↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Последний осколок (джен)



Автор:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Драма, Фэнтези, Приключения, Мистика
Размер:
Макси | 370 439 знаков
Статус:
В процессе
Предупреждения:
AU, Насилие, Читать без знания канона не стоит
 
Проверено на грамотность
После падения Тюремщика Сильвана Ветрокрылая остаётся в Утробе, исполняя свой приговор: искать потерянные души и возвращать их оттуда, откуда почти никто не возвращается.
Но однажды среди бесчисленных обречённых она находит того, кого там быть не должно, — живого мальчика без прошлого. Он не помнит ни своего имени, ни дома, ни того, как оказался в царстве мёртвых. Только обрывки снов, странные ощущения и навыки, которым ребёнку неоткуда было научиться.
Сильвана решает помочь ему выбраться, ещё не подозревая, какую именно душу судьба снова поставила на её пути.
Некоторые истории заканчиваются смертью. Другим смерть даёт возможность сделать следующий выбор.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 6. Осколок

— Ветрокрылая.

Имя прозвучало негромко, и Тарен не понял, почему от него вдруг стало холоднее. Женщина стояла в нескольких шагах от них — высокая, прямая, с тёмно-зелёными волосами, по которым лунный свет рассыпал серебристые блики. Глаза её светились мягким лунным светом, совершенно не подходившим выражению лица. Она смотрела только на Сильвану.

Не на него. Не на огромное дерево за спиной. Только на Сильвану. Тарен медленно перевёл взгляд на свою спутницу. Та не шевельнулась — и вот это было плохо. За всё время, что он знал Сильвану, она успела злиться, насмехаться, угрожать, раздражаться и смотреть на кого-нибудь так, словно заранее выбирала место для могилы. Но неподвижной становилась редко.

Белая сова бесшумно опустилась на ветку неподалёку.

Сильвана посмотрела на неё, потом снова на женщину.

— Разумеется, — произнесла она тихо.

Ни раздражения, ни удивления в голосе не было. Именно это Тарену и не понравилось. Сова моргнула, и теперь он окончательно понял, кто привёл незнакомку и почему Сильвана несколько раз предлагала птице исчезнуть.

Женщина сделала шаг вперёд.

— Ты должна быть в Утробе.

— Я знаю.

Сильвана ответила слишком спокойно — тем особым спокойствием, за которым у неё обычно пряталось что-нибудь неприятное.

Тарен снова посмотрел на незнакомку: она явно ненавидела Сильвану. Не была раздражена. Не сердилась. Не относилась с неприязнью. Ненавидела. В Утробе Тарен видел ненависть и раньше. Там её хватало.

Но обычно она была простой — голодной, жадной, направленной на любого, кто оказался слабее. Эта была другой. Старой. И Сильвана знала почему.

— Тогда объясни, — сказала женщина.

Голос её оставался ровным, однако приказ от этого не становился менее явным. Сильвана чуть склонила голову.

— Что именно?

В глазах незнакомки что-то изменилось. Тарен едва заметно отступил. Сильвана — нет.

— Почему ты здесь?

— Это долгая история.

— У тебя есть время.

Сильвана бросила взгляд на огромное дерево за их спинами.

— Судя по всему.

— Не испытывай моё терпение, Ветрокрылая.

На этот раз Сильвана промолчала. Тарен почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Не на незнакомку. На происходящее. Он не понимал правил этого разговора: не знал, кто эта женщина, почему она может требовать от Сильваны объяснений и почему Сильвана вообще считает необходимым отвечать.

А хуже всего было то, что обе, похоже, прекрасно понимали всё без него.

— Кто вы? — спросил он.

Тишина оборвалась. Женщина впервые посмотрела на него. Взгляд был быстрым и внимательным: лицо, одежда, руки, следы грязи, которые даже вода у корней дерева не смогла отмыть полностью. Потом снова лицо.

Тарен выпрямился. Он терпеть не мог, когда его рассматривали.

— Тиранда Шелест Ветра, — ответила она.

Имя ничего ему не сказало, и Сильвана повернула голову к нему.

— Верховная жрица Элуны. Бывшая Ночная Воительница. Правительница калдорай.

Тарен немного подумал.

— Это должно было помочь?

Уголок рта Сильваны едва заметно дрогнул. Тиранда перевела на неё взгляд, и усмешка исчезла прежде, чем успела появиться.

— Нет, — сказала Тиранда после короткой паузы. — Видимо, не должно.

Она снова посмотрела на мальчика.

— А ты?

— Тарен.

— Тарен?..

Он уже знал этот вопрос. И всё равно каждый раз ненавидел его чуть сильнее.

— Просто Тарен.

Тиранда некоторое время ждала, словно оставляла ему возможность добавить ещё что-нибудь, но Тарен не добавил.

— Другого имени я не помню, — выдавил он наконец.

— Откуда ты?

— Не помню.

Первое признание ещё можно было произнести спокойно.

— Кто твои родители?

Тарен сжал челюсть.

— Не помню.

Второе уже царапнуло.

— Как ты оказался в Утробе?

— Если бы я знал, то, наверное, начал бы с этого.

Резкость вырвалась раньше, чем он успел её удержать. Сильвана тихо выдохнула через нос. Тарен не понял, было это предупреждением или попыткой не рассмеяться. Тиранда не изменилась в лице.

— Сколько тебе лет?

Тарен открыл рот. И закрыл. Этот вопрос оказался хуже остальных. Возраст должен был быть простой вещью — такой, которую знаешь о себе, даже если больше не знаешь ничего.

— Не знаю, — сказал он тише.

Слова оставили после себя мерзкую пустоту. Тиранда задержала на нём взгляд, но продолжать допрос не стала и вместо этого повернулась к Сильване.

— Где ты его нашла?

— В Утробе.

— Это я уже поняла.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Лунный свет в глазах Тиранды словно стал ярче.

— Где?

Сильвана выдержала её взгляд.

— Недалеко от одного из маршрутов, по которым я искала души.

— Один?

— Да.

— Живой?

— Да.

Тиранда медленно повторила:

— В Утробе.

— Ты начинаешь повторяться.

В голос Сильваны наконец вернулась знакомая сухость. Тарен посмотрел на неё: вот теперь она была больше похожа на себя. Почему-то от этого стало легче. Тиранда подошла ближе.

— И ты решила вывести его оттуда.

— Я решила не оставлять живого ребёнка в Утробе.

— Как благородно.

Слова прозвучали почти бесстрастно. Почти. Сильвана мгновенно перестала усмехаться; на короткое мгновение её лицо стало совершенно пустым.

— Не надо.

Всего два слова. Ни угрозы, ни злости. Усталость — и что-то ещё, от чего Тарену расхотелось спрашивать. Тиранда долго смотрела на неё. Тарен снова почувствовал, как между женщинами раскрылась бездна, дна которой он не видел. Он не знал, что лежало там, но понял: Тиранда намеренно задела старую рану, а Сильвана не стала делать вид, будто её нет.

На несколько ударов сердца никто не произнёс ни слова. Потом Тиранда спросила:

— Как ты вышла?

— Не знаю.

— Не знаешь.

— Если хочешь услышать другой ответ, тебе придётся задать другой вопрос.

— Ты покинула место своего наказания и хочешь убедить меня, что не знаешь как?

Тарен резко повернулся к Сильване. Место наказания. Вот это было новым. Сильвана, конечно, заметила его взгляд.

— Не сейчас, — сказала она ему.

— А когда?

— Позже.

— Ты уже говорила «позже».

— И пока ни разу не соврала.

— Пока.

Сильвана посмотрела на него с усталым равнодушием той, кому очень хотелось напомнить, что спорить с ней опасно, но не было сил начинать. Тиранда наблюдала за ними, и это Тарену тоже не понравилось.

— Я не пыталась покинуть Утробу, — сказала Сильвана. — Мы нашли путь, который не должен был существовать. Или он нашёл нас. Выбирай формулировку.

— «Мы»?

— Я и мальчик.

— Тарен, — тут же поправил он.

Обе женщины посмотрели на него, и он поднял подбородок.

— У меня есть имя.

Сильвана на мгновение прикрыла глаза.

— Разумеется.

— Тогда пользуйся.

— Я пользуюсь.

— Только когда разговариваешь со мной.

Тиранда перевела взгляд с него на Сильвану.

— Он всегда такой?

В вопросе не было насмешки. Скорее сухое наблюдение.

— Боюсь, становится хуже, — ответила Сильвана.

— Я стою здесь.

— Видишь?

Тарен скрестил руки на груди.

— И всё слышу.

— Это я тоже заметила.

Тиранда едва заметно приподняла бровь — на этом её участие в перепалке закончилось. Сильвана продолжила:

— Выход открылся ненадолго. Мы оказались здесь. Доритур была со мной всё время.

Тиранда посмотрела на сову; Доритур распушила перья и переступила лапами по ветке. Ни подтверждением, ни отрицанием это не выглядело. Тиранда снова повернулась к Сильване.

— Она подтверждает лишь то, что видела.

— Большего я от неё и не требовала.

— Ты знала, что она приведёт меня.

— Рассчитывала.

— И осталась.

Сильвана слегка развела руками.

— Как видишь.

Тиранда долго смотрела на неё.

— Это ещё не означает, что я тебе верю.

— Я была бы разочарована, если бы означало.

— Сильвана.

Впервые Тарен услышал её имя из уст Тиранды. Не фамилию. Почему-то стало ещё хуже. Сильвана тоже это почувствовала. Взгляд её потяжелел, но голос остался ровным.

— Я не прошу доверия. Проверь то, что можно проверить.

Тиранда медленно перевела взгляд на Тарена. Он сразу понял, что именно Сильвана предложила проверить.

— Нет.

Сильвана повернулась к нему.

— Тарен.

— Что?

— Она не собирается тебя убивать.

Он уставился на неё.

— Очень успокаивает.

— Я старалась.

Тиранда подошла ближе. Теперь Тарену пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ей в лицо, и это не понравилось ему ещё больше.

— Я хочу узнать, что с тобой произошло, — сказала она.

— Я тоже.

Ответ вырвался мгновенно. Тиранда чуть смягчила голос:

— Тогда у нас хотя бы одна общая цель.

Тарен подозрительно прищурился.

— И как вы собираетесь это узнать?

Тиранда посмотрела куда-то за него — туда, где среди огромных корней и золотисто-зелёного света виднелись далёкие огни поселения.

— Здесь есть жрица.

— Целительница?

— В том числе.

Тарен ждал.

— Её зовут Тердре. Она умеет видеть следы, оставленные в душе прошлым.

Он перестал хмуриться. Совсем.

— Прошлым?

Сильвана посмотрела на него. Он не заметил.

— Она может увидеть его?

Впервые за весь разговор в его голосе не было ни раздражения, ни вызова. Только надежда. Тиранда услышала её тоже и потому ответила не сразу.

— Возможно. Но не так, как ты, вероятно, думаешь.

Одного первого слова оказалось достаточно. Тарен уже смотрел в сторону огней.

— Идём.

Сильвана подняла бровь.

— Только что ты говорил «нет».

— Я передумал.

— Быстро.

— Ты идёшь или нет?

Сильвана несколько секунд молча смотрела ему в спину, потом перевела взгляд на Тиранду.

— Поздравляю.

— С чем?

— Он уже решил за всех.

Тарен обернулся.

— Я всё ещё слышу.

— Знаю.

Сильвана пошла следом; Доритур бесшумно сорвалась с ветки, а Тиранда двинулась последней.

Дорога к огням оказалась короткой, но Тарен почти сразу перестал смотреть вперёд. До этого он просто не успел понять, куда именно они вышли.

В Утробе всё давило. Камень, туман, мёртвый свет, чёрные стены на горизонте — даже пустое пространство там казалось тесным. Здесь над головой не было потолка.

Ветви Амирдрассила уходили так высоко, что терялись в сияющей листве, а между ними открывалось настоящее небо. Тарен невольно замедлил шаг. Ветер коснулся лица — обычный ветер. Не режущий холод Утробы и не движение воздуха перед появлением очередной твари. Он пах водой, древесной корой, влажной землёй и чем-то сладким, незнакомым.

Тарен вдохнул ещё раз, глубже, и только после этого понял, что делает. Сильвана, шедшая рядом, разумеется, заметила, но ничего не сказала. За ближайшим корнем журчала вода. Где-то в листве перекликались птицы. Издалека доносились голоса — не крики, не стоны и не угрозы. Кто-то смеялся.

Тарен остановился.

— Что?

Сильвана тоже остановилась, но рука её уже почти незаметно сместилась ближе к оружию.

— Ничего.

— Тогда почему ты встал?

Он прислушался. Снова смех.

— Они просто… смеются?

Сильвана посмотрела туда же. На мгновение её лицо стало непроницаемым.

— Такое иногда случается с живыми.

— Очень смешно.

— Я не шутила.

Тарен пошёл дальше, но теперь смотрел внимательнее. Тропа огибала корни, широкие, как стены; между ними стояли дома, горели фонари, двигались жители. Живые. Их было слишком много, и никто из них не пытался убить соседа. Пока.

Он отметил два боковых прохода, низкую ограду, лестницу наверх и открытую площадку, с которой можно было увидеть почти всю тропу. Сильвана покосилась на него.

— Ищешь дорогу к целительнице?

— Выходы.

— Зачем?

Тарен посмотрел на неё так, будто вопрос был странным.

— Чтобы знать, где они.

Сильвана ничего не ответила. Только задержала взгляд на нём чуть дольше обычного. Тарен этого почти не заметил: его внимание снова унесло вверх.

На одном из верхних мостков стоял ребёнок — примерно его роста, может, немного младше. Он что-то горячо доказывал другому, размахивая руками. Рядом прошла женщина с корзиной, и никто не оглянулся на них с ужасом, никто не замер.

Тарен вдруг почувствовал себя грязным. Не потому, что на одежде ещё оставались следы Утробы: они были и раньше. Просто здесь грязь впервые стала заметной. Он сжал пальцы.

— На меня смотрят.

— На тебя, — сказала Сильвана, — или на меня?

Тарен проследил за взглядом одного из прохожих. Тот мгновенно отвернулся от Сильваны.

— На тебя.

— Тогда можешь расслабиться.

— Я и так расслаблен.

Сильвана посмотрела на его сжатые кулаки.

— Разумеется.

Он разжал пальцы. Тиранда шла впереди и ни разу не обернулась, но Тарен почему-то был уверен, что она слышала каждое слово. Его это раздражало. И всё же, когда ветер снова принёс запах воды и листьев, раздражение отступило. Совсем немного.

Он был жив. Тердре могла ничего не найти. Тиранда могла оказаться такой же неприятной, как выглядела. Сильвана могла снова сказать «позже» на любой вопрос. Но здесь было небо. Тарен поднял голову ещё раз и поспешил за ними.

То, что Тердре жила не в храме, почему-то удивило Тарена. Небольшой дом стоял между корнями Амирдрассила, наполовину укрытый листьями и мягким золотистым светом. Внутри пахло травами, древесной корой и чем-то горьким, лекарственным.

Жрица оказалась старше, чем он ожидал. Тёмно-синие волосы были собраны на затылке; двигалась она спокойно и точно. Она посмотрела сначала на Тиранду, потом на Сильвану и лишь затем на Тарена.

— Полагаю, вы пришли не просто навестить меня.

— Нам нужна твоя помощь, — сказала Тиранда.

— Это я уже поняла. С чем?

Тиранда чуть повернула голову к Тарену.

— С ним.

Тарен нахмурился.

— Я вообще-то здесь стою.

Тердре перевела на него взгляд.

— Вижу.

Ни раздражения, ни снисходительности. Уже неплохо.

— Что случилось? — спросила жрица.

— Он не помнит своего прошлого, — ответила Тиранда. — Почти ничего. Очнулся в Утробе и не знает, как туда попал.

Тердре стала серьёзнее.

— Живым?

— Да.

Взгляд жрицы задержался на Тарене дольше.

— Это всё?

Тиранда помолчала.

— Есть основания полагать, что дело не только в памяти.

— Какие?

На этот раз ответила Сильвана:

— Мы не знаем. Поэтому и пришли.

Тердре кивнула, будто именно такого ответа и ожидала.

— Тогда сядь.

— Зачем?

— Потому что обследовать тебя стоя мне неудобно.

Тарен помедлил и сел. Сильвана устроилась у стены, скрестив руки; Тиранда осталась у двери, а Тердре опустилась перед Тареном на одно колено.

— Для начала — обычный осмотр.

— Обычный?

— Насколько это возможно после Утробы.

Она взяла его за запястье и несколько секунд считала пульс, затем приложила пальцы к шее и велела глубоко вдохнуть. Осмотрела глаза, кожу, ладони, провела рукой вдоль плеч и рёбер, спрашивая, где болит.

Тарен терпел молча ровно до тех пор, пока она не попросила его снова открыть рот.

— Я точно потерял память, а не способность дышать.

— Это я как раз проверяю.

— Очень смешно.

— Я не шутила.

Сильвана у стены едва заметно усмехнулась, а Тердре закончила осмотр и нахмурилась уже не от тревоги, а от сосредоточенности.

— Истощён. Недоедал. Есть следы недавних ушибов и мелких травм, ничего опасного. Сердце работает нормально. Дыхание тоже. Температура обычная.

Тарен приподнял бровь.

— Значит, жив.

— Физически — да.

Ему не понравилось последнее слово. Тиранда, похоже, заметила это.

— Проверь остальное, — сказала она.

Тердре кивнула. На этот раз свет, возникший вокруг её пальцев, был слабым и холодноватым. Она провела ладонью перед грудью Тарена, затем вдоль рук и лица, не касаясь кожи; Тарен проследил за движением.

— Что теперь?

Жрица не ответила сразу. Сияние погасло.

— Признаков нежити нет.

Тарен моргнул.

— Нежити?

— Нет.

— Я спрашивал, почему вы вообще это проверяете.

Тердре посмотрела на Тиранду.

— Это уже не ко мне.

Тарен тоже посмотрел на Тиранду. Та выдержала его взгляд без малейшего смущения.

— Ты вышел живым из места, куда живые обычно не попадают. Я предпочитаю знать, что именно стоит передо мной.

— Можно было спросить.

— Я спросила целительницу.

Тарен открыл рот, подумал и закрыл: спорить с этим было трудно. Тердре продолжила:

— В теле нет ничего, что поддерживало бы его существование вместо обычных жизненных процессов. Никакой некротической силы, которая заставляла бы сердце биться или тело двигаться. Насколько я могу определить, перед нами живой мальчик.

Сильвана тихо произнесла:

— Это мы уже выяснили в Утробе.

— Теперь выяснили ещё раз, — спокойно ответила Тердре.

— И я предпочитаю начинать с простых ответов, прежде чем искать невозможные.

Тарену эта фраза понравилась больше, чем он ожидал, и Тердре снова повернулась к нему.

— С телом всё понятнее, чем я ожидала. Теперь посмотрим глубже.

— Сначала я просто посмотрю. Никаких попыток залезть в память.

Тарен сразу насторожился.

— А потом?

— Потом будет зависеть от того, что я найду.

Он несколько мгновений изучал её лицо.

— Ты можешь вернуть мне память?

Вот теперь вслух прозвучал тот самый вопрос, который он нёс сюда всю дорогу. Тердре не стала торопиться с ответом.

— Возможно, я смогу помочь. Но я не буду вытаскивать из тебя воспоминания, как вещи из сундука. Память так не работает.

Надежда, успевшая подняться в нём, болезненно споткнулась.

— Тиранда сказала, что ты умеешь видеть следы прошлого.

— Умею. Это не то же самое, что вернуть прошлое.

— Очень удобно.

— Тарен, — негромко сказала Сильвана.

— Что? Я просто уточняю.

Тердре едва заметно улыбнулась.

— И правильно делаешь. Я могу увидеть повреждение. Иногда понять, какого оно рода. Иногда помочь тому, что осталось, снова найти дорогу к сознанию. Но обещать тебе воспоминания я не стану.

— А если ничего не получится?

— Тогда ничего не получится.

Ответ был настолько простым, что злиться на него оказалось трудно. Тердре протянула руку.

— Можно?

Тарен посмотрел на ладонь, потом на Сильвану. Та ничего не сказала — и правильно. Он не нуждался в разрешении.

Тарен сам протянул руку. Пальцы Тердре легли на его запястье. Сначала ничего не произошло.

Потом по коже прошёл тёплый холодок — странное ощущение, от которого хотелось одновременно отдёрнуть руку и посмотреть, что будет дальше. Мягкое серебристое сияние пробежало по пальцам жрицы.

Тердре закрыла глаза. Несколько секунд её лицо оставалось спокойным, потом между бровями появилась складка. Сильвана заметила первой.

— Что?

Тердре не ответила. Сияние стало чуть ярче, но Тарен почти ничего не чувствовал. Только слабое давление где-то за грудиной — не боль, скорее неприятное напоминание о том, что внутри него есть нечто, чего он сам увидеть не может.

Жрица открыла глаза. И не убрала руку.

— Странно.

— Это очень полезное слово, — сказал Тарен. — Что именно странно?

Тердре посмотрела на него, затем на Тиранду.

— Его душа повреждена.

Тарен поморщился.

— Это я уже слышал.

— Нет. Не так.

В комнате стало тише. Тердре осторожно переместила ладонь выше, не касаясь груди, словно пыталась ощутить не тело, а нечто скрытое за ним.

— Она не просто ранена.

Тарен перестал улыбаться.

— А что с ней?

Жрица подбирала слова долго.

— Она неполная. Повреждённая. Как ткань, которую разорвали, а потом каким-то образом удержали вместе.

Тарен уставился на неё.

— Это как?

Тердре медленно выдохнула.

— Будто передо мной не целая душа. Будто… осколок души.

За её спиной едва слышно скрипнула кожа перчатки. Тарен перевёл взгляд. Сильвана слишком сильно сжала пальцы. Всего на мгновение. Потом рука снова расслабилась.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Ненавижу, когда ты так говоришь.

— Я знаю.

Тарен снова посмотрел на Тердре. Осколок. Ему не понравилось это слово. Совсем.

— Я не осколок!

— Я говорю о состоянии твоей души, Тарен. Не о том, кто ты.

Ответ почему-то помог меньше, чем должен был. Сильвана оттолкнулась плечом от стены.

— Что могло сделать такое?

— По поверхностному осмотру не скажу.

— Но можешь посмотреть глубже?

Тердре медленно кивнула.

— Могу попытаться.

Тарен сразу подался вперёд.

— Тогда попытайся.

— Я ещё не закончила.

— Что?

— Глубокое исследование повреждённой души — не то же самое, что посмотреть тебе в глаза и проверить пульс. Я могу ничего не увидеть. Могу увидеть обрывок без смысла. А могу задеть то, к чему ты пока не готов.

— Я готов.

Сильвана тихо вздохнула.

— Конечно.

Тарен бросил на неё взгляд.

— Ты хочешь, чтобы я отказался?

— Я хочу, чтобы ты хотя бы иногда думал перед тем, как соглашаться на неизвестную магию.

— Я подумал.

— Долго?

— Достаточно.

Тердре подняла ладонь, прекращая спор.

— Решение его.

Сильвана посмотрела на Тарена. На этот раз в её взгляде не было приказа.

— Решай.

Он ответил сразу:

— Продолжайте.

Сильвана закрыла глаза на мгновение.

— Разумеется.

Тердре снова положила пальцы на его запястье.

— Закрой глаза.

— Зачем?

— Потому что на этот раз мне нужно, чтобы ты не цеплялся за комнату. Если появится образ, не пытайся удержать его и не пытайся додумать. Просто смотри.

Тарен закрыл глаза.

Без зрения комната словно приблизилась. Он слышал дыхание Тердре, едва заметный скрип дерева под сапогом Тиранды, шорох одежды Сильваны; снаружи шелестели листья. Сияние стало ярче даже сквозь веки. Сначала ничего.

Потом — холод. Не зимний воздух. Холод глубже кожи. Тарен судорожно вдохнул. Перед глазами проступила тьма. Каменные стены — или только ощущение камня вокруг. Замкнутое пространство. Он не успел рассмотреть ничего больше. Синий свет вспыхнул совсем близко. Ледяной. Рунный клинок вынырнул из темноты.

Тарен не видел руки, державшей его. Не видел лица. Не слышал голоса. Только лезвие.

Оно рванулось вперёд. Сталь вошла в грудь. Боль оказалась мгновенной и ослепительной. Но страшнее было другое. Что-то рванулось следом за клинком. Не кровь. Не плоть. Глубже. Будто удар достиг того места внутри него, до которого не должно было добраться никакое оружие, — и рассёк его.

Тарен закричал. В комнате что-то опрокинулось. Он распахнул глаза и обеими руками вцепился в грудь.

Тердре уже отдёрнула ладонь. Серебристое сияние погасло. Несколько секунд Тарен не понимал, где находится. Сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался болью.

— Тарен.

Голос Сильваны. Близко. Он повернул голову. Она уже стояла рядом.

— Я в порядке, — выдохнул он.

— Это было бы убедительнее, если бы ты не держался за грудь.

Тарен заставил пальцы разжаться.

— Что ты увидел? — спросила Тердре.

Он сглотнул.

— Клинок.

Жрица ждала.

— Он меня пронзил.

Сильвана замерла.

— Кто его держал? — спросила Тердре.

— Не видел.

— Где это было?

Тарен закрыл глаза на секунду, пытаясь поймать исчезнувший образ. Ничего.

— Не знаю. Темно. Камень вокруг… может быть. Я не уверен.

— Что-нибудь ещё?

— Синий свет. Холод.

Он коснулся груди.

— И меч.

Сильвана побледнела. Не сильно. Другой, возможно, даже не заметил бы. Тарен заметил. Её рука медленно поднялась к собственной груди. Пальцы легли туда, где под одеждой скрывался старый шрам.

— Ледяная…

Голос подвёл её на одном коротком слове. Сильвана замолчала. Тиранда смотрела на неё, не двигаясь. Тарен впервые увидел в лице Сильваны не злость, не раздражение и даже не ту тяжёлую усталость, которая иногда проступала в Утробе. Страх.

Она заставила себя закончить:

— Скорбь.

Название ничего ему не сказало. Но тело отозвалось раньше разума. В груди снова кольнуло. Тарен резко втянул воздух. Сильвана увидела. Её пальцы сильнее прижались к старому шраму.

— Что это? — спросил Тарен.

Несколько мгновений она не отвечала.

— Рунный клинок.

Слова давались ей непривычно тяжело.

— Оружие?

— Да.

— То, что я видел?

Сильвана посмотрела на Тердре. Та медленно кивнула.

— По описанию и по тому, что произошло с его душой… возможно.

Сильвана закрыла глаза. Когда открыла, голос снова был почти ровным. Почти.

— Ледяная Скорбь не просто рассекала плоть. Она касалась души. Рвала её. Забирала её.

Тарен посмотрел на руку, которую она всё ещё держала на груди.

— Тебя тоже?

Тишина. Сильвана не стала лгать.

— Да.

— Тогда ты выжила.

Тиранда едва заметно отвела взгляд. Лицо Сильваны дёрнулось, будто от боли, которой не должно было быть спустя столько лет.

— Нет, — сказала она очень тихо. — Не так.

Тарен нахмурился.

— Но ты стоишь здесь.

— Сейчас — да.

Он хотел спросить ещё, но Сильвана продолжила прежде, чем успел.

— После встречи с этим клинком ты не должен был просто получить рану, встать и уйти.

В её голосе не было угрозы. Именно поэтому слова прозвучали страшнее. Тарен посмотрел на Тердре.

— Но я жив.

— Да, — сказала жрица.

— Значит, это возможно.

Тердре не ответила. Сильвана медленно убрала руку от груди.

— Или мы пока не понимаем, что именно увидели.

Тарену этот ответ не понравился, зато он был понятен.

— То есть меня могли ранить Ледяной Скорбью.

— Могли, — осторожно сказала Тердре.

— И она могла повредить мою душу.

— Да.

— А память?

Жрица покачала головой.

— Может быть связана с повреждением. Может быть — нет. Я не стану притворяться, будто знаю.

Тарен раздражённо выдохнул.

— Тогда что вы вообще можете сделать?

— Попытаться помочь тому, что у тебя осталось, восстановить связи.

Надежда вернулась так быстро, что он разозлился уже на неё.

— И я вспомню?

— Возможно, ничего не изменится. Возможно, изменения начнутся не сразу. А если память вернётся, она может вернуться неправильно.

— Неправильно — это как?

— Не по порядку. Без контекста. Чужое лицо раньше собственного имени. Место раньше причины, по которой ты там был. Слово, которое ты произнесёшь раньше, чем поймёшь, откуда его знаешь.

Тарен долго молчал.

— Но шанс есть.

— Есть.

Он посмотрел на Сильвану. Та уже снова владела собой. Почти.

— Не смотри на меня так, — сказала она.

— Как?

— Будто я должна решить за тебя.

— Я и не прошу.

— Хорошо.

Тарен повернулся к Тердре.

— Делайте.

— Не сегодня.

— Что?

— Сегодня я уже полезла глубже, чем собиралась. И твоя душа отреагировала достаточно ясно. Следующая попытка будет только после того, как я подготовлюсь, а ты отдохнёшь.

— Сколько?

— Не знаю.

Тарен уставился на неё, и Тердре едва заметно улыбнулась.

— Теперь ты понимаешь, каково было нам.

Когда Тердре попросила Тарена остаться ещё ненадолго, чтобы проверить несколько обычных вещей — дыхание, пульс, реакцию глаз на свет, — Тиранда вышла первой. Сильвана задержалась у двери. Тарен заметил.

— Иди, — сказал он.

— Я ничего не говорила.

— Но собиралась.

— Ты начинаешь раздражающе хорошо меня понимать.

— Учусь у лучшей.

На мгновение в глазах Сильваны мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Не льсти себе.

Она вышла. Когда дверь за Сильваной закрылась, комната вдруг стала слишком тихой. Тердре занялась стеклянными флаконами, будто намеренно оставляя ему несколько минут без вопросов. Тарен сидел на скамье и смотрел на собственные ладони. Осколок души. Слова не уходили.

Он попробовал представить душу так, как её описала Тердре: разорванную ткань, кусок чего-то большего, края, которые не сходятся. Не получилось. Вместо этого появилось другое. Если он осколок, значит, где-то должно быть остальное. Мысль пришла мгновенно и показалась настолько очевидной, что Тарен поднял голову.

— Если чего-то не хватает, это можно вернуть?

Тердре не обернулась сразу.

— Иногда.

— Это не ответ.

— Это единственный честный ответ.

— Если моя душа неполная, где остальная часть?

Теперь она посмотрела на него.

— Я не знаю, существует ли она отдельно. «Осколок» — сравнение, Тарен. Не карта и не диагноз с инструкцией.

— Но ты сама это сказала.

— Потому что так выглядит повреждение.

Он стиснул зубы. Опять слова, которые ничего не давали сделать. Повреждение. След. Возможно. Позже.

— Тогда я найду способ.

— Какой?

— Не знаю.

Тердре чуть наклонила голову, и Тарен сразу понял, что снова произнёс ненавистные слова.

— Пока не знаю, — исправился он.

Это звучало лучше. Временно. Тердре вернулась к флаконам.

— Ты привык решать всё сразу?

— Не помню.

Она посмотрела на него через плечо. Тарен поморщился.

— Это уже не смешно.

— Я и не смеялась.

Он опустил взгляд. Где-то под рёбрами всё ещё жила слабая боль, возникшая при словах «Ледяная Скорбь». Теперь он осторожно коснулся груди. Клинок. Сильвану им ранили. Его, возможно, тоже. Это объяснение нравилось ему больше, чем «осколок». Рана означала, что когда-то он был целым. Рана означала причину.

А причину можно найти.

— Если меня ранили этим мечом, — сказал он, — след можно узнать точно?

— Не сегодня.

— Я спросил не когда.

Тердре вздохнула.

— Возможно, если у нас будет с чем сравнить.

— С Сильваной?

Жрица задержала на нём взгляд.

— Её рана и твоя могут быть совершенно разными.

— Но меч один.

— Если это вообще был он.

Тарен отвернулся. Слишком много «если». Он решил запомнить каждое. Не потому, что доверял им. Потому что однажды собирался получить ответы. Тиранда ждала под огромным корнем Амирдрассила. Доритур сидела выше, почти сливаясь с серебристой листвой.

— Есть ещё что-то, — сказала Тиранда.

Это не было вопросом. Сильвана остановилась рядом и несколько мгновений смотрела на свет между ветвями.

— В Утробе его тянуло к одному месту.

— Какому?

— Там почти ничего не осталось. Только слабый след.

Тиранда повернула голову, и Сильвана встретила её взгляд.

— Его? — спросила Тиранда.

— Да.

Одного слова оказалось достаточно. Тиранда долго молчала.

— И мальчик знает?

— Нет.

— Почему?

— Потому что у него нет ни имени, ни прошлого, ни понимания того, что с ним происходит. Я не собираюсь бросать ему ещё одно имя только потому, что оно пугает нас.

— Нас?

Сильвана холодно усмехнулась.

— Не цепляйся к словам.

Тиранда не улыбнулась.

— Ты уверена, что это был именно тот след?

— Нет.

— Но думаешь, что да.

— Думаю, что совпадений становится слишком много.

Тиранда не ответила сразу. Свет между листьями дрогнул от ветра, и на несколько мгновений лицо Сильваны оказалось в тени.

— Ты сказала: его тянуло туда, — произнесла Тиранда. — Насколько сильно?

— Достаточно, чтобы заметить.

— Он понимал почему?

— Нет.

— Что он чувствовал?

Сильвана вспомнила, как Тарен смотрел в пустоту, где не было ничего, что мог увидеть обычный взгляд.

— Боль. Узнавание. Возможно, страх.

— «Возможно»?

— Он не любит признавать страх.

— Я заметила.

На этот раз в голосе Тиранды не было насмешки. Сильвана ещё крепче скрестила руки.

— Я не сказала ему, что это за место.

— И правильно.

Ответ прозвучал так быстро, что Сильвана посмотрела на неё внимательнее. Тиранда продолжила:

— Пока у тебя нет доказательств, имя даст ему не знание. Только направление, в котором он начнёт искать ответ.

— Именно.

— А он будет искать.

Сильвана коротко усмехнулась.

— Ты тоже заметила.

— Он спорит с целительницей через стену.

Из дома донеслось:

— Я не спорю!

Обе замолчали: Тиранда медленно подняла взгляд к двери, а Сильвана закрыла глаза.

— У него хороший слух.

— Очевидно.

— И отвратительная привычка вмешиваться.

— Тоже очевидно.

На несколько мгновений напряжение ослабло — не исчезло, лишь отступило перед абсурдностью происходящего. Потом Тиранда снова стала серьёзной.

— Если это действительно связано с тем, что исчезло тогда, последствия могут быть больше, чем один потерявший память ребёнок.

— Я знаю.

— Тогда почему ты говоришь так, будто защищаешь его от нас?

Сильвана ответила не сразу.

— Потому что вы уже начали превращать его в вопрос.

— Он и есть вопрос.

— Для нас.

Она посмотрела на дверь.

— Для себя он человек, который проснулся без прошлого.

Тиранда молчала. Сильвана усмехнулась без веселья.

— Не смотри так. Я не прошу тебя забыть, кто это говорит.

— Я и не собиралась.

— Хорошо.

— Но ты тоже не забывай.

Сильвана повернула к ней голову.

— Что именно?

— Если ты права и то место действительно связано с мальчиком, жалость не сделает его безопасным.

Взгляд Сильваны похолодел.

— Я не говорила о жалости.

— Нет. Ты говорила о том, что нельзя судить его, пока мы даже не знаем, кто он.

Сильвана застыла, но Тиранда выдержала её взгляд.

— В этом я с тобой не спорю, — закончила она. — Пока.

Последнее слово прозвучало намеренно. Сильвана заметила, но ничего не ответила. Тиранда посмотрела в сторону дома.

— И теперь Ледяная Скорбь.

При названии Сильвана едва заметно напряглась.

— Возможно.

— Ты сама сказала это имя.

— Название.

— Ты поняла, что я имела в виду.

Сильвана отвернулась.

— Пока у нас есть мальчик с повреждённой душой, отсутствующей памятью и возможным следом Ледяной Скорби. Всё, что связывает одно с другим, — пока лишь догадки.

— Разумно.

— Не звучишь удивлённой.

— Я удивлена не тому, что ты способна рассуждать разумно.

Сильвана посмотрела на неё.

— А чему?

— Что ты так стараешься не сделать вывод раньше времени.

Ответ попал точнее, чем ей хотелось, и Сильвана медленно скрестила руки.

— Я уже однажды видела, что бывает, когда другие слишком быстро решают, кем должен быть кто-то другой.

Тиранда долго смотрела на неё.

— Это ты сейчас о нём или о себе?

— Выбирай формулировку.

На этот раз Тиранда не продолжила. Из дома донёсся раздражённый голос Тарена:

— Я сказал, что вижу палец!

Следом — спокойный ответ Тердре, которого они не разобрали. Сильвана невольно повернула голову на звук. Тиранда заметила. Конечно, заметила.

— Ты вернёшься в Утробу, — сказала она.

Сильвана перестала усмехаться.

— Я вернусь.

Усталость в голосе была настоящей. Не просьба и не попытка уклониться. Тиранда ответила невозмутимо, но в мягкости её голоса слышалось повеление:

— Возможно.

Сильвана медленно повернулась.

— Это не обсуждается.

— Теперь обсуждается.

— Моё наказание не закончено.

— Именно поэтому решение принадлежит не только тебе.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Из-за него? — спросила Сильвана.

— Да.

Тиранда не стала смягчать ответ. Сильвана прикрыла глаза и тихо выдохнула.

— Прекрасно.

— Не думаю, что это слово подходит.

— Мне тоже не нравится большинство подходящих.

Тиранда продолжила:

— Пока мы не поймём, кто он, откуда появился и почему его душа выглядит так, ты останешься рядом.

Сильвана медленно подняла бровь.

— Ты назначаешь меня нянькой?

— Я назначаю тебя ответственной за последствия собственного решения.

— Я вывела ребёнка из Утробы.

— Именно.

— Это обычно считается хорошим поступком.

Взгляд Тиранды стал холоднее. Сильвана тут же подняла ладонь.

— Не надо. Второй раз я поняла.

Тиранда выдержала паузу.

— Он доверяет тебе.

— Ошибка молодости.

— И ты знаешь об обстоятельствах его появления больше всех присутствующих.

— Ненамного.

— Достаточно.

Сильвана посмотрела на дверь дома.

— А если я откажусь?

— Не откажешься.

— Какая уверенность.

— Ты могла уйти до того, как Доритур привела меня.

Сильвана ничего не ответила.

— Но осталась, — закончила Тиранда.

На этот раз колкости не нашлось.

Открылась дверь. Тарен вышел первым, мрачный и явно недовольный всем миром. Тердре появилась за ним.

— Я жив, — объявил он.

— Поздравляю, — сказала Сильвана.

— Очень смешно.

Он остановился, заметив выражения их лиц.

— Что?

— Ничего, — одновременно ответили обе.

Тарен подозрительно прищурился.

— Вот это было совсем не подозрительно.

Сильвана оттолкнулась от корня.

— Привыкай.

— К чему?

Она прошла мимо него.

— К тому, что взрослые иногда обсуждают вещи без твоего разрешения.

— Я не давал разрешения вообще ни на что из сегодняшнего.

— Тем более полезный опыт.

Тарен догнал её через несколько шагов.

— И что теперь?

Сильвана посмотрела вперёд.

— Теперь ты отдыхаешь.

— А потом?

— Тердре попробует помочь с памятью.

— А потом?

Сильвана покосилась на него.

— Ты всегда задаёшь столько вопросов?

— Не помню.

Она остановилась, и Тарен тоже. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом уголок рта Сильваны всё-таки дрогнул.

— Это было плохо.

— Но сработало.

— К сожалению.

Тиранда подошла к ним.

— До выяснения обстоятельств ты останешься здесь.

Тарен нахмурился.

— А Сильвана?

Тиранда посмотрела на неё.

— Тоже.

Сильвана устало прикрыла глаза, а Тарен перевёл взгляд с одной на другую.

— Из-за меня?

— Да, — сказала Тиранда.

— Нет, — одновременно сказала Сильвана.

Тарен нахмурился ещё сильнее.

— Вы определитесь.

— Не вмешивайся, — сказала Сильвана.

— Это про меня.

— Именно поэтому.

Тиранда не стала продолжать спор.

— Это временно.

Тарен посмотрел на Сильвану.

— Ты вернёшься туда?

Вопрос прозвучал тише, чем он хотел. Сильвана поняла, что именно он спрашивает. Не сейчас ли. Не исчезнет ли она снова в Утробе, оставив его среди незнакомцев с незнакомой целительницей и ещё более незнакомым прошлым.

— Когда придёт время, — ответила она.

Тарен опустил взгляд.

— Значит, не сейчас.

— Не сейчас.

Он кивнул. Тарен уже собирался отвернуться, когда заметил, что Сильвана всё ещё смотрит на него. Не как Тердре — будто пыталась понять повреждение. Не как Тиранда — будто оценивала неизвестную угрозу. Просто смотрела.

— Почему ты так смотришь?

— Сравниваю.

— С чем?

— С тем, каким нашла тебя.

Он не сразу нашёл, что ответить, и промолчал. Ветер шевельнул серебряные волосы Сильваны. За её плечом светились окна, шелестели листья, где-то далеко снова рассмеялся кто-то незнакомый.

Тарен вспомнил дорогу сюда. Небо. Воду. Живых. Всё это всё ещё казалось чужим.

Но Сильвана — уже чуть меньше. От этой мысли стало неуютно. Он быстро спросил:

— Значит, ты остаёшься?

Сильвана едва заметно напряглась.

— Пока.

— Пока, — согласился он.

Но только потому, что это слово означало не «никогда».

Глава опубликована: 08.11.2026
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
2 комментария
Это просто шикарная история, ждём продолжения
DarkSova007
Огромное спасибо! 😊 Очень приятно читать такие слова! Продолжение обязательно будет, новые главы планирую выкладывать каждое воскресенье. ❄️⚔️

Кстати, мне как автору очень любопытно: а у вас уже появились какие-нибудь догадки о том, кто такой Тарен и как он оказался в Утробе? 😉

С удовольствием почитаю ваши теории! Но предупреждаю сразу — никаких спойлеров с моей стороны! 😁
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх