| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Прошло два месяца с тех пор, как Северус покинул Тупик, и прошла неделя с того момента, как он принял Чёрную Метку. За это время о новых нападениях, где были бы замечены последователи Тёмного Лорда, никто не говорил, зато достаточно скоро стало известно, что в министерскую гонку вступил третий претендент — Якоб Лоуренс, который прежде не был служащим Министерства, но был известен активной гражданской позицией. Его поддерживали многие чистокровные маги, и Северус понял, что милорд планировал провести изменения чужими руками. Возможно, так было даже лучше.
Ещё Северус считал, что Тёмный Лорд намеревался пригласить в Круг Мальсибера, потому что тому наконец-то доверили какое-то серьёзное задание, но какое — Артур не говорил, только пожимал плечами.
Второе зелье, которое Северус варил для Тёмного Лорда, было лекарственным. Оно было очень сложным в приготовлении, это оказалось практически профессиональным вызовом. Милорд только передал название зелья и велел Малфою обеспечить его ингредиентами.
Найти рецепт к новому зелью удалось не сразу, Северус перерыл кучу книг в библиотеке Академии, однако, когда нашёл то, что искал, не сильно обрадовался: это зелье готовилось четверо суток практически непрерывно, и некоторая часть ингредиентов была ему незнакома. Шли экзамены, два он успешно сдал, оставалось ещё шесть. Как он подготовится и всё сдаст, если Тёмный Лорд потребовал у него зелье к следующему вторнику? В понедельник экзамен, а Северус должен четверо суток не отходить от котла. Мальсибер куда-то пропал, вряд ли поможет. Максимум, который может предложить Малфой — это помочь денежно, но к котлу он в жизни не встанет, побрезгует.
Решив, что разберётся с проблемой позже, Северус вынул клочок с названием всех тех ингредиентов, которые были ему нужны — выписал их из книги, затем сверился с тем, что передал Малфой через сову, не лично. Вроде всё совпадало. Как работать с рогом единорога, ему было известно, об этом рассказывали на лекциях. Желтолистый астрагал — кое-что новое, и Северус, сверившись с «Ботаническим атласом», понял, что это была маленькая пушистая веточка с жёлтыми кисточками цветов, чем-то напоминающих колокольчики. Дальше — корень женьшеня, растение знакомое, но редкое, и с ним он работал лишь однажды на Лечебном Зельеварении. Лягушачьи почки обычно шли в утиль, но не в этом случае, и Северус оставил на клочке бумаги пометку узнать о пользе почек побольше. Жало скорпиона — ещё один ингредиент, с которым Снейп раньше не имел дел, но о котором был премного наслышан на занятиях; крайне ядовитая вещь, потому под запретом. Глаза кокатриса были ингредиентом незнакомым. Позже Северус обнаружил глаза в маленькой баночке, и их едва набиралось даже пяти грамм. Иметь дела с глазами он не любил — их можно было очень легко испортить, и тогда всё зелье сразу считалось негодным. Последним ингредиентом, который вызвал у него некоторые любопытство, оказался сок Засыхающего дерева, и он понятия не имел, что это было такое. Пузырёк с мутно-жёлтым соком был подписан. Что же за Засыхающее дерево такое?
Ингредиенты казались несочетаемыми, однако многие из них оказались лечебными, так что нетрудно было догадаться, что зелье нужно было Тёмному Лорду, чтобы вылечиться. Значит, Северус был прав, когда предположил, что тот болел. И, видимо, серьёзно, потому что рог единорога требовался только в особенно сильных зельях, достать его было трудно. Ладно хоть не кровь единорога, с ней было куда сложнее: можно было напороться на проклятье, а этого Северус уж точно не хотел.
Ещё несколько часов он потратил на то, чтобы узнать, как следовало работать с таким набором ингредиентов. Ядовитые (но не смертельно — при варке в определённых условиях) глаза кокатриса добавлялись в последнюю очередь за минуту до готовности зелья, ни в коем случае не раньше, чтобы не испортить настой, и не позже, чтобы не отравить милорда ядом этой милой птички. Почки сырыми никогда не добавлялись, их следовало иссушить, а затем растереть в порошок и вместе с солью добавить в зелье в начале варки. Вместе с солью почки давали зелью приятный запах, который перебивал жуткую вонь сока Засыхающего дерева. Сок был тягуч, и он был основой. Рог требовался целиком, тёртый. В зелье шёл навар желтолистого астрагала, и как раз на этом этапе с наваром возникали основные трудности — цветки вместе с измельчённым корнем должны были сутки кипеть на котле, помешивать — трижды против часовой стрелки каждый час. Корень женьшеня попадал в зелье на вторые сутки и так же требовали к себе много внимания, жала скорпиона — на третьи. Лекарственные свойства астрагала и женьшеня нивелировали действие яда скорпиона. Ещё сутки зелье настаивалось на медленном котле с постоянным помешиванием. Иными словами, это была большая морока, которая точно никак не сочеталась с экзаменами. «С другой стороны, — рассуждал Северус, делая пометки в свой личный журнал, куда записывал всё об учебных опытах, — после этого зелья другие не будут казаться такими сложными».
Мальсибера в доме не было, и Северус знал это ещё до того, как аппарировал в гостиную, ожидая, что будет там один. Так и оказалось. Он разложил на столе ингредиенты, открыл рабочий журнал, который на самом деле был толстой записной книгой, и приготовился считать граммы на медных весах, которые, как и прочие вещи, ему одолжил Артур. Ещё одна сложность зелья состояла в том, что долго оно не хранилось, и выпить его нужно было в течение двенадцати часов с момента готовности. Это крайне непрактично. Северус перебирал варианты консервантов, которые могли бы исправить такой недостаток, но те консерванты, которые приходили ему на ум, были агрессивными. Уксус совершенно точно испортил бы зелье даже в разбавленном виде. Яблочная кислота? То же самое.
Первые несколько часов зелье почти не требовало его неустанного внимания, и Северус большую часть времени провёл за повторением учебного материала. Экзамен, стоявший на четверг, он сдал, и следующий был в понедельник — Сопротивление магического материала. Профессор Гилберт, пожилая женщина, всегда ходящая с тростью, принимала экзамен строго, по словам старших курсов. Северус этого не страшился, но переживал, что из-за зелья не успеет как следует всё повторить, а на самом экзамене будет как на иголках, думая исключительно о задании Тёмного Лорда.
Вот они, прелести студенчества.
Дожди прекратились, но последние дни Лондон и пригород одолевал ветер. Ночами он выл и не давал спать — в «Котле» просто невозможно было находиться, казалось, что вот-вот ветер ворвётся в окно или снесёт крышу паба. На четверо суток Северус оставил съёмную комнату и перебрался в дом Мальсибера, чтобы хотя бы немного сэкономить имеющиеся средства. Хозяин «Котла» не возражал. Ажиотажа среди постояльцев не было, так что комната пустовала.
Когда потребовалось начать готовить настой желтолистого астрагала, Северус отложил учебные книги. Ветер настиг его даже здесь, вдали от Косого Переулка и разваливающегося «Котла». Этот дом тоже трещал, ветер был таким сильным, что он мог легко оторвать и разнести по округе фасад. На улице постоянно что-то гремело, и поначалу это сильно отвлекало от чтения учебников. К вечеру Северус привык, и когда ветер ненадолго стих, он вдруг почувствовал какое-то странное чувство одиночества, который грохот до этого как-то удачно скрывал. Было подозрительно тихо, однако к ночи штиль сменился штормом, и вой продолжился. Спать приходилось на диване, чтобы каждый час проверять зелье и помешивать его против часовой стрелки. До полуночи проблем с настоем не возникало, Северус отвлекался от книг и тут же к ним возвращался, но с каждым последующим часом он уставал всё больше. Клонило в сон. Впрочем, это можно было потерпеть. Он попробовал заколдовать ложечку так, чтобы та помешивала настой с нужным интервалом, и потерпел поражение — ложечка выполняла команду здесь и сейчас, и заколдовать её оживать каждый час, увы, не получалось. Когда оставалось ещё пять часов варки настоя, Северус позволил себе ненадолго вздремнуть, поставив будильник. Казалось, он только задремал, а тут уже следовало снова вставать. Было семь утра. Следующая попытка поспать оказалась удачней предыдущей, сон, по ощущениям, длился около получаса, но, пробудившись, Северус почувствовал себя разбитым. Следующие два часа он не спал, решив, что сможет потерпеть до следующей фазы варки. Когда настой наконец-то был готов, Северус влил его в котёл и устало упал на мягкий диван. Корень женьшеня попал в зелье сразу, как Снейп открыл глаза и обнаружил, что умудрился проспать почти два часа. За окном по-прежнему не утихал ветер, было пасмурно и темно. Теперь зелье нужно было проверять только каждые три часа, и это здорово облегчало задачу. Северус засел за учебники.
«...при использовании Щитовых чар в пространстве образуется упругая материя, способная отражать воздействие заклинаний малой и средней степени опасности. Частицы, составляющие магический поток, сталкиваются с возникшей преградой, однако они не способны нарушить её целостность. В этом случае материя Щитовых чар поглощает часть энергии воздействия, гася возникающие колебания. Заклинания высокой степени опасности, как правило, обладают большей скоростью и силой, поэтому их взаимодействие...»
Жаль, что в Хогвартсе не преподавали Сопротивление магического материала. Это был сложный для понимания предмет, но определённо интересный. О взаимодействии материи Щитовых чар и Атакующих заклинаний профессор Гилберт говорила ещё в начале семестра, и эта информация слегка забылась. Следующий абзац Северус прочёл трижды: его продолжало клонить в сон, поэтому внимание ускользало от прочитанного текста.
Через полтора часа он снова встал с дивана и прошёл к котлу, зелье поменяло цвет с бледно-жёлтого на мутно-оранжевый. Запах сока Засыхающего дерева почти что не ощущался, и Северус предположил, что мог бы добавить больше почек, если бы те были, чтобы совсем убрать неприятный запах чего-то забродившего. На поверхности лежали потемневшие и размякшие цветки желтолистого астрагала. Больно много лекарственных средств. Чуть хмурясь, Северус рассматривал жала скорпионов, лежащие в прозрачной стеклянной баночке. Даже трёх жал было достаточно, чтобы сварить полный котёл эликсира, которого хватило бы на полгода точно, а здесь — полная банка, и в ней лежало не меньше полусотни дорогих ядовитых жал. Северус невесело подумал о том, что это зелье спокойно подняло бы покойника из мёртвых. Удастся ли ему самую малость лекарства припасти себе? Прошлое зелье он хранил в своём сундуке, зная, что должен будет отдать его по первому же слову милорда.
Следующий двухчасовой сон его немного взбодрил. Книга лежала на его груди, учебник был раскрыт на содержании, некоторые страницы помялись: видимо, уснул во время чтения. Мотнув головой, Северус бросил взгляд на часы. День был в самом разгаре, а Мальсибер до сих пор не вернулся. Не то чтобы Снейпу это сильно было интересно... но он всё-таки надеялся, что Тёмный Лорд не отравил его давнего приятеля и не бросил подыхать где-нибудь в лесу.
Вторые сутки удалось провести достаточно стойко, во многом помог кофе. Больше он не спал: чувствовал себя достаточно бодро и даже почти как обычно, если не считать пульсирующую головную боль, которая сама проходить явно не собиралась. Половина учебника была прочитана, и Северус испытывал облегчение от мысли, что повторил почти всё, что планировал. Однако третьи сутки без нормального сна оказались сложнее, чем он предполагал. Он добавил жала скорпионов и помешивал зелье каждые два часа, как того требовала инструкция. О крепком сне речи уже не шло. Боль, напоминавшая мигрень, не проходила. Он пытался вздремнуть на диване, но уснуть не получалось, и в голову всё время лезли мысли и воспоминания о прошедших неделях...
Только он закрывал глаза, как вспоминал распластавшееся по полу бездыханное тело Тобиаса. Вспоминал ужас, застывший во взгляде матери, когда Дамблдор в Тупике заговорил с ней о Тёмном Лорде. Он вспоминал его последнюю стычку с отцом, во время которой едва не сломал ему руку за то, что тот, пьяный, снова начал обвинять мать в использовании колдовства: ещё на улице он услышал крики и понял, какая картина ждала его внутри. В детстве он прятался каждый раз, когда родители ссорились, кроме, быть может, одного единственного случая, когда он что-то попытался сделать, помочь. Став старше, он заступался за Эйлин чаще, и теперь он бежал домой со всех ног, боясь, что отец совсем прикончит мать, которая в последнее время часто болела и была нездоровой. Он раскрыл дверь и застыл всего на мгновение, увидев, что отец держал в руках кочергу, а мать уже лежала на полу, и её тонкие, бледные руки закрывали голову. Она плакала, бессвязно что-то говорила. В тот момент Северус совсем забыл, что у него была волшебная палочка, и жаль, что забыл, потому что отец боялся её. Вцепившись в кочергу, он попытался отнять её у отца. Страх, наверное, придал сил, и у него получилось. Отбросив кочергу подальше, Северус открыл рот, чтобы сказать отцу успокоиться, но тот взревел:
— Сукин ты сын!
И со всей силы ударил Северуса, едва не сломав тому нос. Он упал. Упал и больно ударился о пол, затылком чуть не приложившись о ту самую проклятую кочергу. Перед глазами плясали искры, и именно тогда Северус вспомнил, что у него, вообще-то, была волшебная палочка. Не спеша доставать её, он отполз назад, держась за ноющую скулу. Если бы отец был крупнее, то этого удара хватило бы, чтобы ему что-нибудь сломать. В нос ударил запах крови. Не особо приятный. И запах... чего-то жареного. Он поднялся на ноги и слегка покачнулся из-за кружащейся головы, и тут перед глазами встал совсем другой образ.
Ему двенадцать. Вспомнился тот день, когда он впервые попытался не прятаться, за что, конечно, сильно получил. Это были первые числа июля, он только недавно вернулся из Хогвартса, где закончил второй курс. Казалось, что он безумно соскучился по дому, по Тупику, по их скромному, но красивому садику. Они договорились с Лили встретиться на детской площадке на её улице, и он забежал домой, чтобы взять что-нибудь перекусить и побежать играть. Было непривычно, что теперь он снова не мог пользоваться магией. Северус влетел в кухню, думая, что мать будет одна, и сильно удивился, увидев отца, вернувшегося с работы не вечером, а в обед. Северус застыл: два из трёх стульев валялись на полу, и один, кажется, был сломан. Мать, прижимавшая к губе застиранное полотенце, обеспокоенно смотрела в сторону сына. Тобиас ему тогда казался большим, высоким, как великан. Северус толкнул его что есть сил и тут же полетел кубарем к тем самым стульям.
Новый образ. Запах гари усиливался. Волдеморт протягивал ему волшебную палочку, а полуживой Тобиас корчился от боли на полу.
— ...как тараканы, — эхом пронёсся глухой голос Тёмного Лорда, Северус принял палочку, поднял руку, но его губы не могли произнести название убийственного заклинания. Спустя несколько мгновений он упал рядом с отцом, тот уже был мёртв, его пустые глаза уставились на него в немом ужасе. Показалось, что ему только что снова выжгли на руке Чёрную Метку. Северус, корчась от боли, закатил рукав, но увидел, что на коже ничего не было. Затем он услышал громкое слово: «Сволочь», и после этого картинка перед глазами поменялась снова. Он полз по тёмному подземному ходу, крепко держа в руках палочку. В мыслях крутилось только одно — найти доказательства. Доказательства, что Ремус Люпин был оборотнем. Тогда его исключат, а если получится, то он добьётся и исключения Блэка. Или Поттера. Всё ли равно. Оба сидели в печёнках. Он толкнул дверь, ведущую в Визжащую Хижину, и встретился с испуганным взглядом Люпина. Он был одет в старую пижаму. Люпин попытался что-то сказать ему, но уже через несколько секунд он начал превращаться в оборотня, и только тогда Северус понял, что совершил ужасную ошибку. Думал, что его план сработает. Опоздал... Чьи-то крепкие руки вцепились в него. Снова появился запах крови.
Образ сменился. Теперь он бежал по длинному тёмному коридору, и он понимал, что спал, что эти видения были только игрой разума, всего лишь воспоминаниями, но ему было страшно. Он увидел перед собой дверь, побежал к ней изо всех сил, отчего-то зная, что должен попасть в эту комнату. Ручка с лёгкостью поддалась, дверь открылась, но он начал падать в пустоту, едва переступив порог. Нужно проснуться, сейчас же, пока он не приземлился и не разбился... проснуться, только бы открыть глаза. Глаза. Пустой взгляд Тобиаса впился в него, и не его лице застыл немой шок. Мать смотрела на него с ужасом. Лили — с отвращением. Лицо Люпина начало вытягиваться, появились очертания волчьей морды, на нём со стремительно скоростью начала расти шерсть, и Северус подумал, что это, должно быть, больно. Позвоночник Люпина выгнулся, был виден каждый позвонок, каждая косточка, жалкое зрелище... Красные, воспалённые глаза Волдеморта смотрели на него, не мигая. Северус попытался сказать Авада Кедавра, но, когда он открыл рот, он не смог произнести ни слова. Он спал. Надо проснуться. Под ногами — пропасть, полная тёмной грязи, и неясно, можно ли выбраться наверх, не захлебнувшись в грязной жиже. Запах гари становился до тошноты невыносимым. Северус падал в пропасть до тех пор, пока его плечо не заныло от резкой боли.
— Живой?
Голос был смутно знаком.
Чья-та тяжёлая рука с силой дёргала его за плечо. Северус вскочил с дивана и схватился за палочку, но тут понял, что голос, разбудивший его, принадлежал вернувшемуся Мальсиберу. Взгляд метнулся к зелью, затем к часам. Ровно через две секунды прозвенел будильник.
— Нужно помешать зелье, — севшим голосом пояснил Северус, закрыв лицо руками. Кажется, он сильно вспотел, потому что на лбу проступила испарина, а вся спина была мокрой. От боли жутко болела голова, как будто кто-то его сильно ударил по затылку. Мальсибер пожал плечами.
— Так мешай, а то ещё скажешь, что я кривыми руками испортил тебе зелье.
Мысленно согласившись с возражением, Северус поднялся на ватные ноги и прошёл к столу. Запах жареного и крови исходил как раз от зелья.
— Снова яд?
— Нет, — Северус мотнул головой, — Фармакум вивум. Лекарство.
— А, — протянул Мальсибер, — говорят, Тёмный Лорд страдает от мигрени. Правда или нет, не знаю, но меня он часто заставлял готовить ему всякие целебные зелья. Наконец-то этим занимаюсь не я.
— Выполнил поручение Тёмного Лорда?
— Да, — протянул Артур, — можно и так сказать. Выполнил.
Он выглядел уставшим и немного больным. Его взгляд не задерживался на чём-то одном, Мальсибер суетливо оглядывался по сторонам. Затем он крепко зажмурился и одним рывком стянул рукав мантии: Чёрная Метка на его предплечье потемнела, она была активной, как будто живой. Северус задумчиво посмотрел на свою руку, но увидел, что у него ничего не поменялось.
— Мне пора, — коротко бросил Мальсибер, — ухожу.
— Вернёшься?
— Останусь в мэноре. Отцу не нравится, что я здесь пропадаю. Говорит, подозрительно себя веду. Как же.
Северус ничего не ответил. Он прошёл к столу и убрал пустую банку из-под скорпионьих жал. Над котлом вилась серая дымка, и запах, исходящий от зелья, вернул ему воспоминания о пропасти, полной чёрной грязи.
* * *
— ...и образуется магическое поле. При сотворении заклинания волшебные частицы усиливают локальное возмущение магического поля.
— Вашему ответу не хватает примеров, мистер Снейп. Не могли бы вы их привести?
Профессор Гилберт смерила его изучающим взглядом. Был понедельник. Экзамен. Зелье было готово уже в пять часов утра, но Северус не спал почти четверо суток, лишь иногда позволяя себе ненадолго задремать на диване. Кошмары не проходили, они были очень похожи друг на друга: либо он куда-то бежал, опаздывая, либо сталкивался с Люпином-оборотнем или с отцом, что, в общем-то, было одинаково неприятно. Он падал в пропасть, отчаянно хватаясь руками за воздух, и ещё долго не мог проснуться. Один раз его разбудила книга, с грохотом упавшая на пол. В другой раз он так сильно метался на диване, что в итоге сам рухнул на пол. Ветер к понедельнику стих, но с собой он снова принёс дожди. Северус предположил, что такой эффект давали жала скорпиона.
Профессор терпеливо ждала пример. Снейп выглядел нездоровым из-за беспокойных и бессонных ночей, и простой вопрос показался ему невероятно трудным. Повезло, что он вспомнил теорию действия магического поля, но ответ всё равно получился неполным. В любой другой день он мог ответить лучше. Наверное, он мог бы ответить на этот вопрос даже в том случае, если бы его разбудили посреди ночи, однако не в этот раз. Северус, хмурясь, привёл парочку примеров, с трудом вспомнив названия самых простых заклинаний. Повезло, что у него не возникло проблем с аппарацией и он пришёл на экзамен вовремя. Удовлетворившись ответом, профессор Гилбрет поставила оценку в зачётную книжку и что-то написала в своём журнале. Что — Северус не знал, но его это уже совершенно не волновало. На уме крутилось только одно: нужно было как можно скорее передать Тёмному Лорду зелье, пока оно не испортилось.
Он шёл по Косому Переулку, когда увидел среди волшебников, идущих к Гринготтсу, мать, и остановился. Она тоже заметила его: мать задумчиво поджала тонкие, бледные губы, сощурилась, и от этого её взгляд, и без того всегда тяжёлый, стал грознее. Она вглядывалась в толпу, пытаясь разглядеть Северуса среди остальных волшебников, но он скрылся: затерялся в толпе, зашел за угол, осторожно выглядывая на улицу. Эйлин стояла на месте, не двигаясь. Снова начал моросить мелкий дождь, многие волшебники суетливо стали выхватывать волшебные палочки, чтобы наколдовать зонт. Во взгляде матери читалось беспокойство и сомнение. Прошло два месяца, как он в последний раз видел её в Тупике. Северус мог поклясться, что она стала выглядеть лучше. Эйлин что-то пробурчала себе под нос, развернулась. Решила ли она, что ей показалось? Или поняла, что он ушёл целенаправленно? Спустя минуту матери на месте уже не было, она ушла. Испытав огромное облегчение от того, что ему удалось избежать неприятной встречи, Северус стремительно направился в совятню Переулка.
В этот же вечер Тёмный Лорд впервые призвал его к себе с помощью Чёрной Метки.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |