Резервист (джен)

Конец июля 1999 года

У раздевалки стояла доска с расписанием, в котором для ловцов отвели две строки. Напротив фамилии Фэрберна стояли часы индивидуальной работы, напротив фамилии Харкера — те же часы и пометки другим почерком. Гарри задержался перед доской. Чужая неделя была устроена без него, и он впервые подумал не о том, как сегодня полетит, а о том, куда здесь вообще можно вписать третьего.

— Если вы ищете свою группу, она на обороте, — сказала проходившая мимо женщина. Под мышкой она несла стопку папок, верхнюю придерживая подбородком. — Это рабочая доска. Гостевая с другой стороны.

Обойдя доску, Гарри нашел свое имя среди остальных приглашенных. Под списком были указаны поле, время осмотра и порядок занятий; никаких обещаний эти строчки не содержали, зато позволяли понять, куда идти.

Из Паддлмира так и не ответили. Утром сова принесла счет Кемпа, и Гарри успел распечатать конверт, прежде чем заметил отправителя. Кричер потом разглаживал надорванный лист: бумаги следовало открывать сверху, а не там, где поддались. Гарри извинился и убрал счет отдельно от приглашений.

Дорожки между корпусами побелели от пыли, за открытым окном выясняли, почему на выезд заказано на одну порцию меньше, чем нужно. Двое работников натягивали над складом полотнище от солнца. Третий клуб уже не казался местом, в котором все вокруг знали какой-то общий секрет, кроме Гарри.

Целитель проверил зажившую ладонь и велел показать перчатку. Починенный шов его не заинтересовал, зато тугой ремешок пришлось ослабить. Гарри вышел на поле с непривычно свободным запястьем, раздражаясь, что не попробовал этого раньше.

Мужчина у боковой линии щурился на солнце, слушая помощника, который показывал на дальние кольца. Когда подошли последние кандидаты, он повернулся к ним и назвал себя Малкольмом Торном.

— Если не поняли задание, спрашивайте до старта. Если во время упражнения почувствуете боль, спускайтесь к целителю. — Торн развернул схему, проверил что-то и передал помощнику. — Показывать, что вы способны терпеть до вечера, сегодня не требуется.

Гарри огляделся, отыскивая клубные метлы. Высокий волшебник с выгоревшими рукавами уже отделял ловцов от остальных; он представился Юэном Руком и спросил, чем каждый занимался после школьного сезона. Услышав про Монтроуз, Паддлмир и тренировки у Уизли, Рук попросил уточнить, что именно Гарри пытался исправить.

— Хорошо, — сказал Рук, когда Гарри дошел до торможения. Он не записывал, и от этого казалось, что слушает особенно внимательно. — Теперь посмотрим, что из этого вы действительно изменили. Не обязательно все сразу.

* * *

Первые упражнения прошли без большого провала и без попытки, которую Гарри потом хотелось бы пересказывать Рону. Он разгонялся, проходил отметки, возвращался к линии и слышал короткие замечания. Когда удавалось заранее сбросить скорость, Рук просил повторить; когда не удавалось, тоже просил повторить, и разница постепенно перестала казаться обидной.

После перерыва началась работа между высокими шестами, установленными над полем. Охотники переходили из атаки в оборону, загонщики сопровождали их, а ловец искал снитч, держась на заданной высоте. Для погони разрешалось уходить в любую сторону; потеряв мяч, требовалось вернуться в свой участок. Рук объяснил границы на земле, прежде чем позволил взлететь.

Первый заход закончился без поимки. Снитч ушел за спины охотников, и Гарри вернулся наверх: искать там, где уже нечего было искать, он сегодня не собирался.

Вскоре он увидел блеск ниже колец и пошел вниз. Снитч двигался вдоль атаки, то приближаясь к охотнику с квоффлом, то отскакивая от него; Гарри держался в стороне и ждал просвета. Соперник заходил с другого края, но между ними еще оставалось достаточно места.

Затем охотник отдал передачу назад. Его партнер развернулся навстречу, загонщик сместился прикрывать мяч, и путь закрылся тремя метлами. Гарри уже летел слишком быстро, чтобы остановиться без длинного обхода; он накренился, пропуская перед собой хвост чужой метлы, и заметил снитч почти у собственного плеча.

Гарри не стал разворачиваться целиком. Он резко поднял нос метлы, уходя над игроками, и протянул правую руку назад, через плечо; на мгновение снитч исчез за головой, но пальцы уже нащупали крыло. Пришлось прижать колено, удерживая посадку, и только потом вернуть метлу в обычное положение. Шарик бился в ладони, а охотник внизу рассмеялся от неожиданности.

На земле Гарри отдал снитч Руку. Очень хотелось посмотреть на Торна; главный тренер подошел сам, велел вернуть мячи и повернулся к нему.

— Снитч вы достали замечательно. А почему оказались поперек собственной атаки? — Торн указал на место у колец. — Не про руку спрашиваю. Про то, что было до нее.

Объясняя, Гарри начал с того мгновения, когда путь уже закрылся. Между тем охотник готовил передачу раньше: поворачивал голову, убирал квоффл от соперника. Гарри это видел, но не счел относящимся к собственной погоне.

— Я думал, он пойдет к кольцу, — закончил он. Торн посмотрел на охотника, уже возвращавшегося к старту, и снова перевел взгляд на Гарри. — Похоже, поздно понял, что не пойдет.

— Вы вообще не оставили места для другого решения. — Торн произнес это без раздражения, словно отмечал неверно установленную стойку. — Хорошо, что сумели выкрутиться. Теперь повторите так, чтобы выкручиваться не понадобилось.

Следующий заход Гарри провел слишком далеко от всех. У охотников осталось сколько угодно пространства, зато снитч достался сопернику, почти не менявшему высоты. Гарри спустился, злясь на себя: в голове поочередно помещались либо мяч, либо остальные игроки, а от него требовали видеть все сразу.

На перерыв Рук отпустил их к навесу. Неподалеку обсуждали поимку Гарри, но ему самому гораздо отчетливее запомнился заход соперника, которому для того же результата не понадобилось почти выворачивать плечо.

После обеда Рук дал длинную серию с поиском, сменой высоты и возвращением в заданную область. Теперь летали на собственных метлах, однако в ожидании очереди оставались в воздухе, следя за игрой; спускаться разрешалось по сигналу. Проверяли не только рывок, но и то, что оставалось от него к концу занятия.

Поначалу Гарри понравилось лететь ровно, позволяя метле держать ход. Над полем гулял теплый ветер, и он успел забыть о просмотре, пока не пропустил сигнал на смену участка. Рук свистнул второй раз. Гарри резко поднялся, наверстывая опоздание, и почувствовал усилие в бедрах.

К концу серии мешали уже мелочи: хотелось передвинуть ногу, ослабить хват, вытереть пот под очками. Гарри по-прежнему успевал уйти от мяча и даже поймал снитч раньше остальных, но возвращался после рывков все дольше. Вместо плавного подъема метла дважды качнулась: плечи начали движение раньше корпуса.

Торн остановил его у линии, когда очередной заход закончился. Он спросил, сколько времени занял последний переход от нижней отметки к верхней, и Гарри признался, что не знает. Казалось, примерно столько же, сколько в начале.

— Дольше, — сказал Торн. Он показал на часы помощника, но цифру называть не стал. — И путь шире. Реакция у вас еще есть, а движение уже разваливается. Вы сами это заметили?

— Метлу дважды повело на подъеме. Я исправил, — ответил он. Торн кивнул, признавая обе части ответа, и спросил о самом длинном матче, который Гарри довелось провести. Школьных примеров оказалось недостаточно, чтобы разговор занял сколько-нибудь заметное время.

Торн объявил конец работы. Гарри подхватил метлу и пошел с остальными, стараясь не перечеркивать все хорошие попытки только потому, что последняя далась тяжело.

* * *

После душа Гарри обнаружил записку с просьбой пройти в административный корпус. Он проверил, не предназначалась ли она соседу, и стал собираться. В приемной ему показали стойку для метлы и предложили подождать; за открытым окном база продолжала жить, словно его сегодняшний день был всего лишь одним из множества занятий.

В кабинет его пригласила утренняя знакомая, назвавшись Беатрис Мэллоу, спортивным директором клуба. Теперь папок у нее не было, и Гарри заметил след чернил на пальце. Торн сидел сбоку от стола, положив перед собой листы с результатами.

Третий человек поднялся навстречу и обошел стол. У него было оживленное лицо и крепкое рукопожатие; рукава дорогой мантии он подвернул, словно в кабинете тоже собирались работать с мячами. Представившись Алистером Пенроузом, владелец усадил Гарри напротив себя и попросил Торна рассказать о просмотре.

Торн начал с очень хорошей реакции, редкого чувства метлы и способности находить выход там, где другие прекращают борьбу за мяч. Затем напомнил про уход из заданного участка и поздний разгон после сигнала. Гарри слушал, стараясь не гадать, какая из двух частей оценки окажется важнее.

— Это можно развить, — продолжил Торн. Он постучал ногтем по нижнему листу, даже не взглянув на запись. — Но сначала придется убрать немало привычек. Вы слишком часто тратите силы на исправление того, что не прочитали заранее. И пока не знаете, как будете играть на шестом часу, когда той же реакцией уже нельзя будет пользоваться без конца.

— Я готов работать, — сказал Гарри. Фраза прозвучала так, словно до него здесь никто ничего подобного не обещал, и он добавил: — Я понимаю, что за несколько дней это не исправить.

— За несколько месяцев тоже не все. — Торн посмотрел прямо на него, не повышая голоса. — Фэрберн у меня первый. Харкер готов подменить его в официальной игре. Еще один ловец мне сейчас не нужен, и сегодняшние упражнения этого не изменили.

Гарри опустил глаза на край стола. Мэллоу не потянулась к бумагам, Пенроуз не встал прощаться; вместо этого владелец спросил, считает ли Торн работу с таким игроком бесполезной. Главный тренер повернулся к нему с выражением человека, которому не впервые предлагают ответить на другой вопрос.

— Бесполезной — нет. Но это третий ловец, Алистер. Мне нужен еще охотник для ротации, и работа Рука уже распланирована.

— Место под охотника мы сохраняем, — сказала Мэллоу. Она открыла лежавшую перед ней папку, но смотреть в нее не стала. — И дополнительную нагрузку Рука придется учесть. Гарри, для вас это означало бы подготовку и резервные матчи. Не место за спиной Фэрберна на каждом официальном выезде.

Гарри поднял голову. Никто пока не сказал, что его берут, однако препятствия, кажется, можно было не только перечислять, но и устранять. Теперь он боялся, что без его согласия решат, будто предложенного мало.

— Я не рассчитываю сразу выходить вместо Фэрберна. Мне нужна возможность тренироваться здесь. — Гарри посмотрел на Торна, хотя отвечал Мэллоу. — И играть хотя бы в резерве.

Пенроуз объяснил, что клуб способен позволить себе еще одного молодого игрока. Гарри слушал с надеждой, пока владелец не добавил, что приход Поттера будет иметь значение и за пределами поля.

— На ваши фотографии посмотрят люди, которые прежде не интересовались нашим составом. Это не заменит тренировок, но я был бы плохим владельцем, если бы сделал вид, что такого интереса нет. — Пенроуз сказал это почти буднично и повернулся к Торну. — Я хочу предложить Гарри контракт. Работу с ним обеспечим, а выбирать игроков на матч по-прежнему будете вы.

Гарри вспомнил Гермиону с испачканной газетой в руках. Сейчас не хотелось спрашивать, предложили бы ему место без знаменитой фамилии: можно было услышать ответ, после которого уже не получится сидеть здесь с той же надеждой. Но Торн ведь тоже говорил о хороших данных, и на поле никто не ловил вместо него. Гарри удержался за эту мысль, пока остальные продолжали разговор.

Торн помолчал. Гарри особенно отчетливо услышал шорох бумаги под рукой Мэллоу; ему хотелось, чтобы главный тренер хотя бы теперь кивнул с некоторым одобрением. Но Торн только спросил, правильно ли все поняли, что третье место в иерархии не станет вторым из-за представления новичка прессе.

— Поняли, — ответил Пенроуз. Он посмотрел на Гарри, позволяя подтвердить это самому. — Беатрис, готовьте предложение на три сезона. Мы говорили об этой возможности, теперь можем говорить о ней с игроком.

Гарри кивнул. Пенроуз уже обсуждал с Мэллоу сроки оформления, а он все еще пытался привыкнуть к слову «игрок». На несколько мгновений ни фотографии, ни недовольство Торна не имели значения: речь наконец шла не о том, кем он мог бы стать после следующего просмотра.

* * *

Предложение Мэллоу принесла в небольшую переговорную. Владелец ушел на встречу, Торн вернулся на поле, и без них уже не казалось, что каждое слово нужно успеть сказать вовремя. Гарри выпил половину оставленной на столе воды, вспомнив, как хотел пить после душа.

Верхний лист оказался коротким. Три сезона, первый год — тысяча четыреста галлеонов, гарантированная оплата, работа в распоряжении клуба. Гарри провел взглядом по сумме и невольно вспомнил газетную вырезку Рона. Сам он сегодня не выбирал работу из-за денег, но цифра делала происходящее настоящим: за возможность каждый день подниматься в воздух ему собирались не просто разрешить приезжать, а платить.

— Это основные условия, — сказала Мэллоу, положив рядом более толстую папку. — Дальше договор и приложения. Заберите все домой, покажите независимому юристу или агенту. До конца недели предложение остается в силе, отвечать сегодня не нужно.

Гарри посмотрел на папку. Страниц было заметно больше, чем он представлял, но строчки выглядели обычными. Мэллоу спросила, с кем связаться по поводу переговоров.

— Со мной. Представителя у меня нет. — Гарри поднял верхний лист, проверяя, не пропустил ли чего-нибудь рядом с суммой. — Я хотел бы сам разобраться.

— Разумеется. Подпись все равно будет ваша. — Мэллоу отодвинула к нему остальную папку, не споря. — Специалист может предложить изменения, которых вы пока не знаете. Это первый договор, а не последний экзамен.

Гарри улыбнулся из вежливости. В Паддлмире он еще не знал, будет ли о чем договариваться; теперь бумаги наконец лежали перед ним, а их предлагалось унести к незнакомому человеку. Гарри знал, что Мэллоу не просит ждать чужого разрешения. И все же хотелось прочесть все самому и принять решение, которое потом не пришлось бы приписывать никому другому.

Он спросил, можно ли пока посидеть здесь. Мэллоу разрешила, показала на звонок у двери и сказала, что через некоторое время вернется. Гарри раскрыл договор на первой странице и взял карандаш, лежавший рядом с подставкой для перьев.

Читать оказалось труднее, чем короткое предложение. Некоторые пункты отсылали к другим разделам, а те — к приложениям, которые Гарри еще не видел; приходилось оставлять палец между страницами, искать нужный заголовок и возвращаться назад. При этом смысл большей части обязательств был понятен. Тренироваться, проходить осмотры, соблюдать назначения целителей, приезжать к установленному времени — странно было бы рассчитывать на профессиональную команду без всего этого.

Суммы второго и третьего года стояли в отдельной таблице. Гарри сравнил их с первым, затем прочел про выплаты при травме и задержался на словах о сохранении оплаты. Следом шли условия перехода в другой клуб: без его согласия перевести его не могли, но и самому просто уйти посреди договора не разрешалось. Он отметил этот абзац карандашом. Три года казались долгим сроком только до тех пор, пока не вспоминались два имени на утренней доске.

Больше всего Гарри интересовало, смогут ли его отправить домой, если осенью выяснится, что тренируется он хуже остальных. Он перечитал соответствующий раздел дважды и выписал вопрос на обороте краткого предложения. Затем добавил еще два: когда начинать приезжать и придется ли менять собственную метлу. Список сразу стал похож на то, с чем можно справиться.

В коммерческом приложении говорилось об участии в съемках, встречах с болельщиками и мероприятиях партнеров. Рекламный график составлял клуб, права на использование имени и изображения описывались длиннее, чем обязанности на тренировке. Гарри нахмурился, дочитал до конца и нашел отдельный пункт о выплате ему десяти процентов от доходов, относимых к товарам с его именем, в соответствии с порядком клубного учета.

Десятая часть представлялась понятной: если продают форму с его фамилией, что-то причитается и ему. Гарри перечитал пункт, но пометил соседний, о съемках. Гораздо сильнее его занимало, сколько раз придется стоять перед фотографом, когда он мог бы летать.

Вернувшись, Мэллоу обнаружила перед ним открытую папку и лист с вопросами. Она придвинула стул и терпеливо разобрала все три, не пытаясь ускорить разговор. Из команды не выгоняли за плохой тренировочный день, выплаты не зависели от того, включен ли он в стартовую семерку, а пригодность метлы определял технический осмотр. Гарри слушал, постепенно переставая подозревать, что в понятных абзацах непременно должно скрываться что-нибудь еще.

— А вот это? — Он повернул папку к ней и показал коммерческое приложение. — Если встреча с болельщиками придется на тренировку, куда я должен идти?

— Графики согласуют заранее. Спортивную работу вы не пропускаете по собственному выбору; при накладке разбираются отделы. — Мэллоу посмотрела на выделенный им пункт. — Но коммерческие обязанности настоящие. Сказать, что вам не хочется фотографироваться, будет недостаточно.

Гарри это не понравилось, зато показалось честным. Фотографироваться ему приходилось и прежде, чаще без возможности повлиять на происходящее; здесь хотя бы объясняли, зачем он нужен и кто за это отвечает.

За окном хлопнула дверь склада. Гарри посмотрел туда, где несколько игроков несли к корпусу сумки, и снова вспомнил Паддлмир: Вуд, Денби, запах дерева у каминного зала. Можно было написать им сейчас, сообщить о предложении и спросить, определились ли они с заявкой. Он даже открыл рот, собираясь попросить пергамент для письма, но вместо этого уточнил день начала подготовки.

Мэллоу назвала дату и повторила, что до конца недели ничего не изменится. Гарри кивнул: он услышал ее с первого раза. Просто несколько дней в Паддлмире уже однажды растянулись в неизвестность, а здесь договор лежал у него под ладонью. Откладывать собственное согласие ради другого клуба казалось почти тем же, что рисковать единственным настоящим предложением ради приятного предположения.

— Я согласен, — сказал он. От этих слов сразу стало легче, словно до сих пор решение удерживалось где-то между строчками. — Я прочитал. Можем оформлять.

Мэллоу не взялась за перо сразу. Она посмотрела на отмеченные страницы, потом сказала, что пригласит сотрудника, который ведет договоры. Гарри остался один и впервые позволил себе представить утро, в котором не придется проверять, пришло ли наконец разрешение вернуться на чье-нибудь поле.

Сотрудник оказался пожилым волшебником в жилете, застегнутом не на ту пуговицу. Он принес второй экземпляр и проверил приложения; Гарри следил за его движениями, стараясь не смотреть на часы.

— Ваш агент ознакомился с условиями? — спросил волшебник. Гарри объяснил, что подписывает без агента, и тот убрал палец с нижнего поля. — Тогда еще раз: я проверяю оформление со стороны Торнадос. Ваши интересы должен проверить независимый специалист. Советую все-таки обратиться, прежде чем подпишете.

— Мисс Мэллоу уже предлагала. Спасибо, я решил сам. — Гарри взял перо, но не окунул его в чернила. — Здесь же есть все, что мы обсуждали?

— Здесь есть то, что написано, — ответил волшебник, придвинув договор. Он не произнес это угрожающе и не понизил голоса. — Обещания, которых в тексте нет, я за вас подтвердить не могу.

Гарри еще раз просмотрел сумму, сроки и абзац об оплате. Никто не обещал ему основную семерку, а о тренировках и принадлежности к команде было написано вполне определенно. Этого он добивался весь июль. Гарри слишком сильно сжал перо и теперь ослабил хват, чтобы не испортить первую букву. Затем подписал оба экземпляра.

Когда Мэллоу поставила подпись со стороны клуба, ничего не вспыхнуло. Сотрудник посыпал чернила песком, стряхнул его в лоток и проверил, не остался ли пустым один из нижних листов. Все заняло меньше минуты. Гарри смотрел на свое имя рядом с названием Торнадос и не мог отделаться от ощущения, что бумаги теперь должны были весить больше.

Ему выдали папку и лист с датами, объяснили, когда прийти за формой и где будут проходить первые занятия. На выходе из корпуса Гарри почти столкнулся с Торном. Тот остановился, заметил папку и спросил, закончили ли оформление.

— Да. Подписал. — Гарри перехватил бумаги под мышкой, освобождая руку. Ему хотелось поблагодарить тренера, но теперь было совершенно непонятно за что.

Торн сам протянул ладонь. Рукопожатие оказалось коротким и сильным; он напомнил время первого занятия и велел не проводить оставшиеся дни в попытке срочно нагнать чужие сезоны подготовки.

— Приезжайте отдохнувшим. Работы хватит и здесь. — Торн отпустил его руку и уже собирался идти, но задержался. — И еще, Поттер. На поле будем разбираться с тем, как вы играете. Не с тем, кто решил вас подписать.

Гарри ответил, что понял. Торн не был доволен его появлением, однако обещал то, за что можно было поблагодарить. Гарри сказал спасибо, забрал метлу и пошел к камину, удерживая папку так осторожно, словно чернила не высохли.

* * *

Дома Кричер принял у него сумку, посмотрел на папку и спросил, нужно ли завтра опять готовить ранний завтрак. Гарри сказал, что его взяли в Торнадос. Эльф поклонился, поздравил хозяина и повторил вопрос, потому что появление работы, очевидно, не отменяло необходимости разобраться с завтраком.

— Завтра нет. А вот потом придется часто. — Гарри достал лист с датами и положил его на тумбу. Кричер тут же передвинул лист подальше от влажных перчаток. — Я теперь у них работаю.

Произнести это дома было еще приятнее, чем в клубе. Гарри прошел в гостиную, где больше не пахло краской, и положил договор на освободившийся стол. Кресла стояли там, где они с Роном наконец сумели их расставить; на окне висели новые занавески, оставлявшие достаточно света. Впервые за последние недели Гарри сел здесь без намерения что-нибудь переделать.

Рон, услышав новости через камин, потребовал показать папку, словно Гарри мог неверно понять разговор. Потом спросил о зарплате и присвистнул. Он хотел знать, кто был на поле и видел ли Гарри Фэрберна; отвечая, Гарри почувствовал, как отступает усталость. Про Пенроуза он тоже рассказал, хотя сначала подробно объяснил поимку через плечо.

— Третий пока, — сказал он, когда Рон начал прикидывать, на какой матч можно будет приехать. — В основном буду играть с резервистами. Торн обещал только работу.

— Ну, значит, на резервный и приедем. Только скажи заранее, а не когда уже всех поймаешь. — Рон ухмыльнулся, и Гарри рассмеялся в ответ. На этот вечер услышанного ему вполне хватало.

Письмо из Паддлмира пришло через два дня, за завтраком. Гарри узнал печать прежде, чем сова села на подоконник, и поднялся так резко, что задел коленом стол. На этот раз он открыл конверт сверху, аккуратно поддев край; Кричер придержал чашку и молча отступил к плите.

Клуб определился с заявкой и был готов предложить ему профессиональный контракт. Гарри приглашали приехать для обсуждения условий, попросив заранее сообщить удобное время. Он дочитал письмо, затем вернулся к первой строке: там действительно не было ни просьбы подождать еще, ни оговорки о дополнительном просмотре.

Еще через несколько минут он сидел перед почти нетронутым завтраком. Можно было сразу написать, что уже подписал договор, и ничего трудного в таком ответе не было. Гарри никого не обманул, никому не обещал ждать; Денби сам посоветовал поехать в Татсхилл. Все это оставалось правдой, только письмо почему-то не хотелось убирать со стола.

Ему вспомнился голос Мэллоу: предложение остается до конца недели. До конца недели еще было время, и Гарри попробовал представить, как сейчас собирался бы в Паддлмир обсуждать условия. Потом взял чистый лист, поблагодарил за предложение и сообщил, что заключил договор с Торнадос. Для Вуда написал отдельно, без попытки объяснить, что новый клуб во всем оказался лучше.

Отправив ответы, Гарри поднялся за расписанием. На ближайшей странице стояли день выдачи формы и время первого сбора; он переписал их и закрепил лист над столом. Затем убрал письмо Паддлмира в ящик, не выбрасывая конверта. Метла стояла у двери, приготовленная к следующей поездке. Убирать ее в шкаф Гарри больше не собирался.