Сны октября (джен)

Старый мост перекинулся через вяло текущую кривой дугой речку. Полупрогнившие, скрипящие доски кое-где покрыл мох. Я шёл сквозь заросли рогоза и какой-то еще длинной травы, названия которой я не знал. Растения в этом полуболоте были высотой с трехэтажный дом, с головой выдавая присутствие сноходца или снотворца где-то поблизости. Листья хлестали меня по лицу, корни вылезали из земли и оплетали ноги, я падал, и грязь облепляла мою одежду и кожу. Битый час я пытался пробраться к мосту, вновь и вновь поднимаясь на ноги и думая, что уже готов плюнуть на задание, уйти домой, сесть у камина и под классическую музыку из присненного старого радиоприемника разговаривать с Почтальоном; снотворец из Квартала Потерянного часто скрашивал часы моего одиночества. Но гордость не позволяла мне сдаться. Я промок до нитки и адски устал, все тело было покрыто ссадинами и синяками, одежда кое-где порвана, а на сапогах в нескольких местах начала отходить подошва.

Я не мог превратиться в лягушку или ящерицу, ибо мне мешал сверток, врученный Кречем с просьбой: "Передай, мол, дружище, гостинец одному старому знакомому". И мне, главное, сразу не понравилось это поручение. Но никому доподлинно неизвестно, обладают ли симулякры превосходной интуицией или подсознательное во снах всегда знает, что случится дальше. В любом случае, я не мог ничего поделать, нужно было загладить вину перед троллем за тот случай с огненными скорпионами.

Когда очередной корень потянул меня вниз, до меня вдруг дошло, что эти заросли вполне себе могут питаться упрямством путников, зашедших сюда. А потом и самими путниками. Моя догадка оказалась верна — стоило мне прекратить сопротивляться, как ветви рогоза расступились, и, словно ступая по красному ковру, я вышел на скользкий берег. Несмотря на плачевное состояние моего внешнего вида, сверток остался вполне целым и даже сухим. Отдышавшись, я огляделся и зашел под мост. Здесь пахло сыростью и гнилью.

Из тени под огроменной колонной выглядывала большая, немного звериная, а поэтому и не очень умная на вид голова. На меня сразу же уставились два желтых глаза. Настоящий огр, прямо как в сказках. Даже с дубиной. Он склонился надо мной и, скосив глаза на сверток, что выглядело несколько нелепо, не то прорычал, не то прогудел:

— Ну что, донес?

Не уйди мое сердце в пятки, я бы принял это за иронию. Но мой мозг уже начал высчитывать мои шансы на побег, и хотя я отчаянно хотел просто бросить сверток и побежать, пока меня не пустили на начинку для мясного пирога, или что там едят огры, подозрительный взгляд великана не давал мне сдвинуться с места. Я положил сверток на песок и отошел на пару шагов назад. Огр, как мне показалось, сразу же потерял ко мне интерес. Казалось, теперь уж точно ничто не помешает мне бежать, но меня одолело любопытство. Я вдруг подумал, что это могло легко оказаться розыгрышем от Креча; тролль легко мог приснить простой сон, заставив меня чувствовать все эмоции — от страха до желания узнать, ради чего я испытывал ужасные муки.

Монстр аккуратно, едва ли не двумя когтями, взял сверток, сорвал бечевку и развернул плотную бумагу. В его лапе осталась большая, размером с хорошую тыкву на Хэллоуин, бутылка. Вдруг я подумал, что в той банке находится сон. Сон, бывший на последней стадии сотворения. Сон, в котором один ребенок вовсе не считает огров и троллей кошмарными тварями. Сон, в котором сказки еще существуют.

Глаза огра наполнились слезами.

— А ты хороший парень, Ловец, — пробормотал он и всхлипнул. Затем отвернулся в попытке спрятать слезы, но понял, что это бессмысленно и глупо выглядит, а потому побрел в сторону моста. До меня донеслось только глухое:

— Передай Кречу, что он... — на мгновение над болотом повисла пауза, — хороший друг.