя, нужно было собраться и закончить всё это. А вдруг Синдзи отпустят сегодня? Она должна быть рядом.

Как бы ни было паршиво безостановочно заниматься бумагами после выговора, это хотя бы давало ей время подумать о себе и Синдзи. Она знала, что не была его матерью и никогда не сможет заполнить эту пустоту в сердце бедного мальчика. Несмотря на то что последние недели в ней всё чаще просыпались материнские чувства и привычки, Мисато прекрасно понимала: быть матерью — это то, чего Мисато Кацураги просто не могла.

Зато она вполне могла стать чертовски хорошей старшей сестрой. Характер у неё для этого определённо подходил. Так она по-прежнему сможет обнять Синдзи, когда ему понадобится утешение, и направить, когда он собьётся с пути, но без всей этой неловкой и запутанной подоплёки слова «мать». А главное — рядом с ней он почувствует, что у него есть член семьи. Потому что, по мнению Мисато, у Синдзи семьи не было.

Слова Командующего от этого причиняли боль не меньше, но это был лучший способ, который она могла придумать, чтобы сопротивляться ему и поддерживать бедняжку Синдзи, при этом формально выполняя «приказы». К чёрту эту сволочь. Она понятия не имела, почему тот так упорно стремится сломать Синдзи, но позволить ему добиться своего она не собиралась.

Она мечтала о жизни, в которой Синдзи сможет улыбаться каждый день, с утра до вечера. Эта мысль дарила ей надежду и делала её счастливой...

Да твою ж мать, она опять скатывалась в материнские инстинкты.

Мисато потянулась к открытой банке «Эбису», собираясь отпить, но проклятая банка оказалась пустой. Она нахмурилась, отбросила её в сторону и снова уткнулась лицом в документы, громко застонав.

Она никак не отреагировала, когда дверь тесного кабинета отъехала в сторону и до ушей донёсся стук каблуков по линолеуму. Дверь закрылась, женщина — или мужчина, Мисато не осуждала — прошла через кабинет и прислонилась к стене рядом с её столом. Послышался шорох, щелчок зажигалки, глубокая затяжка раковой палочкой, а затем один из самых тяжёлых выдохов, которые Мисато когда-либо слышала. Казалось, в этот единственный поток воздуха вложили весь вес Земли.

— Ебать, — простонала Рицуко и снова глубоко затянулась.

— Инструментов нет... — пробормотала Мисато в бумаги.

— Что?

— Что? — она подняла голову и моргнула, прокручивая собственные слова в уме.

Судя по выражению лица Рицуко и застывшей в расслабленных пальцах горящей сигарете, та занималась тем же.

Они несколько мгновений молча смотрели друг на друга.

— Пива? — спросила Мисато, сунула руку в охладитель напитков и вытащила банку, демонстрируя подруге.

— Нет. Ну... нет. Хотя... давай, — с традиционным вздохом поражения Рицуко приняла банку, открыла и сделала большой глоток, пока Мисато доставала ещё одну себе. Затем Рицуко окинула взглядом бумажный горизонт на столе. — Загруженный день?

Мисато мрачно посмотрела на неё, молча отпивая пиво.

— Ага, у меня тоже. Командующий идёт по всем огнём и мечом, и это уже начинает буквально меня убивать, — Рицуко скинула туфли и поморщилась, когда её ступни в чулках коснулись холодного линолеума. — Угадай, чем я занималась последние два дня.

— Понятия не имею, я последние два дня торчу здесь вот с этим, — Мисато бешено обвела рукой с банкой окружающие горы документов, на мгновение запаниковав, когда пиво едва не выскользнуло и чуть не пролилось драгоценным «Эбису» на незаменимые бумаги. На волосок от худшего кошмара.

— Мне приказали провести полную физическую проверку всего вспомогательного оборудования Евангелионов. Системы Клетки, катапульты, установки Геофронта, наземные установки, интерфейс MAGI с системами Евангелионов. Всё. А поскольку большую часть этих мест внезапно объявили зонами для некурящих, это моя первая сигарета за целую вечность

— Ага, он определённо всё ещё в бешенстве, — проворчала Мисато, понемногу растягивая выпивку. При нынешнем дефиците её следовало сохранить хотя бы до обеда.

— И всё потому, что Фуфелшмертц вмешался в прошлый бой. Клянусь, Командующий на него зуб точит.

— У меня то же ощущение. Наверное, ему не нравится, что в его драгоценном упорядоченном королевстве появился кто-то, кого он не может контролировать и кто лезет во все дела.

— И хорошо! По-моему, он слишком долго был ограждён от суровых реалий жизни, — женщины подняли банки и выпили за раздражение Командующего. — Надо будет послать Фуфелшмертцу благодарственный подарок.

— Можешь положиться на меня, я всё равно собиралась заехать к нему сегодня после работы.

— Если тебя вообще сегодня отпустят с работы. Я после последнего боя даже за пределы Геофронта выбраться не смогла.

— Погоди, а кошки твои? Кто их кормит? — спросила Мисато с таким беспокойством в голосе, какое наверняка читалось и на лице.

Рицуко отмахнулась от тревоги рукой с горящей сигаретой.

— Майя поднимается наверх, проверяет, всё ли с ними в порядке, кормит их и всё остальное. Она у меня настоящий боец.

— Макото у меня такой же герой. Кажется, только благодаря ему я вообще хоть что-то ела после той бургерной, — Мисато сделала размеренный глоток, поставила банку и хрустнула костяшками. — Но, между прочим, я собираюсь уйти отсюда самое позднее в десять. Хочу быть дома на случай, если Синдзи сегодня отпустят.

Рицуко замерла посреди затяжки, её лицо застыло, пока она что-то просчитывала в голове.

— О, точно! Я ведь сюда и пришла, чтобы сказать: Синдзи уже отпустили.

Мисато безмолвно уставилась на подругу, теперь уже сама подключая мозг.

— Что?! А какого хрена ты не начала с этого?!

— Вот посмотрела бы я, насколько ты ясно мыслила бы, если бы два дня подряд резко лишилась своей убийственной зависимости. Ты хотя бы можешь тайком таскать пиво, а я половину времени здесь даже закурить не могу, иначе взорву себя вместе с половиной Центральной Догмы. Твой кабинет — первое место, где мне удалось покурить. Мне нужно было.

— Ладно, тут спорить не буду, это жесть. Да и всё равно я сейчас уйти не могу.

— Это бы ничего не изменило. Синдзи отпустили больше двух часов назад.

— Что?! Рицуко!

— Слушай, я сама только что узнала, и для этого пришлось немного несанкционированно покопаться в логах MAGI по нашей охранке. Командующий собирался сообщить тебе, как только ты уйдёшь домой, а судя по бумажной копии Токио-3 вокруг тебя, это случится ещё очень нескоро.

— А он там сейчас совсем один, сидит со всей этой болью внутри...

Рицуко посмотрела на подругу и сочувственно поморщилась:

— Я уже поговорила с Майей. Когда она поднимется покормить моих кошек, заодно заглянет к Синдзи и проверит, как он. Ничего лучше ему сейчас мы предложить не можем.

— Спасибо, Риц. О подруге лучше я и мечтать не могла, — Мисато улыбнулась Рицуко, и та ответила тем же.

Она уже открыла рот, собираясь что-то сказать, когда резкий писк пейджера перебил её. Поставив банку на относительно устойчивую стопку бумаг, Рицуко достала пейджер и посмотрела на сообщение. Раздражение на её лице сменилось удивлением, а затем настоящей радостью.

— Ну надо же, похоже, мой день только что стал намного лучше! Сегодня вечером я иду домой.

— Везёт тебе... — с завистью пробормотала Мисато. — Тогда сможешь заглянуть к Синдзи?

— Постараюсь заскочить ненадолго, но, как только окажусь дома, намерена немедленно снять стресс. Долго полежать в горячей ванне, открыть бутылку вина и посидеть в массажном кресле.

— Господи, как же это хорошо звучит... — у Мисато едва слюни не потекли от одной мысли.

Рицуко ухмыльнулась:

— Если тебе когда-нибудь дадут передышку, можем на ночь поменяться квартирами. Бог свидетель, Мисато, ты заслужила, чтобы тебя хорошенько побаловали. Но мне пора возвращаться, если я хочу превратить свою фантазию в реальность. Спасибо за тихую гавань.

Рицуо снова сунула ноги в туфли, сделала последний глоток пива и передала наполовину пустую банку Мисато. Затем глубоко затянулась сигаретой в последний раз и уже собиралась затушить её об пол, когда Мисато с жалобным нытьём протянула к ней обе руки.

— Ты бросила много лет назад, помнишь? — напомнила Рицука.

Мисато указала на чудовищное количество бумаг вокруг и заныла ещё жалобнее.

Рицуко посмотрела на них, затем на подругу, снова напряжённо задумавшись.

После чего бросила горящую сигарету на пол и растоптала.

— Рицуко!

— Скажи мне совершенно серьёзно, что ты не воспользовалась бы ею, чтобы сжечь все эти бумаги.

Мисато открыла рот.

...

Мисато закрыла рот.

— Вот и я о том же, — Рицуко махнула ей рукой, подошла к двери и открыла её. — Удачи пережить смерть от тысячи бумажных порезов.

— Какая ты у меня замечательная, — с неохотной, но искренней благодарностью сказала Мисато, всё ещё надувшись из-за потерянной сигареты.

Ей даже в голову не пришло использовать её, чтобы сжечь своё бремя. Увы...

— А то, — улыбнулась Рицуко и покинула кабинет.

Мисато снова простонала и отпила из брошенной Рицуко банки — добро не должно пропадать или что-то вроде того. На середине глотка она замерла, широко распахнув глаза.

На банке осталась слюна Рицуко. И она отдавала никотином.

«Какая же я жалкая», подумала Мисато, жадно слизывая всё, что осталось с табачным привкусом. Отчаянные времена требовали отчаянных мер.

А Мисато была очень отчаявшейся.

* * *

— Мы на месте, — объявил водитель неприметного чёрного седана без опознавательных знаков, взглянув на двух пассажиров на заднем сиденье — курьера и женщину из благотворительной организации. Один из них был квалифицированным дипломированным психиатром, другой — нет.

— Это нелепо! Противопсихиатровые мины? Ну что за бред! — возмутилась женщина из благотворительной организации.

— Приказ Командующего. Я сам в них не верю, так что, скорее всего, всё будет нормально, — пожал плечами курьер.

— Пора. Сначала доставка, потом благотворительность. Маршрут отмечен, не отклоняться, — оба кивнули, и первым из машины вышел курьер, прихватив посылку.

Они наблюдали из безопасного салона седана, как тот перешёл дорогу, миновал тротуар и, даже не дрогнув, прошёл по ровному участку голой земли перед фиолетовой башней.

Он добрался до самой двери, оставил посылку и без каких-либо происшествий вернулся на тротуар. Заметно расслабился он лишь после того, как снова оказался в седане.

— Ладно, всё нормально. Никаких мин нет, они не могут тебе навредить... — пробормотала женщина из благотворительной организации, жалко пытаясь себя успокоить.

Она вышла из седана, перешла дорогу и остановилась на тротуаре прямо перед границей участка. Оглянулась на коллег в машине, вытерла пот с лица и сделала один маленький шажок для психиатра.

Щёлк.

Она застыла.

— Проблема? — спросил водитель через миниатюрную рацию, спрятанную у неё в ухе под видом беруши.

— Я ненавижу свою работу... — ответила она.

Курьер выругался по радиосвязи.

— Так, просто осторожно и быстро шагни назад. Всё будет хорошо.

Тяжело и дрожащим дыханием она попыталась отступить, но её нога словно намертво прилипла к скрытой мине. Она изо всех сил дёргала её, даже схватилась за ногу обеими руками, но так и не смогла освободиться.

Зато смогла заставить мину запищать.

— Ох, ёб твою...

Мина взорвалась.

* * *

— Надо полагать, психиатром была она? — спросил Фуюцуки, наблюдая за происходящим в прямом эфире на экране компьютера в кабинете Командующего.

— Да. Какая досада. Она была одним из наших лучших агентов под прикрытием, — Командующий прикрыл глаза и вздохнул.

— По крайней мере, теперь мы знаем, что насчёт мин он не шутил. К дальнейшим тайным операциям против него следует подходить осторожнее. Возможно, его отношения с капитаном Кацураги можно использовать, чтобы собрать побольше сведений о других его защитных системах?

Командующий уже открыл рот, собираясь ответить, но замер, не отрывая взгляда от экрана. Дым рассеялся, и оказалось, что женщина из благотворительной организации всё ещё жива, только теперь полностью покрыта какой-то фиолетовой смолой.

— Что за...? — пробормотал Фуюцуки, подавшись ближе. Двое её коллег подбежали и оттащили её обратно к машине. Изнутри смоляной тюрьмы доносились приглушённые вопли. — Как, во имя всего святого, это вообще работает?

— Несмертельная система защиты. Как интересно, — улыбнулся Командующий, скрыв улыбку за сложенными домиком пальцами.

* * *

День постепенно клонился к вечеру, солнце медленно спускалось по небосводу к сумеркам. Жители Токио-3, солдаты и гражданские, наполнявшие жизнью город-крепость, продолжали заниматься своими повседневными делами. Они жили, работали, смеялись, плакали, любили; танцевали, пели, сражались и жертвовали собой.

Они были живы.

Синдзи наблюдал за ними, бродя среди них по улицам этой чужой земли, которую всё ещё не мог заставить себя назвать домом. Дом не должен быть местом, где тебе причиняют боль. Дом должен быть дворцом, где тебя любят. Спору нет, за последний месяц здесь случались и хорошие моменты. Он даже мог признать, что порой ему было весело.

Но хорошее никогда не длится вечно. Боль и страдания всегда возвращались.

Может, ему стоит вернуться к Сэнсэю, оставить это мучительное место и отца позади. Живя с Сэнсэем, он не чувствовал любви, зато хотя бы не чувствовал боли.

Засунув руки в карманы и крепко сжимая свой SDAT-плеер, Синдзи понуро брёл к железнодорожной станции. Никакой цели у него не было. Ему просто хотелось ненадолго уйти с улиц и посмотреть, куда увезёт поезд.

По пути к станции он оказался в части города, разрушенной во время последней битвы. Его мыслям это совершенно не помогало. Повсюду стояли разбитые здания и громоздились кучи обломков. Дома, которых больше не существовало, уничтоженные предприятия, даже элементы городской обороны от Ангелов были серьёзно повреждены.

Это сделал он. Все эти разрушения — его вина.

Чем ближе он подходил к концу квартала, тем громче становились звуки стройки и тяжёлой техники. Люди уже вовсю трудились, исправляя нанесённый им ущерб. Наверняка они его ненавидели за то, что теперь им приходится так тяжело горбатиться и спешить, чтобы всё отстроить вовремя. Люди, которые раньше здесь жили, тоже наверняка его ненавидели. И владельцы предприятий. И их работники...

Подойдя к углу квартала, он замешкался. Синдзи не был уверен, что сможет пройти мимо рабочих, особенно если они узнают его и скажут, как сильно ненавидят. С другой стороны, он это заслужил. Хуже, чем арест за выполнение приказов, всё равно не будет. Да и оставаться здесь навсегда он не собирался. Он больше не мог пилотировать Евангелион. Не мог жить в этом месте, где ему постоянно больно.

Синдзи только вздохнул, завернул за угол и продолжил свою дорогу к станции. Впереди, на другой стороне улицы, несколько городских кварталов уже расчищали и восстанавливали. Он приготовился к потоку ненависти от рабочих, но, подойдя ближе, сильно удивился.

На стройплощадках вообще не было людей. Вместо них целая куча странных машин сновала вокруг, убирая обломки и восстанавливая здания. Настоящая армия механических рабочих — словно что-то из научно-фантастической манги. Синдзи остановился и уставился на них, наблюдая, как машины спокойно трудятся и не выражают к нему никакой ненависти.

Он и не знал, что у NERV есть такие роботы, хотя удивляться, наверное, не стоило — в конце концов, они же создали робота-Евангелиона.

Синдзи уже собирался продолжить идти к станции, когда его мозг наконец осознал увиденную секунду назад деталь. Он обернулся и недоверчиво уставился назад.

Почему посреди работающих роботов лежит гигантская мышеловка?

Он моргнул, глядя на странное зрелище, пожал плечами и снова собрался продолжить свой бесцельное путешествие, но замер, услышав вдали довольно приятное пение.⁽¹⁾

Слов в нём не было — лишь череда нот и мелодий, складывавшихся в песню. Быстро оглядевшись, Синдзи нашёл источник: одинокий сутулый мужчина шёл через стройплощадку. В одной руке он нёс складной шезлонг и пляжный зонт, а в другой — переносной холодильник.

Эй, да этот холодильник выглядел в точности как у Мисато.

Хм.

Несмотря на мрачное настроение, бушевавшее в нём, любопытство Синдзи оказалось неожиданно сильным. Он перешёл улицу и направлялся к сутулому мужчине в лабораторном халате раньше, чем понял, что вообще делает. Но было поздно — тот уже заметил его и, устанавливая кресло с зонтом, помахал Синдзи рукой.

— О, приветик! Как дела, парень? — хрипловатым голосом спросил мужчина, раскрывая пляжный зонт и потянувшись к холодильнику. — Воды хочешь? Сегодня опять пекло. Не могу поверить, что здесь так круглый год. Производители солнцезащитного крема, наверное, гребут деньги лопатой.

Синдзи открыл рот, собираясь ответить, и только тогда понял, насколько пересохли и саднят у него горло и рот. Он весь день ходил и ничего не пил. Не ел тоже, но это сейчас было неважно. Поэтому Синдзи кивнул и робко протянул руку. Мужчина улыбнулся и вложил в неё холодную пластиковую бутылку воды.

— Садись в тенёк и попей, пока солнце тебя не прикончило, — он указал на разложенный шезлонг, идеально стоявший в тени зонта. Выглядело это для Синдзи очень заманчиво. Он сам не заметил, как уже сел и начал жадно пить воду, наслаждаясь передышкой. — Ага, просто расслабься немного. Я ещё одно кресло принесу, минутка.

Синдзи кивнул, проводив мужчину взглядом, и теперь, когда его рот и горло наконец перестали пересыхать, стал пить прохладную освежающую воду спокойнее. Мужчина вернулся действительно быстро, неся второй складной шезлонг. Он разложил его рядом с Синдзи в тени, сел, полез в стоявший между ними холодильник, достал банку сока, открыл её и отпил.

Некоторое время они ничего не говорили. Старик и мальчик просто сидели в тишине, потягивали напитки и наблюдали за работавшими вокруг роботами.

— Спасибо за воду, сэр, — сказал Синдзи, поднялся и поклонился.

Мужчина отмахнулся:

— Да брось, не переживай. Воды полно. И сока тоже. Даже кофе в банках есть, что вообще-то очень странно, но, ого, какой же он вкусный! — мужчина улыбнулся, расслабленно устроившись в кресле. — Бери что хочешь, парень. Хоть такую малость могу сделать для пилота Евангелиона, который всех спас.

Тело и мысли Синдзи застыли.

— А. Вы работаете на NERV.

Это был не вопрос, а осознание.

Ну конечно. Мужчина в лабораторном халате наверняка сотрудник NERV, прямо как госпожа Акаги. Синдзи вообще не стоило к нему подходить.

— И да, и нет. Я сторонний подрядчик. Странная ситуация, но, эй, на жизнь зарабатывать надо, — пожал плечами мужчина. — А так я просто убираю последствия. Наверное, я самый загруженный уборщик в городе. Зато и самый высокооплачиваемый.

Он непринуждённо отпил сока из банки, а Синдзи нахмурился. Чем дольше мужчина говорил, тем знакомее казался его голос...

Погодите-ка.

— Эм-м, это вы были в дирижабле? — спросил Синдзи.

Мужчина кивнул.

— Хайнц Фуфелшмертц! Учитывая все обстоятельства, для своей первой битвы с гигантским пришельцем я выступил довольно неплохо. Жалею только, что полез туда на арендованном... — мужчина, Фуфелшмертц, поморщился и снова отпил сока. — Ого, ананасовый тоже отличный! Япония и правда обожает всё запихивать в банки, да? Они что, никогда не слышали про коробочки с соком? Ну, такие картонные? Нет?

Синдзи моргнул.

— Ой, извини. У меня привычка нести всякое без остановки. Иногда это ужасно действует на нервы, особенно если меня заносит в трагичную предысторию. Так что можешь просто перестать слушать, — он отвернулся от Синдзи и посмотрел на работающих роботов.

— Всё нормально. Большое спасибо за помощь в битве, господин Фуфелшмертц, — искренне сказал Синдзи.

Пусть он потом пострадал и оказался под арестом, этот странный человек всё равно помог спасти положение и его одноклассников. Синдзи снова благодарно поклонился, но Фуфелшмертц опять отмахнулся.

— Ой, брось ты — господином Фуфелшмертцем был мой отец. Называй меня доктор Фуфелшмертц. Нет, слишком официозно... Зови Хайнцем. Хотя нет, японская культура... Агх, забудь, просто называй Фуфелшмертцем. Или Фуфом, как та пивная дамочка.

Синдзи снова сел и посмотрел на него:

— Вы про Мисато? У неё такой же холодильник, как у вас.

— О, ты знаешь Мисато! Угу-угу, она пивная дамочка и мой лучший клиент. Вообще-то я изобретатель. Я сделал её холодильник и вот этих роботов, — он указал сначала на холодильник, затем на машины вокруг.

Синдзи с удивлением заметил, что большую часть обломков уже рассортировали и переработали в груды материалов, которые другие роботы использовали, медленно, но неуклонно восстанавливая стоявшие здесь прежде здания.

— Она везде его с собой таскает. На работе в NERV он у неё всегда под боком, — Синдзи замолчал, а потом улыбнулся. — Мне кажется, по ночам она укладывает его спать и читает ему сказку.

— Ха! Я бы не удивился. Когда я ей его отдал, она прижимала его к груди, словно новорождённого младенца, — улыбнулся Фуфелшмертц и похлопал по собственному холодильнику. — Ты не поверишь, сколько она за него заплатила.

— Зная Мисато — слишком много.

Старик и мальчик вместе посмеялись над общей знакомой и снова отпили из своих напитков.

— Но если серьёзно, в той битве ты отлично справился, — сказал Фуфелшмертц. — Без тебя мы бы не победили.

Улыбка Синдзи померкла, и прежние его мрачные мысли вернулись.

— Не справился. Меня опять ранили, — пробормотал он, опустив глаза на бутылку воды.

— Ага, паршиво. Но, эй, меня тоже, — Синдзи моргнул и посмотрел на мужчину.

Тот закатал рукава лабораторного халата, показывая руки, забинтованные выше запястий.

— Ожоги первой и второй степени. Но чего ещё ждать, если полезть в бой с гигантским чудовищем-пришельцем на арендованном дирижабле, наполненном водородом? Сильнее искушать судьбу я мог бы только назвав его «Гинденбургом» или типа того. Капец просто, — он опустил рукава. — Но со мной всё нормально. Бывало и хуже. Хотя я, конечно, уже не такой молодой, как раньше...

— И всё равно... Я разрушил все эти здания. Все эти дома, предприятия и системы защиты от Ангелов, — Синдзи снова отвернулся, чувствуя желание сжаться в комок. — Опять испортил жизни стольким людям. Прямо как в первый раз.

Он почувствовал, как ладонь нерешительно похлопала его по плечу, пытаясь утешить.

— Ага, понимаю, парень, но это правда не твоя вина. Эти здания всё равно бы разнесло, кто бы ни сражался с тем кальмаром. И да, дома и всякий бизнес в хламину, но, насколько я понял, никто не пострадал и не погиб. Даже дети в том убежище и те два оболтуса снаружи. А это очень хорошо.

Синдзи покосился на Фуфелшмертца и увидел на его лице искреннее сочувствие.

— Я бы уж точно не справился лучше. Вообще-то без тебя в том бою от меня почти никакой пользы не было. Я даже не знал, что у них есть силовые поля, и у меня не оказалось ничего, чем их можно пробить. Не будь тебя там, сейчас было бы разрушено гораздо больше города, — он ухмыльнулся и указал на своих роботов. — Да и вообще, убирать последствия — моя работа! Мне за это платят огромные деньжища! Если бы эти битвы ничего не разрушали, я бы остался без работы, а в моём возрасте, с моим лицом и голосом — особенно с голосом — найти работу не так-то просто, уж поверь.

Пока слова мужчины постепенно укладывались в голове, Синдзи чувствовал, как грусть, злость и боль в нём понемногу отступают. Этот человек сражался вместе с ним против последнего Ангела, а теперь проводил время, устраняя последствия битвы — и при этом благодарил Синдзи за помощь. Сам Синдзи всё ещё не считал, что заслуживает благодарности, но вспомнил, что Фуфелшмертц был не единственным.

Госпожа Акаги и лейтенанты NERV тоже благодарили его за победу. Они даже повели его в ресторан отпраздновать её, прежде чем отец приказал его арестовать. Они ведь тоже хвалили его и говорили, что он отлично справился.

Мисато поблагодарила его, похвалила...

«И что бы ни случилось, я горжусь тобой, Синдзи».

Он не заметил, когда начал плакать, но теперь слёзы уже текли по его щекам.

— Ох, парень, я не хотел доводить тебя до слёз. Хотя у меня, похоже, часто так бывает с детьми. И с женщинами. И с стариками. Но я отвлёкся, — вздохнул Фуфелшмертц. — Слушай, я понимаю, всё это очень тяжело и, наверное, на тебя навалилось слишком много, но ты правда справляешься отлично, — сказал он, пытаясь придать своему голосу утешительные нотки, хотя с таким голосом это, надо признать, было непросто, и похлопал Синдзи по спине.

— Я чувствую себя дураком... — пробормотал Синдзи. Мужчина ничего не сказал, только продолжил похлопывать его по спине и даже протянул дорожную упаковку салфеток. Синдзи взял её и вытер слёзы. — Мисато, госпожа Акаги и остальные хвалили меня и устроили праздник в честь победы. Мисато даже сказала, что будет гордиться мной, что бы ни случилось, а я просто... сбежал. Я думал, что все на меня злятся, потому что меня арестовали.

— Тебя что? — Синдзи снова поднял глаза на мужчину. Фуфелшмертц выглядел потрясённым. — А ты не слишком ли мал, чтобы тебя арестовывать?

— Видимо, нет...?

— Нет-нет, правильный ответ: «Да, да, слишком мал», но сейчас не об этом! Почему тебя вообще арестовали, если ты спас всех и тех детей?!

— Наверное, я сделал это не так, как они хотели...

— Да это же полная чушь! Что вообще можно было сделать иначе в той конкретной ситуации?! Кто приказал тебя арестовать?

— Мой отец, — Синдзи выплюнул это слово со всей ненавистью и отвращением, какие только смог в него вложить, а их, к его собственному удивлению, накопилось немало.

— Я так понимаю, он какая-то большая шишка в NERV, да?

— Он верховный главнокомандующий.

Синдзи моргнул и поднял голову, когда рука Фуфелшмертца исчезла с его спины. Он посмотрел на его лицо, ещё мгновение назад полное возмущения, а теперь ставшее каменным и совершенно лишённым эмоций. Исключением были только глаза. Они смотрели на Синдзи с тем, что можно было принять за пылающую решимость — взгляд старика, у которого появилась миссия.

— Расскажи мне всё.

---

1) https://youtu.be/lA-sBEtg85c?list=RDlA-sBEtg85c или на бусти — https://boosty.to/rak_vojak/posts/2984ae07-d497-49d1-a63b-4ae5e91bb9b5

Вернуться к тексту

Майя Ибуки стояла перед дверью квартиры капитана Кацураги с тревожной хмуростью на лице. Сэмпай попросила её проверить бедняжку Синдзи, которого выпустили с гауптвахты после его, по мнению Майи, несправедливого заключения. Бедный мальчик провёл несколько часов в одиночестве после такого испытания, и лишь сейчас у кого-то впервые появилась реальная возможность его навестить. От одной мысли у Майи сжималось сердце, но ради Синдзи ей следовало держаться.

Но, стоя перед дверью квартиры Кацураги, в пятый раз нажимая на звонок и терпеливо ожидая ответа, Майя начала всерьёз беспокоиться. Насколько всем было известно, Синдзи должен был быть дома.

Майя достала ключ-карту, которую капитан Кацураги дала ей на всякий случай, приложила к электронному замку, отключая магнитные запоры, и дверь отъехала в сторону. Она вошла в квартиру с немалым опасением.

Внутри было темно и жутко тихо, слышались лишь звуки её собственного тела да шипение закрывающейся двери. Она аккуратно сняла обувь и прошла чуть дальше.

— Синдзи? Ты дома? Это Майя, лейтенант Ибуки. У тебя всё хорошо? — позвала она и замолчала, ожидая ответа.

Ничего.

Она медленно обошла всю квартиру, заглядывая в каждую комнату в поисках четырнадцатилетнего мальчика и по пути включая свет. Не обнаружив никаких явных признаков его присутствия, Майя принялась проверять менее заметные и труднодоступные места на случай, если он прятался.

Но сколько бы она ни искала по квартире Кацураги, никаких следов Синдзи найти ей не удалось. Теперь уже по-настоящему встревожившись, Майя достала телефон и набрала его номер. Прижав трубку к уху и слушая гудки, она нахмурилась, услышав где-то в квартире какой-то раздражающий звук. Она пыталась дозвониться Синдзи, так почему этот шум начался именно тогда, когда она...

Майя медленно опустила телефон, широко раскрыв глаза. Её голова резко завертелась из стороны в сторону, пытаясь определить источник звука. Она поспешила на кухню, откуда он, кажется, доносился, и внимательно прислушалась. Это совершенно точно звонил мобильный телефон, но где он был?

Вызов оборвался прежде, чем она успела точно определить место, поэтому Майя позвонила снова.

Её взгляд переместился к холодильнику. Звук шёл оттуда, но не изнутри...

Она опустилась на четвереньки и заглянула под прибор, заметив мобильник, спрятанный так, что с обычного ракурса его было не видно. Майя протянула руку и достала его, ожидая, что тот будет весь в пыли или грязи — ей доводилось слышать слухи о капитане Кацураги, и то, как женщина вообще способна жить в таких условиях, сводило Майю с ума, — но, к её удивлению, под холодильником было идеально чисто, а значит, и телефон тоже оказался чистым.

Поднявшись с телефоном в руке, она сбросила вызов и посмотрела на экран. Сомнений не оставалось: это был телефон Синдзи, о чём свидетельствовали шесть пропущенных звонков от Мисато за сегодня.

Внутри Майи нарастал ужас. Она бросилась к входной двери проверить обувь. В Японии было принято снимать обувь при входе в дом. В школах тоже, как и в некоторых заведениях. Но, осмотрев пространство у входа, Майя не увидела обуви Синдзи.

Он ушёл из дома, причём, судя по количеству пропущенных звонков, довольно давно. Майя запаниковала. Бедный мальчик сейчас один где-то снаружи после столь жестокого пребывания на гауптвахте.

Погодите, она кое-что забыла.

Разве у капитана Кацураги не было питомца?

Майя резко развернулась, вглядываясь вглубь квартиры. Она уже проверила всё, но, как не было никаких следов Синдзи, так не было и никаких следов домашнего пингвина капитана.

Они оба просто исчезли.

Майя жалобно застонала и потёрла виски.

Капитан и Сэмпай будут очень недовольны.

* * *

Если бы Синдзи раньше знал, насколько хорошо становится просто от того, что ты выговариваешься, он сделал бы это уже давно. Наверное, не с Сэнсэем, но с Мисато уж точно.

Стоило ему начать рассказывать Фуфелшмертцу буквально обо всём, как остановиться ему оказалось невозможно. Слова хлынули наружу бурной рекой. Всё, что произошло с ним после смерти матери, выливалось перед мужчиной одно за другим.

Поначалу Синдзи ожидал, что тот начнёт его критиковать или спорить с рассказом, но Фуфелшмертц не сказал ни слова. Он просто сидел в тишине, время от времени кивая, слушая и проникаясь историей Синдзи. По мере рассказа его выражение становилось почти меланхоличным. Где-то посередине он допил свой напиток и достал банку кофе со сливками, а затем дал вторую Синдзи, чтобы у того хватило сил продолжать говорить.

И дело не ограничивалось жалобами на его отца. Синдзи рассказал и о парнишке, который ударил его прямо перед последней битвой, и о боли и страхе при управлении Евангелионом, и об одиночестве жизни с Сэнсэем, где он был почти полностью лишён какого-либо общения и тепла со стороны стоического мужчины.

К тому моменту, когда Синдзи закончил, солнце уже опустилось за горные вершины, окружавшие Токио-3, а многочисленные огни города зажглись, разгоняя ночную тьму.

Синдзи допил остатки воды, успокаивая горло после столь долгого разговора. Фуфелшмертц в последний раз кивнул и глубоко вдохнул с выражением, которое Синдзи вроде бы узнал. Такое же бывало у Сэнсэя, когда Синдзи делал что-то, что тот считал «некомпетентным» — выражение человека, который загоняет ярость и возмущение внутрь, пытаясь удержать их под контролем, прежде чем заговорить. Но почему-то Синдзи сразу понял, что в этот раз оно было направлено не на него, как бывало обычно у Сэнсэя.

— Так, дай-ка проверю, правильно ли я всё понял... — сказал Фуфелшмертц, быстро отхлебнул кофе из банки и продолжил. — Значит, всё было нормально до смерти твоей матери, но никто из тех, кто знает правду, не желает рассказать тебе, как она умерла. Потом твой отец уничтожает все фотографии, вещи, вообще все доказательства её существования, так что ты даже не знаешь, как она выглядела, и у тебя не остаётся ничего на память о ней. А затем твой собственный отец выгоняет тебя в четыре года жить с частным учителем на десять лет?! — Фуфелшмертцу пришлось остановиться и снова взять эмоции под контроль. — Ты видишь его лишь раз в год, когда приходишь к могиле матери в годовщину её смерти. И в единственный раз, когда во время этих встреч ты действительно с ним заговорил и спросил, почему он отослал тебя, он ответил: «Потому что мне не нужен капризный ребёнок», после чего ты убежал и с тех пор больше туда не возвращался и его не видел.

— Затем, после долгих лет ничего, он присылает тебе письмо, в котором написано только «приезжай» и указан адрес в Токио-3, причём сделал он это лишь потому, что наконец-то нашёл тебе применение — пилотировать Евангелион против гигантского монстра-пришельца, напавшего на город. От тебя ожидали, что ты сядешь за управление без обучения, без объяснений, без подготовки и поддержки — просто «садись в грёбаного робота, Синдзи, или проваливай». И когда ты, разумеется, отказываешься, твой отец пытается отправить вместо тебя в бой тяжело раненную, искалеченную девочку?! — Фуфелшмертц ущипнул себя за переносицу и вздохнул. — Ну и, конечно же, будучи благородным джентльменом, ты всё-таки соглашаешься и садишься внутрь. Но, разумеется, у тебя ноль подготовки и ноль обучения, поэтому буквально первым же шагом в своём первом бою ты падаешь лицом в землю.

— Потом напавший Ангел начинает избивать тебя, причиняя тебе, без всяких сомнений, самую страшную боль в твоей жизни, а от тебя при этом ещё ждут, что ты просто стерпишь и что-то сделаешь?! Ты побеждаешь, потому что Евангелион впадает в «берсерк» и начинает двигаться сам — я даже не хочу представлять, насколько это страшно и насколько это охренительно тупо, — и в итоге он убивает Ангела. После этого тебя отправляют на тренировки, только нормально драться тебя толком не учат, а лишь натаскивают настолько, чтобы в следующий раз ты не выступил настолько ужасно. Потом начинается следующий бой, ты чертовски хорошо справляешься с Ангелом при небольшой помощи вашего покорного слуги, а в качестве благодарности от собственного отца получаешь АРЕСТ И ДВА ДНЯ ЗА РЕШЁТКОЙ.

В какой-то момент банка кофе в руке Фуфелшмертца оказалась смята с такой силой, что стала тонкой, словно лист бумаги, а недопитый кофе вылился на землю.

— Я всё правильно понял? — спросил он Синдзи, впившись в него взглядом, в котором горела уже совершенно неудержимая ярость.

— Да. Это всё, — Синдзи смотрел на мужчину.

На какое-то мгновение ему всерьёз показалось, что Фуфелшмертц сейчас встанет и пойдёт убивать его отца. И Синдзи немного встревожило то, что он, возможно, даже не попытался бы его остановить.

Но мужчина сделал ещё один долгий вдох своим чрезмерно большим носом и закрыл глаза.

— Ну, твой папка определённо серьёзный претендент на награду «Худший отец года». Я никогда в жизни не слышал о настолько грубейшем обращении отца с сыном, и это даже с учётом моего отца и того, что он делал со мной. Ну... по большей части.

— У вас тоже проблемы с отцом? — с лёгким удивлением спросил Синдзи.

Фуфелшмертц кивнул.

— О да, ещё бы, ты даже не представляешь. Через минуту расскажу, сначала мне надо успокоиться. В моём возрасте высокое давление — штука неприятная.

Он сунул руку в лабораторный халат и вытащил какой-то странный пульт. Синдзи сперва подумал, что это одна из тех электронных сигарет, которые в последнее время начали набирать популярность, но оказалось, что устройство предназначалось совсем для другого, потому что вдруг запело:

— ФУФЕЛШМЕРТЦУ НУЖНО УСПОКОИТЬСЯ! — мелодия была даже слегка прилипчивой.

— А-а, вот так лучше. Ничто так не успокаивает нервы, как хорошая мелодия... — он положил устройство на холодильник с напитками, глубоко вздохнул, откинулся в шезлонге и потёр лоб. — Ну вот серьезно, после Второго Удара у меня давление начало скакать. Если уж начистоту, наверное, стоит принимать лекарства. В прошлый раз, когда оно у меня поднялось так сильно, у меня кровь из носа шла три часа. Такой себе способ провести субботний вечер в городе, как понимаешь.

— Вы часто злитесь? — спросил Синдзи, тоже стараясь расслабиться теперь, когда наконец сбросил тяжесть с души.

Как же хорошо было высказать всё вслух и увидеть, что человек, который действительно слушал, так сильно возмутился за него.

— Злость, стресс, депрессия — все они накатывают когда вздумается. Если честно, может, это побочный эффект от... Ну да неважно, — мужчина на мгновение стал нервным и подозрительно заёрзал, после чего прочистил горло. — Итак, мой отец! Ты всё ещё хочешь узнать, что у нас с ним произошло? Это одна из тех самых трагичных предысторий, о которых я тебя предупреждал, когда можно просто отключиться и не слушать.

Синдзи кивнул.

— Ну, вообще-то тебе, может, даже полезно будет услышать о моих проблемах с отцом и о том, как я с ними справился. Так что, если хочешь дожить до моего возраста, не кинувшись на отца, слушай внимательно, — он достал свежую банку сока, стараясь не задеть устройство на холодильнике, отпил и прочистил горло. — Только потерпи немного. За последние пятнадцать лет я по-настоящему нормально рассказывал такие истории всего один раз, и то пингвину, так что слегка растерял навык.

— Пингвину? — растерянно спросил Синдзи.

Сколько вообще пингвинов было в Токио-3?

— Ага, это целая история, не забивай голову. Мне просто патологически не везёт с животными, уверен, потом ещё всплывёт. Итак, в общем! — он хлопнул в ладоши и собрался с мыслями.

— Всё началось в день моего рождения: когда я появлялся на свет, оба моих родителя даже не удосужились прийти...

* * *

Икари не любил эти поздние вечерние совещания, но только в это время все тринадцать участников могли присутствовать на них стабильно и без сбоев — слишком уж разнились часовые пояса, в которых они находились.

Не нравились Икари и сами эти встречи — пустая болтовня стариков, неспособных увидеть лес за деревьями. Он даже предпочитал заседания Комитета Совершенствования человечества собраниям этой группы. По крайней мере, на первых хоть что-то действительно делалось.

Он стоял в центре затемнённого кабинета, а рядом, как всегда, находился Фуюцуки. Со всех сторон их окружали двенадцать огромных чёрных монолитов, возвышавшихся над ними. Разумеется, старики слишком боялись показывать лица даже друг другу — вдруг человечество узнает, кто на самом деле им управляет.

Первое заседание SEELE после возвращения Ангелов.⁽¹⁾

Знаменательный момент.

Несмотря на почти мифическую власть этого совета, взгляд Икари, как и всегда, оставался прикован к единственной истинной силе.

— Начнём, — произнёс SEELE-01, и хотя до этого никто открыто не разговаривал, одних его слов, призывающих собрание к порядку, хватило, чтобы атмосфера словно заколебалась, несмотря на голографическую природу встречи.

— Икари, у нас возникло множество вопросов относительно операции против Четвёртого Ангела и действий, предпринятых как во время боя, так и после него, — Икари посетил достаточно таких совещаний, чтобы различать монолиты по голосам. Сейчас говорил SEELE-04. — Главную обеспокоенность вызывают необычные тактические приёмы Четвёртого Ангела.

— В самом деле. Подумать только, Ангел оказался способен на столь человеческий поступок — захват заложников... — добавил SEELE-09, и в его голосе слышалось почти восхищение.

— Подобное поведение не описано в Свитках Мёртвого моря. Этот Ангел должен был быть одним из наименее сложных для уничтожения, — с раздражением фыркнул SEELE-03.

— Хотя захват заложников и вызывает вопросы относительно осознанности и интеллекта Ангелов, я считаю это скорее исключением, чем нормой, которую мы не сумели понять, — ответил Икари, неотрывно глядя на единственного члена совета, который действительно имел значение.

— Объясните, — потребовал SEELE-01.

— В нашу боевую операцию против Четвёртого Ангела вмешался внешний фактор, напрямую помешавший Еве-01 в первые минуты боя. Если бы этого вмешательства не произошло, то и подобного «необычного поведения» никогда бы не последовало.

— Ах да, нарушитель, — с отвращением процедил SEELE-07.

— Хайнц Фуфелшмертц, — уточнил SEELE-11.

— Мы можем согласиться с тем, что вмешательство нарушителя в последнюю операцию могло побудить Ангела действовать за рамками сведений из Свитков Мёртвого моря, — произнёс SEELE-03, по всей видимости соглашаясь с Икари.

— Однако одного лишь присутствия нарушителя в бою недостаточно, чтобы вызвать столь человеческую реакцию. Да, вмешательство явно подтолкнуло Ангела к подобным действиям, однако из этого следует, что Ангелы способны мыслить рационально и действовать по-человечески, — остальные монолиты тихо загудели, в целом соглашаясь со словами SEELE-09.

— Обсуждение человечности Ангелов следует оставить на другое время. Вернёмся к вопросам, ради которых мы собрались, — все замолчали, когда заговорил SEELE-13.

Его монолита до этого не было — очевидно, он присоединился к собранию с опозданием. Но даже с учётом столь своевременного появления Икари мог пересчитать по пальцам одной руки все случаи за последние пятнадцать лет, когда SEELE-13 вообще что-либо говорил, включая этот.

— Согласен. Прежде чем обсуждать нарушителя, следует рассмотреть действия Третьего Дитя, — объявил SEELE-02, фактически выполнявший роль правой руки SEELE-01, насколько мог судить Икари.

— Действия Третьего Дитя в последнем бою уже было лично разобрано мной. Я должным образом наказал Третье Дитя и тактического офицера по операциям с Евангелионами. Подобные проявления незрелости больше не повторятся, — доложил Икари.

Третье Дитя и без того было для него позором. А выставлять подобные разочарования напоказ в этом священном собрании было вершиной унижения.

— Вы неправильно поняли нас, Икари. Мы хотим похвалить Третье Дитя за действия в операции против Четвёртого Ангела, — объявил SEELE-01, застав Икари врасплох.

Судя по самодовольным ноткам в голосе SEELE-01, он всё это заранее спланировал.

— Если сравнить действия Третьего Дитя против Четвёртого Ангела с его действиями против Третьего, становится очевидно, что всего за несколько недель между атаками Ангелов Третье Дитя добилось впечатляющего роста навыков и компетентности, — пояснил SEELE-08.

Вот как они решили действовать? Им мало было унизить его — теперь они ещё хотели выставить его неправым в тот момент, когда успех их планов был настолько важен. Подрывали его контроль, вмешивались в его замыслы...

Они знали?

Нет. Слишком рано. В их глазах он всё ещё оставался полностью преданным им, в этом Икари не сомневался.

— Именно. Столь стремительное улучшение результатов за столь короткий срок следует вознаградить, чтобы подобный рост и повышение эффективности продолжались, — объявил SEELE-10.

— Как верховный главнокомандующий NERV, вы обеспечите Третьему Дитя соответствующую награду, — приказал SEELE-01, и Икари потребовалось больше силы воли, чем ожидалось, чтобы не скрипнуть зубами.

— Как верховный главнокомандующий NERV, я не согласен. Хотя, признаю, действия Третьего Дитя в последней операции были... лучше, чем в бою с Третьим Ангелом, Третье Дитя по-прежнему проявило незрелость, недостаточное понимание обстановки и откровенно игнорировало приказы непосредственного начальника. Подобная грубая небрежность едва не привела к необратимому повреждению Евы-01 и значительно ослабила наши боевые возможности перед следующим столкновением.

— Ты смеешь спорить с нами, Икари?! — SEELE-05.

Если кто-то из членов совета и являлся главным противником Икари, то именно он, SEELE-05. Икари пришлось подавить презрительную усмешку, едва не прорвавшуюся сквозь его бесстрастную маску.

— Помните своё место, верховный главнокомандующий. Вы нам не ровня. Не смейте воображать себя выше своего положения, — отчитал его SEELE-02.

— Нет. Икари поднял обоснованный вопрос, — всё внимание вновь обратилось к SEELE-01. — Последняя операция действительно значительно ослабила нас перед следующим столкновением, особенно если оно произойдёт так же скоро, как атака Четвёртого Ангела после Третьего. В Свитках Мёртвого моря Пятый Ангел назван Громом Божьим. Вступать в бой с Ангелом, носящим подобное имя, при столь серьёзно сниженной боеспособности есть существенный повод для беспокойства.

Монолиты согласно загудели, и Икари почувствовал, как напряжение начинает спадать.

Они соглашались с ним. Видели его точку зрения. Хорошо. В мире всё снова было в поря...

— Что и подводит нас к вопросу о нарушителе, Хайнце Фуфелшмертце, — добавил SEELE-01.

— Да, о нём. Вы наняли этого нарушителя в качестве стороннего подрядчика NERV. Объясните почему, Икари, — потребовал SEELE-07.

— Была проведена оценка данного лица. Он располагает технологиями и машинами, позволяющими чрезвычайно быстро восстанавливать городскую инфраструктуру. Было решено, что использование подобных технологий и техники повысит способность NERV восстанавливаться после столкновений с противником, — Икари видел ловушку, но возможностей маневрировать в этом вопросе у него практически не было.

— Мудрое решение, к тому же чрезвычайно своевременное. Мы ознакомились с докладами о восстановлении и реконструкции после операции против Третьего Ангела. Фактические сроки значительно превзошли даже самые оптимистичные оценки вашего же персонала, — сказал SEELE-06.

— Действительно. Если один человек способен выполнить работу вдвое быстрее, чем ваши сотрудники, то и ущерб после операции против Четвёртого Ангела наверняка будет устранён столь же быстро, не так ли? — спросил SEELE-05, и самодовольство победителя буквально сочилось из канала связи.

Желание скрипнуть зубами вернулось к нему.

— Вы сами указали, что наши боевые возможности значительно снижены, и вы возложили вину за это на Третье Дитя. Если бы события развивались таким образом без вмешательства нарушителя, мы бы согласились с вашим наказанием Третьего Дитя, — отметил SEELE-12.

— Но если Хайнц Фуфелшмертц способен устранять подобные повреждения быстрее, чем лучшие инженеры мира, вместе взятые, тогда эта проблема теряет значение, не так ли? — а вот и SEELE-02, решивший ещё и посыпать рану солью.

— Какие сроки полного восстановления нашей боеспособности назвал Фуфелшмертц? — спросил SEELE-01, и на этот раз Икари уже не смог скрыть гримасу.

Хотя остальные участники собрания и видели перед собой безликие монолиты, сам Икари не имел роскоши спрятаться за голографическим столбом. Не существовало ответа, который сыграл бы ему на руку. Поэтому он не ответил вовсе.

— Он не знает! Ему в руки буквально свалилось чудо, а он с этим человеком даже не разговаривает! — SEELE-05, разумеется, тут же воспользовался возможностью.

— Позвольте мне обратиться к Совету по вопросу нарушителя, — с едва сдерживаемым рычанием произнёс Икари.

Этот человек становился куда более серьёзным раздражителем, чем он предполагал.

— Разрешение дано, но не тратьте наше ограниченное время впустую, — почти пренебрежительно ответил SEELE-01.

— Есть основания полагать, что нарушитель способен помешать нашим планам Комплементации человечества. Хотя сейчас он приносит определённую пользу, в будущем ситуация вполне может измениться. Он уже вмешался в одну операцию против врага человечества и вполне способен сделать это снова, причём с куда более катастрофическими последствиями. Прошу этот Совет рассматривать его как потенциально серьёзную угрозу и принять соответствующие меры.

— Можно возразить, что именно его вмешательство в сражение с Четвёртым Ангелом позволило нам одержать победу, — задумчиво произнёс SEELE-04.

— Кроме того, его вмешательство выявило способность Ангелов мыслить и действовать по-человечески, а это может изменить и переосмыслить саму цель Комплементации, — добавил SEELE-09.

— Как бы мне ни было противно соглашаться с Икари, технологические способности нарушителя действительно представляют потенциальную угрозу нашим планам. Следует принять меры предосторожности, — объявил SEELE-05, чем удивил Икари.

Но поддержку он получил.

Нужно было лишь развить успех.

— Согласен. Следует провести более глубокое расследование в отношении Хайнца Фуфелшмертца. Его возможностей, происхождения, семьи... — предложил SEELE-10, но его перебил голос, вызвавший общий изумлённый вдох.

— Против Хайнца Фуфелшмертца не будет предпринято никаких действий. Истинная сущность человека лучше всего раскрывается в горниле самых тёмных дней. Посмотрим, как он поведёт себя при появлении Пятого Ангела, и лишь после этого примем решение, — голос SEELE-01 прозвучал громче обычного, мгновенно подавив любые возражения.

Икари сохранил каменное выражение лица, но мысли его бешено закрутились.

Почему глава их тайного совета так поступает из-за этого человека?

— Да будет так, — хором произнесли остальные участники, принимая решение.

— Икари, ваши опасения относительно Хайнца Фуфелшмертца, снижения нашей боеспособности и каких-либо проступков Третьего Дитя признаны необоснованными. Работайте с этим человеком и обеспечьте полное восстановление боеспособности к концу недели. Средств у вас более чем достаточно. Сделайте это, — приказал SEELE-01.

Икари опустил голову в знак согласия хотя бы для того, чтобы на мгновение спрятать короткую гримасу раздражения, пробившую его самообладание.

— Как прикажет Совет, — ответил он. — Я покину собрание и прослежу за выполнением.

— Нет.

Икари медленно выпрямился и посмотрел на монолит их лидера.

— Вы думали, я забуду, Икари? Вы также подготовите достойную награду Третьему Дитя за его действия в последней операции.

— Я всё ещё почтительно не согласен с подобным решением, — Икари прекрасно понимал, что спорить с любым членом совета бесполезно, а с SEELE-01 — особенно рискованно.

Но он был твёрдо намерен не позволить дальнейшему вмешательству разрушить его личные планы.

— ДЕРЗОСТЬ! — взревел SEELE-05, и по связи раздался звук ладони, с силой ударившей по столу.

— Уважаемый член Совета воздержится от столь неподобающих вспышек, — отчитал его SEELE-02, и надпись «ТОЛЬКО ЗВУК» на монолите SEELE-05 сменилась на «ЗАГЛУШЕНО».

— Икари разрешено высказывать несогласие с любым нашим решением и любым приказом, который мы ему отдаём. Это такое же его право, как и наше, ибо оно даровано нам Богом, — провозгласил SEELE-01.

— Аминь, — хором произнесли участники.

— Однако независимо от прав, дарованных вам как человеку, вы всё равно выполните то, что вам приказано, Икари. Особенно организуете награду для собственного сына.

При этих словах SEELE-01 Икари уже не смог скрыть презрительной гримасы.

— Третье Дитя получит достойную награду, как вы приказали, — процедил он.

— Хорошо. Проследите за этим и за остальными возложенными на вас задачами. В дальнейшем ваше присутствие на собрании не требуется.

С этими словами все двенадцать монолитов исчезли.

Но прежде чем Икари или Фуюцуки успели двинуться, перед ними на кратчайшее мгновение возник ещё один монолит.

— Хайнц Фуфелшмертц... Как необычно, что глава ведёт себя подобным образом... — произнёс SEELE-13 скорее вслух самому себе, чем обращаясь к ним, после чего его монолит тоже растворился в небытии.

Несколько секунд оба мужчины молча стояли в тёмной комнате.

— Это была полная катастрофа... — вздохнул Фуюцуки, потирая лоб.

— Этот человек становится всё более серьёзной проблемой, — прорычал Икари, пока ставни на окнах его кабинета медленно уходили обратно и в давящее темнотой помещение возвращался свет. Он практически протопал к столу, опустился в кресло и потёр глаза руками в перчатках. — Нужно что-то предпринять.

— Безусловно, но, возможно, пока стоит повременить. Сегодня старики подобрались к нашим планам слишком близко, пусть и непреднамеренно, — посоветовал Фуюцуки, встав рядом с Икари на привычное место и положив руку ему на плечо.

— Согласен. Пока следует действовать осторожно. Первое настоящее испытание для наших планов ещё впереди, — Икари дал себе несколько мгновений успокоиться, глядя через кабинет. — Скоро у меня ещё одна встреча. Оставлю на тебя выполнение задач, которые потребовали от нас наши господа и хозяева.

— Как всегда... — вздохнул Фуюцуки. Он ободряюще похлопал Икари по плечу — жест совершенно бесполезный, по мнению самого Икари, — после чего пересёк кабинет и вышел.

Икари остался один в тишине, а в голове у него вихрем кружились мысли. Слова SEELE-13 не давали покоя.

Почему Кил Лоренц стал бы так вести себя из-за этого человека? Могла ли между ними быть связь? Родственная связь?

Икари нахмурился. Насколько было известно ему и любому другому члену SEELE, Кил Лоренц был очень старым человеком, который оставался жив лишь благодаря чудесам технологий. Живых родственников у него не было — род Лоренцев сократился до одного лишь Киля ещё до того, как тот вошёл в SEELE.

По крайней мере, так считалось...

Дверь его кабинета открылась, прервав размышления. В любом случае слишком долго зацикливаться на чисто гипотетическом сценарии было малополезно. Но, быть может, он сможет воспользоваться своим ресурсом внутри SEELE и выяснить, есть ли под его предположением хоть какая-то реальная почва.

Икари наблюдал, как доктор Акаги вошла в кабинет. Её лабораторный халат был застёгнут от талии до самого воротника. Она не сводила с него глаз, а её движения были чувственными. Очень удачно, что он назначил эту встречу сразу после совещания. За последние несколько дней в нём накопилось немало эмоций, от которых требовалось избавиться.

Икари мысленно отметил, что после этого терпимого отвлечения ему следует связаться с Кадзи. Любые сведения, которые можно использовать против SEELE, требовалось раздобыть хотя бы в качестве страховки на случай, если его планы раскроют раньше времени.

Его взгляд по-прежнему следил за доктором Акаги, когда она подошла к столу и медленно начала расстёгивать лабораторный халат, открывая то, что решила надеть под него.

Она не могла заменить Юи. Никогда не сможет. Но отчаянные времена...

* * *

Синдзи смотрел на Фуфелшмертца.

Фуфелшмертц смотрел на Синдзи.

— Ух ты... — недоверчиво пробормотал Синдзи, пытаясь осмыслить услышанное.

— Угу, — ответил Фуфелшмертц, особенно отчётливо выговорив это слово, и почесал затылок. — Долгая и непростая история, да?

— Твои родители настоящие уроды.

— Эй, следи за языком!.. Сказал бы, будь я твоим родителем, но я не твой родитель, так что ругайся сколько хочешь. Только держись в рамках 13+, ладно?

— У меня столько вопросов...

— А у меня слишком много ответов! Серьёзно, неприлично много. Так что спрашивай что угодно, — Синдзи ненадолго задумался, прокручивая в голове всё, что Фуфелшмертц рассказал о своём поистине трагическом прошлом.

— Это ведь твои настоящие родители? Ну, родные мать и отец? — спросил он, застав мужчину врасплох.

— Ну конечно, настоящие! Технически и сейчас настоящие, они ещё живы и живут с моим братом Роджером в его шикарном доме. Правда, мы не общаемся.

— А ты уверен, что они твои настоящие родители, если даже не пришли на твоё рождение?

Фуфелшмертц открыл рот, собираясь ответить, замешкался, затем закрыл его и задумчиво отвёл взгляд.

— ...Знаешь, ты первый, кто вообще поставил это под сомнение. Нет, они точно мои биологические родители, у меня есть целая батарея ДНК-тестов, доказывающих это. Единственными приёмными родителями у меня были оцелоты.

Синдзи вспомнил эту часть истории, какой бы безумной она ни была.

— Они были лучше твоих «родных» родителей?

— Подкалываешь меня, но вообще-то да. Да, были. На самом деле это единственная семья, которая до сих пор регулярно поддерживает со мной связь. Мы переписываемся временами, они присылают мне фотографии новых котят и зовут на семейное воссоединение каждое поколение. Весело, в общем — а ещё там всегда куча пирога с дункельберри, — он улыбнулся Синдзи. — Эй, а поехали на следующую такую встречу со мной? Пра-пра-пра-пра-племянники и племянницы будут рады с тобой познакомиться.

Он полез в карман и вытащил слегка опалённый бумажник. Открыл его, и наружу вывалилась целая гармошка сложенных фотографий, на каждой из которых были маленькие детёныши оцелота.

Синдзи пришлось признать: они и правда были очаровательными.

— Тогда почему ты вернулся, если с оцелотами было намного лучше? — нахмурившись, спросил он.

Фуфелшмертц вздохнул и с сожалением посмотрел на фотографии, осторожно складывая их обратно в бумажник:

— Если честно? Я всё ещё был ребёнком, и единственное, чего хотел, чтобы родители меня похвалили. А когда они нашли меня и попросили вернуться, я на одно короткое мгновение решил, что им, возможно, не всё равно на меня, — он тоскливо вздохнул. — Но это оказалась ловушка ради всей той истории с садовым гномом, ты эту часть помнишь. Вообще-то я должен был догадаться, но вот что бывает, когда веришь в родительскую любовь. Хорошо хоть приёмные родители время от времени приходили меня навещать, если только им не приходилось прятаться от деревенских жителей, которые хотели пустить их на материал для тапочек. Ох-хо-хо, дядя Оцелот...

Он поморщился, и Синдзи протянул руку, утешающе похлопав его по плечу.

— И, ну, всё равно я думал, что у меня всё выгорит, даже несмотря на то, что последние годы начальной школы я провёл в роли гнома. А потом появился Роджер, и... ну, остальное ты знаешь, — Фуфелшмертц криво улыбнулся Синдзи. — Так что да, ты не один такой с поганым отцом. Вот уж правда, папаши бывают просто худшими людьми на свете.

— Кроме папы-оцелота, да?

— Кроме папы-оцелота! Да упокоится его душа. Ты вот знал, что оцелоты живут максимум лет двенадцать? Господи, мой первый год средней школы был просто душераздирающим.

Несколько мгновений они молча сидели рядом, после чего Синдзи полез в холодильник, достал две банки яблочного сока и одну протянул погрустневшему мужчине в годах. Затем он открыл свою и поднял её.

— Ну... за самых поганых отцов на свете, наверное.

— Хех, ага... будем.

Они стукнулись банками и выпили вместе.

Две одинокие души, сблизившиеся благодаря по-настоящему кошмарному детству.

Погодите-ка.

Синдзи замер на середине глотка и посмотрел на холодильник. Фуфелшмертц положил туда странное говорившее устройство, но когда Синдзи только что тянулся за напитками, его там уже не было.

— Эм-м, Фуфелшмертц?

— М-м?

— Твоя штука пропала, — Синдзи указал вниз.

Фуфелшмертц посмотрел туда.

— Хм, странно. А куда она вообще могла деться?

Он начал осматривать пространство вокруг холодильника, но устройства нигде не было видно. Синдзи тоже огляделся, на случай если оно куда-то укатилось, и застыл, заметив его.

— Нашёл... — сказал он, потянув мужчину за рукав лабораторного халата.

Фуфелшмертц поднял голову, проследил за направлением пальца Синдзи и вдруг так резко и пронзительно завизжал по-девичьи, что едва не вывалился из кресла. Фуфелшмертц точно вывалился из своего кресла, запутавшись в нём руками и ногами.

На другом конце площадки маленький серый енот держал странное устройство Фуфелшмертца.

— ЕНОТ! — завизжал мужчина, пытаясь выпутаться из кресла. — У ЕНОТА МОЙ МЕЛОДИНАТОР!

Синдзи только стоял с отвисшей челюстью, пока енот махал лапкой отчаянно барахтающемуся Фуфелшмертцу и нажимал кнопку на так называемом Мелодинаторе.⁽²⁾

— ТЫ ВИДЕЛ ЕГО, ТЕБЯ ОН СНОВА ЖДЁТ — ОН ТОТ САМЫЙ ЕНОТ!

— О нет, это ОН! — Фуфелшмертц наконец освободился, вскочил на ноги и обвиняюще ткнул пальцем в енота. — Ты же должен быть мёртв!

Енот подмигнул им обоим и со всех ног помчался прочь, причём на удивление быстро. Слишком быстро для Фуфелшмертца: пока тот доставал нечто, подозрительно похожее на настоящий лучевой пистолет, енот уже исчез среди ночных улиц города.

— НЕ-Е-Е-ЕТ, МОЙ МЕЛОДИНАТОР! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ТОТ САМЫЙ ЕНОТ! — Фуфелшмертц рухнул на колени и закричал в небеса, яростно потрясая кулаками в сторону ночного неба.

На несколько мгновений воцарилась тишина, пока Синдзи пытался осмыслить произошедшее. По крайней мере, безумие, которое создавала вокруг себя Мисато, было вполне предсказуемым.

А это... Мда.

— Ага, ну, как я и говорил, с животными мне не особо везёт. Они либо меня стукают, либо воруют мои вещи, либо мочатся на мои инаторы. Кажется, у меня какая-то отрицательная разновидность животного магнетизма. Эй, можно назвать это Законом Фуфелшмертца! — он поднялся и отряхнул грязь с колен. — И замечательно, теперь ещё один инатор пропал. Почти все мои инаторы были как бы на том взорвавшемся дирижабле, так что мне теперь приходится восстанавливать их все с нуля. А теперь ещё и Мелодинатор заново делать, потому что этот я больше никогда его не увижу. Капец просто.

— Офигеть, а тебе и правда приходится хуже, чем мне, да? — с жалостью сказал Синдзи.

— Ну, это субъективно, как по мне. Сражаться с гигантскими монстрами-пришельцами в гигантском роботе и при каждом ранении чувствовать его боль? Вот это жесть. А у меня просто паршивое везение, но хотя бы в нём есть какая-то закономерность. Так что в целом, наверное, тебе хуже. Хотя зато на тебя не кидаются ни с того ни с сего животные в фетровых шляпах...

— Закономерность? Да всё тут выглядит совершенно случайным и безумным!

— Нет-нет, закономерность есть. Я с этим имею дело практически всю жизнь, так что уже неплохо научился предсказывать, — он закрыл глаза руками и молча отсчитал тридцать секунд. — Так... а теперь между нами будет стоять животное в фетровой шляпе.

Синдзи, который всё это время растерянно смотрел ему в лицо, опустил взгляд.

— Кря, — произнёс Пен-Пен, стоя между ними с портфелем и фетровой шляпой.

— О, привет, — Синдзи помахал ему.

Пен-Пен приподнял шляпу в ответ.

Фуфелшмертц убрал руки от глаз и посмотрел вниз.

— Ага! Видишь? Закономерность! Я же говорил! — с дружелюбной самодовольной улыбкой заявил он.

Синдзи пришлось признать: было немного жутковато, насколько точно он это предсказал.

— Эй, Пен-Пен Пингвин. Как дела? — поприветствовал его Фуфелшмертц, тоже помахав рукой.

И тут Пен-Пен заехал Фуфелшмертцу портфелем по голове, отправив мужчину на землю.

У Синдзи отвисла челюсть.

— АЙ! Вот это было грубо, Пен-Пен Пингвин! Я всего-то сказал «привет»! Ну всё теперь, больше так не буду! — проворчал Фуфелшмертц с пола, держась за нос.

— Пен-Пен, это было жестоко! — строго сказал Синдзи птице.

Пен-Пен посмотрел на него с откровенным неверием, после чего принялся бурно жестикулировать в сторону Фуфелшмертца, словно объясняя, что тот сам заслужил.

— Что... Нельзя бить добрых стариков, Пен-Пен! Плохой Пен-Пен!

— Да ладно уж, всё нормально, он не виноват, — сказал Фуфелшмертц, поднимаясь и продолжая потирать нос, а его спина при этом хрустнула. — Вообще-то мне следовало этого ожидать. Понимаешь, до приезда в Японию я был не совсем хорошим человеком. Скорее даже злым. Ну, знаешь, злодейские планы, инаторы и вся эта тема с «захватить Триштатье». Всамделишная дешёвая суперзлодейщина, но, эй, все мы делаем то, о чём потом жалеем, когда нам чуть за двадцать. Сам поймёшь, когда тебе будет двадцать с чем-то.

— Но вы ведь такой добрый!

Фуфелшмертц улыбнулся ему так, как родитель улыбается ребёнку, когда пытается объяснить что-то сложное.

— Ага, до этого пришлось дорасти. Ты уже знаешь всю мою трагичную предысторию. Как только я окончил университет и передо мной открылся весь мир, я, возможно, может быть, слегка... свихнулся на попытках отомстить всем, кто когда-либо плохо со мной обращался. Отсюда и вся эта дешёвая суперзлодейщина. Наверное, в то время это был единственный способ выплеснуть мою травму, — он пожал плечами с виноватой улыбкой.

— Но это же справедливо! Вы должны были им отомстить за то, что они с вами сделали! Они ужасно с вами обращались! — запротестовал Синдзи, но улыбка Фуфелшмертца не исчезла, пока тот ласково похлопал его по голове.

— Во многом ты, наверное, прав, но держаться за обиды и травмы таким образом — такая себе идея и ничего хорошего в ней нет. В итоге я оказался разведённым безработным отцом-одиночкой, который воспитывал дочь без стабильного дохода и друзей, зато с целой кучей врагов. Блин, тот же Джерри из страховой в старом Денвилле прямо-таки люто меня ненавидел.

Фуфелшмертц поставил шезлонг обратно и тяжело опустился в него, вздохнув и потирая виски:

— Я не мог отпустить прошлое. Оно меня поглотило. Но потом Перри Утконос начал каждый день приходить и рушить мои злодейские планы. Поначалу мы были заклятыми врагами и в первые годы много дрались. А потом, одним летом, всё изменилось. Я стал понемногу становиться лучше, реже заниматься злом, заводить друзей. Немного даже грустно, когда утконос становится твоим первым другом со времён детства, то есть за сорок лет

— Потом я познакомился с этими детишками — Финесом, Фербом и Кэндис. Сначала они подружились с моей дочерью Ванессой. Но когда лето сменилось осенью, они помогли мне понять, что в жизни есть нечто большее, чем поиски личной справедливости. Я начал учиться отпускать прошлое, и какое-то время мне казалось, что у меня неплохо получается. Я даже поселился недалеко от того другого мальчишки, с которым подружился, Майло, и его семьи Мёрфи.

Фуфелшмертц не заметил, как по его лицу потекли слёзы.

Синдзи ненадолго покосился на Пен-Пена, который, судя по всему, тоже не ожидал такого поворота.

— Я наконец смог отпустить прошлое и оставить его позади. Я даже всё своё будущее распланировал! — мужчина замолчал, и на его лице на миг проступило мучительное горе.

Синдзи тоже замешкался, затем осторожно коснулся его руки.

— Что случилось? — решился он спросить.

— Ванесса умерла.

— Мне жаль, — тихо произнёс Синдзи.

К этому моменту своей жизни он говорил подобное почти рефлекторно, но сейчас искренне имел это в виду.

— Это был несчастный случай, никто не виноват. Просто... одна из тех историй, которые слышишь в новостях и никогда не думаешь, что такое случится именно с тобой. Пока не случается, — он судорожно вдохнул и попытался вытереть слёзы рукавом лабораторного халата. — Она не мучилась. Это хоть немного меня утешало. Но она была такой молодой...!

— Мне жаль, — снова сказал Синдзи.

Он понимал, что это не те слова, которые нужны, но не знал, что ещё может сделать для плачущего старика. Глядя, как мужчина из последних сил удерживается от полного срыва и дрожит от боли, Синдзи вдруг почувствовал, насколько тот стар.

Он не знал, откуда взялось это ощущение: внешне мужчина никак не изменился.

Но в нём словно появилось что-то, какая-то аура, из-за которой он казался слишком, слишком старым...

— Это меня сломало. Я не смог её отпустить. Она была моей малюткой-девочкой, а я подвёл её! Я пытался, перепробовал столько всего, чтобы изменить случившееся, но что бы я ни делал, её всё равно нет. А я не мог её отпустить... — Фуфелшмертц словно внезапно что-то осознал. Он повернулся к Синдзи и схватил его за плечи. — Послушай меня, Синдзи! Не будь как я, как наши отцы. Ты должен уметь отпускать. Неважно, насколько ужасен этот мир, неважно, что делает твой отец, — будь лучше него.

— Я постараюсь? — немного растерянно ответил Синдзи.

— НЕТ! Пообещай мне!

— Ладно, обещаю! Я буду лучше него.

Фуфелшмертц довольно кивнул, отпустил Синдзи и посмотрел куда-то вдаль:

— Ты хороший парень, Синдзи. Такой же хороший, как остальные. Вы все были хорошими детьми... — его руки вцепились в волосы и подбородок, а его лицо исказило чистое сожаление. — О боже, что же я натворил? Их всех нет... Все хорошие дети, а я их убил...

Синдзи смотрел, как последние остатки стойкости старика рассыпаются, оставляя лишь сломленного человека, который безудержно рыдал. Он протянул руку, взял Фуфелшмертца за ладонь, поднялся и помог старику встать.

— Всё хорошо, Фуфелшмертц. Думаю, вам пора домой, — сказал он. — Скажите, где вы живёте?

— Хорошие дети... столько хороших детей... прости меня, Ванесса... — бормотал тот сквозь всхлипы и рыдания, совершенно потерявшись в собственном горе.

Синдзи почувствовал, как кто-то тянет его за рубашку, и посмотрел вниз.

Пен-Пен жестом велел идти за ним.

— Ты знаешь, где он живёт? — спросил Синдзи птицу.

Пен-Пен кивнул и пошёл в сторону окраины города.

Синдзи взял одной рукой холодильник с напитками и, другой рукой продолжая поддерживать Фуфелшмертца, двинулся следом.

Одинокий мальчик повёл сломленного старика домой.

---

1) https://youtu.be/hoyq-z1HJBQ?list=RDhoyq-z1HJBQ или на бусти — https://boosty.to/rak_vojak/posts/2984ae07-d497-49d1-a63b-4ae5e91bb9b5

Вернуться к тексту

2) https://youtu.be/w_fo8ujeaKY или на бусти — https://boosty.to/rak_vojak/posts/2984ae07-d497-49d1-a63b-4ae5e91bb9b5

Вернуться к тексту

Раннее утреннее солнышко приятно освещало город. Фуфелшмертц стоял на балконе, глядя на городской горизонт и держа в руке кружку свежесваренного кофе. Всё было хорошо, пусть и немного шатко. Наконец-то дела начали заметно продвигаться.

Наличие собственной башни очень этому помогало.

Он потянулся и хрустнул шеей, поморщившись от того, что возраст всё сильнее давал о себе знать. Отпив кофе, Фуфелшмертц шаркающей походкой вернулся внутрь башни и спустился по лестнице на жилой этаж. Всё-таки пора ему было начинать готовить завтрак. Для них обоих.

Ах да! В гостевой спальне у него ночевала «гостья». Удивительно удачно вышло, что он закончил обставлять эту комнату как раз перед тем, как гостья свалилась ему на голову на ночь. А уж что за ночь была вчера...

Он поморщился, снова отпил кофе и, сутулясь, подошёл к гостевой спальне, после чего постучал.

— Я проснулась! — донеслось изнутри.

Фуфелшмертц улыбнулся и открыл дверь.

— Доброе утро, детка! — сказал он, приподнимая кружку в знак приветствия.

— Доброе утро, пап, — с усталой улыбкой ответила Ванесса.

— Как ты? Голова всё ещё болит? — спросил он дочь. Та кивнула и слегка поморщилась. — Ох, ну и неприятность. Ты точно не хочешь к врачу? Я всё оплачу, вообще не проблема!

Ванесса улыбнулась и подняла руку, вежливо отказываясь:

— Спасибо, пап, но я в порядке. Мне просто нужно, чтобы отец немного меня любил и баловал.

— Для тебя всё что угодно, милая. Я как раз собираюсь готовить завтрак. Чего хочешь?

— Можно те блинчики с дункельберри, которые у тебя так потрясающе получаются? С настоящим кленовым сиропом? — попросила она, потирая лоб и прозвучав чуть более отчаянно, чем собиралась, в своём желании получить хорошую порцию утешительной еды.

Фуфелшмертц кивнул.

— Конечно-конечно! Всё что угодно для моей малютки, — он с любовью улыбнулся ей и уже начал закрывать дверь, но тут снова просунул голову в проём. — И не забудь выпить то лекарство от головной боли, которое я тебе дал!

— Выпью за завтраком, пап.

— Точно, точно! — он отступил и как можно тише закрыл дверь.

Фуфелшмертцу было больно видеть Ванессу страдающей, но это всего лишь головная боль, наверняка из-за стресса за последнюю неделю. А уж неделя выдалась та ещё.

Её карьера в ОБКА становилась довольно напряжённой и требовательной: в соседнем городе обосновался какой-то новый суперзлодей, который, похоже, был очень решительно настроен «выключить солнце». Ну что за нелепица, солнце невозможно выключить! Уменьшить, передвинуть, заставить схлопнуться — пожалуйста. Но выключить? Какая-то научно-фантастическая ахинея.

Он доковылял до кухни и принялся готовить завтрак, доставая все ингредиенты для своих фирменных блинчиков с дункельберри. И да, они действительно были запатентованы после того, как несколько лет назад Роджер попытался победить его в конкурсе блинчиков. Фуфелшмертцу тогда едва удалось вырвать победу. Хорошо ещё, что Майло со своими друзьями тоже участвовал тогда и добавил конкуренции, а то в финале оказался бы один Фуфелшмертц. Очень на грани вышло всё-таки.

А ещё вчера случился тот безумный метеоритный дождь, разнёсший приличную часть города. Никто серьёзно не пострадал и не погиб, но, господи, сколько же было разрушено имущества. Одной из несчастных жертв оказался дом Ванессы, поэтому она и ночевала в его новой башне.

Которая, как он отметил, выливая свежеприготовленное тесто на сковороду, осталась совершенно невредимой благодаря ФМСЗ-инатору. Совместный проект с теми двумя гениальными детишками, Финесом и Фербом. У них дома стоял такой же. Он даже предлагал городской администрации использовать устройство для защиты всего города, но ему отказали, потому что каковы вообще шансы, что с неба на Денвилл внезапно обрушится странный метеоритный дождь?

Вот до вчерашнего утра они и смеялись. А потом смеяться перестали. Зато Фуфелшмертц смеялся.

Он налил масло во вторую сковороду, положил туда несколько полосок бекона жариться, перевернул первый готовый блинчик на тарелку и залил новую порцию теста для второго.

Не то чтобы ему особенно нужны были деньги. Он чувствовал, что уже почти готов окончательно стать Профессором Времени. Общий принцип создания Сока Времени он уже понял, оставалось лишь подобрать правильную формулу, а это требовало ОЧЕНЬ большого количества проб и ошибок.

Работа будет нудной, но до финиша на его пути к превращению в Профессора Времени оставалось совсем немного, а поскольку теперь всё сводилось к простому перебору вариантов, пока один не сработает, можно было не спешить.

Фуфелшмертц насвистывал, работая и отправляя блинчик за блинчиком в стопку, пока их не стало счастливое число семь. Дожарив бекон до приятной хрустящей корочки, он аккуратно разложил полоски сверху и вокруг стопки. Затем настала очередь кленового сиропа — лучшей канадской марки, за которой ему пришлось ехать аж в Виннипег. Стоил он недёшево, но лучшие вещи в жизни никогда дешёвыми и не бывают. Фуфелшмертц открыл бутылку и щедро полил сиропом блинчики с беконом, проследив, чтобы ни капли не пролилось мимо.

Его домашние блинчики с дункельберри. Именно такие, как любит Ванесса.

Он поставил тарелку на складной поднос вместе с приборами, стаканом воды и стаканом апельсинового сока. Добравшись до двери гостевой комнаты, Фуфелшмертц осторожно придержал поднос коленом и постучал. Ответа не последовало. Наверное, Ванесса снова заснула.

Он кое-как открыл дверь, чудом не расплескав завтрак дочери, и ногой подтолкнул её шире. Так и есть — Ванесса уснула сидя на кровати, прислонившись к изголовью, с мирным выражением лица. Он вошёл и разложил поднос на кровати рядом с ней.

Фуфелшмертц остановился и посмотрел на спящую дочь. С одной стороны, можно было дать ей поспать, но тогда завтрак остынет и размокнет, а никому не нравятся размокшие блинчики. С другой стороны, можно разбудить её и лишить возможности отдохнуть. Он заметил упаковку лекарства от головной боли на тумбочке возле кровати. Лучше ему всё-таки разбудить её, чтобы она выпила таблетку.

— Ванесса, милая, завтрак готов, — тихо сказал он, присаживаясь на край кровати и осторожно тряся спящую дочь за плечо.

Она не проснулась. Тогда он потряс её немного сильнее и заговорил громче, наклонившись ближе к уху. Всё равно ничего.

Фуфелшмертц вздохнул и открыл ящик прикроватной тумбочки. Иногда у неё бывали моменты, когда её даже пушкой не разбудишь. Бог знает, сколько раз из-за этого она проспала школу. Одним из первых незлых инаторов, которые он когда-либо создал, был Будильник-инатор — особый будильник, который всегда мог её разбудить.

Он достал его из ящика и включил, поставив сигнал через тридцать секунд. Устройство издавало звук на частоте, специально подобранной и настроенной так, чтобы гарантированно разбудить Ванессу, независимо от обстоятельств, но при этом не быть чрезмерно громким и раздражающим. Она часто ворчала, что звук слишком пронзительный, но в конце концов всё равно благодарила его за то, что благодаря такому будильнику никогда не опаздывала.

Прошло тридцать секунд, и Будильник-инатор сработал. Фуфелшмертц поморщился от слегка пронзительного сигнала и посмотрел на дочь.

Ванесса всё так же спала с закрытыми глазами. Он нахмурился. Будильник-инатор должен был сработать...

Фуфелшмертц встал и вышел из комнаты за другим. Наверху в коробке всегда лежало несколько запасных. Наверное, этот просто сломался, ничего страшного. Он вернулся с двумя новыми Будильник-инаторами и включил один. Снова он поморщился от звука. И снова его дочь не проснулась. Он попробовал третий. То же самое. Будильники работали исправно, а вот его дочь — нет.

Он мгновенно выбежал из комнаты за Первая-Помощь-инатором. Когда достаточно часто получаешь травмы, занимаясь злодейскими планами и сражаясь с тайными агентами-утконосами — утконосыми? утконосьями? неважно, — идея аптечки, способной оказывать первую помощь за тебя, вместо того чтобы мучиться самому, была совершенно очевидной.

Фуфелшмертц вернулся в гостевую спальню и поставил коробку на кровать рядом с Ванессой, сдвинув завтрак в сторону, чтобы освободить место. Затем он открыл её и загрузил интерфейс.

Здравствуйте, доктор Фуфелшмертц!

Пожалуйста, укажите характер неотложной медицинской ситуации.

> ванесса не просыпается провести диагностику и обследование

Понял. Провожу медицинское обследование. Пожалуйста, ожидайте.

Фуфелшмертц смотрел, как из Первая-Помощь-инатора выдвинулись манипуляторы, те забрались под одеяло и одежду Ванессы и закрепили на её теле датчики для сбора информации.

Обычно на постановку диагноза уходила минута или две. Вот только на этот раз машине потребовалось всего несколько секунд.

ТРЕВОГА! Не удаётся обнаружить признаки жизни пациента. Начинаю экстренную реанимацию, пожалуйста, отойдите!

Несколько мгновений он оцепенело смотрел на экран, а затем его охватил настоящий ужас.

— Ванесса?! — крикнул он, пока инатор приступал к работе, прикрепляя к её телу две большие накладки.

Реанимация №1. Выполняется. РАЗРЯД!

Раздался резкий треск электричества, и тело Ванессы дёрнулось.

Проверка признаков жизни... неудача.

Реанимация №2. Выполняется. РАЗРЯД!

Проверка признаков жизни... неудача.

Реанимация №3. Выполняется. РАЗРЯД!

Проверка признаков жизни... неудача.

Реанимация №4. Выполняется. РАЗРЯД!

Проверка признаков жизни... неудача.

Экстренная реанимация не удалась. Вызываю 911...

— Нет, пожалуйста! Спаси её! — закричал он на машину, схватив и начав трясти её.

Он посмотрел на Ванессу, которая по-прежнему мирно спала. Она спала. Она не могла быть мертва. Ничего же не случилось! У неё просто болела голова. С ней всё было ХОРОШО.

Вызываю 911... не удалось. Линия занята. Повторяю попытку.

Вызываю 911... не удалось. Линия занята. Повторяю попытку.

Нет. Этого не происходило. Почему они не отвечают?!

Он бросил взгляд на единственное окно комнаты, из которого был виден Денвилл, испещрённый кратерами от метеоритов. Затем он снова посмотрел на дочь, чувствуя, как внутри него поднимается беспомощность.

Фуфелшмертц сорвал устройство с её тела, поднял Ванессу на руки и выбежал из комнаты.

Добраться до транспорта.

Отвезти Ванессу в больницу.

С Ванессой всё будет хорошо.

Ванесса не умерла.

Ванесса не может быть мертва.

Так почему она не просыпается?

* * *

Пен-Пен вёл Синдзи, а Синдзи вёл за руку Фуфелшмертца через весь город к высокому фиолетовому небоскрёбу, занимавшему целый городской квартал. Синдзи помнил, что уже видел его раньше: в какой-то момент это здание просто выросло среди остальных домов, резко выделяясь фиолетовым цветом и иностранной архитектурой.

За время жизни в городе Синдзи несколько раз мельком замечал башню, а во время последней битвы смог получше рассмотреть её из Евы-01. Ему всегда казалось странным, насколько неуместно она смотрится здесь, среди современного чуда инженерии под названием Токио-3. Словно ей вообще полагалось находиться где-то в другом месте...

— Он здесь живёт? — спросил Синдзи своего соседа-пингвина, и тот утвердительно кивнул.

Они сошли с тротуара на голую землю участка вокруг здания. Синдзи мельком заметил возле тротуара что-то похожее на яму, но не придал этому значения. Может, старик собирался что-нибудь здесь посадить? Территории вокруг башни определённо не помешало бы немного зелени.

Хотя всему Токио-3 в целом не помешало бы побольше зелени. И нет, Геофронт не считается.

Двери здания, служившие единственным заметным входом — по крайней мере, с уровня земли, — автоматически открылись при их приближении. Синдзи проследил, чтобы шаркающий старик не споткнулся о несколько ступенек перед дверью, и осторожно завёл его внутрь.

— ФУФЕЛШМЕРТЦ ЗАГЛУШКА ИНКОРПОРЕЙТЕД!

Синдзи и Пен-Пен оба подпрыгнули от внезапной мелодии, прозвучавшей из динамиков в вестибюле чуточку громче, чем следовало. Фуфелшмертц хихикнул, и на мгновение у Синдзи появилась надежда, что старик приходит в себя, но его лицо всё ещё было полно горя, а смех у него прозвучал каким-то далёким.

— Ванесса всегда любила мои мелодии. И дети тоже. Но сильнее всех их любил Перри Утконос. Ох, Перри...

О нет. Он снова заплакал. Синдзи утешающе похлопал его по спине и повёл через вестибюль к лифту на другой стороне.

Пен-Пен вызвал тот, хлопнув крылом по кнопке, и двери открылись почти мгновенно. Вот удача, даже ждать не пришлось. Необычная троица вошла внутрь.

Синдзи поставил Фуфелшмертца в угол кабины лифта и повернулся к панели справа от дверей, заполненной кнопками этажей и ещё бог знает чего. Он некоторое время смотрел на неё вместе с Пен-Пеном, после чего переглянулся с пингвином.

— Эм-м, а какой этаж нам нужен...? — вслух спросил он, пытаясь разобраться в вариантах.

Все надписи были на английском и сверху вниз гласили:

Ангар (наверное, там был тот дирижабль, раз это кнопка на самом верху)

Обслуж. лифта/кондиционера

Лаборатория с балконом

Склад Инаторов

Лаборатория без балкона

Противовзрывной щит

Пентхаус

Офисы

Квартиры

ЦСТ

Обслуж. ЦСТ

Прочий склад

Вестибюль

Подвал

Обслуж. инж. систем

Секретный подвал

Суперсекретный подвал

Настоящий секретный подвал

Фуфелшмертца секретный подвал!

Точно-точно не подвал-ловушка

Пен-Пен с подозрением рассматривал нижние варианты, задумчиво поглаживая крылом подбородок клюва. Погодите, у пингвинов вообще есть подбородки?

— Ты умеешь читать по-английски? — спросил Синдзи.

Пингвин кивнул.

— Кря.

— Можешь найти этаж, на котором он живёт?

Пен-Пен кивнул, указал крылом на одну из верхних кнопок и нажал ту, где по-английски было написано «Пентхаус». Синдзи сделал мысленную зарубку на будущее.

Двери лифта закрылись, и они молча поехали вверх по башне. Все трое просто прислонились к задней стенке и слушали музыку, заигравшую из динамиков. Синдзи не узнал мелодию.

Лифт открылся прямо в скудно обставленную квартиру, которая выглядела такой же фиолетовой и чужеродной, как внешняя часть здания. А ещё по какой-то причине в стенах были дыры, очертаниями напоминавшие ручную беспроводную дрель.

Синдзи вывел Фуфелшмертца за руку и после нескольких минут бесцельного блуждания наткнулся на старое потрёпанное кресло рядом с исцарапанным деревянным столиком. Это было самое удобное на вид место из всех, что им встретились, поэтому Синдзи сразу подвёл старика туда и осторожно усадил.

— Вот и всё, господин Фуфелшмертц, вы дома, — сказал Синдзи.

Старик моргнул и, кажется, впервые за долгое время действительно снова увидел Синдзи.

— Спасибо. Какой же ты хороший мальчик. Такой молодой...

— Эм-м! Я могу приготовить вам чай! У вас есть кухня? — быстро спросил Синдзи, стараясь удержать внимание Фуфелшмертца на себе, а не на бурлившем внутри старика всепоглощающем горе.

Фуфелшмертц кивнул и указал вглубь квартиры.

— Чай в шкафчике рядом с чайником. Молоко и сахар не нужны. Спасибо, парень, — он вздохнул, потёр лицо рукой, а затем прикрыл ею глаза.

— Присмотришь за ним? — спросил Синдзи у Пен-Пена.

Тот отдал честь и встал возле кресла, наблюдая за Фуфелшмертцем словно ястреб. Синдзи решил, что сойдёт и так.

Он отправился в указанную сторону и сам тяжело вздохнул.

Как он вообще оказался втянут во всё это? Синдзи понятия не имел, как ухаживать за грустными плачущими стариками. Сэнсэй такому его точно не учил. Но Фуфелшмертц был родственной душой: он понимал Синдзи и его трудности, а собственных таких у него было предостаточно.

Синдзи никогда не видел своих бабушек и дедушек — все они умерли до или во время Второго Удара, — поэтому точно не знал, правильно ли воспринимает происходящее именно так. Но ему хотелось думать, что примерно это и значит иметь дедушку: мудрого, опытного человека, который выслушает Синдзи, когда тому это необходимо, и сможет дать совет.

О, а вот и кухня.

Она была такой же пустоватой, как остальная квартира. Из техники здесь имелись лишь раковина, одна из тех маленьких посудомоечных машин под столешницей, небольшая духовка на столешнице и электрический чайник.

Синдзи обожал электрические чайники. Лучшее изобретение в истории. Сэнсэй не слишком любил современные технологии, поэтому у него был только один из тех чайников, которые кипятят на плите. Эта штука была настолько древней — наверное, такой же древней, как сам Сэнсэй, — что термостойкая накладка на ручке давно износилась, и каждый раз, когда Синдзи снимал чайник с плиты, обжигал руку.

Сэнсэй никакой проблемы в этом не видел и сам брал чайник, даже не морщась. Иногда Синдзи задавался вопросом, оправился ли тот старик когда-нибудь до конца после Второго Удара. Сомнения у него были.

Он нашёл несколько знакомых пачек чая и остановился на мятном. Положил пакетик в найденную рядом кружку и вскипятил свежую воду из-под крана. Вскоре у Синдзи уже была дымящаяся кружка горячего мятного чая.

Он отнёс её Фуфелшмертцу и поставил на столик рядом с креслом.

— Вот, одна чашечка чая.

Синдзи наблюдал, как старик обхватил кружку ладонями, поднёс к губам и осторожно отпил. Температура его, похоже, ничуть не беспокоила, но ничего особенно необычного в этом не было. Синдзи знал людей, которые любили пить чай и кофе, пока те технически ещё находились при температуре кипения воды. Сэнсэй был одним из них.

— Спасибо, Синдзи. Со мной всё будет нормально, мне просто нужно отдохнуть... — Фуфелшмертц выглядел немного лучше, чуть менее печальным и старым, но по глазам всё ещё было видно, насколько сильно ему больно внутри. — Уже запозднилось. Можешь занять одну из свободных квартир внизу, на два этажа ниже. Только обязательно сообщи тому, кто за тобой присматривает, где ты находишься. Скоро ещё увидимся.

Синдзи уважительно кивнул Фуфелшмертцу, радуясь возможности остаться здесь. Хотя теперь он чувствовал себя гораздо лучше относительно всей своей ситуации, возвращаться домой ему пока всё равно не слишком хотелось.

— Пойдём, Пен-Пен. Оставим его одного, — он жестом позвал пингвина за собой и отошёл от старика, который снова начал смотреть в пустоту сломленным, преследуемым призраками взглядом.

Когда они приблизились к лифту, Пен-Пен ускорился, обогнал Синдзи, хлопком крыла нажал кнопку вызова и первым вошёл внутрь. Синдзи прибавил шагу и зашёл следом за соседом.

— Так, он сказал, что я могу поспать в комнате на два этажа ниже. Значит... вот здесь, — он указал на кнопку с английской надписью «Квартиры». — А тебе, наверное, стоит вернуться к Мисато, Пен-Пен. Она будет волноваться, если не найдёт тебя.

И это была правда. Мисато станет переживать, если Пен-Пен пропадёт. Она очень любила эту птицу. Синдзи хотелось думать, что за него Мисато тоже будет переживать, но она ни разу не пришла к нему, пока он был под арестом, не забрала его после освобождения и нигде его не ждала...

— Кря.

Синдзи выкинул из головы этот мрачный, всё глубже затягивающий поток мыслей и посмотрел на Пен-Пена. Пингвин указывал крылом на одну из самых нижних кнопок.

— Эм-м, мне кажется, спать там нельзя. И это точно не выход. Да и разве в таких больших зданиях не бывают подвалы?

Пен-Пен кивнул и снова указал на самую нижнюю кнопку.

— Ты хочешь исследовать это место? Разве это не вторжение в его личную жизнь?

Пен-Пен кивнул, а потом постучал по портфелю.

— А, это твоя работа? Ну или часть работы.

Синдзи вздохнул и оглянулся в сторону квартиры старика. Слова Фуфелшмертца об убитых детях никак не выходили из головы. И Ванесса...

Синдзи не должен был шпионить. Не должен был. Это не его дело.

Так почему ему было так жалко этого старика? Почему так хотелось ему помочь?

С тяжёлым нежеланием и твёрдым осознанием, что наверняка об этом пожалеет, Синдзи нажал самую нижнюю кнопку с английской надписью «Точно-точно не подвал-ловушка».

Пен-Пен одобрительно кивнул, двери лифта закрылись, и они молча поехали вниз, погрузившись каждый в свои мысли. Единственным звуком оставалась та иностранная песня, которая за время долгой поездки начала казаться даже немного прилипчивой. Синдзи задумался, о чём она вообще.

Лифт прибыл на этаж «Точно-точно не подвал-ловушка», и двери открылись, показав небольшую комнату, в которой едва хватало места для маленькой катапульты. В её люльке лежал какой-то большой десертный пирог, целиком покрытый сливками. Раздался щелчок, и натянутая пружина, удерживавшая рычаг катапульты внизу, перестала этим заниматься. Рычаг резко взметнулся вверх и швырнул огромный сливочный пирог прямо в стоявших в лифте Синдзи и Пен-Пена.

Это была ловушка. Синдзи совершенно этого не ожидал.

Может, ему стоило начать учиться читать по-англи...

ШЛЁП!

* * *

Мисато была совершенно уверена, что только что установила новый мировой рекорд по скорости разбора бумажной работы. И нет, она не просто пропустила через шредер последние несколько пачек, лишь бы закончить к концу дня, — она действительно умудрилась подписать и заполнить всё до единого листа. Настоящее чудо. Хотя когда твои подопечные (Синдзи и Пен-Пен) и единственный пригодный к бою пилот NERV (опять же Синдзи) исчезли и, похоже, пропали без вести, это творило чудеса со скоростью обработки документов.

Но ещё несколько таких ночей — и к тридцати годам Мисато заработает тяжелейший туннельный синдром.

Она торопливо шла по коридорам NERV, прижимая мобильный телефон к уху и разговаривая с лейтенантом Хьюгой.

— Пусть MAGI проверят каждую чёртову уличную камеру, которая у нас есть, и попробуй связаться с охраной Синдзи из Второго отдела. Я уже пыталась им звонить, но меня всё время перекидывает на голосовую почту, — прорычала она.

Сраные костюмчики так облажались и позволили Синдзи сбежать! Полетят головы, и она лично об этом позаботится.

— Майя... то есть, лейтенант Ибуки уже пыталась связаться со Вторым отделом. По всей видимости, охрану Синдзи по приказу Командующего отправили на какое-то засекреченное задание. Связаться с ними может только он, — сообщил Хьюга.

Мисато подавила желание пристрелить одного конкретного человека. Ну конечно, Командующий провернёт что-нибудь подобное. Наверняка он всё ещё бесится.

— Тогда просто используй городские камеры и найди его. Все до единой! Если Командующий или заместитель командующего спросят, скажи, что мы проводим проверку всех систем наблюдения, — она на мгновение замешкалась. — И ещё пусть ищут пингвина.

— Э-э, пингвина? — растерянно переспросил Хьюга.

— Да, пингвина. Да, я знаю, как это звучит. Сообщи мне в ту же секунду, как найдёте их. Я буду искать на поверхности.

— Есть, мэм. Мы его найдём.

— Спасибо, Макото.

Она завершила вызов, завернула за угол и добралась до одной из подземных парковок штаб-квартиры NERV. Поскольку она занимала довольно высокое место в местной пищевой цепочке, за ней было закреплено отличное место совсем рядом. Мисато отперла свой «Ренаулт Альпин A310», скользнула внутрь, завела двигатель и развернула машину в сторону автопоезда, который должен был доставить её на поверхность.

Она знала, что уже поздний вечер и наверху давно село солнце. У Синдзи была огромная фора, и сейчас он мог находиться где угодно в городе. Да что там, если он действительно решил сбежать, то к этому моменту мог уже оказаться далеко за пределами Токио-3. Это было всё равно что искать самую маленькую иголку в самом большом стоге сена в мире, правда, с помощью самых совершенных систем наблюдения, которые только могло предложить человечество.

Мисато заехала на ожидавший автопоезд, оказавшись единственным пассажиром этого специального экспресса на поверхность, и нетерпеливо застучала пальцами по рулю, когда состав тронулся, увозя её из Геофронта наверх, к самому Токио-3.

Она должна найти Синдзи. Найти, обнять и сказать, что всё будет хорошо, а потом стать для него лучшей старшей сестрой, какой только сможет. Он был не просто единственной надеждой человечества на выживание перед лицом Ангелов. Не просто единственным средством Мисато убивать Ангелов и мстить им за то, что они ей сделали.

Он был самым близким подобием семьи, которое у Мисато ещё оставалось. Она не могла снова это потерять.

* * *

— По-моему, у меня в ухе всё ещё крем... — проворчал Синдзи, пытаясь бумажным полотенцем вычистить последние остатки начинки.

Полотенца они нашли в ванной на этаже, где не было ничего, кроме скудно обставленных квартир. Очень большого количества квартир, которыми до их появления никто не пользовался и в которых никто не жил. Им пришлось сделать этот крюк, чтобы отмыть себя и лифт после ловушки со сливочным пирогом, в которую они угодили.

А ещё после ловушки с апельсиновой газировкой, которую они случайно активировали, поднявшись этажом выше. Там была такая же маленькая коробчатая комната, как внизу, только вместо катапульты стоял комично огромный водяной пистолет, который окатил их апельсиновой газировкой, очень быстро ставшей ужасно липкой.

Синдзи был почти уверен, что его одежда теперь ещё несколько недель будет пахнуть дешёвой шипучей апельсиновой дрянью, сколько бы он её ни стирал. А его белая рубашка теперь стала светло-персиковой, и он подозревал, что это изменение тоже останется навсегда.

Они с Пен-Пеном быстро пришли к выводу, что нижние уровни подвала башни были заполнены ловушками, призванными отбить у кого-либо желание искать то, что находилось внизу. Ну или Бог наказывал их обоих за попытку совать нос не в своё дело, но Синдзи не думал, что кармическое возмездие работает настолько быстро. Они ведь ещё даже не успели ничего вынюхать!

Оба снова стояли в лифте, и Синдзи всерьёз подумывал просто вернуться домой к Мисато. Ему совсем не хотелось узнавать, какие ещё здесь есть ловушки, особенно если они снова окажутся связанными с едой или напитками.

Но чёрт возьми, теперь ему было по-настоящему интересно, что скрывает это место.

Они нашли кнопку первого этажа и начали постепенно исследовать башню снизу вверх, обнаружив целые этажи, отведённые под склады, огромные просторные лаборатории и ангар, в котором не было дирижабля. Ещё они наткнулись на этаж, полностью заставленный офисными перегородками, что выглядело крайне странно, и на гигантское помещение, куда Евангелион Синдзи легко поместился бы целиком. Оно напоминало одно из тех огромных зданий, в которых собирают ракеты. Хотя выглядело всё подходяще, никаких строящихся ракет там не было.

А, ну и ещё пара этажей была посвящена техническому обслуживанию, но их они быстро признали скучными.

Таким образом, оставались квартира Фуфелшмертца и неисследованные уровни подвального комплекса. Синдзи и Пен-Пен неохотно переглянулись, после чего нажали кнопку первого подвального этажа и спустились в ещё одну странную часть башни.

Когда двери открылись, оба тут же отпрыгнули в разные стороны, стараясь укрыться от худшего, что могла обрушить на них очередная ловушка. Ничего не произошло. Они осторожно выглянули наружу и увидели вполне обычный подвал. В одном углу стояли стиральные и сушильные машины, в другом валялись какие-то коробки, а на стене между ними висела табличка. Больше в просторном помещении не было ничего, что выглядело бы хотя бы немного подозрительно.

Пен-Пен шагнул вперёд, выставив портфель перед собой как щит от любой ловушки, которая могла внезапно на них наброситься. Синдзи сильно сомневался, что это поможет. От апельсинового душа портфель их совершенно не спас.

Когда стало окончательно ясно, что ничего происходить не собирается, они расслабились и подошли к табличке. Половина текста была на английском, что начинало слегка раздражать Синдзи, но ниже находился блок на японском, который, судя по всему, представлял собой перевод английского сообщения.

Добро пожаловать в подвал Фуфелшмертца. Жильцы могут свободно хранить здесь свои вещи. Запрещено в подавле играть в мяч и кататься на велосипедах! Стиральными и сушильными машинами можно пользоваться бесплатно, но моющие средства приносите свои. Если вы ищете суперсекретную особую комнату Фуфелшмертца, где хранятся все его ультрасекретные планы, она находится на одном из этажей ниже этого.

Он собирался сдавать квартиры? Синдзи предположил, что Фуфелшмертцу всё же нужно было как-то зарабатывать, чтобы оплачивать содержание башни, всех тех роботов и прочих вещей, которые он создавал.

Больше здесь ничего не было. Жаль, рядом не нашлось стирального порошка, иначе Синдзи хотя бы попытался бы отстирать одежду. Тут ему не повезло.

Они вернулись в лифт и спустились на следующий этаж. Снова спрятались, когда двери открылись. И снова ничего не произошло. На этот раз лифт выходил в бетонный коридор, тянувшийся слева направо, а прямо напротив дверей висела ещё одна табличка — опять на английском и японском.

Техническое обслуживание электросети и водопровода. Смотреть здесь не на что. Проходите дальше. Попробуйте следующий этаж.

Под ней был приклеен обычный офисный стикер с нарисованной стрелкой, указывавшей налево.

Пен-Пен подозрительно посмотрел сначала на табличку, потом на стикер, после чего оглядел обе стороны коридора. В каждом конце находился Т-образный перекрёсток, откуда снова расходились проходы налево и направо.

Он указал на стикер, потом на левую часть коридора.

— Кря.

— Э-э, ладно. Что здесь вообще может пойти не так?

Пингвин двинулся вперёд, а парнишка поспешил следом. Они шли по бесцветному и совершенно безликому бетонному коридору, пока не добрались до Т-образного перекрёстка. На противоположной стене висел ещё один стикер. Стрелка на нём указывала направо.

Они пожали друг другу плечами и повернули направо. Так начались следующие несколько минут блуждания по обманчиво скрытому лабиринту бетонных тоннелей, комнаты в которых вели то к электрическим щиткам, то к трубам и бойлерам. Синдзи уже начинал подозревать, что весь этот лабиринт — очередная безумная ловушка, призванная заставить их заблудиться в технических коридорах башни, когда они наконец добрались до тупика. Они последовали за последним стикером, и тот привёл их к единственной двери в конце совершенно пустого коридора.

На двери трафаретом было написано: «Чулан для мётел»

— Класс. Мы нашли чулан для мётел, — безжизненно произнёс Синдзи. А столько приключения было.

Он уже собирался развернуться и попытаться вспомнить дорогу обратно к лифту, но Пен-Пен прошёл мимо него и подошёл к двери чулана.

— Кря.

Пен-Пен жестом звал Синдзи за собой, положив крыло на круглую дверную ручку. Мальчик вздохнул и нехотя подошёл. Он как раз добрался до двери, когда Пен-Пен повернул ручку и открыл её. Причём дверь распахнулась наружу, а не внутрь, что было неожиданно.

Они заглянули внутрь, но там царила темнота, и разобрать что-либо было практически невозможно. Синдзи протянул руку за дверной косяк в поисках выключателя. Он его нашёл и щёлкнул им.

Синдзи ахнул. Пен-Пен тоже.

Это определённо был не чулан для мётел.

* * *

Фазы Фуфелшмертца протекали несколько своеобразно. Он мог выбраться из очередной депрессивной спирали и вернуться к своей обычной личности с такой скоростью, что у кого-нибудь от этого шею бы заклинило.

Именно это сейчас и произошло. Он моргнул — и вдруг снова оказался в своей квартире в башне с чашкой тёплого чая в руках. Фуфелшмертц осторожно отпил. А-а, мята. Хороший выбор.

Он огляделся, задумавшись, куда делись Синдзи и птица. Кажется, он смутно припоминал, что разрешил Синдзи переночевать здесь. Возможно, тот спустился вниз, в одну из свободных квартир.

Фуфелшмертц поднялся из кресла, поставил наполовину пустую кружку на стоявший рядом столик и потянулся. Он поморщился, когда несколько суставов у него щёлкнули и хрустнули. Особенно его насторожил хруст в позвоночнике — очередное напоминание о том, что он стареет. Может, ему пора уже перестать откладывать поход к хиропрактику, на который он всё собирался записаться.

Он достал свой мобильник, чтобы внести напоминание в календарь и не забыть, и с удивлением увидел на экране количество пропущенных звонков.

Их было шесть. От той женщины, Мисато. Ему стало интересно, чего ей понадобилось?

Фуфелшмертц перезвонил, приложил телефон к уху, взял кружку и отпил, пока в трубке звучали обычные гудки.

— Кацураги.

— О, привет, Мисато, это...

— Фуфелшмертц!

— Ого, хорошая догадка. Ты за мной шпионишь? — он снова отпил.

— Что? Нет! Слушай, я ищу парнишку, четырнадцать лет, чёрные волосы, белая рубашка, чёрные брюки. Немного застенчивый, слегка унылый...

— А, ты Синдзи ищешь? Ага, я его видел.

— Правда?! Где?!

— Где-то снаружи, кажется. Не знаю, если честно, последний час у меня немного как в тумане. По-моему, у меня случился психический срыв, — он сделал долгий, протяжный глоток из кружки, пока на другом конце воцарилась тишина. — А ты как поживаешь?

— Ты знаешь, где он сейчас? — напряжённо спросила Мисато.

— Кажется, он может быть где-то в моей башне. Возможно. Наверное. Ох, надеюсь, он не наткнулся ни на одну из моих ловушек, — Фуфелшмертц заглянул в кружку, а из динамика телефона донёсся визг шин.

— Я уже еду! Можешь найти его и вывести к главному входу? Буду через десять!

— Секунд или минут?

— Да!

Он пожал плечами и поставил кружку. Чай был хорош, но ему действительно стоило пойти поискать мальчи...

Фуфелшмертц замер, почувствовав вибрацию пейджера в кармане. Он достал Пейджер-инатор и уставился на мигающий огонёк — единственный индикатор на самодельном устройстве.

Кто-то нашёл комнату. Пять баксов на то, что это Синдзи. Фуфелшмертц ущипнул себя за переносицу и тихо вздохнул. Он об этом ещё пожалеет.

— Без проблему, пойду найду его и выведу наружу, — сказал он Мисато, и в его голос начала вползать холодность, пока из лабораторного халата он доставал один конкретный инатор, похожий на оружие.

Тот самый, которым решались осложнения.

— Спасибо! Скоро увидимся!

Мисато отключилась. Что было хорошо. Ему нужно было спуститься вниз и разобраться со всем до её приезда.

* * *

Синдзи и Пен-Пен вошли в комнату, которая не была чуланом для мётел.⁽¹⁾ Для начала она была слишком большой, да и ни одной метлы или ведра здесь не наблюдалось. Вместо них в ряд одна за другой стояли белые маркерные доски на подставках. На другом конце комнаты находился компьютерный терминал на столе, какая-то крупная машина с трубами, достаточно большими, чтобы вместить человека, а за ней находилось нечто, напоминающее металлический тако-киоск.

— Кажется, мы нашли секретную комнату, — вслух произнёс Синдзи.

Пен-Пен согласно кивнул, и они подошли к первой доске.

Синдзи ожидал увидеть какой-нибудь зловещий план или что-то подобное, но первая доска была посвящена лишь подбору названия для компании Фуфелшмертца. В центре красовалось: «Фуфелшмертц ____ Инкорпорейтед».

От него в разные стороны расходились различные варианты, возле некоторых были приписки.

«Пакость» — «слишком старое, к тому же слишком злодейское и прямолинейное».

«Время» — «СЛИШКОМ МНОГО ПРОБЛЕМ».

«Добро» — «утрачено навсегда, двигайся дальше».

«Инатор» — «Мисато возненавидела».

Синдзи моргнул, прочитав последнее.

Без заметок оставались варианты: «роботы», «изобретения», «инноваторы», «решения», «приблуды».

В дальнем углу доски, отдельно от остальных, было написано ещё одно слово, и рядом с ним тоже стояла пометка. «Братвурст» и «про запас»

Синдзи стало немного стыдно за то, что они так вторгаются в личную жизнь человека. Он уже собирался предложить Пен-Пену уйти, когда пингвин перевернул доску другой стороной. Синдзи хотел было отчитать его за то, что тот ещё сильнее усугубляет их шпионство, но увидел написанное с обратной стороны.

— Профессор Времени, — прочитал он вслух. Больше там ничего не было, только эти два слова.

Любопытство Пен-Пена потянуло его к следующей доске, а Синдзи сам не заметил, как пошёл следом. Первая была достаточно безобидной. А вторая — уже не очень.

К доске были прикреплены рисунки детских лиц, а под каждым находились записи.

Самой странной была крайняя слева фотография. У мальчика была идеально треугольная голова, почти мультяшная по пропорциям.

Финес Флинн

Умер, 2000

Погиб во время Второго Удара

Слишком умненький, слишком молодой

Ох. Так вот о каких детях говорил Фуфелшмертц. Взгляд Синдзи переместился к следующему мальчику, форма головы которого совершенно серьёзно совпадала с английской буквой «F».

Ферб Флетчер

Умер, 2001

Погиб в Гражданской войне в Великобритании

Для его слов всегда было слишком мало времени

Его взгляд переместился дальше. Следующее изображение выглядело немного старше по возрасту, хотя Синдзи не понимал, почему её нарисовали с такой длинной шеей.

Кэндис Флинн

Умерла, 2002

Предположительно покончила с собой, оставшись единственной выжившей из семьи после Второго Удара

Надеюсь, вы с Ванессой счастливы вместе

Синдзи уже не мог остановиться.

Изабелла

Судьба неизвестна

Последний раз видели в 1999 году

Девочки у костра не смогли выжить без тебя

Бьюфорд

Судьба неизвестна, предположительно погиб, 2000

Последний раз видели в 2000 году, за день до Второго Удара

Твой юмор был преступно недооценён

Балджит

Судьба неизвестна, предположительно погиб, 2000

Вероятно, погиб в южноазиатской войне после Второго Удара

Да пребудет с тобой удача Слуфбома

У Синдзи появилось очень плохое предчувствие насчёт того, что будет на обратной стороне доски, но он всё равно её перевернул. Как и ожидалось, там были другие дети. К Синдзи внезапно подступила тошнота.

Майло Мёрфи

Судьба неизвестна, пропал без вести

Никаких упоминаний о Майло Мёрфи не обнаружено

Где ты, Майло?

Сара Мёрфи

Судьба неизвестна, пропала без вести

Никаких упоминаний о Саре Мёрфи не обнаружено

Где Мёрфи?

Мелисса

Умерла, 2007

Погибла во время массовой стрельбы в Нео-Нью-Денвилле

Надеюсь, ты помнишь, что у тебя отняли

Зак

Судьба неизвестна, предположительно погиб

Последний раз видели в 2002 году

Ты всегда рубил прямо по моему сердцу

Синдзи прервался. Последние двое были уже не детьми, а взрослыми мужчинами. Один выглядел так, словно происходил из девятнадцатого века, второй — гораздо современнее. Чего?

Кавендиш

Судьба неизвестна

По состоянию на 16.02.2015 никаких подтверждённых наблюдений

Прости. Я должен был послушать

Дакота

Судьба неизвестна

По состоянию на 16.02.2015 никаких подтверждённых наблюдений

Остров Дакота: необитаем по состоянию на 21.01.2015

Мне так жаль. Пожалуйста, прости меня

Синдзи был совершенно сбит с толку. Судя по нахмуренному лбу Пен-Пена, птица была столь же растеряна и обеспокоена. Молча они направились к следующей доске.

Синдзи остановился. Даже вытянул руку, не давая Пен-Пену идти дальше.

Доска была настолько забита заметками и каракулями, что для разбора всего потребовалось бы долго и внимательно её изучать. Синдзи не хотел этого делать. Не тогда, когда самое крупное слово, занимавшее весь центр этой стороны доски, было: «Ванесса»

Он закрыл глаза, шагнул вперёд и перевернул доску. Им не нужно было это видеть. Это не их дело.

Когда Синдзи открыл глаза и увидел обратную сторону, то мгновенно пожалел о своём решении.

Эта сторона была так же плотно исписана заметками.

А посередине находились всего два слова: «Второй Удар»

Синдзи стоял слишком близко, чтобы не прочитать хотя бы часть записей.

НЕ МЕТЕОРИТ! Что-то другое, что-то очень мощное

Пришельцы? Возможно. Но зачем? Почему пришельцы?

ООН скрывает, указывает на внутреннюю причину. ООН устроила Второй Удар?

Все данные о базах + людях в Антарктиде затёрты. Намеренно

Второй Удар устроили люди, это точно

Останки пришельца? КОРАБЛЬ пришельцев

Синдзи потрясённо отступил. Второй Удар произошёл не из-за падения метеорита? Его устроили люди?

Что, чёрт возьми, здесь происходит?

Он пробежал взглядом по доске, пытаясь разобрать бессвязные заметки, разбросанные повсюду. Две особенно бросились в глаза.

Экспедиция Кацураги отправляется в Антарктиду. Куда именно? Нет информации о месте назначения или цели. Возможная причина. Мисато как-то связана с этим?

Раньше этого не происходило, никакого взрыва в исходном 2000. Что-то пошло не так. Я ЧТО-ТО ИЗМЕНИЛ. Что я сделал? Что я изменил? Почему произошёл Второй Удар???

Синдзи посмотрел на Пен-Пена и ахнул. Пингвин держал в крыльях маленькую камеру и фотографировал доску!

— Пен-Пен, нет! — отчитал его Синдзи, выхватил камеру из его бескрылых пальцев... точнее, из крыльев, и поднял высоко над головой, вне досягаемости нелетающей птицы.

— Кря, кря, кря! — сердито закрякал Пен-Пен, указывая то на доску, то на камеру.

Синдзи отступил на шаг.

Пен-Пен шагнул следом.

Синдзи начинал паниковать. Он никогда прежде не видел Пен-Пена таким злым. Доски, особенно последняя, выбили его из колеи. Мёртвые дети, Второй Удар, устроенный людьми, и что именно сделал Фуфелшмертц, чтобы всё это произошло? Здесь было столько информации, но чем больше Синдзи узнавал, тем больше появлялось вопросов.

Секреты были у всех. У NERV. У Фуфелшмертца. Даже у Пен-Пена!

Синдзи вышел из-за ряда досок, всё ещё держа камеру высоко над головой.

— Вот ты где, мальчик.

Кровь застыла у Синдзи в жилах от холодного тона. Он повернул голову. В открытой двери стоял Фуфелшмертц и мрачно смотрел на него. Его взгляд переместился к камере в руке Синдзи и сузился.

— Фотографируешь, значит. Нашёл что-нибудь, что захотел сохранить на память из моего святая святых?

Синдзи открыл рот, но слова не пришли. Да и что он мог сказать после всего увиденного?

Именно в этот момент Пен-Пен вышел из-за досок и тоже попал в поле зрения Фуфелшмертца, отвечая ему собственным тяжёлым взглядом. Старик улыбнулся. Улыбка у него была очень холодной.

— Ах да, Пен-Пен Пингвин. Не удивлён, что именно ты привёл сюда парнишку. Но теперь, когда вы оба увидели мои самые тёмные секреты...

Фуфелшмертц поднял нечто, похожее на оружие из научной фантастики, и направил его на них.

— Я не могу позволить вам уйти со всем увиденным здесь.

---

1) https://youtu.be/vcOIphYPgpU или на бусти — https://boosty.to/rak_vojak/posts/2984ae07-d497-49d1-a63b-4ae5e91bb9b5

Вернуться к тексту