Осколки клана Учиха (джен)

После академии я шла домой как обычно. Ноги гудели от вчерашней тренировки, в голове крутились новые термины по фуиндзюцу которые я всё-таки начала понемногу изучать пусть и обещала себе подождать.

У входа дядя Тэкко похлопал меня по плечу и впустил. Чего это он? Клановая улица встретила тишиной и людьми спешащий по своим делам. Обычной, спокойной. Ничего не предвещало.

Но когда я подошла к дому, у входа стояла Микото-сан. Она разговаривала с няней, и обе выглядели… напряжёнными.

— Азуми-чан, — няня заметила меня первой и шагнула навстречу.

Я остановилась. Внутри кольнуло нехорошее предчувствие.

— Что случилось?

Няня присела передо мной, взяла за руки. Её ладони были тёплыми, но дрожали.

— Милая… твои родители… — она запнулась, сглотнула. — Они погибли на задании.

Тишина.

Я смотрела в её глаза и пыталась понять, что должна чувствовать. По идее, от меня наверное ожидают — боль, отчаяние, слёзы. Но внутри было пусто. Как в колодце.

— Поняла, — сказала я ровно. — Когда похороны?

Микото-сан тихо ахнула. Няня замерла.

— Завтра, — выдохнула она наконец. — Завтра после обеда.

Я кивнула.

— Хорошо. Я тогда приготовлю форму.

И пошла в дом. Слышала за спиной приглушённый голос Микото: «Она в шоке, это нормально…» и ответ няни: «Нет…»

Я поднялась в комнату, села на футон и уставилась в стену замерев.

Вот и всё. Две жизни, которые я почти не знала, просто… кончились. Грустно ли мне? Наверное, должно быть. Но эти люди были так далеки от меня, что было плевать. Возможно, будь они ближе хотя бы к настоящей Азуми то и я бы что-то ощутила, а так... опустила руку на грудь и закрыв глаза прислушалась к своим ощущениям. Действительно ничего, после чего слабо улыбнулась, возможно даже к лучшему. Руки скомкали футболку возле груди, последняя крепкая нить той Азуми оборвался, теперь есть только я, мои связи, моё окружение.

Я поднялась, достала траурную одежду. Чёрную, простую. Надела, не была уверена что прямо сейчас надо, но пусть, можно списать на горе по родителям.

Потом села за уроки, когда в дверь постучались отвлекая от записей. Дверь открыла Микото-сан

— Можно? — я удивлено киваю и она входит, встаёт рядом с моим столом, смотри в окно напротив нас откуда прекрасный вид на улицу и их собственный двор, мажет быстрый взглядом до двору, по столу, книгам, конспектам и наконец смотрит на меня. — Азуми, ты можешь плакать.

На пару секунд опустилась тишина прежде чем я заговорила.

— Все в порядке тетя, я привыкла, их никогда не бы… — я замерла осознав что голос сорвался, губы дрогнули но слова так и не вырвались, по телу прошёлся холодок но я резко вздохнула и прокашлявшись подняла взгляд на женщину, видя в её глаз обеспокоенность.

Слова снова застряли в горле, стул с грохотом падает когда я поднялась. Дергаюсь и удивлено смотрю на лежащий стул.

— Азуми!

На плечи опускаются теплые ладони, но я не отрываю взгляд от стула. Почему он упал? Слишком резко поднялась? Взгляд падает на собственные пальцы и понимаю что они дрожат. Почему?

— Все в порядке… Мне, нужно выпить. Тетя, не надо волноваться, у меня есть няня.

Коротко улыбаюсь и развернувшись спешу вниз где умываюсь холодной водой смотря на свое детское отражение. Мне ведь не грустно, вообще, почему тогда?

* * *

Утро встретило меня серым небом и тяжестью в теле. Спала я плохо, не от горя, а от странного ощущения неправильности. Родители погибли. Можно было остаться дома, няня не возражала бы. Но сидеть в пустой комнате и ждать похорон… нет, лучше отвлечься.

Я надела привычную форму. Тёмно-синий траурный хаори собрала в рюкзак. В зеркало смотреть не хотелось.

— Ты уверена, Азуми-чан? — няня с тревогой смотрела, как я завязываю пояс. — Могла бы и не ходить.

— Уверена, — ответила ровно. — Там хоть что-то делаешь. А здесь только думать.

Она вздохнула, но спорить не стала.

В класс я вошла под звонок. Обычный шум, обычные лица. Никто не обратил внимания.

Я села на своё место, достала тетради. Харуки ещё не было — опаздывает.

И тут она влетела.

— Прости-прости, я опять! — запыхавшись, плюхнулась рядом и повернулась ко мне с улыбкой. Я киваю.

— Повезло что сенсей ещё не пришел. — она рассмеялась согласно кивая и спешно вытаскивая конспекты.

Все было как обычно, такой же день, но под конец урока, когда уже все расходились я достаю из сумки траурное одеяние и накидываю его на себя, Харуки которая первая выбежала возвращается.

— Ну ты долго?.. — Осеклась. Уставилась на меня. На мою одежду. На чёрную кайму.

— Азуми… — голос сел. — Почему ты… это…

Она не договорила. Наверное уже поняла.

Я смотрела в её глаза и видела, как в них разворачивается осознание. Сначала непонимание, потом шок, потом — боль. Чужая, но искренняя.

— Родители погибли, — сказала я почему то тихо. Слишком тихо. Но ровно. — Сегодня похороны.

Харуки замерла. Её лицо побледнело, потом пошло красными пятнами. Глаза наполнились слезами.

— Азуми… — выдохнула она. — Я… мне так жаль…почему не сказала…

— Всё в порядке, — ответила уже ровно. — Так бывает.

— Нет, не в порядке! — она схватила меня за руку, сжала так, что стало больно. — Слушай, я пойду с тобой. На похороны.

— Ты не обязана.

— Я хочу! — Харуки смотрела с вызовом, хотя голос дрожал. — Ты же моя подруга. Я должна быть рядом. Я буду рядом!

Я посмотрела на неё. Честное, открытое лицо. Ни капли фальши.

— Тебя могут не пустить в клановый квартал.

— Тогда… Я подожду тебя за воротами! — она вскочила. — буду так близко, на сколько можно!

— Харуки…

— Ничего не хочу слышать! — отрезала она. — Ты не одна, поняла? Я приду. Даже если не пустят! Я тоже переоденусь! Я быстро!!!

И вылетела из класса, пока я не успела возразить.

Я смотрела ей вслед и чувствовала странное тепло в груди. Глупая. Самая лучшая, но глупая. Слабо улыбаюсь, тепло и... пусто.

К клановым воротам мы подошли вместе, у ворот неожиданно меня ждала Микото-сан.

— Азуми-чан, я провожу тебя. И… — она посмотрела на Харуки. — Ты тоже идёшь?

— Да, — Харуки сжала мою руку. — если вы позволите. Если нет, я подожду за воротами! Можно?

Микото-сан кивнула и улыбнулась:

— Хорошая у тебя подруга, Азуми.

Я ничего не ответила, но про себя согласилась.

Клановое кладбище Учиха расположилось на небольшом холме. Мы пришли чуть раньше, чтобы занять место. Харуки держалась рядом, но немного поодаль — понимала, что ей, чужой, лучше не лезть вперёд.

Люди собирались постепенно. Чёрные одежды, серьёзные лица, сдержанные кивки. И... даже Хокаге здесь? Стоит в своем белом одеяние Хокаге с шапкой, рядом никого, а потом началась церемония. Я смотрела на два новых надгробия и чувствовала опустошение, что в голове что в душе.

Фугаку-сан сказал несколько слов. Кто-то из старейшин добавил что-то про «честь» и «долг». Я кивала, когда нужно, но почти не слушала, все формально, все спокойно. Как будто репетиция в не реальные похороны, настолько все равно.

— Ты дочь Фуми и Райдо Учиха, да? Мне жаль что так получилось, они были хорошими шиноби, верными, сильными. Они защитили Коноху для того, что бы ты могла жить с миром.

Внутри было пустота, никакой реакции. Я киваю головой на слова поддержки Хокаге и благодарю его за то, что он лично пришел на похороны. Хокаге задумчиво кивает а после добро улыбается и говорит что я молодец что держусь и уходит. Я провожаю взглядом его спину и не понимаю, что он здесь забыл? Чего он хотел добиться? К чему были его слова?

И тут я заметила их.

Итачи и Шисуи стояли в стороне, чуть выше по склону, под старой сакурой. Итачи в чёрном, Шисуи в жилете Джонина похлопал по плечу друга и кинув быстрый взгляд на поле исчез. Он на службе? Итачи проводил пустое место и посмотрел на меня.

Наши взгляды встретились на секунду. Он чуть склонил голову — соболезнование без слов. Я ответила таким же кивком.

Церемония закончилась. Люди начали расходиться. Ко мне подходили, говорили какие-то слова, я кивала, благодарила. Харуки терпеливо ждала в стороне.

Когда толпа рассосалась, она подбежала и молча встала рядом, взяв меня за руку.

— Не грусти, Азуми. — мне хотелось сказать что я не грущу, но она резко обернулась в сторону старого дерева.

— Что такое? — тихо спросила я, тоже взглянув туда.

— Там… — Харуки моргнула, будто пытаясь поймать ускользающее ощущение. — Мне показалось что там кто-то был…

Я посмотрела туда, там же находились Итачи и Шисуи.

— Ты кого то видела?

— Нет, да... — Харуки нахмурилась. — ранее видела мальчика там. Наверное, показалось. — Она пожала плечами и тут же переключилась на меня — Ты как? Хочешь, пойдём ко мне? Или я к тебе?

Я задумчиво смотрела на неё, показалось? Или она действительно чувствовала? Взгляд упал на няню, она подошла к нам.

— Ты Хикару-чан да. — тепло улыбнувшись сказала она, морщинки на его лице тут же углубились.

— Ой, здравствуйте няня Азуми! — тут же поклонилась она.

— Пойдём домой. Просто посидим. — сказала я.

Мы пошли к выходу с кладбища, говорить совсем не хотелось. Харуки болтала о какой-то ерунде, явно пытаясь отвлечь меня, а я краем глаза заметила, как Итачи, уже на полпути к выходу рядом с матерью, обернулся и посмотрел в нашу сторону.

Не на меня. На Харуки. Может пытался понять кто это?

Потом он исчез за поворотом. Я сжала руку подруги крепче и ничего не сказала.

Дома няня накормила нас ужином. Харуки просидела до вечера, рассказывая глупые истории заставляя меня пить чай. Когда она проводила ее в выходу и вернулась в комнате было тихо и пусто.

Няня уже убралась со стола и смывала посуду.

— Это та самая подруга с которым ты тренируешься по выходным да? Добрая, видно пыталась подержать тебя как могла. — я слабо киваю.

— Да, мне повезло с ней. Только сирота, многое не понимает, немного беспокоюсь. — я подхожу и впервые делаю это... помогаю ей убирая смытую посуду. — Няня… Вы теперь уйдете? — осторожно спрашиваю уточняя. Она замерла после чего улыбнулась.

— Нет, Микото-сама сказала что возьмёт на себя твою опеку и будут платить мне. Но даже если бы мне никто не платил, я все равно осталась бы что бы заботиться о тебе.

Я облегчено улыбнулась.

— Спасибо.

Значит теперь Микото хочет взять надо мной опекунство? Логично вроде, она и моя мать были сестрами, наверное чувствует груз вины. Микото-сан всегда была мудрее, она оставила карьеру шиноби после войны, что бы заботиться о своих детях, а моя... Нет, видимо дочь не была ей столь важна. Ладно, стоит поспать…

В ту ночь я видела кошмары, не в привычном формате, не монстры, не чудовища, я видела всепоглощающую тьму. Такую где не слышишь свой крик, не видишь свои руки, не чувствую свое тело. Страшно.