Кибертронский Райтобер 2024 (джен)

Персонаж — Тарн. Упоминаются Никель, Гримлок, вспоминаются Скидз и Агент-113. Часть постканонной AU.

У него больше не было шрамов. Совсем. Он даже сперва не поверил зеркалу и провел пальцами по левой стороне лица. Нет, все верно, пластичный металл был непривычно ровным и гладким. Пожалуй, он удивился этому даже больше, чем тому, что у него снова есть лицо и пальцы. Он всегда был уверен, что если вдруг Послеискрие существует и там сохраняется какое-то подобие корпуса, шрамы даже тогда останутся при нем. Но он ошибся — он все еще по эту сторону, как ни странно, а вот они исчезли. Это не было единственным изменением — например, золотой Знак тоже исчез, и при этом словно бы растекся по грудной пластине — часть ее теперь была золотистой, и вообще этого цвета на его корпусе заметно прибавилось — поди пойми, почему. «Так захотела твоя искра» — как будто от этого что-то становится понятнее! Привыкнуть к таким пустякам будет несложно. Но вот шрамы…

Однажды Никель увидела его без маски и спросила, откуда это. История о встрече с чокнутым диноботом ее вполне удовлетворила и даже позабавила. Она не стала предлагать убрать шрамы — то ли решила, что это такой зарок до следующей встречи, то ли просто рассудила, что если бы он хотел, то давно попросил бы сам. Умница. Он даже не соврал ей — совсем ведь не обязательно лгать, если хочешь скрыть правду.

Затрещина от Гримлока и правда оставила след. Но на самом деле его шрамы были целой… коллекцией, если можно так сказать. Куда менее обширной, чем коллекция музыкальных записей со всех концов Галактики, конечно, но не менее ценной — на свой лад.

Первый «экспонат» был относительно скромным, хотя ему очень старались выцарапать оптику, а сперва снесли маску кулаками. Бывшего приятеля далеко не сразу смогли оттащить, а он сам только пьяно смеялся и даже не пытался увернуться или прикрыть лицо…

Но у гостя из прошлого не было когтей, а вот у того, кого он считал самым толковым и преданным из подчиненных, — были. Он был обязан давно догадаться, но оказался еще более слепым, чем Каон, так что поделом…

А были еще и отметки от собственных пальцев, когда даже трансформация не приносила облегчения, и тогда он вцеплялся в местами уже обнаженную сетку микроприводов и контактов, и острая, до вспышек в глазах, боль проясняла сознание и он вновь мог мыслить трезво и заниматься повседневными делами. У того, кто заменил прежнего Воса, было чему поучиться…

А вот теперь шрамов больше не было. Нет, он не забыл, как появился каждый из них, но значит ли это, что вспоминать больше нет нужды? Что он может оставить прошлое позади? Нет, он по-прежнему не верил во всю эту чепуху про проклятие и прощение откуда-то свыше, во всяческие «знаки» и тому подобное. Все куда зауряднее — он родился заново, а никто ведь не рождается со шрамами на лице. Те другие, внутри, никуда не делись.

Но он может попробовать жить дальше так, чтобы не пришлось получать и лелеять новые.