Шахты безумия (джен)

К скату возвращались молча, уже не пытаясь угадать, какая из оставшихся дорог окажется менее скверной. Цир держался рядом с Мусталом; при каждом шаге складки орочьей мантии расходились, открывая темные пятна крови, и хоббит невольно косился на них, пока наконец не протянул руку и не приобнял спутника за плечи.

— Дружище, когда до ската дойдем, подлечи нас немного. Мы все раненые, а дальше наверняка опять будет что-нибудь мерзкое.

Мустал скосил на него глаз, в котором не нашлось ни благодарности за участие, ни готовности обсуждать дальнейшие неприятности. Он молча сбросил чужую руку и прибавил шагу, оставив Цира позади.

— Я тоже тебя ценю, — пробормотал хоббит ему вслед. Он поправил лямку рюкзака и двинулся за ним, стараясь лишний раз не тревожить саднящий бок.

Скат чернел в стене ровным круглым отверстием, слишком гладким и правильным среди грубой подземной кладки. За истертым краем каменная труба круто уходила вниз; свет Факела Неугасимого Огня выхватывал ее ближайший участок, но уже за первым поворотом терялся в непроглядной глубине. Мелькора наклонилась над отверстием, разжала пальцы и проводила взглядом падающий огонь.

Факел застучал по камню, подпрыгивая и разбрасывая по стенкам бегущие отсветы. Волшебница прищурилась: последние отблески мелькнули далеко внизу, на чем-то темном и рыхлом, прежде чем исчезнуть из виду.

— Длинный. Внизу вроде песок. — Она еще немного постояла у края, прислушиваясь к затихающему стуку.

Пока Мелькора изучала спуск, Мустал все-таки вернулся к Циру. Зеленоватое свечение проступило между его пальцами, смягчив грубые черты лица; орк приложил ладони сначала к плечу хоббита, потом к царапине на боку. Под тканью разлилось ровное тепло, и боль, до сих пор цеплявшаяся за каждое движение, начала понемногу отпускать.

— Спасибо, — сказал хоббит. Он осторожно повел плечом, уже без прежней скованности, и с облегчением выдохнул.

— Не умирай далеко от меня, Цир. Бегать за вами тяжело. — Мустал коротко кивнул, словно именно об этом и собирался попросить в ответ, и убрал руки.

— Идем вместе. Я отправляюсь последней, чтобы никто не остался наверху. — Мелькора подняла голову и окинула спутников взглядом, задержавшись на каждом чуть дольше необходимого.

— А мы не взяли с-с-с-с собой веревку? — Нагиня замерла перед отверстием, вытянув шею над крутым склоном; остальное тело предусмотрительно оставалось на ровном камне.

— Нет, — ответила Мелькора. Она отступила от края, освобождая остальным место.

— Тогда, может, не будем спускаться по гладкой каменной трубе в неизвестность? — Змея отвела голову от ската и посмотрела на друзей, все еще надеясь, что вопрос сочтут заслуживающим обсуждения.

— После всех вариантов, которые мы уже проверили, это звучит почти разумно. — Цир заглянул в трубу через ее голову, однако особенного воодушевления на его лице не появилось.

Мустал, в отличие от остальных, не стал долго всматриваться в темноту. Он нагнулся, подхватил Нагиню обеими руками и поднял над круглым отверстием с той уверенностью, которая редко обещала змее что-нибудь хорошее.

— Ничего, доча. Ты легкая. — Орк устроил ее поудобнее, совершенно не замечая, как напряглось чешуйчатое тело.

— Мус-с-с-стал, не надо. — Нагиня изогнулась в его руках, но опереться ей было уже не на что.

Мустал отправил ее в скат прежде, чем предостережение успело возыметь хоть какое-нибудь действие. Черная чешуя скользнула по каменному краю и пропала за поворотом; следом из трубы вырвалось шипение такой силы, что Цир невольно прикрыл уши.

— Ш-ш-ш-ш-ш! — Звук прокатился вниз по трубе, многократно отразился от стенок и еще долго не желал затихать.

Хоббит не стал дожидаться, пока орк решит оказать следующему спутнику столь же любезную помощь. Он сам прыгнул в отверстие и немедленно обнаружил, что гладкий камень держит ничуть не лучше льда: ноги ушли вперед, плечо ударилось о стенку, а затем все завертелось. Рюкзак колотил по спине, один из кинжалов опасно выдвинулся из ножен, и Цир судорожно прижал к поясу локоть.

— У-у-у-у! — донеслось снизу. Мустал подхватил полы мантии и нырнул следом, оставив Мелькору одну у темного отверстия.

Она дождалась, пока грохот удалится настолько, что сквозь него снова стало слышно собственное дыхание. Только после этого волшебница села на край, крепче сжала посох и заглянула в трубу, уже поглотившую весь отряд.

— Все вместе, — тихо сказала она самой себе. Сделав глубокий вдох, Мелькора оттолкнулась и сразу попыталась притормозить, уперев посох в стенку.

Камень скользнул под наконечником, древко резко провернулось в руках, и попытка удержаться лишь придала падению новое, совершенно ненужное направление. Волшебницу закрутило; из нижнего отверстия она вылетела боком и тяжело ударилась о песок, взметнув вокруг себя сухую пыль.

— А, черт, — выдохнула волшебница, поднимаясь на ноги. Песчинки скрипели на зубах, забились в рукава и сыпались с мантии при каждом движении.

Над отрядом поднимался высокий свод просторной пещеры, терявшийся за пределами света. Толстый слой темного песка скрывал дно, а в сухом неподвижном воздухе стоял запах старой пыли. Неподалеку Нагиня лежала аккуратным кольцом и с таким достоинством держала голову, будто только что совершила именно то приземление, на которое рассчитывала.

— Мелькора, дай прикурить. — Цир поднял свой факел и протянул его волшебнице, осторожно обходя место ее падения.

Мелькора щелкнула пальцами, зажигая намотанную на древко ткань, и подобрала у выхода из ската Факел Неугасимого Огня. Оба огня выхватили из темноты неровные стены, но дальний край пещеры по-прежнему оставался в тени.

— В следующий раз предупреждай заранее, — сказала она Циру. Она стряхнула песок с локтя, где после удара уже начинало ощутимо ныть.

— О чем? — Хоббит вскинул брови, искренне не понимая, какую из недавних неприятностей ему собираются поставить в вину.

— Что ты собираешься превратить спуск в спортивное состязание. — Мелькора выпрямилась и вытянула руки перед собой, оставив Цира обдумывать обвинение.

— Ассалай! Маххалай! Найдись! Обнаружись! — Бледно-синяя волна скользнула по песку, обрисовала мелкую рябь на его поверхности и остановилась шагах в двадцати от отряда. Там свечение дрогнуло и погасло, словно наткнулось на невидимую преграду.

— Магия Смерти. Прямо под песком. — Брови волшебницы удивленно поднялись, но взгляд остался прикован к тому месту, где исчезло заклинание.

— Насколько глубоко? — Мустал сразу положил ладонь на посох; прежняя неторопливость исчезла из его движений.

— Недостаточно глубоко, чтобы мне это нравилось. — Волшебница смотрела на нетронутую поверхность перед собой, стараясь определить границу того, что скрывалось под ней.

Цир, впрочем, занимался не невидимой угрозой, а вполне осязаемыми приготовлениями. Он вытащил из рюкзака тряпки, оторвал длинную полоску, туго обмотал ею арбалетный болт и поднес к факелу; когда ткань занялась, хоббит осторожно уложил горящий снаряд в желоб.

— Если здесь смерть, надо хотя бы посмотреть, какая именно. — Он поднял арбалет, целясь в черный проход на противоположной стороне пещеры.

— Цир, — начала Мелькора. Щелчок тетивы оборвал ее раньше, чем она успела договорить, и огненная черта перечеркнула темноту.

Болт пролетел через проход, на мгновение вырвав из мрака знакомый квадратный зал. Десять гномьих скелетов по-прежнему возились с вагонетками и бочками, а над ними, на перевернутой бочке, возвышался начальник с алмазной киркой. Огонь пронесся у него за спиной, ударился о дальнюю стену и упал на пол; ни один череп даже не повернулся ему вслед.

— Там скелеты, — сообщил Цир. Хоббит опустил арбалет, словно теперь расположение всех опасностей стало окончательно ясным.

— Да, — сказала Мелькора. — Но суть в том, что здесь песок с магией Смерти. — Она указала на темную полосу у своих ног, возвращая его внимание из соседнего зала в ту пещеру, где они стояли.

— Сейчас проверим. — Мустал поднял посох и шагнул к отмеченной границе, осторожно выбирая место для каждой ноги.

Он медленно погрузил конец посоха в песок и замер, ожидая хоть какого-нибудь отклика. Ничего не произошло: ни вспышки, ни движения, только несколько зерен скатились в ямку вокруг древка. Орк пошевелил посохом из стороны в сторону, вытащил его и внимательно осмотрел наконечник.

— Песок как песок, — сказал он. — Только очень подозрительный. — Мустал стряхнул налипшие песчинки, но дальше шагать не торопился.

— Возьми меня за хвос-с-с-ст. Если что, дернешь обратно. — Нагиня подползла к нему и развернулась так, чтобы голова оказалась у самой границы.

— Это я умею, — кивнул Мустал. Он наклонился к змее и протянул обе руки.

— Я помню. — Нагиня бросила на него короткий взгляд, после которого орк обхватил ее хвост с заметно большей осторожностью.

Удерживаемая Мусталом, она вытянулась вперед и пересекла невидимую черту. Песок остался неподвижен; змея продвинулась еще на пару ладоней, уже поднимая голову, когда рыхлая поверхность перед самой ее мордой взорвалась.

Из песка разом вырвались два ящера-скелета, когда-то таскавшие грузы в гномьих выработках. На пожелтевших костях не сохранилось ничего живого, длинные челюсти разошлись, а в глубине пустых глазниц дрогнули тусклые фиолетовые огоньки. Оба костяка бросились на Нагиню, осыпая ее поднятым песком.

Первый целил прямо в голову, но змея успела резко изогнуться. Челюсти щелкнули в пустоте, и тяжелый череп с размаху ушел в рыхлый грунт по самую шею, оставив над поверхностью беспорядочно скребущие лапы.

— Один готов, — радостно сказал Цир. Он уже повернулся к застрявшему ящеру, прикидывая, с какой стороны удобнее подступить к костяной спине.

— Не готов, — прошипела Нагиня. Уворачиваясь от первого, она оказалась слишком близко ко второму и не успела уйти из-под бокового удара.

Костяные челюсти сомкнулись на ее теле, приподняв над песком. Ящер затряс головой; зубы вспороли черную чешую, и вдоль изгибавшегося тела проступили глубокие кровавые полосы.

— Держи ее! — крикнула Мелькора. Волшебница шагнула вперед, но Мустал, все еще сжимавший змеиный хвост, оказался быстрее.

Он рванул Нагиню на себя с такой силой, что она выскользнула из сомкнутой пасти и рухнула рядом с его ногами. По песку потянулся кровавый след: зубы прочертили уже раскрытые раны еще глубже, зато ящер остался с пустыми челюстями.

— А-а-а-а! — зашипела Нагиня. — Больно! — Змея попыталась свернуться, но сразу распрямилась, не в силах прижать друг к другу израненные бока.

— Прости,— выдохнул Мустал. — Зато ты не в его пасти. — Он опустился возле нее, заслоняя от ящера широкой спиной.

Цир уже бежал к первому костяку, который все еще пытался выдернуть голову. Чем яростнее скребли лапы, тем глубже уходил череп; хоббит воспользовался этим, вскочил ящеру на спину и всадил оба кинжала между шейными позвонками.

Кость хрустнула, череп отделился от позвоночника, и фиолетовый огонек в глазницах мигнул в последний раз. Лишенный скреплявшей его силы, костяк рассыпался под ногами Цира; хоббит спрыгнул в песок, пока тонкая серая струйка магии Смерти утекала между обломками в землю.

— Вот теперь готов, — сказал Цир. Он выдернул кинжалы из осевших костей и обернулся ко второму ящеру.

Тот уже поворачивался к Мелькоре, которая тихо обходила его сбоку, пригнувшись почти до самой земли. Волшебница размахнулась и ударила посохом по верхней части позвоночника; один из позвонков сухо треснул, однако скелет устоял и вытянул к ней длинную шею.

— Хорошо, — сказала Мелькора. — Теперь у нас есть общая тема для разговора. — Мелькора отступила на полшага, оставляя посох между собой и раскрытыми челюстями.

Ящер кинулся вперед, но волшебница скользнула в сторону, и зубы щелкнули у самого ее колена. Она перехватила древко и обрушила его на затылок нежити, вбив череп в песок; в тот же миг Мустал отбросил собственный посох и ринулся к костяку, занося кулак.

— Моя очередь. — Удар пришелся ящеру в бок, но орк вложил в него столько силы, что не сумел остановиться и сам налетел грудью на торчащие ребра.

Мустал рухнул рядом с противником, широко открывая рот в безуспешной попытке вдохнуть. Песок осыпался ему на лицо, а костяные лапы продолжали скрестись совсем близко, не проявляя никакого почтения к столь решительной атаке.

— Это было… менее удачно, чем я рассчитывал, — прохрипел орк. Он перекатился с груди на бок, наконец выдавив из себя судорожный вздох.

Цир подскочил к ящеру, разглядел темную трещину на шее и ударил кинжалом точно в нее. Поврежденный позвонок лопнул, костяк осел на песок, а серая магия бессильно растеклась под рассыпавшимися костями и исчезла.

В наступившей тишине особенно отчетливо слышалось тяжелое дыхание Нагини. Мустал подполз к ней, положил на раны светящиеся ладони и запел едва слышно, на этот раз обходясь без танца. Зеленоватый свет лег на разорванную чешую, кровь перестала сочиться, и самые глубокие порезы стянулись, оставив тонкие темные полосы.

— С-с-с-спасибо, — прошипела Нагиня. Она осторожно изогнулась, проверяя, слушается ли тело, и позволила голове опуститься на песок.

— Короче, мы ходили-ходили, дрались с куролисками, лазили по лифтам, а в итоге все равно пришли к скелетам. — Мелькора убрала посох за спину и стряхнула с мантии песок, глядя в проход, за которым продолжалась чужая бесконечная смена.

— Отвратительно. — Она медленно подошла к проему и осторожно заглянула внутрь, стараясь не выступать из тени.

Зал оказался огромным и почти правильным квадратом, с гладкими стенами из темного кирпича. Высоко над полом провисала многослойная паутина; в ее серых складках застряли пыль, старые перья и сморщенные комки, похожие на высохшие коконы. Среди разбросанных шахтерских инструментов, бочек, обломков вагонеток и ржавых скоб оставались лишь узкие проходы, по которым с однообразным костяным стуком двигались мертвые работники.

Один скелет толкал вагонетку по кругу, двое катили пустую бочку, еще несколько бесконечно перекладывали камни с одной кучи на другую. В центре, на перевернутой пороховой бочке, стоял начальник, сжимая в одной руке алмазную кирку, а в другой — потрепанный пергамент. За его спиной, на южной стене, едва проступали из темноты три двери.

— Я посмотрю поближе. — Цир погасил факел пальцами и спрятался в тени прохода, выжидая, пока ближайшая вагонетка откатится подальше.

— На этот раз без прыжков в спину, — сказала Мелькора. Волшебница задержала на нем взгляд прежде, чем пропустить вперед.

— Я только что тебя спас от ящера. — Хоббит обернулся, явно не рассчитывая услышать подобное напутствие после недавней победы.

— Ты спас ящера от двух лишних позвонков. — Мелькора чуть отступила, освобождая проход, и снова посмотрела на мертвых гномов.

Цир обиженно поджал губы, но спорить в полный голос возле зала с нежитью все-таки не стал. Он скользнул вдоль стены так тихо, что почти не потревожил свисавшую с кладки паутину, и принялся наблюдать за работниками, пытаясь понять, можно ли рассчитывать на их дружелюбие.

Мысль казалась не такой уж безнадежной, пока хоббит не вспомнил, почему эти выработки называли Шахтами Безумия. Гномы, трудившиеся здесь, один за другим теряли разум; теперь один из них с прежним усердием катал пустую бочку, и смерть, судя по всему, ничуть не улучшила его положения.

— Похоже, мне надо было вспомнить это раньше, — пробормотал он. Цир тяжело вздохнул и прижался к стене плотнее, уже не торопясь выходить навстречу местным обитателям.

Мустал тем временем снова подхватил Нагиню обеими руками. Змея сразу приподняла голову, узнав хватку и не пожелав дожидаться дальнейших объяснений.

— Только не с-с-с-смей. — Ее тело напряглось, а хвост беспокойно скользнул по орочьему запястью.

— Я хочу сыграть на неожиданности. — Мустал перехватил ее покрепче и оценил расстояние до начальника на бочке.

— Это всегда означает, что неожиданность будет для меня. — Нагиня изогнулась, стараясь заглянуть орку в лицо, но тот уже начал раскручивать ее над головой.

— Лети, дорогая. — Мустал разжал руки с таким довольным видом, будто отправлял змею не в полет через зал с нежитью, а навстречу давно заслуженной награде.

— Мус-с-с-стал, не... — Закончить она не успела: впереди стремительно приближались бочка и стоявший на ней скелет. Еще мгновение спустя они остались позади, поскольку Мустал несколько переоценил необходимую силу броска.

Нагиня пронеслась мимо начальника, миновала нескольких замерших возле груды камней работников и врезалась в противоположную стену рядом с дверями. Глухой удар отозвался под сводом, но скелеты даже не подняли голов; змея медленно сползла на пол, так и не добившись обещанной неожиданности ни от кого, кроме самой себя.

— Я тебя когда-нибудь отравлю, — тихо пообещала она. Некоторое время Нагиня лежала неподвижно, собираясь с силами и заново определяя, где у этого помещения верх.

Придя в себя, она обвилась вокруг ручки самой левой двери и осторожно потянула. За створкой открылся длинный кирпичный туннель: посредине темнели непонятные кучи, а в дальнем конце угадывалась еще одна дверь. Нагиня приподняла голову и несколько раз попробовала воздух языком.

— Пахнет сухо, пыльно и как будто там кто-то очень давно умер. — Она тихо прикрыла дверь и оглянулась на оставшихся у входа спутников; мертвые работники по-прежнему не обращали на живых никакого внимания.

— Можно сделать баррикаду. — Мелькора присела рядом с Мусталом за песчаной насыпью, отделявшей их от открытого пространства зала.

— И спрятаться за ней? — Орк посмотрел на песок, затем на десять скелетов с кирками, словно пытался представить, на сколько ударов хватит такого укрытия.

— Я сказала «можно», а не «нужно». — Волшебница коснулась ладонью рыхлого склона и убрала руку, оставив на нем неглубокую борозду.

— У нас тут много костей от ящеров. — Мустал задумчиво потер подбородок и оглянулся на рассыпанные позади пожелтевшие останки.

— Продолжай. — Мелькора насторожилась, уже приготовившись услышать предложение, которое придется немедленно запретить.

— Натянем кости на одежду, а на головы наденем черепа. Остаточной магии Смерти должно хватить, чтобы скелеты приняли нас за своих. — Орк выжидающе посмотрел на нее, вполне довольный найденным решением.

— Дерзкий план, Мустал. Очень дерзкий. — Волшебница несколько секунд молчала, переводя взгляд с Мустала на кости, а затем на поглощенных работой гномов.

— Но? — В голосе орка впервые прозвучала осторожность: столь продолжительное одобрение он явно считал подозрительным.

— Но это первый твой план за сегодня, который не требует разделиться или падать. — Мустал довольно кивнул и потянулся за ближайшим ребром, не давая ей времени передумать.

Они быстро собрали подходящие кости и принялись крепить их поверх одежды. Мустал притянул ребра к мантии ремнями, а Мелькора закрепила на алой ткани длинные кости лап, стараясь думать о пользе затеи, а не о том, как выглядит со стороны. В довершение оба нахлобучили на головы ящериные черепа.

Мустал оказался особенно крупным скелетом, из которого в самых неподходящих местах выглядывала зеленая кожа. Мелькора выглядела скелетом гораздо более изящным, но настолько недовольным, что настроение читалось даже под костяной маской.

— Идем, — сказал орк. Он поправил один из ремней, под которым ребро норовило сползти к поясу.

— Если нас заметят, бежим к Циру, — тихо ответила волшебница. Мелькора проверила крепление костей на рукаве и осторожно подняла голову, придерживая тяжелый череп.

— А если заметят Цира? — Мустал остановился перед самым краем песчаной насыпи и посмотрел в сторону стены, вдоль которой ушел хоббит.

— Тогда бежим быстрее. — Волшебница проследила за его взглядом, после чего решительно шагнула из укрытия вслед за орком.

Первые несколько шагов обнадеживали: кости на мантии Мустала тихо постукивали, череп съехал набок и почти закрыл один глаз, но нежить не проявляла к нему никакого интереса. Скелет с вагонеткой прокатил ее мимо, двое у каменной кучи продолжали свою бесконечную перекладку, а начальник рассеянно отбивал киркой какой-то ритм по бочке. Орк ободряюще поднял большой палец, и Мелькора двинулась за ним в глубину зала.

Ближайший работник остановился и медленно повернул череп к Мусталу. В пустых глазницах ярче разгорелся фиолетовый огонек; следом замерла вагонетка, остановилась бочка, а камень выпал из костяных пальцев и глухо стукнулся о пол. Десять черепов разом обратились к орку, застывшему посреди прохода.

— Может, я просто очень убедительный скелет? — тихо спросил он. Мустал осторожно опустил поднятую руку, словно именно она выдала его присутствие.

— Живой, — проскрежетал начальник. Он выпрямился на бочке, и алмазная кирка холодно блеснула в его руке.

— Живой! Живой! Убить живого! — Костяной палец вытянулся прямо к Мусталу, окончательно лишая его надежды на то, что речь идет о ком-нибудь другом.

— Что нашел, то мое! Что нашел, то мое! — Скелеты подхватили крик с такой слаженностью, какой не проявляли за работой, и разом потянулись к орку.

— Похоже, магия Жизни все-таки заметна. — Мустал оглянулся на Мелькору, уже отступая от ближайшего работника.

— Или ты просто зеленый, — прошептала волшебница. Она скользнула ближе к стене, не выпуская из виду поднятые кирки.

— Это расизм. — Орк отступил еще на шаг, цепляясь привязанными ребрами за складки собственной мантии.

— Это наблюдение. — Волшебница нырнула в тень у стены, а первый скелет бросился Мусталу под ноги.

Костяные пальцы сомкнулись на сапоге с такой силой, что орк едва не потерял равновесие. Над ним уже взлетела кирка второго работника; Мустал резко присел, пропуская лезвие над головой, и ржавое железо с треском врубилось в плечо костяка, державшего его за лодыжку.

— Спасибо, — сказал орк. — Вы между собой уже разобрались? — Он попытался выдернуть ногу, но пальцы на сапоге продолжали сжиматься.

Вместо ответа сверху обрушилась еще одна кирка. Мустал успел подставить посох, древко глухо загудело от удара, и орка развернуло вместе с вцепившимся в него скелетом.

Пока нежить стягивалась к Мусталу, Мелькора двигалась вдоль стены, пользуясь каждым оставленным просветом. Она пригнулась, проскочила за вагонеткой и увидела совсем близко бочку, алмазную кирку и потрепанный пергамент в руке начальника. Потемневшая сургучная печать заставила ее прищуриться.

— Купчая, — едва слышно сказала она. Волшебница задержалась в укрытии на мгновение, всматриваясь в документ поверх борта вагонетки.

Цир услышал ее, хотя сам лежал за другой, перевернутой вагонеткой, держа арбалет наготове. Он осторожно высунул голову и увидел, как начальник указывает киркой на Мустала, которого со всех сторон теснили мертвые гномы.

— Что нашел, то мое! — выкрикнул тот. — Все мое! — Пергамент затрепетал в костяной руке, будто скелет собирался предъявить его орку в подтверждение своих притязаний.

— Ну вот, — пробормотал Цир. — Наконец-то понятный противник. — Он уложил болт в желоб и медленно взвел тетиву, стараясь не задеть локтем край укрытия.

Нагиня лежала у дверей, прижавшись к полу, и следила за происходящим поверх груды ржавого железа. Отсюда одинаково хорошо было видно и окруженного Мустала, и алмазную кирку; последняя сияла так красиво, что смотреть на нее хотелось гораздо дольше, чем позволяли обстоятельства.

— С-с-с-сначала спасаем друзей, — прошипела она самой себе. — Потом забираем крас-с-с-сивое. — Она поползла вперед, выбирая путь между бочками и кучами железа и старательно не задерживая взгляда на заманчивых гранях.

Мустал наконец вырвал ногу из костяной хватки и отшвырнул скелета в сторону. Тот еще пытался удержаться, но орк ударил посохом сверху вниз; череп раскололся, и фиолетовое пламя в глазницах погасло.

— Один, — тяжело выдохнул Мустал. Он едва успел выпрямиться: справа уже подбирался следующий противник, а над его плечом поднималась чужая кирка.

Цир задержал дыхание, поймав на прицеле голову начальника. Скелет дернулся на бочке, словно почуял направленный на него взгляд, но хоббит уже нажал на спуск; болт пересек зал и вошел нежити в висок. По черепу побежала трещина, начальник качнулся, однако с бочки не свалился.

— Что нашел, то мое! — еще громче заорал он, поворачиваясь к Циру. — Арбалет мое! Хоббит мое! — Острие кирки теперь указывало прямо на перевернутую вагонетку, за которой прятался стрелок.

— Очень хотелось бы посмотреть, как ты это заберешь, — сказал Цир. Он уже заряжал второй болт, не сводя глаз с поврежденного черепа.

Мелькора метнулась к бочке: до кирки и пергамента оставалось всего несколько шагов. Тем временем скелеты, услышавшие про хоббита, начали поворачиваться к его укрытию, и свободное пространство между ним и нежитью быстро сокращалось.

Начальник все еще стоял наверху, пошатываясь и выставив алмазную кирку перед собой. Трещина медленно ползла от виска к глазнице, где продолжал гореть упрямый фиолетовый огонек.

— Хоббит мое! — повторил он. — Арбалет мое! — Он качнулся вперед, не то собираясь сойти с бочки, не то просто утрачивая равновесие.

— Нет, — сказал Цир. — Это как раз мое. — Хоббит нажал на спуск прежде, чем начальник успел предпринять что-нибудь более решительное.

Второй болт вошел точно в трещину, и череп разлетелся сухими желтыми осколками. Алмазная кирка выскользнула из пальцев, звякнула о край бочки и упала в песок; пергамент, подхваченный движением воздуха, медленно закружился следом.

Остальной костяк еще несколько мгновений держался на месте, будто не сразу заметил исчезновение головы. Потом ребра осыпались вокруг бочки, руки и ноги разлетелись по полу, а последний отблеск фиолетового пламени погас между костями.

— Начальник готов, — сообщил Цир. Он перевел арбалет на приближавшихся работников, не желавших прекращать нападение даже после гибели начальства.

— Вижу, — отозвалась Мелькора. Она подбежала к бочке, подхватила кирку и успела поймать пергамент прежде, чем тот коснулся песка.

— С-с-с-сначала друзей, говорила она. А потом крас-с-с-сивое. Не говорила, что крас-с-с-сивое заберут без меня. — Нагиня разочарованно высунула голову из-за ближайшей бочки, обнаружив, что чужая рука уже крепко держит вожделенное древко.

— Ты еще успеешь на него посмотреть, — сказала Мелькора. Волшебница развернула документ, стараясь не зацепить хрупкий край тяжелым навершием кирки.

— Меня это не утешает. — Змея проследила за сверкающим камнем, но подбираться ближе пока не стала.

Потемневший от времени пергамент сохранил гномью вязь, печати и крупную надпись посредине. Мелькора быстро пробежала глазами первые строки, отыскивая среди старых знаков то, что могло сейчас пригодиться.

— Купчая на Шахты Штопора, — прочитала она. — Очень старая. — Она подняла глаза от документа к скелетам и крепче сжала рукоять кирки.

— Это хорошо? — спросил Цир, не опуская арбалета. Он сместился за вагонеткой так, чтобы видеть и волшебницу, и ближайших мертвых гномов.

— Не знаю. Но я собираюсь сделать вид, что очень хорошо. — Мелькора вскочила на освободившуюся бочку, не оставляя себе времени на сомнения.

Бочка тяжело качнулась под ее ногами, заставив на мгновение замереть и развести руки для равновесия. Дождавшись, пока стихнет скрип досок, Мелькора выпрямилась и подняла над головой алмазную кирку.

— Что нашла, то мое! — крикнула она. — Я владелица этой шахты. Подчинитесь мне!

Скелеты остановились, и двое из тех, кто уже почти добрался до Мустала, медленно повернули к ней черепа. На одно обманчиво долгое мгновение показалось, что затея удалась; Мелькора даже расправила плечи. Затем один из работников наклонил голову набок, второй поднял кирку, и оба неспешно двинулись к бочке.

— Они думают, — сказал Цир. Хоббит следил за ними поверх арбалета, пытаясь уловить перемену в их намерениях.

— Нет, — ответила Мелькора. — Они идут меня убивать. — Волшебница подалась к противоположному краю бочки, прикидывая, куда спрыгнуть.

— А почему не подчиняются? — Цир проводил взглядом ближайшего скелета, который явно предпочел живую владелицу шахты любым объяснениям.

— Потому что я маг Огня, а не некромант. — Мелькора опустила алмазную кирку: держать ее над головой, судя по всему, больше не имело смысла.

— Но купчая настоящая. — Хоббит коротко взглянул на пергамент в ее руке, прежде чем снова прицелиться в нежить.

— Им все равно. — Она отступила к самому краю крышки, за которой уже мелькали поднятые инструменты.

Мустал отбил очередной удар посохом, но третий скелет уже обходил его со спины. Орк вынужден был поворачиваться сразу к нескольким противникам, и места для размаха становилось все меньше.

— Дети мои, мне бы кто-нибудь помог, — напряженно сказал орк. Он перехватил посох ближе к середине, стараясь удержать перед собой два ржавых острия одновременно.

Скелет справа рубанул киркой; Мустал начал разворачиваться, но не успел уйти из-под удара. Лезвие вгрызлось в бедро, скрипнуло о кость и застряло в ране, вырвав у орка глухой рев. Он пошатнулся, устоял и обеими руками схватился за древко, стиснув зубы так, что на скулах вздулись желваки.

— Больно, — выдохнул он. По зеленой коже потекла кровь, быстро темнея в складках разорванной мантии.

— Ты же целитель! — крикнул Цир. Хоббит на мгновение отвел арбалет от приближавшихся врагов и посмотрел на торчавшую из орочьего бедра рукоять.

— Я в курсе! — Мустал резко поднял голову, но продолжить разговор ему не дали теснившиеся вокруг скелеты.

Двое работников рванули к вагонетке, за которой укрывался Цир. Он выстрелил в первого почти в упор, болт прошил череп насквозь, и костяк рухнул под колеса, рассыпаясь желтыми обломками. Второй уже заносил кирку, когда хоббит отбросил арбалет и выхватил кинжалы.

Цир поднырнул под удар, почувствовал, как железо чиркнуло по рюкзаку, и вошел вплотную, не оставляя противнику места для нового замаха. Один клинок скользнул под ребра, другой рассек плечевой сустав; рука вместе с киркой упала в песок. Скелет повернул пустые глазницы к хоббиту и попытался ударить уцелевшей рукой, но Цир отступил и отсек ее у самого локтя.

— Ты очень настойчивый, — сказал он. Он убрал ногу от костяных пальцев, продолжавших шевелиться на полу.

Изувеченный скелет повалился навзничь, однако даже это не заставило его смириться. Лишенный обеих рук, он пытался достать хоббита пяткой, подергиваясь в песке с упорством, которому отчаянно недоставало достоинства.

Мелькора соскочила с бочки, едва успев уйти от двух поднятых кирок, сунула купчую за пазуху и бросила алмазную кирку в песок у самого основания. Освободив руки, она ухватилась за край, намереваясь опрокинуть бочку навстречу врагам, но тяжелое дерево не поддалось. Тогда волшебница уперлась ногой в камень и потянула изо всех сил; бочка даже не качнулась.

— Полная, — выдохнула она. Мелькора разжала пальцы, оставившие светлые полосы на запыленных досках.

— Это плохо? — спросила Нагиня. Она приподняла голову из-за укрытия, откуда наблюдала за безуспешной возней.

— Это порох. — Волшебница отступила от бочки и окинула взглядом сгрудившуюся возле нее нежить.

— Это очень плохо. — Змея поспешно отвела голову подальше от просыпавшейся между досками трухи.

Взорвать порох здесь, рядом с собой и друзьями, означало бы закончить поход немедленно и окончательно. Мелькора посмотрела на Мустала: он все еще стоял, сжимая древко торчавшей из бедра кирки, а мертвые гномы медленно собирались вокруг, отрезая путь к отступлению. Волшебница перехватила посох, и вместо безнадежной попытки сдвинуть бочку у нее начал складываться другой план.

— Мустал, беги ко мне! — Ее голос перекрыл костяной стук, заставив орка повернуть голову.

Мустал посмотрел на волшебницу, потом на рукоять, торчавшую из собственной ноги, и наконец на смыкавшихся вокруг скелетов. Расстояние, которое еще недавно можно было преодолеть в несколько шагов, теперь выглядело весьма внушительным.

— Хороший план? — спросил он. Пальцы крепче сжали древко кирки; Мустал готовился к тому, чего больше всего хотелось избежать.

— Очень, — ответила волшебница. — Беги. — Мелькора шагнула ему навстречу, выбирая путь в стороне от пороха.

Мустал выдернул кирку, и боль полоснула так сильно, что зал на миг потемнел у него перед глазами. Орк зарычал, покачнулся и швырнул окровавленное орудие в ближайший костяк. Железо ударило скелета в грудь, отбросило к вагонетке, и тот рассыпался, с грохотом врезавшись в ее борт.

— Минус один, — выдохнул Мустал. Он перенес вес на здоровую ногу и наконец бросился вперед.

Бегом это можно было назвать лишь из уважения к затраченным усилиям. Орк тяжело припадал на раненое бедро, за ним гремели костяные пятки, а Мелькора спешила навстречу, стараясь увести и его, и преследователей подальше от бочки.

— Только не к бочке! — крикнула она. Волшебница махнула рукой, указывая на свободный участок пола в стороне от пороха.

— Я стараюсь! — Мустал неловко изменил направление, едва удержавшись на подогнувшейся ноге.

Они встретились в стороне от бочки; орк проскочил мимо волшебницы, чуть не задев ее плечом, а Мелькора развернулась лицом к преследователям. За ним двигалась почти вся оставшаяся нежить. Теперь скелеты торопились молча, и под высоким сводом слышались только шаги да стук кирок, задевавших камень и друг друга.

— Круг Огня! — Волшебница подняла посох и с силой ударила наконечником о пол.

Тонкая огненная линия скользнула по песку, за один вдох сомкнулась вокруг Мелькоры и, расширяясь, устремилась навстречу скелетам. Первый костяк вспыхнул целиком и рассыпался еще на бегу; второй выставил кирку, но железо раскалилось докрасна и выжгло сжимавшую его кисть. Третий потерял голову, сделал еще несколько слепых шагов и врезался в стену, тогда как остальных огненный круг отбросил назад.

Пламя погасло, оставив обугленные кости, оплывший металл наконечников и широкое черное кольцо на полу. Воздух дрожал от жара, под сводом тянулся дым, а Мелькора стояла с опущенным посохом, тяжело дыша и чувствуя, как дрожат пальцы на древке.

— Вот, — сказала она. — Для этого я и училась. — Она оглядела обгоревшие останки, постепенно приходя в себя после заклинания.

— Я думал, для преподавания, — отозвался Цир. Хоббит выглянул из-за вагонетки, у которой все еще копошился лишенный рук скелет.

— После такого мне дадут кафедру. — Мелькора выпрямилась, хотя посох пока служил ей опорой ничуть не меньше, чем оружием.

В зале оставались лишь двое мертвых гномов. Один лежал возле Цира и без особенного успеха пытался достать его пяткой; другой каким-то чудом пережил заклинание за вагонеткой, скрывшей его от огня. К нему уже неслась Нагиня, заметившая прежде всего свободный путь к алмазной кирке и лишь затем самого скелета.

— Кирка никуда не денетс-с-с-ся, — прошипела Нагиня и бросилась вперед. Выбор дался ей с явным усилием, но долго колебаться она все-таки не стала.

Змея ударила костяк сбоку, обвила позвоночник и попыталась стянуть кости в тугое кольцо. Скелет качнулся, ребра разошлись, и Нагиня по инерции проскользнула внутрь грудной клетки. Когда противник снова выпрямился, между его ребрами торчала только змеиная голова.

— Я с-с-с-сейчас все исправлю, — сказала Нагиня. Она попыталась извернуться, но черное тело лишь плотнее улеглось между пожелтевшими костями.

— У тебя голова снаружи, — заметил Цир. Он отступил от лежавшего рядом скелета и с недоверием уставился на второго, внезапно обзаведшегося столь необычным содержимым.

— Я знаю! — Нагиня повернула к нему голову настолько резко, насколько позволяла тесная грудная клетка.

Скелет не обратил на пленницу ни малейшего внимания. Он поднял уцелевшую кирку и кинулся к хоббиту; Цир перекатился в сторону, и железо ударило о камень там, где мгновение назад лежала его голова.

Хоббит подхватил арбалет, нащупал в сумке последний болт и торопливо взвел тетиву. Противник уже разворачивался для нового удара, а Нагиня, зажатая между ребрами, зашипела так отчаянно, что ее услышали даже сквозь скрежет железа.

— Цир! Я тут! — Голова змеи метнулась в сторону хоббита, мешая ему прицелиться.

— Я вижу! — Цир уперся пяткой в пол, удерживая арбалет перед собой.

— Не промахнис-с-с-сь! — Нагиня замерла в костяной клетке, не спуская глаз с поднятого оружия.

— Очень полезный совет! — Хоббит поймал на прицеле лоб скелета и нажал на спуск.

Болт вошел точно над глазницами, и череп разлетелся. Костяк осыпался в песок вместе с Нагиней; несколько секунд она молча лежала под ребрами и берцовой костью, после чего осторожно высунула голову из желтого завала.

— Я победила, — заявила она. Змея оглядела останки с тем видом, с каким следовало бы осматривать результат заранее обдуманной и безукоризненно исполненной атаки.

— Мы оба победили, — сказал Цир. Он опустил разряженный арбалет и медленно выдохнул, только теперь позволив плечам расслабиться.

— Но меня было больше внутри врага. — Нагиня обвела взглядом разбросанные ребра, считая их достаточно убедительным доказательством своей правоты.

Цир благоразумно не стал спорить, тем более что изувеченный скелет у его ног предпринял очередную попытку пнуть живого врага. Мелькора лениво подняла палец, и огненный шар величиной с яблоко ударил нежить в череп. Голова лопнула, остатки фиолетового пламени погасли, и костяная пятка наконец замерла.

Тишина возвращалась в зал постепенно: перестали осыпаться кости, затих последний отзвук удара, у стены медленно остановилась вагонетка, которую больше некому было толкать. Сквозь потрескивание остывающего железа донеслось мерное капанье воды из дальнего коридора. Только теперь стало ясно, каким оглушительным был шум еще совсем недавно.

Мустал доковылял до ближайшего камня и тяжело сел, вытянув раненую ногу. Мантия пропиталась кровью почти до колена, ткань прилипала к коже, и орк поморщился, осторожно отводя ее от бедра.

— Ребят, кажется, нам надо передохнуть, — сказал он. Он уперся ладонями в камень, переводя дыхание, и посмотрел на спутников снизу вверх.

— Полностью поддерживаю, — ответила Мелькора. — И тебе нужно лечение. — Волшебница задержала взгляд на темной, мокрой от крови ткани.

— Это я и без тебя знаю. — Мустал опустил руки на рану, и между его пальцами зажегся мягкий зеленоватый свет.

Он запел тихо, почти себе под нос, без танца: для танца сейчас не оставалось ни сил, ни подходящего бедра. Свечение проникло в глубокую рану, остановило кровь и постепенно стянуло края разорванной кожи, оставив длинный красный шрам. Орк поморщился, осторожно согнул ногу и лишь после этого кивнул.

— Ходить смогу. — Он провел пальцами по краю новой кожи, проверяя, насколько уверенно она выдерживает движение.

— А теперь вы. — Мустал перевел взгляд с порезов Нагини на Цира и свежую царапину, которую кирка оставила на его рюкзаке.

— Рюкзак тоже лечишь? — спросил хоббит. Он снял одну лямку и посмотрел на изрезанную ткань поверх плеча.

— Он старался. — Орк протянул руку к самому Циру, предоставив рюкзаку пока обходиться без магической помощи.

Мустал коснулся ладонями хоббичьего плеча, затем провел ими над порезами на черной чешуе Нагини. Ровное тепло уняло боль, но не стерло всех следов схватки: темные полосы еще выделялись на змеином теле, а на одежде друзей оставались кровь, копоть и въевшаяся пыль.

Нагиня медленно выползла из груды костей и направилась к бочке. Рядом, на полу, лежала алмазная кирка; змея остановилась перед ней, и в прозрачных гранях отразились ее зеленые глаза.

— Я просто посмотрю, — предупредила она. Нагиня вытянула шею, разглядывая холодное сияние камня совсем близко.

— Посмотри, — сказала Мелькора. — Но не облизывай. — Волшебница наблюдала за ней без особенной строгости, слишком усталая, чтобы заранее бороться со всеми возможными последствиями этого знакомства.

— Почему? — Нагиня недоуменно повернулась к Мелькоре, так и не отодвинувшись от кирки.

— Потому что это кирка. — Та коротко указала на тяжелое навершие, сочтя это достаточным пояснением.

— Убедительно. — Немного подумав, Нагиня бережно обвилась вокруг древка и положила голову на прохладный камень.

Цир устроился возле старого кострища, которое когда-то пытались сложить скелеты, и принялся протирать арбалет куском ткани. Мелькора снова развернула купчую; теперь, когда никто не размахивал у нее перед лицом киркой, можно было спокойно рассмотреть и строки, и печати, не отвлекаясь на угрозу собственной жизни.

— Шахты Штопора, — повторила она. — Старое название. Похоже, до того, как здесь все окончательно сошли с ума. — Она придержала загнувшийся край пергамента, рассматривая надпись в колеблющемся свете.

— А что дают владельцу? — спросил Цир. Он на мгновение оторвался от арбалета, но ткань из руки не выпустил.

— Ничего полезного. Право добывать руду, содержать подъемники и не мешать гномам работать. — Мелькора опустила документ и оглядела зал, полный сломанных инструментов и мертвых работников.

— Последний пункт они выполняли с большим усердием. — Мустал посмотрел на разбросанные кости и осторожно вытянул исцеленную ногу, выбирая положение поудобнее.

Волшебница свернула пергамент, убрала его в сумку и достала завернутое в ткань мясо куролиска. Оторвав кусок, она села рядом с черным следом от Круга Огня и устало прислонилась к камню; после жара заклинания его прохлада ощущалась даже сквозь мантию.

— Пару часов дышим и идем дальше. — Мелькора положила сверток так, чтобы до него могли дотянуться остальные, и впервые за долгое время позволила себе опустить плечи.

— Куда? — спросил Цир. Он замедлил движения тряпкой, ожидая ответа, хотя выбор, судя по всему, был невелик.

— Туда, где нас пока еще не пытались убить. — Волшебница посмотрела на три темные двери в южной стене, за которыми по-прежнему ничего не было слышно.

— То есть с-с-с-совсем недалеко. — Нагиня приподняла голову, но почти сразу вновь уложила ее на алмазное навершие, не собираясь раньше времени расставаться хотя бы с одним приятным итогом этой схватки.