Чужие голоса (гет)

Корзина уже порядком отяжелела от сочной, пахучей чесночной травы, которую Тэшкот собирал в дальнем подлеске. Неровный гул раздался в тот момент, когда он дошел уже до края поля и собирался повернуть обратно. Над верхушками разлапистых приземистых деревьев ол-хува, заваливаясь на левое крыло, шел серый безымянный корабль. Из сопла его правого маршевого двигателя короткими толчками вырывался блеклый сизый дым. Тэшкот не особо хорошо разбирался в звездолетах, но тут не надо было быть знатным механиком: такой дымок — верный признак того, что горит гидравлическая жидкость. Корабль шел уже совсем низко, тяжело, и пилот явно искал место, куда бы приземлиться до того, как окончательно откажут гидравлические приводы плоскостей.

Тэшкот проводил корабль взглядом, и стебельки его глаз тревожно задрожали. До праздника слияния светил оставался еще почти месяц, так что это точно были не заплутавшие туристы или умники, решившие сэкономить на портовых сборах. Тэшкот покрепче перехватил корзину и припустил к своему спидеру, который оставил у дороги.

Его отец, старый Руа, как раз выбрался на веранду, переждать послеполуденный зной в тени раскидистых оп-хува, подступавших к дому со всех сторон и отбрасывавших на его выбеленные стены ажурные тени. Руа устроился в своем любимом плетеном кресле и принялся лениво разглядывать дорогу в надежде, что по ней кто-то все-таки проедет. Из старого, изрядно потертого голо-проектора, который он купил лет тридцать как тому назад, но с которым все никак не мог расстаться, лились звуки заунывного трандошанского горлового пения. Музыкой этой старый Руа поначалу изводил свою жену, с которой отношения у него складывались так себе, но потом, сам того не заметив, полюбил ее и после того, как жена умерла, слушал ее постоянно, вспоминая золотые деньки.

С собой старый Руа прихватил свой любимый толстый стаканчик, наполненный сейчас мутной зеленоватой фруктовой настойкой, крепкой, обжигающей горло жидкостью, которую он цедил редкими крошечными глотками, всякий раз довольно вздыхая и крякая.

Когда на дороге показался спидер его сына и Тэшкот, очевидно взволнованный, быстро соскочил с него и припустил к веранде, старый Руа даже не пошевелился. Только три его огромных глаза на обрюзгших стебельках повернулись точно в сторону дороги.

— Отец, — крикнул Тэшкот на ходу, — ты видел?! Он ушел за лес. Похоже, до города не дотянет. Надо бы позвать на помощь.

Старый Руа аккуратно, чтобы не расплескать ни капли, опустил стакан на бревенчатый пол и проводил взглядом испуганную стайку птиц, которых сын вспугнул своими криками.

— А зачем им в город? — пожал он плечами и посмотрел на сына так, как смотрел на него всегда: будто он так и оставался трехлетним несмышленышем, полезшим руками прямо в кастрюлю с горячими сахарными шариками. — Это ж наверняка контрабандисты. Так что тут впору звать не помощь, а полицию.

— А если это не контрабандисты? — Тэшкот плюхнул корзину на веранду, и его глаза тревожно задрожали. — Вдруг это… дроиды? Ты что, не смотрел в голоновостях про то, как они высаживают десанты? В соседней системе уже был такой случай. Все думали, что это новые рабочие на фабрики прилетели, а потом из шаттла дроиды как полезут… Кучу разумных положили, пока их оттуда вытурили. А мы тут на самом краю живем. Кто нам поможет? Нет уж, давай-ка собирайся. Переждем пока в городе.

Старый Руа помолчал, разглядывая корзину с чесночной травой, а потом проворчал:

— Ладно, в кои-то веки ты родил здравую мысль. — Он залпом допил настойку и, поднимаясь, кивнул на корзину: — Траву только в погреб снеси. Уж больно хорошая в этом сезоне уродилась.

Тэшкот раздраженно выдохнул, но все же подхватил корзину и рванул в дом, вызывая по комму полицейский участок.

По дороге к городу Тэшкот, хоть и подгоняемый страхом вперед, все же заглянул к ближайшим соседям и посоветовал им убраться куда-нибудь по добру по здорову, если, конечно, они не хотят стать героями очередных новостей.

На полпути они встретили патрульный спидер и перебросились парой слов с инспектором Карражем.

— Вы там осторожнее, — напутствовал уныло глядящего на него Карража Тэшкот. — Вдруг там десант дроидов? А вы вдвоем. Может, надо вызвать подкрепление?

— Ага, уже вызвали. Обещали прислать батальон из «Звездного корпуса». Будут с минуты на минуту, — кивнул Карраж и погнал вперед.

— Отец, думаешь, все так серьезно? — спросил Тэшкот, глядя вслед потрепанному полицейскому спидеру.

— Да поехали уже, дурень. — Старый Руа хлопнул сына по плечу. — Вечно ты уши на всякую чушь развешиваешь, а тебя и рады ей кормить. Не прилетит к ним никто. Двигай давай.

Тэшкот понурился и повел спидер к городу, аккуратно притормаживая на поворотах, и очень скоро полицейский спидер окончательно пропал из вида.

В принципе инспектор Карраж был согласен с этим увальнем Тэшкотом, но выбора у него не было, как не было и подмоги, и нового скоростного спидера, который они пытались выбить еще до войны. И теперь он молился всем богам, чтобы опасения Тэшкота так и остались дурью чрезмерно впечатлительного фермера. Увы, но Карраж очень хорошо знал и о дроидах-разведчиках, и о десантах сепаратистов, и хотя фронт был отсюда относительно далеко, никто не мог дать гарантий, что в ближайшие месяцы он стремительно к ним не сдвинется.

По дороге ему встретилось еще несколько поселян, и каждый рассказал одну и ту же историю об аварийно севшем шаттле. Вот только история эта всякий раз обрастала какими-то неприятными подробностями и под конец уже выходило так, что на полях за лесом уже высаживается чуть ли не целый сепаратистский корпус. В эту чушь Карраж, конечно, не верил, знал, как быстро здесь распространяются сплетни и какие чудовищные формы они принимают, но также знал он и то, что в каждой фантазии есть только доля фантазии. Поэтому к кораблю они подходили пешком, спрятав спидер в подлеске.

Серая угловатая туша шаттла-перехватчика глубоко, по самые гидравлические сочленения, увязла посадочными опорами в податливом грунте. Рампа была открыта, вокруг — ни души. Но это не значит, что внутри их не ждали.

Карраж и его напарник посидели немного в кустах, присматриваясь к шаттлу, а потом одновременно рванули вперед и замерли по обеим сторонам шлюза.

Все было тихо. Зато на земле были хорошо видны следы, ведущие в противоположную от поселения сторону. Изнутри шаттла плотной струей тянуло едкой химической гарью. Дым уже рассеялся, оставив на бортах лишь сизый налет. Карраж первым ступил на рифленый металл, жестом приказав напарнику держаться за спиной.

Внутри перехватчика неожиданно царил поистине флотский порядок. Каждый предмет, каждый инструментальный ящик в узком коридоре был намертво зафиксирован в пазах и обтянут крепежными стропами. Карраж скользнул взглядом по коммуникационному узлу. Панель связи зияла пустыми гнездами — блоки шифрования данных выдернули профессионально и быстро, без единого лишнего повреждения. Надежда на то, что это были простые контрабандисты, сразу же улетучилась.

Когда они отправились осмотреть шаттл снаружи, напарник Карража, молодой, грезивший полетами и космическими кораблями забрак по имени Башот, тут же ухватил главное.

— Инспектор, — пробормотал он, завороженно глядя на фюзеляж, — это боевой корабль. Настоящий боевой корабль… Видите эти наплывы под пластинами? Точно вам говорю, там стоят турели. Настоящие боевые турели.

— Да ну. Вот это да. Я в восторге, — зло выплюнул Карраж и вызвал центральное управление.

* * *

В воздух над бетонной площадкой, еще секунду назад напоенный густым, дурманящим ароматом жженого сахара и сладкой браги, внезапно вплелась едкая аммиачная нотка. Рой одуревших от нектара золотистых жуков хаотично заметался в невидимых потоках и начал распадаться. На пермакрит, потемнев и скрючившись, упали первые насекомые. Полупрозрачные перламутровые облачка разделились и теперь двигались целенаправленно, пульсируя и сжимаясь. Эти похожие на медуз создания, размером от двух ладоней до полутора метров в поперечнике, беззвучно планировали во двор, распустив длинные, едва видимые нити стрекательных щупалец. Бледно-голубое и фиолетовое мерцание их куполов, похоже, окончательно сбивало с толку охмелевших жертв.

Бодони стояла у спидера, когда первая тварь бесшумно скользнула над головой и прозрачная, сочащаяся густой слизью нить хлестнула ее по шее, скользнула под ворот майки и протянула влажную, обжигающую полосу вдоль позвоночника. Вторая капля жгучего секрета шлепнулась на открытое предплечье.

Боль была мгновенной и ослепляющей, как если бы она дотронулась до оголенного провода. Мышцы спины тут же свело судорогой. Бодони инстинктивно взвизгнула и дернула рукой, попытавшись смахнуть слизь с предплечья, но лишь размазала жгучий секрет по коже. Файвз, подхватив брезент и прикрыв им голову, рванул к ней через двор, отчаянно надеясь, что у нее достанет выдержки не начать метаться, как это наверняка делали очумевшие от боли и страха зовущие, истошно воющие на посадочной площадке. В боку тут же противно закололо, а дыхание перехватило так, будто он только что преодолел особенно заковыристую полосу препятствий. Слава звездам, Бодони хватило ума втянуть голову в плечи, прикрыть лицо руками и присесть за спидером. На брезент сверху что-то тяжело плюхнулось, и прямо под ноги Файвзу скатилась крупная медуза. Когда его бронированный ботинок наступил на купол, размазывая его по пермакриту, тварь задергалась, и ее длинные и тонкие щупальца конвульсивно обхватили его ногу, но поддоспешник выдержал.

Уже в следующую секунду он был рядом с Бодони, расправляя брезент.

— Идем! — рявкнул Файвз, протягивая ей руку.

Но та уже вскочила на ноги и прижалась к нему, укрываясь под брезентом, и шустро припустила вперед. Но на полпути к центру она вцепилась ему в руку и заорала:

— Стой! К окнам.

Файвз, по инерции сделавший еще пару шагов вперед, остановился и рявкнул:

— Зачем?!

— Я закрыла дверь. На щеколду, — ответила Бодони, подталкивая его к большим панорамным окнам, выходившим на лес.

Что-то снова шлепнуло сверху, и по пальцам Файвза, удерживавшим брезент, проехалось студенистое липкое щупальце. Ощущение было такое, будто ему на руку плеснуло раскаленное масло. Он зарычал сквозь зубы и без лишних слов рванул к окнам. Под ногами похрустывали панцири обожженных, потемневших жуков, которых постепенно становилось все больше и больше. Несколько зовущих, отчаянно визжа, промчались за спиной и, не разбирая дороги, рванули в подлесок.

Добравшись до окон, Файвз оттолкнул Бодони чуть в сторону, развернулся и с размаху, вложив в удар всю массу тела, впечатал бронированный ботинок в нижний угол стеклянного полотна. Толстое стекло выдержало, лишь глухо загудело в раме. В бок тут же словно вогнали раскаленный штырь, перед глазами поплыли черные круги, но он стиснул челюсти и ударил второй раз, точно в ту же точку. Стекло издало высокий, звенящий звук, покрылось густой паутиной трещин и с сухим хрустом осыпалось внутрь помещения тысячами мелких гранул.

Он пропустил Бодони вперед, а потом сам тяжело перевалился следом, чуть не рухнув на усыпанные стеклянным крошевом плиты, и постоял какое-то время, уперев руки в колени и пытаясь перевести дыхание.

— Эй, с вами все в порядке? — услышал он голос Бодони и медленно выпрямился.

— Зачем вы закрыли дверь? — прохрипел он, зло глядя на нее.

Бодони нервно повела плечами, похоже, смутившись, хотя, возможно, ей просто было больно.

— Это было в первый вечер, когда в лесу кто-то бродил. Вы говорили о пиратах, а я была одна. Вас тогда самого надо было защищать. И я… Я закрыла дверь.

— И вы решили, что пираты не догадаются обойти станцию по двору, если захотят добраться до шаттла? — проворчал Файвз, понимая, что ее, по сути, глупый поступок по-человечески был вполне объясним.

— Я сделала это машинально, — раздраженно выдохнула Бодони.

Между ними пролетел, слабо поблескивая в темноте, золотой жук. Файвз обернулся. Все больше и больше насекомых влетало в разбитое окно, а раз тут появилась добыча, то скоро придут и охотники.

— Ладно, я понял, — сказал он. — Надо пересидеть за закрытой дверью. Где тут медкабинет?

— Туда. — Бодони махнула рукой и зашагала в сторону коридора.

Двигалась она скованно, и Файвз, переключив внимание на собственные горящие огнем пальцы, решил, что ей, должно быть, и правда больно.

В медкабинете Бодони сразу же направилась к металлической раковине в углу и отвернула кран. Трубы в стенах натужно захрипели, выплевывая порции спертого воздуха, а затем наконец ударила густая ржавая жижа. Бодони снова повела плечами и, вцепившись в край раковины, пробормотала сквозь зубы:

— Ну давай же…

Наконец вода посветлела. Она подставила руки под струю и попыталась промыть ожоги, набухающие на шее и спине, но угол был слишком неудобным, а боль сковывала движения. Она мучительно сморщилась, втягивая воздух сквозь плотно сжатые зубы, и грязно выругалась, теряя остатки самообладания.

— Давайте я, — предложил Файвз, подходя к раковине. — Нагнитесь.

Он тщательно и долго промывал уже начавшие вздуваться багровыми волдырями ожоги, так долго, что у него самого от холодной воды заломило руки. Бодони вздрагивала от каждого прикосновения и то злобно шипела, то ругалась сквозь зубы.

До него то и дело долетал пронзительный, истошный вой попавших в ловушку зовущих. Он поднимался все выше и выше, перекрывая плеск воды и тихую ругань Бодони, и ввинчивался в уши. Файвз понимал, что за закрытой дверью они в безопасности, что во дворе кричат всего лишь животные, далеко не самые милые и приятные, но в этих воплях было столько боли и ужаса, что у него сводило зубы, а из глубины души поднималось тяжелое первобытное желание бросить все и бежать куда глаза глядят.

Внезапно со стороны столовой раздался оглушительный грохот падающей мебели и звон разлетающейся посуды, а потом по коридору, цокая когтями по плитам, пронесся один зверь, затем, судя по топоту, еще несколько. Теперь к вою во дворе примешался похожий на детские рыдания скулеж, раздававшийся уже из столовой.

В дверь что-то глухо стукнуло, и Бодони дернулась у него в руках. Повисла секундная тишина, а потом тварь завозилась за дверью, заскулила, дернула ручку один раз, другой и задергала с неистовой силой, будто пыталась ее оторвать. Она издавала хрипящие, булькающие звуки и тоненько и жалко подвывала. Потом она наконец угомонилась и потащилась дальше по коридору.

— Все, хватит, — сказала Бодони, отступая от раковины, — я замерзла, а лучше уже не будет.

— Вы тут вроде находили бакту… — сказал Файвз, поворачиваясь к шкафчикам.

— Да, но я все отнесла в шаттл. — Голос у Бодони дрожал. — Еще в первый день. Здесь пусто. Как ваш бок?

Файвз осторожно вздохнул, прислушиваясь к ощущениям. Бок все еще тянуло, но хуже ему, похоже, не стало.

— Все хорошо, — довольно усмехнулся он. — Завтрашний день начну с пробежки.

— Для этого вам сначала придется переловить всех медуз. Справитесь? — усмехнулась она и обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

Файвз фыркнул:

— Может, они к тому моменту уже наедятся, устанут и улетят спать? А может, им еще раньше надоест слушать вопли зовущих? Интересно, это не Ренн там надрывается во дворе? Жалко будет потерять такую смышленую зверушку.

— Очень на это надеюсь, — проворчала Бодони, вспоминая, как проклятая тварь скалилась на нее и шарила по карманам. — Но что это вообще такое? Я ни о чем подобном не читала в брифинге.

— Потому что там этого и не было, — пожал плечами Файвз.

Бодони потопталась на месте, а потом пошла и устроилась в углу у небольшого окна. За ним, в густой иссиня-черной темноте, мелькали похожие на вспышки фейерверка медузы и жуки. Файвз удивленно посмотрел на нее и перевел взгляд на кушетку:

— Тут есть офицерская каюта.

— Я на нее не сяду, — сказала Бодони. — Там хатт знает что произошло.

— А как разница, что произошло? — пожал плечами Файвз, разглядывая бурые, еле заметные в темноте пятна. — Тут уже все высохло. Никакой заразы.

— Сами и садитесь. К тому же вам явно нужнее. Вы все еще тяжело дышите.

— Я в порядке, — проворчал Файвз и плюхнулся в противоположном углу.

Очень быстро ему стало скучно, и он пожалел, что оставил датапад в шаттле. Сейчас, наверное, при Бодони уже можно было бы смотреть всякий осик, вряд ли она станет возражать. Она вообще, похоже, на самом деле не была стервозной, просто унылой. Или слишком хорошо научилась держать себя в руках. Ругалась-то она задорно.

Бодони поерзала, меняя позу, подтянула под себя колени и положила на них руки и голову, но почти сразу же снова выпрямилась и привалилась к стене здоровым плечом. Обхватила себя руками и сжалась в комок, подтянув колени к груди. Файвз внимательно следил за ней из своего угла, размышляя, следует ли настоять на том, чтобы она все-таки пересела, нужно ли предложить помощь и что он вообще может сделать. Найдя подходящую позу, она наконец затихла, и Файвз уже начал расслабляться, но уже десять через минут она судорожно вздохнула, вытянула ноги, а потом сжалась еще сильнее.

— Твою мать, — пробормотал под нос Файвз и поднялся. — Вам плохо.

— Здесь холодно, — ответила она, и голос ее слегка дрогнул.

— Да нет, здесь душно, — вздохнул Файвз, шагнул к шкафчику и распахнул дверцы.

Там нашлась стопка пыльных одноразовых простыней. Он вытащил одну, потом, подумав, еще одну, и застелил ими кушетку.

— Поднимайтесь, — велел он, подходя к Бодони и протягивая ей руку, — вам нельзя сидеть на полу.

На этот раз она возражать не стала, и это был плохой признак. Ее рука была горячей, а плечи вздрагивали от бьющего ее озноба. Файвз стянул с себя верх поддоспешника и протянул ей:

— Возьмите, в него можно закутаться. И ложитесь на кушетку.

Она рефлекторно отпрянула и поморщилась:

— Звезды, меня сейчас вырвет.

— Простите, майор, не успел отутюжить и накрахмалить, — проворчал Файвз, понимая, что определенная правда в ее словах есть.

— Ох, да хватит уже придуриваться! — Она выхватила поддоспешник из его рук и закуталась в него, зашипев, когда ткань коснулась ожогов.

— И в мыслях не было, майор, — вздохнул Файвз.

Он смотрел, как она устраивается на кушетке, подтягивает колени к груди, прячет между ними руки, и размышлял, что, наверное, надо бы завернуть ее в брезент и дотащить до шаттла. Пусть теперь мерзкая жестянка помучит и ее.

Он подошел к окну, выглянул на улицу и с удивлением отметил, что жуки, казавшиеся до этого совершенно безобидными, похоже, одерживали над медузами верх. Их рой стал плотным и вытянулся в длинную и узкую спираль, сжимавшуюся вокруг скопления медуз. Часть насекомых продолжала валиться на землю, но рой стремительно закручивался вокруг хищников, и те, сжимаясь, падали следом за своими жертвами. Их купола лопались, и теперь вся площадка была испачкана похожими на желток разводами и сдувшимися, опаленными куполами медуз. Из щелей ощутимо тянуло аммиаком, и Файвз представил, какая вонь, должно быть, сейчас стоит во дворе. От терпкого ягодного аромата, запахов ночного леса и сладкого бражного духа не осталось и следа.

— Похоже, скоро все закончится. У медуз не сложилось с ужином, тот оказался слишком боевитым.

— Вы же сказали, — отозвалась Бодони дрожащим голосом, — что жуки безобидны.

— Ну да, безобидны. Если, конечно, ты не медуза. В любом случае вы отомщены, майор.

Когда Бодони рассмеялась, Файвз вначале не поверил своим ушам, а потом и сам расплылся в довольной улыбке.

— Держитесь, — сказал он, пристраиваясь на подозрительно скрипнувший под его весом лабораторный табурет, — скоро вернемся на шаттл, и наш замечательный меддроид позаботится о вас. Он у нас молодец, очень старательный.

— Мстительность — плохое качество, — фыркнула Бодони, сжимаясь еще сильнее.

— Но такое приятное, — пробормотал под нос Файвз.

Она наверняка его слышала, но одергивать не стала. Что ж, может, она и правда не была такой унылой, какой казалась.

* * *

Когда за темным стеклом перестали мелькать цветные всполохи, Файвз поднялся с табурета и подошел к окну. Медузы исчезли. Жуки медленно тянулись к лесу, но несколько небольших стаек все еще кружили над двором, опускались вниз и ползали по темным лужам, пожирая тела своих врагов. Похоже, все наконец закончилось, но надо было сходить проверить.

— Мы скоро сможем вернуться в шаттл, — сказал Файвз, возвращаясь к сжавшейся на кушетке Бодони. — Но вначале надо сходить на разведку.

— Это долго? — спросила она, не открывая глаз.

— Не успеете досчитать и до трехсот, как я вернусь, — заверил ее Файвз.

— Это долго, — выдохнула она и медленно поднялась.

Ее все еще била дрожь, а когда она сняла поддоспешник и передала его Файвзу, он был горячим. Ее предплечье распухло, кожа на нем вздулась и покрылась крупными волдырями. Спина и шея наверняка выглядели не лучше.

— Значит, считайте до двухсот, — сказал Файвз, натягивая поддоспешник.

Он подхватил брезент, выскользнул в коридор и осмотрелся. Ему не хотелось оставлять дверь открытой, но зовущих нигде не было видно, а гонять Бодони не хотелось. Он быстро прошел по коридору, заглянул на кухню и, откинув щеколду, распахнул дверь на улицу. От резкого запаха аммиака тут же заслезились глаза, а дыхание на секунду перехватило. Оставшиеся жуки при его появлении медленно поднялись в воздух и, словно груженые под завязку лааты, потянулись к лесу.

— Сто семьдесят восемь, — тихо сказала Бодони, когда он вернулся.

— Вы очень быстро считали, — фыркнул Файвз. — Можно уходить, на улице все чисто. Добыча сожрала хищника. Воняет только хуже, чем под хвостом у хатта.

— Вряд ли эти жуки добыча, — сказала Бодони, тяжело поднимаясь с койки. — Иначе в брифинге было бы сказано хоть что-то об охоте.

— Да, — согласился Файвз, провожая ее по коридору и размышляя, не взять ли ее под руку: шла она нетвердо, — неприятная штука. Местные должны были бы знать о таком.

Основная схватка, похоже, проходила на посадочной площадке. Запах здесь стоял такой густой, что его, казалось, можно было резать ножом, а плиты были щедро усыпаны потемневшими панцирями жуков и похожими на куски сжавшегося от жара полиэтилена телами медуз. Неподалеку от шаттла валялись три небольших зовущих. Двое из них были мертвы, но третий, прижавшийся к парапету, еще слабо шевелился. Когда они подошли ближе, он тихонько, очень по-человечески заплакал-запищал и заскреб когтями по пермакриту. Его изуродованная, похожая на кусок несвежего мяса морда с вытекшими глазами повернулась на звук шагов.

Бодони замерла, глядя на зверя, а затем достала из-за пояса бластер и выстрелила раньше, чем Файвз успел ее остановить.

— Я же говорил, — он раздраженно выдохнул и закатил глаза, — пристрелишь одного, и они откроют на тебя охоту. Если вы их не видите, не значит, что они не видят вас. И уж поверьте, вашего благородного жеста эти твари не оценят.

Бодони повернулась, тупо посмотрела на него, а потом, ни слова не говоря, зашагала в шаттл.

Файвз вздохнул еще раз, подошел к зверю и взял его за длинный, уже совершенно лысый хвост там, где кожа казалась все еще целой. Она противно заскользила под его пальцами, но Файвз лишь крепче сжал руку и, приподняв тварь, постоял так какое-то время, как любующийся добычей охотник. Пахло от зовущего так, словно кто-то поджег требуху. Затем, хорошенько размахнувшись, он забросил тварь подальше и то же самое проделал с двумя оставшимися.

— Видели? — спросил он, обращаясь к черной громаде станции.

Вокруг было тихо. Наверху, похоже, снова разгорался феррошторм, и цветные полосы вытягивались на небе, окрашивая мир вокруг в нежные, розовато-зеленые цвета.

— Ладно, будем считать, что видели, — заключил он и зашагал к станции.

Он очень надеялся, что звери сбежали подальше и не видели стреляющую в их собрата Бодони. Твари были на редкость мстительными и досадно смекалистыми. Когда Векса, обладавшего взрывным характером и имевшего дурную привычку палить во все, что движется, без раздумий, окончательно достали вопли зовущих, он разрядил свою DC в близлежащие кусты и сразу положил пару тварей. На несколько часов это решило проблему, но потом звери открыли на него настоящую охоту. Тащились за ним по верхушкам деревьев и очень метко швыряли камни, палки и комки грязи, а некоторые даже пытались нагадить на голову. Закончилось все тем, что какой-то здоровенный зверь, очевидно схожий характером с самим Вексом, сиганул ему сверху на плечи и, если бы не доспех, наверняка перегрыз бы ему шею. Зубы у них были будь здоров. После этого им пришлось устроить настоящий геноцид тварей, чтобы те уяснили: сколько бы мерзкие создания со стальной шкурой ни положили их сородичей, месть в любом случае обойдется дороже.

Когда Файвз вернулся в шаттл, Бодони сидела в кресле. Она уже успела налепить на ожоги бактапластыри, и теперь дроид что-то вкалывал ей в сгиб локтя.

— Как ваши дела? — спросил Файвз.

— Вопрос сформулирован некорректно, — тут же занудел дроид, который, в отличие от зовущих, похоже, был не способен делать выводы из прошлых ошибок. — Субъективное понятие «дела» не поддается диагностическому…

— Умолкни, — рявкнул Файвз, и дроид возмущенно запиликал.

— Нормально, — ответила Бодони, и голос ее звучал глухо и устало. — Мне просто надо поспать. Дроид говорит, что ожоги не сильные и температура упадет через пару часов, когда начнет выводиться токсин.

Она неловко потянулась вниз, пытаясь расшнуровать ботинки, и зашипела от боли, когда кожа на спине и предплечьях натянулась.

— Дайте я, — предложил Файвз и присел перед ней на корточки.

У нее были удивительно маленькие ноги для человека такого роста, и ее ступня легко помещалась в ладонь Файвза. Он замер на мгновение, чувствуя, что краснеет как последний ди’кут, быстро снял ботинки и неловко поднялся. Растрепанная, бледная Бодони с интересом смотрела на него, словно ждала какой-то занятной выходки. Файвз смешался еще сильнее и тут же разозлился — и на себя, и на нее.

— Вот, — буркнул он, не глядя на нее. — Теперь ложитесь.

— Спасибо.

Он услышал шорох и бросил на нее быстрый взгляд. Бодони устраивалась в кресле, заворачиваясь в одеяло. Ее глаза уже были закрыты.

— Если вам уже лучше, — сонно пробормотала она, переворачиваясь на живот, — то, может, вы примете душ?

Файвз неверяще уставился на нее, чувствуя, как горят уши, а жар заливает шею, но она, похоже, уже спала.

— Конечно, майор. Как скажете, майор, — проворчал он, мгновение поколебавшись, понюхал свой поддоспешник и скривился: — Ладно, ты права. — А потом, помолчав, добавил: — Я не такой гаммореанец, каким кажусь. Просто… мне и правда было хреново.

Она его, конечно, уже не слышала.

* * *

Бодони спала долго, почти не шевелясь. Файвз, хорошенько «наплескавшийся» в соннике, вычистил заодно свое постельное белье и китель Бодони, а когда завалился в свое кресло, то и сам не заметил, как уснул.

Проснулся он от света. Солнце било в иллюминаторы под низким углом, заливая кабину плотным, розовато-белым потоком. Бодони все так же лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку и натянув одеяло до ушей, и, похоже, так ни разу и не пошевелилась. Ее лицо было бледным, но лихорадочный румянец исчез, а дроид ушел в режим ожидания, зависнув в углу и подобрав под себя манипуляторы.

Файвз достал из запасов энергетический батончик, сжевал его, запил водой из фляги и вышел наружу.

Двор был неузнаваем. Под утренним солнцем мертвые медузы стремительно истончались и съеживались, превращаясь в тонкие прозрачные пленки, которые ветер гонял по пермакриту как сухие листья. Аммиачная вонь уже почти выветрилась, и воздух снова постепенно наполнялся сладким терпким ароматом ягод и влажными запахами леса. Вокруг стояла тишина, только где-то вдалеке, в долине, раздавались пронзительные крики птиц. Зовущие так и не показывались, но, когда Файвз подошел к парапету и глянул на склон, мертвых тварей он не увидел. Хотя, возможно, это он сам зашвырнул их слишком далеко в заросли.

Он постоял еще немного, вглядываясь в южный склон и раскинувшуюся под ним долину. Вдалеке в озерце возилась небольшая группа шагги, с этого расстояния похожих на небольшие камешки. Разумных видно не было.

— Ну что, ди’куты, поохотились, — хмыкнул Файвз.

Он прикинул, что могло произойти с охотниками — разбились они при посадке, пошли на корм слепым пастухам или утонули в блуждающем болоте, — и пришел к выводу, что все варианты хороши. Тем не менее он все равно на всякий случай обошел станцию по периметру и проверил подступы к посадочной площадке. Прогулялся в лес, где днем ранее бродила Бодони, и порассматривал уже начавшую зарастать тропу, пытаясь представить, зачем кому-то понадобилось прокладывать дорогу, ведущую прямиком в расщелину.

— Интересно, что вы там прятали, — пробормотал он себе под нос и зашагал обратно.

Он решил, что завтра, когда уже окончательно окрепнет, попытается спуститься в расщелину на грейферном крюке. По здравому размышлению он не надеялся найти в расщелине что-либо стоящее. Ну что эти ученые шабиуры могли там прятать? Какую-нибудь забористую выпивку, которую запрещало начальство, дурь, ворованное оборудование, которое потом планировали перепродать?.. И стоило ради этой чепухи лазить в зарослях по камням, каждую минуту рискуя свернуть себе шею?

— Один-то, похоже, и свернул, — заключил он, открывая заднюю дверь станции.

Он еще раз методично обыскал медотсек. Бакты там, как Бодони и говорила, не было. Но в нижнем ящике стерилизатора, задвинутом в самый дальний угол и, судя по слою пыли на направляющих, не открывавшемся с момента эвакуации, он нашел запечатанный пластиковый контейнер. А внутри три инъектора с мощным нейростимулянтом.

— Так вот оно что, — ухмыльнулся он, пряча инъекторы в подсумок. — Приторговывали тут забористой фармой. И кому вы ее продавали, интересно? Или кто ее продавал вам?

Он выгреб на кухне остатки сублимированных пайков, радуясь, что напуганные зовущие не успели до них добраться, и отнес находки в шаттл.

Бодони все еще спала, так и не сменив позы. Он нахмурился и всмотрелся в ее лицо. Дышала она ровно, лицо ее порозовело, но Файвз все равно на всякий случай осторожно дотронулся до ее щеки. Она была прохладной.

— Ну и здорова ты дрыхнуть, — сказал он, осторожно высыпал находки на приборную панель и тихо вышел из шаттла.

Комната на третьем этаже — та самая, где Бодони обнаружила следы чьего-то присутствия, — была ожидаемо пуста. Смятое одеяло, пыль, унылая казенная мебель и больше ничего. Файвз подошел к окну и выглянул.

Склон тут круто обрывался, и его подножие терялось в сплошном море сине-зеленых крон. Дальше, насколько хватало глаз, расстилалась озерная долина, и в самом ее начале, в глубокой тектонической низине, стоял небольшой модуль, зажатый между двумя колоссальными, отливавшими на солнце зеленым валунами. Его матовый корпус клином уходил между камней, фасадом расширяясь к долине, а крыша ощетинилась антеннами и датчиками. Ни с площадки, ни из окон первого и второго этажа она была не видна. Даже солнечным днем Файвз заметил ее не сразу, а значит, Бодони, побывавшая здесь в дождливый вечер, ее точно не могла увидеть.

Файвз прошел в соседнюю комнату. Из нее открывался вид на долину, и домик можно было заметить, только изрядно высунувшись в окно. Файвз сразу решил, что неизвестному обитателю нужен был именно этот аванпост. Он прикинул, не могла ли расщелина выходить прямо к модулю, но, немного поразмыслив, пришел к выводу, что все-таки нет. Только если она изгибалась как-то уж особенно причудливо.

Он вернулся в комнату и устроился у окна. Время шло. Розоватые облака медленно ползли по небу, сталкиваясь друг с другом у самого горизонта. Древесное море внизу убаюкивающе колыхалось. Но больше не происходило ничего. Никакого движения вокруг домика. Только перед окном то и дело проносились небольшие серебристые птицы.

В конце концов Файвзу надоело ждать неизвестно чего, и он поднялся на четвертый этаж, в помещение узла связи.

Бодони говорила, что не смогла открыть сессию без чип-ключа, но когда он вошел, массивная стойка работала. На черной панели ровным светом горели зеленые индикаторы питания, а желтый диод с маркировкой RX/ACT мигал вразнобой, как будто принимал хаотично летящие с разных сторон данные.

Файвз подошел и быстро пролистнул режимы, пропуская запросы авторизации, пока не попал в системный журнал событий приема, для которого не требовалось логина. Последние нормальные записи датировались днем эвакуации: входящие пакеты с орбитального ретранслятора, индексы республиканского штаба, стандартный служебный трафик.

Файвз прищурился, вглядываясь в преамбулу пакетов. Индекс отправителя совпадал с индексом получателя. Станция «Керн» писала «Керну».

Он проверил параметры канала. Уровень сигнала выше номинала, статус приема — прямой, локальный, без орбитального ретранслятора. Содержимое сообщений в аппаратном журнале не отображалось. Но пакеты несли последовательные порядковые номера, и Файвз смотрел на эти цифры и никак не мог до конца понять, что все-таки видит. Номера были астрономическими и прирастали с постоянным темпом. Если экстраполировать прогрессию назад, отсчет начался задолго до того, как Республика пришла в этот сектор. Задолго до постройки самой станции.

Кто-то постоянно отправлял сигнал на «Керн». Проблема была лишь в том, что в момент отправления «Керна» еще не существовало.

Файвз оторвался от экрана и посмотрел в окно. Розовые облака отяжелели и потемнели и теперь над долиной стремительно неслись густо-фиолетовые тучи, подсвеченные изнутри зеленоватыми сполохами атмосферного электричества. Южную гряду уже было не видно за сплошной пеленой дождя. Файвз достал датапад и сфотографировал каждый экран с логами.

Он вернулся в шаттл с первыми крупными каплями и почти сразу же дождь яростно забарабанил по обшивке. Бодони так и спала, правда, теперь перевернувшись на спину. Файвз помаялся в кресле, потом вышел к открытой рампе и долго смотрел на сплошную серую стену воды, отрезавшую их от мира.

* * *

Бодони проснулась к вечеру. Дождь к тому моменту уже кончился, и из открытого шлюза тянуло свежестью. Файвз сидел в кресле с планшетом на коленях и уплетал заваренные кипятком сублимированные овощи. Во всяком случае, этикетка на контейнере сообщала о том, что это невнятного цвета месиво было именно овощами. Зовущих по-прежнему не было слышно. Похоже, ночное происшествие здорово напугало этих тварей.

Файвз приготовил порцию и для Бодони и, пока она ела, рассказал о модуле в низине.

— Предлагаю прокатиться туда, — подытожил он рассказ. — Как раз обкатаем спидер, заодно посмотрим, вдруг там найдется что из припасов. Резервные пайки, медикаменты, может, бакта.

— А что это вообще за дом?

— Это не дом, — кивнул Файвз на планшет. — Если судить по карте, это геологоразведочный блок. На таких аванпостах всегда оставляют запасы, чтобы не мотаться туда-сюда. При эвакуации о них, конечно же, все забыли. Да и кто будет заморачиваться из-за пакета другого безвкусной жижи.

— Это овощи с пряной приправой по-коррелиански. — Бодони ткнула вилкой в яркий пакет и с выражением зачитала: — «Традиционное блюдо коррелианских первопроходцев. Минимум усилий — максимум вкуса!»

— Что ж, существование этого блюда примиряет меня с сушеными крысами.

— Рационы… — протянула Бодони. — Как по мне, самые мерзкие — это белые. Похожи на огромных жирных личинок, которые сдохли в формочки для печенья.

— Белые?! — тут же оскорбился Файвз. — Да они лучшие. Самые питательные. Настоящая мерзость — это с красными гранулами. Такое ощущение, что жуешь хрящи.

— Они как раз нормальные. Хотя бы хрустят.

— А «хрустят» — это что, маркер вкуса?

— Ну во всяком случае их не так уныло жевать.

Они как по команде посмотрели на овощную кашицу, и Бодони подняла свою миску:

— А эти коррелианцы знают толк в хорошей еде. За овощи.

— За овощи, — ухмыльнулся Файвз, и они чокнулись мисками.

Бодони доела последнюю вилку и посмотрела в иллюминатор на удлиняющиеся тени.

— Дело к вечеру, — с сомнением произнесла она. — Стоит ли ехать сейчас?

— Нормально, — махнул рукой Файвз. — За пару часов обернемся. Даже не успеет толком стемнеть.

— Да, давайте уложимся до темноты. Не хочу снова попасть под щупальца этих тварей.

— Вообще-то и не должны были. Я тут внимательно перечитал дополнительные материалы к брифингу, пока вы спали. Так вот эти «медузы» практически никогда не спускаются к земле. Они симбиоты газовых скатов. Живут у них под брюхом и жрут всякую мелочь, которую скаты тянут за собой. Жуки для них слишком крупные и хорошо бронированные. Но знаете, кто любит жуков? — Файвз хитро улыбнулся. — Зовущие. Чувствовали вчера вонь? Жуки так защищаются. Схватишь его, а он… — Файвз на мгновение замялся, пытаясь подобрать слово поприличнее, — выдаст тебе в лицо вонючую обжигающую струю. Надо обладать определенной сноровкой, чтобы полакомиться такой консервой.

— Какие милые создания, — фыркнула Бодони. — Может, наловить их в банку и держать в шаттле?

— На обратной дороге и наловим, — кивнул Файвз.

* * *

Спидер шел вниз по серпантину, на удивление плавно для такой развалюхи огибая склон, а лес постепенно смыкался над дорогой, пока кроны не сошлись в сплошной сиреневато-зеленый свод. Солнечный свет проникал между крупными листьями отвесными золотистыми столбами, внутри которых медленно вращалась влажная взвесь, оставлявшая на губах слабый солоноватый привкус. Красные кусты, покрывавшие вершину, остались позади. Здесь их сменили длинные полупрозрачные листья молочного и серо-зеленого цвета, повернутые ребром к редким просветам между кронами. Свет проходил сквозь их мякоть, обнажая тонкую сеть темных прожилок. С нижних ветвей деревьев свисали серебристые плети с бордовыми утолщениями, похожими на тяжелые бусы. Они медленно покачивались и вздрагивали, хотя ветра почти не было.

Корни не уходили в каменистую почву. Они расползались по поверхности, находили трещины, наползали друг на друга и переплетались в толстые узловатые жгуты. Местами эти сплетения уже приподняли дорогу. В образовавшихся пустотах стояла черная вода, на которой неподвижно лежали белоснежные лепестки.

По мере спуска на дороге попадалось все больше обломков породы. Сначала они свободно проходили под днищем, затем Файвзу пришлось объезжать крупные глыбы с влажными, недавно обнажившимися сколами. За очередным поворотом дорога исчезла под свежим оползнем, из-под которого все еще сочилась вода.

— Ничего, сейчас быстро объедем, — заверил Бодони Файвз и свернул с дороги.

Спидер проскочил между двумя стволами. Мягкий подлесок ложился под днище, исчезал в тени машины и почти сразу поднимался за кормой, не сохраняя следа. Серебристые плети скользили по бортам, а бордовые утолщения мягко постукивали по плечам. Один раз такая плеть легла поперек приборной панели, и красные наросты на ней слабо запульсировали, но затем она соскользнула и осталась позади.

Лес расступился без всякого перехода.

За последним рядом деревьев лежала широкая долина, залитая ярким вечерним солнцем. В ней было множество мелких озер, соединенных узкими извилистыми протоками. На дне виднелся тяжелый магнетитовый песок, темно-серый, почти черный, с холодным ртутным блеском. После дождя вода утратила обычную прозрачность и приобрела густой янтарный цвет. Там, где солнечные лучи проникали до самого дна, серебристое мерцание песка проступало сквозь золотую толщу и медленно перемещалось вслед за слабым течением.

Землю между озерами затягивал бледно-серый мох. Он обволакивал камни, заполнял углубления и нависал над водой плотными пышными шапками. Под солнцем его поверхность выглядела сухой и твердой, словно пористый известняк, но иногда она едва заметно проседала сама собой, после чего где-нибудь в стороне из темной щели с хлюпаньем поднимался и опадал крупный пузырь.

Файвз сбросил скорость и повел спидер вдоль цепочки выступающих из мха камней.

— Провалишься в такое, — пояснил он, кивнув на очередной пузырь, — а потом твое тело всплывет через несколько месяцев на другом конце долины. Так что выжившие охотники и правда могут до нас добраться… Но с оговорками.

Деревья в долине росли редко. Их гладкая кора имела теплый оттенок старой слоновой кости, а ветви вместо листьев покрывали жесткие серебристо-зеленые иглы. Некоторые стволы поднимались прямо из янтарной воды. В неподвижных заводях отражения уходили вниз, в темную глубину, и казались длиннее самих деревьев.

На поверхности озер плавно колыхались черные фигуры. Магнетитовый песок медленно поднимался со дна, «протыкал» воду тонкими иглами и собирался в геометрически правильные шипы. Они соединялись в многолучевые узоры, распадались и вновь сходились, следуя за незримыми колебаниями поля. Иногда рисунок охватывал всю заводь, и тогда вода на несколько секунд покрывалась сложной черной решеткой, которая вращалась, не тревожа поверхности и не оставляя кругов.

Спидер бесшумно скользил над мхом. Его тень двигалась внизу, темная и отчетливая, то вытягиваясь на камнях, то пропадая в янтарной воде.

Сначала Файвз увидел ряд одинаковых теней, мелькнувший впереди за деревьями, и их очертания показались ему невероятно знакомыми.

Тени тянулись по белому мху, длинные, тонкие, с угловатыми головами и узкими плечами. Спидер продолжал двигаться еще несколько мгновений, и впереди, в ярком солнечном свете, один за другим проступили неподвижные силуэты.

Файвз ударил по тормозам. Машину развернуло над мхом, днище качнулось, а Бодони вцепилась в поручень обеими руками.

Его ладонь уже лежала на рукояти бластера.

Посреди долины стоял отряд дроидов.

Их было около десятка. Стандартные B1 замерли в походном порядке, сохранив расстояние между рядами и направление движения. Передние успели ступить в мелкую воду, остальные остались на мху. Все они смотрели в одну сторону, туда, где между бледными деревьями поднимался пологий, залитый солнцем склон.

Ни один не шевелился.

Первый испуг прошел не сразу. Файвз смотрел на них, ожидая знакомого лязга, когда все корпуса повернутся одновременно, короткой вспышки на концах бластерных винтовок, но ничего не происходило. Над плечом ближайшего дроида медленно проплыло крошечное белое семя, коснулось его виска и осталось висеть на тонкой нити.

Бодони за его спиной замерла и, казалось, даже перестала дышать. Вокруг стояла такая тишина, что слышно было негромкое потрескивание остывающего двигателя.

Когда он подъехал ближе, то понял, что дроиды стоят здесь уже давно. Влага покрыла их корпуса темными пятнами. На плечах и затылках разросся серый лишайник, а из суставов свисали какие-то странные растения, похожие на клочья густой паутины. На корпусах блестели капли воды.

Когда Файвз и Бодони слезли со спидера, мох под их ногами ощутимо просел и хлюпнул, но выдержал. Бодони пошла следом за Файвзом, аккуратно ступая в его следы.

У ближайшего дроида не было видимых повреждений. Панели корпуса оставались закрытыми, кабели не торчали наружу, на броне отсутствовали следы выстрелов. Оружие все еще находилось в механических пальцах. Энергетическая ячейка бластера была вставлена, предохранитель снят.

Файвз коснулся стволом собственного бластера плеча машины. Дроид качнулся всем телом, а потом медленно завалился назад. Из впадины над ключицей высыпалась серая труха.

Они прошли вдоль строя. Ни один B1 не успел отреагировать на то, что его остановило. Никто не поднял оружие, не попытался развернуться или укрыться.

В нескольких десятках метров впереди белый мох был продавлен двумя широкими следами. Там, на маршруте отряда, стояли боевые супердроиды B2, и вот им-то как раз досталось по полной. Толстая броня одного из них оплавилась от головы до середины корпуса. Металл стек по груди тяжелыми наплывами, заполнил сочленения и застыл на бедрах массивными каплями. Второй успел немного повернуться. Его левая сторона сохранилась, но правая превратилась в слипшуюся массу брони, внутренних опор и обнаженных приводов. На земле под ним растеклась лужа застывшего металла.

Файвз остановился в нескольких шагах.

Повреждения напоминали попадание из тяжелого орудия, однако вокруг не было ни малейших следов столь мощного выстрела. Ближайшее дерево стояло меньше чем в метре от супердроида. Его светлая кора не почернела, серебристые иглы не осыпались. Мох под ногами машины сохранил свой ровный серый цвет, а на камнях не осталось копоти. Даже тонкие растения, свисавшие с нижних ветвей, выглядели неповрежденными.

— Что здесь могло произойти? — тихо спросила Бодони, глядя на потекший металл.

— Понятия не имею, — мрачно ответил Файвз. — Но кто бы их ни поджарил, ход его мыслей мне нравится.

— Это до тех пор, пока он не спутал с дроидами нас. У меня-то еще есть шанс, а вот вы… — Бодони выразительно постучала его пальцем по наплечнику.

— Нет, — ухмыльнулся Файвз, — в этих доспехах я слишком хорош, меня ни с кем не спутаешь, особенно с жестянкой.

— Ну, он решит, что поджарил особенно привлекательную жестянку, — пожала плечами Бодони.

Файвз бросил на нее быстрый взгляд, но промолчал.

Они обошли площадку несколько раз. Искали следы тяжелой техники, положение стрелка, отметины на стволах, остатки боеприпасов или хотя бы выжженный участок мха. Солнце уже клонилось к закату, а они так и не нашли ни воронок, ни следов нападавших, ни брошенного оборудования.

Между тем тени бледных деревьев вытянулись через долину, пересекли озера и легли на мшаный ковер длинными черными полосами. Магнетитовые фигуры на воде начали перестраиваться быстрее. Теперь они поднимались сразу в нескольких заводях и поворачивались в одном направлении.

К лесу.

Бодони первой посмотрела на опушку. Между стволами ничего не двигалось, однако открытый проход, через который они выехали в долину, уже скрывали тени.

В конце концов они решили не рисковать. Утром можно было вернуться с оборудованием, осмотреть дроидов при нормальном свете и выяснить, сохранилось ли что-нибудь в их памяти.

Файвз развернул спидер. Они миновали неподвижный строй, и на мгновение Бодони показалось, что один из дроидов пошевелился. Но потом она услышала громкий хлюпающий звук: неподалеку лопнул огромный пузырь, мшаный ковер пошел волнами, и дроиды закачались сильнее.

В лес они въехали до заката, но под кронами уже стоял густой сизый полумрак. Последние солнечные лучи еще горели высоко в листве, но дорога внизу уже почти исчезла. Файвз включил фары. Белый свет выхватывал из темноты искривленные стволы, влажные листья и серебристые плети, которые появлялись перед спидером, скользили по прозрачному щитку и пропадали за спиной.

До начала расчищенной дороги, поднимавшейся к станции, оставалось совсем немного. Двигатель ровно гудел, и этот звук казался единственным, что еще отделяло их от окружавшей темноты. Наконец впереди замаячил светлый промежуток между деревьями…

Свет фар выхватил из темноты огромную тень, метнувшуюся сбоку за деревьями.

Файвз ударил по тормозам в то же мгновение, как на дорогу ступил человек, преграждая им путь.