Сёстры Гринграсс (джен)

В Большом зале пахло тостами, дымком от камина и чем-то сладким — кажется, домовики опять приготовили пирог с ежевикой. Джинни Уизли сидела за столом Пуффендуя и старательно делала вид, что не замечает взглядов.

Получалось плохо.

За гриффиндорским столом Рон что-то горячо доказывал Гермионе. Та отвечала, размахивая вилкой, словно собиралась победить в споре одним только её видом. Иногда Рон оглядывался на Джинни, и тогда у неё пропадал аппетит.

— Они опять поссорились? — тихо спросила соседка Джинни по курсу.

— Они не ссорятся, — отозвалась Джинни. — Они просто всегда так разговаривают.

Соседка недоверчиво посмотрела на гриффиндорский стол.

Джинни опустила глаза к тарелке. Она не хотела обсуждать Рона с кем-то, кто знал его только по слухам. Но и молчать о нём было трудно. В последнее время казалось, что все вокруг уже решили, кто она такая: «младшая сестра Рона», «девочка, которую нужно защищать», «та самая Уизли».

А ещё — та, которая недавно поссорилась с братом.

Рон считал, что Джинни слишком много времени проводит с Гарри Поттером и Невиллом Долгопупсом. Гермиона называла её решения необдуманными. Когда Джинни пыталась возразить, они оба объясняли ей, что она «ещё не понимает, как тут всё устроено».

Джинни понимала. Именно поэтому её это так злило.

У выхода из зала стояла Дафна Гринграсс. Её серебристые волосы были аккуратно убраны, мантия застёгнута до последней пуговицы. Она разговаривала с Блейзом Забини, но заметила Джинни и чуть заметно кивнула.

Джинни ответила тем же.

Дафна не пыталась её утешать и не говорила, что всё образуется. Она просто слушала, когда Джинни говорила. После ссоры с Роном это оказалось редкостью.

— Пойдём? — спросил кто-то рядом.

Невилл уже поднялся из-за стола. На его мантии осталась крошки от булочки, а в руках он держал книгу о магических растениях.

— Куда? — спросила Джинни, хотя прекрасно знала.

— В библиотеку. Гарри сказал, что нашёл там кое-что интересное.

— Если Гермиона тоже там, я не пойду.

— Её нет, — заверил Невилл. — Она с Роном. По крайней мере, когда я проходил мимо гриффиндорской гостиной, они оба были там.

— Тогда пошли.

У библиотечного коридора их уже ждали Гарри и Астория Гринграсс. Сестры были одногодками, но совсем не походили друг на друга: Дафна держалась уверенно и сдержанно, а Астория смотрела на мир так, словно постоянно замечала в нём что-то, чего остальные не видели.

В Хогвартсе их распределили в разные факультеты: Дафна попала в Слизерин, Астория — в Когтевран. Гарри и Невилл тоже оказались в Когтевране. Джинни распределили в Пуффендуй, и поначалу она думала, что это только усложнит ей жизнь. Но оказалось, что в Хогвартсе найти друзей можно и за пределами собственного стола.

— Ты пришла, — сказала Астория, приветливо улыбнувшись.

— А должна была передумать?

— Нет. Просто Рон сегодня особенно громко рассказывал, что ты не станешь связываться с нами.

Гарри нахмурился.

— Он не имеет права решать, с кем тебе дружить.

— Знаю, — сказала Джинни. — Но иногда у него получается так говорить, будто спорить бессмысленно.

— Тогда будем спорить громче, — предложил Невилл.

Астория рассмеялась, а Джинни впервые за утро почувствовала, что может вдохнуть полной грудью.

Они вошли в библиотеку и устроились за дальним столом, между полками по истории магии и старых учебников по защитным чарам. Там уже сидели Дафна, Блейз и Теодор Нотт. У окна спорили Драко Малфой и Флёр Делакур, которая приехала в Хогвартс на несколько дней вместе с делегацией из Шармбатона. Винсент Крэбб и Грегори Гойл расположились неподалёку, делая вид, что читают. Получалось у них не очень.

— Это всё ещё союз против Рона и Гермионы? — спросила Джинни, садясь.

— Союз не против людей, — поправила Дафна. — А против того, что они делают.

— Хорошее уточнение, — заметил Гарри.

— И какое же это «то»? — спросила Джинни.

Дафна сложила руки на столе.

— Они решили, что могут говорить от имени всех. Если кто-то не согласен, его надо уговорить, пристыдить или просто объявить глупым. Мы хотим, чтобы у остальных была возможность выбирать самим..

— Я бы добавила, что они распускают слухи, — сказала Астория. — После того, как Гарри отказался выполнять просьбу Гермионы, она сказала нескольким ученикам, что он «ведёт себя подозрительно». Хотя он всего лишь не захотел отдавать ей свои записи.

— Это были записи для общего проекта, — возразил Драко от окна.

— Проект был её, — напомнила Дафна. — Гарри в нём не участвовал.

Флёр обернулась:

— Если ты говоришь, что люди обязаны помогать тебе только потому, что ты попросила, это не просьба. Это приказ.

— Рон тоже считает, что может распоряжаться Джинни, — сказал Невилл.

Все посмотрели на неё.

Джинни почувствовала, что щёки у неё начинают гореть. Она не хотела, чтобы за неё говорили. Но, когда открыла рот, слова сперва не нашлись.

— Рон не всегда такой, — наконец сказала она.

— Иногда он бывает… нормальным. И смешным. Он не чудовище.

— Никто не говорил, что чудовище, — спокойно ответил Блейз. — Но если кто-то постоянно решает за тебя, это всё равно неприятно.

Джинни посмотрела на него. Блейз говорил без насмешки — и, кажется, понимал, что она защищает брата не потому, что считает его правым.

— Я не хочу, чтобы вы устраивали ему ловушки, — сказала она.

— Мы не собираемся, — заверил Гарри.

— И не будем срывать ему уроки, портить вещи или лгать преподавателям, — добавила Дафна.

— Тогда что вы собираетесь делать?

Теодор постучал пальцем по обложке книги.

— Отвечать, когда нас оскорбляют. Показывать, что мы не обязаны выполнять приказы. Не позволять им выставлять любого несогласного врагом.

— И что вы будете делать, когда начнут давить на меня? — спросила Джинни.

На этот раз первым ответил Невилл:

— Напомним им, что ты сама умеешь за себя говорить.

Джинни улыбнулась. Небольшая, но настоящая улыбка.

— Хорошо. Тогда я с вами.

Слова повисли над столом. Никто не стал хлопать или торжественно поднимать кубок. Дафна лишь кивнула — так, будто это решение было важным именно потому, что Джинни приняла его сама.

— Добро пожаловать, — сказала Астория.

В библиотеку вошли Рон и Гермиона.

Они заметили компанию сразу. Рон остановился у входа, а Гермиона прищурилась, увидев рядом с Гарри сестру.

— Джинни, — позвала она. — Нам надо поговорить.

— Если вы хотите поговорить, можете подойти,

— сказала Джинни. — Но не нужно звать меня таким тоном.

Рон нахмурился.

— А ты теперь с ними?

— Я ни с кем не «теперь», — ответила Джинни.

— Я здесь, потому что хочу.

— Они используют тебя, — сказала Гермиона. — Им нужен кто-то, кто сможет передавать им наши разговоры.

— Нет, не нужен, — сказала Джинни.

— Ты уверена? — Рон сделал шаг ближе. — Ты же знаешь, что Дафна не станет дружить с тобой просто так.

— А ты знаешь, что я не обязана объяснять тебе, с кем дружить?

Голос Джинни слегка дрогнул. Она разозлилась на себя — и тут же поняла, что это неважно. Рон тоже мог услышать дрожь. Но решение она всё равно не отступит.

Дафна не встала между ними. Гарри тоже не стал отвечать за Джинни. Они оставили ей место — и возможность самой закончить разговор.

— Мы волнуемся за тебя, — сказала Гермиона. — Просто ты не замечаешь, что они пытаются настроить тебя против семьи.

— Я замечаю, когда кто-то заботится, — сказала Джинни. — И замечаю, когда кто-то прикрывается заботой, чтобы командовать.

Рон побледнел.

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Знаю. Ты не даёшь мне сказать и тут же объясняешь, что я ничего не понимаю.

Гермиона открыла рот, но Джинни подняла ладонь.

— Я не хочу ругаться. И не хочу выбирать между вами и всей остальной школой. Если вы хотите быть моими друзьями — будьте. Но не решайте за меня.

— Мы никогда не решали за тебя, — сказала Гермиона.

— Правда?

Джинни вспомнила, как Рон запретил ей идти с Гарри в библиотеку. Как Гермиона сказала, что ей не стоит участвовать в обсуждении задания, потому что она «не разбирается». Как оба они говорили о ней в третьем лице, даже когда она стояла рядом.

Гермиона отвела взгляд первой.

— Мы пытались помочь, — пробормотала она.

— Тогда попробуйте помогать, не заставляя меня соглашаться.

Рон посмотрел на Гарри.

— И ты считаешь это нормальным?

— Я считаю, что Джинни сама может решить, что для неё нормально, — ответил Гарри.

Несколько мгновений Рон молчал. Потом резко повернулся к выходу.

— Пойдём, Гермиона.

— Рон…

— Пойдём!

Гермиона задержалась у двери и посмотрела на Джинни. В её глазах было раздражение, но ещё и растерянность.

— Это не закончено, — сказала она.

— Я и не говорила, что закончено, — ответила Джинни. — Просто теперь я тоже буду говорить.

Гермиона ушла следом за Роном.

В библиотеке снова стало тихо. Из-за соседнего стола послышался приглушённый смешок Гойла, за которым последовало шиканье библиотекаря.

— Всё в порядке? — спросила Астория.

Джинни села. Колени у неё дрожали, и она наконец заметила, как сильно сжала пальцы.

— Не знаю, — честно ответила она. — Но я рада, что сказала это.

— Иногда этого достаточно, чтобы начать, — сказала Дафна.

В тот же вечер Джинни получила письмо от матери. В нём Молли спрашивала, как у неё дела, напоминала тепло одеваться и добавляла, что Рон написал домой: сестра «попала под дурное влияние».

Джинни перечитала эту строчку дважды.

Она не стала рвать письмо или прятать его. Просто взяла перо и написала ответ.

«Со мной всё хорошо. Я не попала ни под чьё влияние. Я сама выбираю, с кем дружить. Пожалуйста, спроси меня напрямую, если хочешь узнать, что происходит».

Она сложила письмо и запечатала его.

Когда Джинни подняла голову, в гостиной Пуффендуя горел зелёный огонёк камина. На другом конце замка, вероятно, Дафна и Астория спорили о домашнем задании, Гарри с Невиллом читали в Когтевранской башне, а Рон и Гермиона всё ещё пытались понять, почему Джинни не захотела просто согласиться.

Джинни не знала, что будет дальше.

Но впервые за долгое время ей не казалось, что кто-то другой уже решил это за неё.

.

.

.