Меня зовут Джарод. (гет)

Глава седьмая. Непростительные.

На втором годе обучения Джарод сделал то, от чего у директора и половины преподавательского состава волосы встали бы дыбом, узнай они об этом. Он начал учить детей Непростительным заклятиям.

— То, что я вам сейчас покажу, — сказал он, и в голосе его не было ни тени сомнения, — официально запрещено. Использование любого из этих заклинаний на человеке карается пожизненным заключением в Азкабане. Я это говорю не для того, чтобы вы испугались. Я говорю это, чтобы вы поняли тяжесть. Чтобы вы не использовали их ради забавы. Потому что это —один из способов выживания. И вы должны знать, как он работает, чтобы уметь ему противостоять.

Он показал им Империус — как подавляется воля. Показал Круциатус — как боль ломает человека. И, наконец, дошёл до третьего.

— Авада Кедавра, — произнёс он медленно, и в кабинете стало тихо, как в склепе. — Заклятие, которое забирает жизнь. Мгновенно. Без боли. Без шанса на сопротивление, если ты не готов.

Он обвёл класс взглядом.

— И я научу вас, как его отразить. Как выжить, когда в вас его запускают. Потому что в бою вы встретите именно это. И в бою вам нужно будет ответить.

Кто-то ахнул. Кто-то заплакал. Но Джарод не остановился. Он знал, что делает. И знал, зачем.

На третьем курсе Мару начали мучить сомнения. Она пришла к Джароду после занятия, когда остальные разошлись.

— Профессор, — тихо сказала она, сжимая палочку, — я не могу. Понимаете? Я... я не могу произнести... это. Аваду. У меня что-то внутри останавливается.

Джарод долго смотрел на неё. Потом вздохнул и опустился на край стола.

— Я понимаю тебя, Мара, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на доброе тепло. — Понимаю тебя лучше, чем ты думаешь.

— Тогда... тогда не заставляйте меня, — выдохнула она.

Он покачал головой.

— Я и не заставляю, — ответил он. — Но послушай же меня. Ты всё время думаешь о том, что это заклятие делает с тем, кто его получает. А теперь подумай о том, что оно сделает с тобой, если ты не сможешь его применить тогда, когда это будет единственной возможностью выжить.

Он поднялся и встал напротив неё, как когда-то перед всей её группой.

— Они не поймут, Мара. Все эти люди за дверями — профессора, директор, твои родители. Они не поймут, что значит стоять в тёмной комнате, когда в тебя летит зелёная вспышка, и у тебя есть полсекунды. Полсекунды, не более, чтобы решить, кто умрёт: ты или твой враг.

Его голос стал жёстче.

— Но ты поймёшь. И когда поймёшь — ты должна уметь ответить. Поэтому тренируйся. Сейчас. На мне. Произнеси это.

Мара отшатнулась.

— На вас?! Вы сошли с ума!

— Нет, — спокойно сказал он. — Я в здравом уме. Именно поэтому я стою здесь. А теперь, — он вскинул руку, и его собственная палочка оказалась направлена ей в грудь. — Сделай это, Мара. Или смотри, как это сделаю я. Он смотрел ей прямо в глаза холодно и твёрдо. Перед ней стоял уже не учитель, а тигр. В его глазах мелькнула энергия дикости.

На миг ей показалось, что сейчас он действительно произнесёт заклятие. Зелёное пламя начало разгораться на кончике его палочки. Мара почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Я понимаю, Мара, но они не поймут! — рявкнул он свирепо, по-настоящему, по-боевому. — Бей! Авада! Бей!

И Мара, с криком ужаса и отчаяния, вскинула палочку. С губ её сорвалось то самое заклятие.

— Авада Кедавра!

Зелёная молния сорвалась с её палочки. Но в последнее мгновение Джарод резко ушёл в сторону, взмахом своей палочки отразив удар. Заклятие врезалось в стену и оставило там чёрную обугленную отметину.

Мара рухнула на колени, тяжело дыша. Она смотрела на свою палочку в дрожащих пальцах так, будто впервые её увидела.

Джарод подошёл, наклонился и мягко, но твёрдо положил руку ей на плечо.

— Вот так, — тихо сказал он. — Ты смогла. И теперь ты знаешь, что у тебя есть выбор. Выбор, которого у других не будет.

Мара подняла на него мокрые от слёз глаза.

— Но я же... я же могла вас убить.

— Могла, — кивнул он. — Но не убила. И именно в этом разница между тобой и теми, против кого вам предстоит сражаться. Они убивают, потому что хотят. Ты же умеешь, но не хочешь. Запомни это. И когда придёт время и наступит время выбора — бей. Не сомневайся и не бойся. Бей! Бей.