Узнавая друг друга (гет)

Нервничать Гарри заставило письмо Гермионы.

Дорогой Гарри,

Что ты собираешься делать на годовщину свадьбы?

Ты ведь не забыл?

Гермиона.

P.S. _-го числа.

Гарри даже немного оскорбился. Копия расписания свадьбы до сих пор лежала у него в столе; напоминание ему не требовалось. Вот только он совершенно не представлял, что вообще положено делать на годовщину свадьбы. Особенно с женщиной, на которой женился по договоренности.

Он перебрал возможные варианты. Плана у него, если честно, не было вообще, а это вряд ли считалось хорошим началом. Можно было спросить Андромеду, но Тед Тонкс погиб на войне, а она по-прежнему носила только черное, поэтому вопрос мог прозвучать не слишком тактично. Мистер Уизли наверняка посоветуется с миссис Уизли, а они... любили друг друга. Где сейчас тетя Петуния и дядя Вернон, Гарри не знал, да и обращаться к ним за советом казалось откровенно идиотской затеей. К тому же он подозревал, что быстро разозлится и сделает что-нибудь радикальное с одним из них. Или с обоими. Билл был женат, но он и Флер тоже любили друг друга, а у Гарри с Дафной все было совсем иначе. По сути, они оставались почти незнакомцами.

Гарри вспомнил тот странный спектакль с воображаемой поездкой в Хогвартс-экспрессе. Они могли бы... сделать что-нибудь, чтобы получше узнать друг друга. Что-нибудь совершенно не романтическое, разумеется. И не неловкое.

В конце концов он решил просто пригласить ее в ресторан, а потом, например, сходить в кино. При мысли о том, чтобы повести ЕЕ в кино, Гарри поморщился, но наверняка существовали и другие варианты. Ему нужен был непредвзятый совет от человека, который при этом нормально относился к маглам. Гермиона отпадала сразу: Гарри почти не сомневался, что Дафна ей не нравится, а в том, что сама Дафна придерживается идей превосходства чистой крови, он пока вообще не сомневался.

Он еще некоторое время размышлял, пока не услышал, как закрылась дверь кабинета. Гарри подошел, прислушался и наложил «Гоменум Ревелио». Внутри никого. Усилив заклинание, он убедился, что во всем доме сейчас находятся только он и Кричер. И тут ему пришла в голову идея. Гениальная в своей простоте.

Он купит ей книгу.

Гермиона была девушкой и, если уж начистоту, страшной зубрилой. Дафна совершенно точно тоже была зубрилой. Да, временами она выглядела так... у Гарри вдруг пересохло в горле... так потрясающе сексуально, но зубрилой быть от этого не переставала. Все эти бухгалтерские книги, ведомости и прочее.

Он прокрался в кабинет и огляделся. На столе лежали аккуратные стопки гроссбухов и книг, а на полках теснились особенно скучные на вид тома. В комнате пахло Дафной, и это почему-то заставило Гарри почувствовать себя неуютно. Точно зубрила, — решил он и аппарировал в бывшую комнату миссис Блэк.

Здесь запах Дафны буквально ударил в лицо. Комнату заполняли ее духи, смешанные с ароматом роз. Ну, наверное, именно так и должна пахнуть девичья спальня. Гарри огляделся: вдоль стен стояли сундуки, в дальнем углу — складная ширма, дальше кровать с прикроватными столиками, диван, кушетка и небольшой стол. Постель была идеально заправлена, но на одном из многочисленных сундуков лежали джинсы и шерстяной джемпер, а у его основания стояла пара магловских кед. Ага. Та самая «магловская одежда для дома».

Гарри подошел к прикроватной тумбочке и посмотрел на две большие вазы с розами по обе стороны кровати. Запах напомнил ему, как он обрезал розы на Тисовой улице. Сам запах ему никогда не мешал, а когда кусты потом покрывались цветами, он испытывал крошечную, изрядно помятую жизнью гордость: все-таки у него получилось вырастить что-то красивое. Эти розы, насколько Гарри помнил, он наколдовал вчера.

На ящик тумбочки он сперва наложил заклинание обнаружения проклятий. Ничего. Тогда Гарри выдвинул его и обнаружил внутри потрепанную книжку в мягкой обложке. Наверняка какой-нибудь справочник по налоговому законодательству. Он вынул книгу и перевернул.

На обложке ведьму в сине-серебряной мантии самозабвенно целовал неправдоподобно мускулистый волшебник без рубашки — зато в шляпе — и в настолько тесных брюках, что это уже выглядело опасно. Гарри прочитал название и фыркнул: «Любовник чародейки». Подзаголовок гласил: «Их запретная любовь пылала жаром тысячи солнц».

Гарри не удержался и захихикал. Чопорная, вечно недовольная Дафна читала сладкие любовные романы. С трудом взяв себя в руки, он раскрыл книгу. Она сама открылась примерно на трех четвертях.

«Адриан глубоко поцеловал ее, властно овладевая ее устами, пока сильные гибкие пальцы удерживали Софию в объятиях. Сердце ее жаждало еще большей близости, его опытных прикосновений, того освобождения, которое мог подарить лишь он. Ладони Софии скользнули на твердые ягодицы, закаленные годами квиддича, и она сильнее прижала его к себе».

Гарри расхохотался и захлопнул книгу. Ну и чушь. Он положил роман обратно в ящик, закрыл его — и тут ему пришла в голову идея. Ужасная идея. Но отвратительные планы, в конце концов, всегда были его специализацией.

Гарри аппарировал в свою комнату, натянул короткую мантию, сверху плащ с капюшоном и снова аппарировал, теперь на кухню. Подняв капюшон, он через каминную сеть добрался до «Дырявого котла», пробрался сквозь толпу к заднему двору и обнаружил, что кирпичная арка уже открыта. Хоть самому открывать не пришлось. Гарри шагнул в Косой переулок. Идей у него было две, причем одна казалась по-настоящему смешной.

Во «Флориш и Блоттс» оказалось довольно людно. Гарри лавировал между ведьмами и волшебниками, разыскивая нужный отдел, пока, э-э... буквально не врезался в табличку «РОМАНЫ →». Забравшись в темный, малолюдный угол магазина, он вдруг остановился как вкопанный.

На отдельной стойке стоял роман о Гарри Поттере.

«Гарри Поттер и монахи Тибета».

На обложке красовалась плохо нарисованная карикатура на очень юного Гарри возле заснеженной горы. Справа на склоне загадочно маячил наполовину занесенный снегом храм.

Гарри резко схватил экземпляр и начал искать имя автора. Имя своего нового врага. Но внизу мелкими буквами значилось лишь: «Художественное изложение жизни Гарри Поттера».

Он зарычал. На обороте имени тоже не было. Открывать книгу Гарри не стал: ощущение, будто под кожей ползают муравьи, уже появилось, а дополнительное раздражение ему не требовалось.

— Ищете роман о Гарри Поттере? — спросила продавщица в маленькой остроконечной шляпе, коричневой мантии и значке «ПЕРСОНАЛ».

— О, я большой поклонник, — ядовито ответил Гарри.

— Тогда вся серия вон там.

Ведьма указала на... целую полку ярких книжек в мягких обложках.

— Разумеется, это все художественные произведения. Биографии ниже, на следующей полке.

Взгляд Гарри невольно опустился. Там стояли высокие серьезные тома в цветных суперобложках. Слева — несколько черных книг с единственным названием «ПОТТЕР», справа — «Гарри Поттер-Блэк, наш Спаситель».

Гарри потерял дар речи.

— Новое издание «Нашего Спасителя» выйдет в июле, ко дню его рождения, — продолжила продавщица. — Туда добавили историю его головокружительного романа. Она такая красавица.

Гарри не знал, что на это ответить.

— Я слышал, это был брак по договоренности, — сказал он, натягивая капюшон чуть ниже.

— Ну-у, — многозначительно протянула ведьма, — такова официальная версия. Но в «Любви без оков» есть полная астрологическая карта их совместимости, и, клянусь Морганой, у меня мурашки пошли, когда я ее читала. Очевидно же, его опекуны и ее родители должны были видеть их карту. Начало у отношений, конечно, довольно тяжелое, но эта глубокая связь, это невероятное физическое притяжение... Астролог из «Еженедельника ведьм», Стэнли Дормаус, сравнил знаменитые пары прошлого, и эти двое совершенно точно входят в первую десятку по, ну... чистой романтической совместимости.

Продавщица мечтательно вздохнула.

— И он, конечно, очень красивый. — Она вздохнула снова. — Вот только зря она так затянула корсет. Мучение потом пытаться выглядеть так же.

Гарри внезапно вспомнил, как Дафна наклонилась через стол в ресторане и ехидно сказала Гермионе, что «у некоторых из нас есть талия». Когда они танцевали фокстрот, она вовсе не казалась затянутой в нечто настолько жесткое, а когда швыряла свадебный букет через лужайку, все у нее подпрыгивало и покачивалось вполне естественно. Гарри вдруг стало неуютно в районе брюк.

— Я... э-э... слышал, она сидит на диете.

— Знаю, — сказала продавщица. — Но за неделю можно съесть лишь ограниченное количество Рвотных пастилок.

Гарри стало до крайности неловко. Он мысленно отметил, что надо проверить, не держит ли Дафна такие в ванной. От одной мысли слегка замутило, а заодно стало стыдно: ведь с продаж этих пастилок он получал деньги.

— Я, э-э... вообще ищу роман. Для жены, — прохрипел Гарри.

— О. На день рождения или годовщину свадьбы?

— На годовщину.

Продавщица тут же метнулась к полке, выхватила одну книгу из целого ряда одинаковых и сунула ее в неловко выставленные руки Гарри.

— Новинка Домино Хардинг. Просто огонь.

Гарри посмотрел на обложку. Роман назывался «Герой чародейки», а на рисунке белокурая ведьма стояла на зубчатой стене замка и смотрела куда-то влево, за горизонт. Ведьма была привлекательной, с довольно симпатичным лицом. Немного холодным, пожалуй, зато глаза художник почему-то сделал особенно притягательными. В целом обложка Гарри даже понравилась. По крайней мере, на ней не было мужика без рубашки.

Он попросил завернуть книгу как подарок и отправился искать цветочную лавку. Одна нашлась прямо под «Уилкс-Дэвис». Там Гарри купил букет синих цветов, названия которых не знал, вернулся домой и спрятал все в шкафу.

Готово. Полностью готово.

Он посмотрел на письмо Гермионы. До годовщины два дня, а он уже совершенно подготовлен. Гарри убрал письмо в ящик и удовлетворенно кивнул. Два дня. Никаких проблем.

Потом его начала тревожить мысль, что цветы завянут. Гарри снова открыл шкаф и наложил на букет сохраняющие чары.

Теперь уж точно полностью готово.

Он фыркнул при мысли о том, будто астрология способна предсказать его совместимость с какой-то ведьмой, тем более с Дафной. Прорицания по большей части были чепухой.

В день годовщины Гарри проснулся, принял душ, побрился и оделся. Очень хотелось хорошего чая. За последний месяц чай в доме каким-то образом стал заметно лучше, и Гарри подозревал, что Кричер что-то изменил... ради нее. Домовик теперь даже готовил ужины, пользуясь новыми ножами Гарри.

Поскольку годовщин свадьбы у него прежде не случалось и он совершенно не понимал, как их отмечают, Гарри решил, что это, наверное, немного похоже на Рождество. Поэтому спустился с подарками и спрятал их под столом.

Сегодня к копченой селедке подали какой-то соус, отдаленно напоминающий карри. Дафна вошла как раз в тот момент, когда Гарри ел одну из рыбешек.

— Поттер, — сказала она и заняла свое место на дальнем конце стола.

— Годовщина свадьбы, — объявил Гарри и выставил подарки на стол.

— Цветы? — слегка ехидно спросила Дафна.

— И подарок.

Гарри отправил сверток к ней Изгоняющими чарами, и Дафна поймала его вполне прилично. Лучше, чем справилась бы Гермиона, хотя до Джинни ей было далеко.

Дафна щелкнула пальцами, и возле ее конца стола появился Кричер.

— Принеси хозяину его подарок.

Она улыбнулась... самодовольно и почему-то тревожно.

Подарок Гарри оказался коробкой больше книги или буханки хлеба, но меньше совиной клетки. Он открыл крышку. Внутри лежало что-то магловское. Сняв упаковку и вытащив содержимое из картонной коробки, Гарри обнаружил красную пластиковую фигурку человечка в странной позе, будто его ударили сзади.

— Кричер, принеси ножи, — велела Дафна.

Домовик исчез и тут же вернулся с набором ножей Global в деревянной подставке. Один за другим Кричер вынул их и вонзил в пластикового человечка... который, как выяснилось, и был подставкой для ножей. Человек, многократно заколотый в спину.

— Прелесть, правда? — Дафна подняла брови.

Гарри почувствовал себя... слегка предупрежденным.

Тем временем она развернула свой подарок и посмотрела на книгу.

— Роман? — спросила Дафна с неподдельным недоумением.

— Самая свежая новинка, — невозмутимо ответил Гарри, стараясь не представлять, как его самого закалывают в спину.

Кричер исчез с новой подставкой для ножей, а затем вернулся за старой.

В обед Дафна вошла в столовую, подошла к Гарри и довольно слабо дала ему пощечину.

— Чудовище! Как ты СМЕЛ! Ты... ты... придурок!

Она швырнула новый роман на тарелку и подожгла.

— Книга не понравилась? — ровно спросил Гарри и для приличия потер щеку.

Гермиона сначала ударила бы, а потом сожгла. Джинни... Гарри тяжело вздохнул. Джинни сперва применила бы Летучемышиный сглаз, а затем взорвала книгу прямо в воздухе. От мысли о том, что он потерял Джинни, на него накатила вязкая печаль.

— Любовный роман про Гарри Поттера! С едва замаскированными намеками на МЕНЯ! А эта тупая корова на обложке с маленьким аккуратным носиком! Решил ткнуть меня этим в лицо, ДА?!

Дафна развернулась и вылетела из комнаты.

Гарри размышлял над случившимся очень долго — не меньше пяти минут. Потом решил вместо этого пообедать. План пошел совершенно не так, причем абсолютно случайно. В общем, обычное положение дел.

Да и ударила она почти без размаха. Гермиона била куда сильнее. По меркам хогвартских девушек Дафна практически даже не высказала свою позицию.

На мгновение Гарри представил себя женатым на Сьюзен Боунс, у которой были... достоинства. И он видел, как Сьюзен укладывала разных парней хорошим правым хуком. Некоторое время Гарри сравнивал относительные... достоинства Дафны Гринграсс и Сьюзен Боунс, после чего вынужден был признать: хотя у Сьюзен этих достоинств было заметно больше, фигура Дафны куда сильнее притягивала взгляд.

Ее нос немного выбивался из идеала, но... вдруг, словно фотография, перед глазами Гарри возникла Дафна у алтаря в день свадьбы. Тогда она выглядела почти безупречно. Не идеально — это уже тревожно напоминало бы Флер, — но... кажется, лицо Гринграсс ему все-таки нравилось. Когда она смеялась, в ней появлялась какая-то легкость; рядом с ней в такие моменты было, ну... как будто ты, например, не сидишь рядом с дементором.

И Гарри заподозрил, что уже знает, кто приснится ему сегодня ночью. Жаль только, что на этот раз было бы неплохо увидеть во сне, как Дафна снимает то платье.

Закончив с глубокими и важными размышлениями, Гарри позвал Кричера. Тот появился совершенно бесшумно, что сразу показалось подозрительным. Значит, подслушивал невидимым.

Кричер низко поклонился.

— Хозяин.

— Собери поднос. Думаю, она у себя в комнате.

Кричер поднял глаза и прищурился.

— Хозяин оскорбил Госпожу!

— Совершенно случайно, — ответил Гарри, не особенно переживая. — Я просто купил ей роман. Понятия не имел, что он ее расстроит. Его выбрала продавщица во «Флориш и Блоттс».

Кричер сгорбился и обхватил длинными пальцами правой руки левую.

— Хозяин... хотел, чтобы Госпоже... понравился подарок?

Гарри пожал плечами.

— В следующий раз просто куплю шоколад.

— Если Хозяин пойдет и купит шоколад сейчас, Кричер думает, Госпожу Вальбургу можно будет умилостивить этим жестом.

Гарри вздохнул.

— Вальбурга умерла, Кричер. Ее зовут Дафна.

— Госпожа Дафна, — поправился домовик. — Кричер считает, подойдет только де Тьерри.

Гарри посмотрел на него.

— Кричер, я понимаю, что виноват, но не вижу, почему обязан...

— Госпожа затаит обиду. Подставка с человеком, заколотым ножами, — это знамение, — тяжело вздохнул Кричер. — Госпоже Вальбурге она бы очень понравилась. Хозяин Орион не осмелился бы не купить Госпоже шоколад.

— Значит, я храбрее него.

— Хозяин не спал с Госпожой. Кричер думает, Хозяин боится.

Гарри вышел из дома в плаще с капюшоном, чувствуя себя глубоко оскорбленным. Он не боялся Дафны Гринграсс. Или Блэк. Или Поттер. Или как ее там теперь правильно называть. И уж совершенно точно ему не пришлось спрашивать дорогу в аптеке, чтобы найти шоколадную лавку.

Гастрономический переулок отходил от Косого под углом примерно в сорок пять градусов. В остром углу перекрестка теснилось крошечное кафе, которое по какой-то необъяснимой причине продавало только кофе и кексы.

Нет, мысль о том, чтобы переспать с Гринграсс, совершенно его не пугала. Просто... для таких вещей еще не пришло время. Вот и все. А сегодня ночью он, разумеется, будет об этом мечтать.

Следуя полученным указаниям, Гарри прошел примерно три четверти Гастрономического переулка и увидел магазин с коричневой вывеской и маленькой золотой короной. На всех окнах стояли железные решетки, а рядом с дверной ручкой висела латунная табличка:

«Барон С. де Тьерри, шоколатье».

За стеклом находилась витрина, целиком застеленная слегка смятой фиолетовой шелковой тканью. На ней в строгий ряд были выставлены плитки шоколада.

Гарри удивился, что барон занимается шоколадом, но все же открыл дверь и вошел.

Внутри пахло так, что у него немедленно потекли слюнки. Маленькое помещение пересекала единственная стойка у дальней стены; за ней располагались шкафчики со стеклянными дверцами. Справа стоял обитый железом шкаф с массивным висячим замком. Вход в заднее помещение скрывала блестящая черная занавеска из бусин.

Гарри подошел к прилавку с белой мраморной столешницей. Прямо в нее была врезана латунная пластинка с надписью:

«В КРЕДИТ НЕ ПРОДАЕМ. НИКОГДА.»

Он поднял глаза. За то время, которое понадобилось прочитать надпись, перед ним успел появиться высокий лысеющий мужчина с седыми волосами по бокам головы, в безупречном черном фартуке и пенсне.

— Да? — спросил хозяин лавки.

Лысый посередине, волосы по бокам, — зачем-то отметил Гарри.

— Шоколад. Жене не понравился мой подарок на годовщину.

— Следовало сразу подарить ей шоколад. Теперь перед нами сложнейшая задача: подобрать шоколад под ведьму.

— А можно мы пропустим эту часть, — устало предложил Гарри, — и вы просто продадите мне плитку вашего лучшего шоколада?

— Весь мой шоколад — лучший шоколад, — заявил лавочник. Или Барон, как мысленно назвал его Гарри.

— Она любит орехи?

Гарри пожал плечами.

— Кокос?

Еще один пожим плечами.

— Апельсин?

После примерно десятого вопроса Гарри не выдержал.

— Послушайте, это был брак по договоренности. Я понятия не имею, что она, черт возьми, любит.

— По договоренности? Значит, она из очень хорошей семьи?

— Священные двадцать восемь и вся эта чепуха.

— Она практикует Темную магию? Или вы?

— Никто из нас.

Гарри начинал считать, что эта идиотская беседа затянулась.

— Следовательно, мистер Поттер, — произнес Барон, — ваша весьма... эффектная супруга сейчас несколько не в духе?

— Злится, да.

— Невыносимое положение вещей. Можно было послать сову.

— Вот уж правда нельзя. Новая сова немного... проблемная.

Салазар и без того отличался скверным характером, а после того как его магией затащили в клетку, наверняка будет злиться еще долго.

— Как бы то ни было, нам необходимо получить ответы на три вопроса. Искренне надеюсь, что ответ на первый — «нет».

— Что еще?

Барон понизил голос:

— Она любит... нугу?

Гарри снова пожал плечами.

— Неужели вы никогда не кормили ее лакомствами с руки? На свадебных фотографиях совершенно очевидно: это ведьма из тех, кого следует кормить с руки прямо в постели.

Барон произнес это совершенно буднично. Гарри решительно ничего себе не представил. Как сказал бы Рон: ДА ЧТОБ МЕНЯ!

— Давайте сразу проясним одно. Я пришел купить шоколад, а не обсуждать свою личную жизнь.

— Что ж, сами отвечаете за последствия.

— Тогда одну коробку с нугой, другую без?

— Я НЕ ПРОДАЮ ЭТУ МЕРЗОСТЬ! — внезапно заорал Барон.

Глаза у него сделались безумными, на губах выступила слюна. Гарри отступил на шаг. Интересно, внезапно сходить с ума — это вообще распространенная магическая особенность? Портрет Вальбурги Блэк, например, делал то же самое.

— Ваш лучший темный шоколад... для богатой чистокровной ведьмы, — осторожно сказал Гарри.

— Тогда набор темных пралине.

Барон вытащил из рукава кружевной платок и промокнул губы.

— Раз уж вы даже не потрудились выяснить, как доставить ей удовольствие. Бедная ведьма.

Впрочем, затем он снял замок с бокового шкафа и достал небольшую коробку, обтянутую фиолетовым шелком.

— Десять галлеонов.

— За коробку шоколада? — переспросил Гарри, окончательно решив, что зря сюда пришел.

— Это самые могущественные конфеты, продающиеся в волшебном мире. Любовницы возвращались к любовникам. Жены закрывали глаза на любовниц. Эти конфеты, — гордо произнес Барон, — настолько хороши, что даже волшебник вроде вас, получивший такую красавицу и не удосужившийся узнать ее вкусы, сумеет загладить вину за неудачный подарок.

Он презрительно фыркнул.

— Изучайте свою ведьму. Вам досталась такая, которой поклонялся бы любой француз.

— А я англичанин, — сухо сказал Гарри.

Тем не менее он положил на прилавок десять монет. Барон достал из-под стойки упаковочную бумагу и завернул коробку в синий лист с каким-то японским рисунком — журавли, ивы и что-то в таком духе. Гарри это напомнило лучшие фарфоровые тарелки на их кухне.

Затем Барон достал карточку и синюю ленту, привязал ее к коробке. Гарри повернул карточку и прочитал выведенное невероятно размашистым почерком:

«Мои глубочайшие извинения».

— У вас даже карточки для извинений есть?

— Это моя профессия. Как и подарки невероятно красивым ведьмам, чьи партнеры внезапно решают обращаться с ними как с королевами. Вы, похоже, ко второму не склонны, хотя ведьма для этого у вас имеется. Что ж, по крайней мере бедняжка получит хороший шоколад.

Гарри вышел из лавки с твердым ощущением, что Барон ему совершенно не нравится. И дело было не в том, что тот француз. Против Флер Гарри ничего не имел. Ну, если не считать легкого страха обжечься.

Домой он вернулся по каминной сети и позвал Кричера. Домовик появился с хлопком.

— Шоколад для Госпожи.

Гарри протянул коробку. Кричер ее обнюхал.

— Кричер уберет детскую после того, как отнесет шоколад Госпоже, Хозяин.

— Какую еще детскую?

— Хозяин Орион подарил Госпоже конфеты де Тьерри, и после этого родился Плохой Хозяин. А через два года Хозяин снова купил такую коробку, и после этого родился Хороший Хозяин Регулус, — совершенно буднично сообщил Кричер.

Гарри постарался об этом не думать. А уж в искусстве не думать о вещах он был настоящим мастером.

На следующее утро Дафна пришла в столовую и села завтракать. Гарри уткнулся в «Ежедневный пророк» и ел бекон.

Когда молчание затянулось настолько, что нервы уже начали звенеть, он сказал:

— Извини за книгу. Я не знал, что это роман про Гарри Поттера, и... с твоим носом все нормально. А рисунок на обложке просто... тупой.

Гарри помолчал. Получилось совсем не так, как хотелось. Но кое-что все равно надо было спросить.

— Шоколад хоть нормальный?

Дафна подняла взгляд от тарелки, промокнула губы салфеткой и несколько раз моргнула. Наконец проглотила еду и тихо сказала:

— Извинения приняты.

— То есть понравился? Просто я, наверное, должен был знать, какой шоколад ты любишь...

— Этот был хорош, — поспешно ответила она.

— Значит, темный?

Дафна закрыла глаза и кивнула. И боги, как же странно она себя вела.

— Тогда давай считать, что на Рождество, день рождения и годовщину я буду покупать тебе такой?

Дафна издала звук, который Гарри мог описать только как тихий стон, от которого по позвоночнику пробежала дрожь. Она открыла глаза, посмотрела ему прямо в лицо и тоненько выговорила:

— Это было бы... удовлетворительно.

После чего встала и почти выбежала из комнаты.

Гарри смутно вспомнил десятилетнюю Джинни, которая тоже иногда пищала и убегала, и выдохнул в полном недоумении. Он-то думал, что Дафна довольно понятная, пусть и занудная, чопорная зубрила. Но, похоже, под этим слоем скрывался еще один — совершенно другой и довольно безумный. Возможно, даже безумнее Гермионы. Хотя Дафна, конечно, не обладала той склонностью к насилию, которой у Гермионы совершенно точно никогда не было. Пощечина уже это доказала: если бы его ударила Гермиона, челюсть болела бы до сих пор.

Впрочем, на столе оставались бекон и яичница.

* * *

Несколько дней спустя за завтраком Дафна громко позвала:

— Муж?

Гарри посмотрел через весь стол.

— Да?

— Что ты хотел бы получить на день рождения, Рождество и так далее?

Гарри подавил готовую сорваться ехидную реплику и пожал плечами.

— Что угодно.

— Ты вообще любишь кофе?

— Э-э...

Гарри уже успел забыть всю историю с кофе.

— Ты совершенно об этом забыл, да?

Его раздражало, насколько точно она его поймала.

— Э-э... Думаю, кофе у меня просто не появляется, если ты не скажешь. Кричер теперь слушает тебя. Меню, хозяйство и все такое. Твои... прерогативы.

— Ты хочешь, чтобы за завтраком подавали кофе? — спросила Дафна, приподняв бровь.

— Только когда очень устал.

— Тогда это придется учитывать при сервировке стола.

Да, а то на остальных двадцати ярдах стола кофейник совершенно не поместится, — язвительно подумал Гарри.

— Наверное, в подарок я не отказался бы от шоколада.

— Ты хочешь шоколад?

— Я бы попробовал тот, который купил тебе.

Дафна подняла правую руку к горлу.

— Нельзя. Он мой.

Понятно. Шоколадом она делится так же охотно, как беконом.

— Какой шоколад тебе нравится? — спросила она.

— Да почти любой. Только арахис не люблю.

— Миндаль?

— Предпочитаю, чтобы еда вообще не пахла миндалем.

На губах Дафны мелькнула крошечная улыбка. Она точно поняла, что он имеет в виду. Зелья до пятого курса изучали все.

— Экзотические орехи?

— Никогда не пробовал. А ты любишь орехи в шоколаде?

— Не особенно. Хотя миндальные лепестки...

— То есть темный шоколад, орехи допустимы, если экзотические, или миндальные лепестки?

— Вообще-то сейчас речь о тебе, а не обо мне. Но да.

— Я люблю мятный. А мягкие начинки?

— Темные пралине, — хрипловато сказала Дафна, тут же прочистила горло и добавила: — Те темные пралине были весьма... хороши.

Выглядела она при этом странно, словно ее слегка конфундили. А потом облизнула губы так, что Гарри совершенно безумно захотел ее поцеловать.

Может, шоколад и правда настолько хорош? — подумал он. Да ну.

— Апельсин? Мята? Какие-нибудь ягоды?

Дафна небрежно махнула рукой.

— Я не собираюсь объедаться шоколадом.

— А я, э-э... не отказался бы получить шоколад в подарок. Только не твой, разумеется.