Fate | Судьба (джен)

Судьба

Глава 6 — Белая ворона

От лица Рональда Уизли

На следующее утро Рон проснулся в прекрасном настроении. Вспомнил вчерашний день и облегчённо вздохнул. Всё оказалось не совсем безнадёжно. Теперь оставалось беспокоиться лишь о семье и о природе собственных способностей.

Чтобы спасти Фреда, он должен узнать как можно больше об источнике своей силы. Таинственная сущность в моём разуме… Пока она ничем мне не навредила, значит, можно предположить, что и не собирается… пока.

Рон выбрался из уютной кровати и пошёл умываться. Первым уроком стояла защита от тёмных искусств, следом — трансфигурация. После обеда предстояли чары, а после ужина — астрономия.

Заниматься так поздно казалось странным, но иначе звёзд толком не разглядишь. Созвездия и их значения за первые два курса Рон уже знал, однако ему было интересно, насколько хорош Забини.

Он решил не затмевать союзника на уроке: терять Блейза пока не хотелось.

Одевшись, Рон спустился в гостиную и стал ждать. Первыми появились Нотт и Забини — они проснулись, пока он собирался. Мальчики поздоровались и уселись ждать девочек.

Те явились вместе лишь через десять долгих минут. Рон пробормотал благодарность Мерлину, и вся компания отправилась завтракать.

За столом Гринграсс неожиданно села справа от Рона, а не напротив. Нотт без возражений занял её прежнее место.

Рон изо всех сил старался есть прилично, но это было трудно. Он привык заглатывать как можно больше и как можно быстрее.

Гринграсс напомнила о встрече со Снейпом. Рон недовольно застонал. Чёрт… Совершенно не хочется, чтобы он на меня кричал.

И тут над слизеринским столом показалась знакомая сова, летевшая прямо к нему. Эррол! Что здесь делает эта ходячая катастрофа?!

Ответ пришёл мгновенно. Родители наверняка узнали о распределении и теперь хотят связаться с ним — а заодно устроить допрос.

Сердце Рона ухнуло вниз. Эррол врезался в блюдо с картофельными оладьями. Слизеринцы захихикали над приземлением. Вот и всё… Мне и правда страшновато.

Рон отвязал письмо от лапы совы, раскрыл и начал читать. Подготовиться к его содержанию было невозможно.

РОНАЛЬД БИЛИУС УИЗЛИ!

Я В УЖАСЕ И ОТВРАЩЕНИИ ОТ ТОГО, ЧТО УЗНАЛА О ТВОЁМ РАСПРЕДЕЛЕНИИ! КАК ТЫ МОГ ПРЕДАТЬ ВСЁ, ЧЕМУ МЫ С ОТЦОМ ТЕБЯ УЧИЛИ?! ВПРОЧЕМ, ЧТО ТУТ УДИВИТЕЛЬНОГО! С ТЕХ ПОР КАК ТЫ НАЧАЛ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ПАНДОРОЙ, ЧТОБЫ ОНА ПОКУПАЛА ТЕБЕ ВСЁ ЖЕЛАЕМОЕ, ТЫ ПРЕВРАТИЛСЯ В ИЗБАЛОВАННОГО РЕБЁНКА! ТЫ РАЗБИЛ СЕРДЦЕ ОТЦУ И ЗАСТАВИЛ МЕНЯ СГОРАТЬ ОТ СТЫДА! ПЕРВЫЙ УИЗЛИ В СЛИЗЕРИНЕ — И ЭТО МОЙ СЫН… НИКОГДА В ЖИЗНИ Я НЕ БЫЛА ТАК УНИЖЕНА! ТЫ ОТВЕТИШЬ МНЕ И ВСЁ ОБЪЯСНИШЬ, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК! Я НЕ ЖЕЛАЮ, ЧТОБЫ ТЫ ВОДИЛСЯ С ЭТИМИ МАЛЕНЬКИМИ ПОЖИРАТЕЛЯМИ СМЕРТИ! ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?! КАК МОЖНО БЫЛО ОКАЗАТЬСЯ НА ЭТОМ ОТВРАТИТЕЛЬНОМ ФАКУЛЬТЕТЕ?! Я В ЯРОСТИ!

МОЛЛИ УИЗЛИ

К концу письма глаза жгло от слёз. Рон изо всех сил удержал их, но взгляд сделался влажным и покраснел. Щёки горели от стыда и ужаса перед материнским гневом. Отвращение… Я её унизил?.. Разбил папе сердце?..

Руки снова задрожали. Погружённый в боль, он не заметил, как Гринграсс читает письмо из-за его плеча.

Впервые в жизни глаза Дафны расширились от сочувствия. Ей хотелось выхватить пергамент у Уизли и сжечь. Как мать могла написать подобное собственному сыну?

— Мне нужно уйти, — сломавшимся голосом пробормотал Рон.

Он вскочил и быстро вышел из-за стола. Ему было безразлично, что союзники странно смотрят вслед. Что братья провожают его с тревогой. Что Снейп тоже поднялся и вышел следом.

Вообще всё было безразлично.

Тело онемело. Руки тряслись, голова глухо болела, желудок скручивало — завтрак рвался наружу.

Рон остановился, когда на плечо легла сильная ладонь.

— Мистер Уизли, должен ли я напомнить… — начал Снейп и резко умолк, всмотревшись в мальчика.

Сказать, что Рон был расстроен, означало ничего не сказать. Он выглядел так, словно стоял перед топором палача.

— Мистер Уизли, что произошло? — мягко спросил Снейп, внимательно изучая его позу.

Мальчик дрожал — сильнее всего руки. В левой ладони он мёртвой хваткой сжимал кусок пергамента, сминая его.

Рон молчал и смотрел в пол. Снейп решил сначала выяснить, что написано в письме, а затем уже думать, что делать.

— Следуйте за мной в кабинет, мистер Уизли. Не отставайте.

Он направился к подземельям, как всегда развевая чёрной мантией. Рон послушно пошёл следом, почти не думая. Вернее, изо всех сил стараясь не думать: это причиняло слишком сильную боль.

В кабинете Снейп усадил его на стул перед столом и остановился напротив.

— Покажите пергамент, мистер Уизли, — негромко приказал он и протянул руку.

Рон медленно покачал головой, и профессор раздражённо нахмурился.

— Я хочу вам помочь, мальчик. Но не смогу, пока не узнаю, в чём дело.

Последние слова прозвучали твёрдо и властно. Рон медленно отдал письмо; лицо запылало от стыда. Он прочитает всё, что сказала мама…

Снейп начал читать. Боль стала невыносимой, Рон громко разрыдался. Профессор будто ничего не замечал и продолжал изучать строки.

Мальчик не знал: под бесстрастной маской Снейп кипел от ярости на Молли Уизли.

Закончив, он был потрясён. И взбешён.

Молли Уизли знали как любящую мать, которая душит детей заботой. Но её реакция на распределение сына заставляла усомниться в этой славе. Неужели его факультет так ненавидят даже Уизли, принимавшие всех без исключения? Что станет с отношениями мальчика и родителей из-за подобного предрассудка?

Снейп вновь проклял Тёмного Лорда. Злобный глупец, похоже, навсегда погубил доброе имя Слизерина.

— Пожалуйста… никому… не говорите, — выговаривал Рон между сотрясавшими маленькое тело рыданиями.

Снейп очнулся от мыслей и ощутил прилив жалости. Он успокоил разум и вновь надел бесстрастную маску.

— Мистер Уизли, я уже сообщил, что как декану мне можно доверять. Пока вы принадлежите Слизерину, можете прийти ко мне с любой бедой.

Услышав это, Рон разрыдался ещё сильнее. Снейп ничем его не утешал — он попросту не умел. Поэтому молча стоял рядом.

Лишь возвращая письмо, профессор заметил дрожащие руки и решил вмешаться. Тихо вздохнул.

— Подождите здесь, мистер Уизли.

Снейп подошёл к столу, достал пузырёк с бледно-голубой жидкостью, вернулся и опустился перед мальчиком на корточки.

— Это Умиротворяющий напиток. Он успокоит нервы и поможет пережить остаток дня.

Рон посмотрел на зелье, затем на Снейпа. Если станет хотя бы немного легче, я выпью. Снейпу можно доверять… Не знаю почему, но я уверен.

Он кивнул, принял пузырёк и осушил одним глотком. Зелье слегка горчило, но спокойствие окутало его почти сразу.

Теперь даже мысль о материнской ярости и отцовском разочаровании не причиняла тревоги. Руки перестали дрожать, рыдания стихли. Вот это да. Перси был прав… Зелья потрясающие!

Так спокойно Рон не чувствовал себя с восьми лет. Он слабо улыбнулся и расслабился. Высокий профессор тем временем сел за стол.

— Первый урок можете пропустить. Я напишу записку и лично поговорю с профессором Квирреллом. О нашей встрече ему ничего не сообщу, обещаю.

Рон улыбнулся, и Снейп слегка нахмурился.

— Спасибо, сэр, — воздушно произнёс мальчик. — Мне очень нравится это зелье.

Он захихикал, заставив профессора поднять бровь.

— Жаль, я раньше о нём толком не знал. Оно могло бы сто-о-олько раз пригодиться.

Снейп нахмурился от подобной непринуждённости, но понимал: так действует напиток.

— Вы знаете много зелий, мистер Уизли? — недоверчиво спросил он, слегка кривя губы.

— Очень много, сэр! Я уже выучил всё, что мы будем проходить первые два года. Некоторые даже варил сам — в наборе, который купила Пандора. Я скучаю по Пандоре, — пропел Рон с мечтательной улыбкой.

На краткий миг глаза Снейпа расширились. Он не знал, что думать об этом странном мальчике, и решил проверить его слова.

— Вы меня заинтриговали, мистер Уизли, — мягко, с лёгким сарказмом произнёс профессор. — Назовите три важнейших составляющих Зелья забывчивости.

Рон перестал улыбаться и посмотрел прямо в чёрные глаза. Внезапная серьёзность заинтересовала Снейпа.

— Забыл, — ответил Рон.

Секунду они молча глядели друг на друга, а потом мальчик согнулся пополам от хихиканья.

Снейпу пришлось проглотить гнев: мальчишка откровенно над ним издевался. Профессор уже собирался снять очки за дерзость, невзирая на Умиротворяющий напиток, но Рон прекратил ребячество и вновь посерьёзнел.

— Вода из реки Леты, ягоды омелы и веточки валерианы, сэр.

Затем он улыбнулся, рассеянно оглядел кабинет и подробно изложил приготовление вместе с двумя отдельными стадиями варки.

Снейп слушал в изумлении, не снимая бесстрастной маски. Это зелье должно было стать итоговым испытанием первокурсников, а Уизли уже знал о нём всё. Как такое возможно?

Закончив, Рон заметил, как уголки губ профессора пытаются приподняться, и пришёл в восторг. Я его впечатлил. Братья понятия не имеют, какой Снейп замечательный! Он помог мне успокоиться и расслабиться…

— Десять очков Слизерину за познания в зельеварении, значительно превосходящие ваш возраст, мистер Уизли, — негромко сказал Снейп.

Рон расплылся в улыбке. На этот раз профессор не возражал: мальчик действительно его поразил. Теперь становилось понятно, почему призрак Биннс без конца говорил об Уизли.

Оставался лишь один вопрос: откуда эти знания?

— Не расскажете, как вы так много узнали об этом зелье?

— Меня научил брат Перси, — всё тем же лёгким голосом ответил Рон. — Он самый умный человек из всех, кого я знаю! Поэтому я попросил его рассказать о Хогвартсе ещё до поступления.

Снейп знал, что Перси Уизли — способный юный волшебник, и не услышал в голосе обмана. Получив ответ, он тоже слегка расслабился.

— А теперь, мистер Уизли, скажите честно: что вы думаете о дивном искусстве зельеварения?

После распределения мальчик занимал всех учителей, но теперь любопытство Снейпа стало ещё сильнее. Профессор уже понимал: Уизли поразит их куда больше, чем они ожидали.

От этой мысли он внутренне улыбнулся. На вершине шестилетней череды побед в Кубке Слизерин, возможно, обрёл настоящего вундеркинда.

— Сначала зелья мне не нравились, — тихо ответил Рон, по-прежнему улыбаясь пустоте. — Но Перси показал, насколько они интересные и полезные, и теперь это мой любимый предмет. Вместе с защитой от тёмных искусств…

Снейпу пришлось стиснуть зубы, чтобы самому не улыбнуться. Похоже, Уизли оказался мальчиком ему по сердцу.

— А ещё Перси считает, что у меня природный талант к чарам. Но я не уверен, — торопливо добавил Рон.

— После вчерашнего происшествия с мистером Малфоем я, пожалуй, соглашусь, — мягко ответил Снейп; прежней властности в голосе почти не осталось.

Рон виновато опустил голову и закачал ногами.

— Простите, профессор Снейп… за сглаз на Малфое, — пробормотал он.

Профессор вновь поднял бровь.

— Он оскорбил папу и всю семью… Я… разозлился.

Рон закончил невнятно. На самом деле ему хотелось понравиться Снейпу, потому что сейчас профессор нравился ему самому. Тот помог и пообещал никому не показывать ужасное письмо.

— Да, мистер Уизли, вы поступили чрезвычайно глупо. Теперь против вас настроен представитель богатой и могущественной семьи. Сначала думайте, потом действуйте. Будьте хитрым и расчётливым. Слизерин требует этого и ожидает, что вы оправдаете надежды. Запомните.

Снейпа не радовало, что Уизли наложил сглаз на его крестника. Но из рассказов старост и самого мальчика было ясно: Драко заслужил наказание. Снейп всегда ненавидел задир и не закрывал глаза на отвратительную заносчивость крестника.

— Первый урок почти закончился, — продолжил профессор, взглянув на часы. — Можете идти. На остальных занятиях вы обязаны присутствовать и показать всё, на что способны. Иначе будете отвечать передо мной.

Рон кивнул и с неизменной улыбкой направился к двери. У самого выхода остановился и обернулся. Ему хотелось ещё раз показать Снейпу свою благодарность.

— Обещаю, профессор, я заработаю нашему факультету ещё больше очков, чем вчера.

Рон говорил уверенно. Его даже не тревожило, что он вновь назвал Слизерин своим: под действием зелья вообще ничто не тревожило, и это дарило удивительную свободу.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Снейп коротко кивнул, не снимая бесстрастной маски.

Рон вышел и отправился на трансфигурацию. Оставшись один, профессор наконец расслабился в кресле и улыбнулся. За успехами этого мальчика стоило наблюдать особенно внимательно. Возможно, если Уизли попросит, Снейп даже станет его наставником. Талант он ценил.

Рон первым добрался до кабинета трансфигурации и ждал в коридоре. Остальные наверняка шли с защиты от тёмных искусств. То, что он пропустил любимый предмет, нисколько не огорчало. Я ведь уже всё знаю. О чём переживать из-за одного урока?

Он улыбался собственным мыслям, когда показались союзники и остальные слизеринские первокурсники. Вместе с ними шёл Гриффиндор. Гарри… Нужно попробовать вести себя дружелюбно. Кто знает, что он на самом деле думает? Может, ещё даст мне шанс!

Союзники сразу окружили Рона и принялись спрашивать, всё ли хорошо. Он лишь улыбался слегка затуманенным взглядом и кивал. Затем объяснил, что убежал из-за страха перед встречей со Снейпом.

Все поверили — кроме Гринграсс. Дафна видела настоящее письмо, но никому не пересказала из уважения к тайне Уизли. Он был возможным союзником, и выдавать сведения, которые хотел скрыть, означало потерять его.

Нет, она вовсе не размякла. Просто странное поведение Рона разжигало любопытство, и ей ужасно хотелось узнать, что в действительности произошло у Снейпа.

Дверь сама распахнулась изнутри. Ученики осторожно вошли. Кабинет выглядел самым обычным, если не считать полосатой кошки, сидевшей на учительском столе и внимательно всех разглядывавшей. Какая милая… При случае нужно погладить.

Рон хихикнул, и союзники потрясённо покосились, будто он совершенно спятил. Так же посмотрели несколько гриффиндорцев, включая Гарри и лохматую Гермиону. Малфой лишь фыркнул и протолкался мимо.

Когда Нотт уже собирался сесть рядом с Роном, Гринграсс подошла и прошептала ему что-то на ухо. Теодор озадаченно посмотрел, покачал головой и сел с Дэвис. Дафна устроилась рядом с Роном и подозрительно прищурилась.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Уизли? Ведёшь себя очень странно.

— Замечательно. Лучше, чем когда-либо с восьми лет, — пропел Рон и улыбнулся.

Глаза девочки расширились. Она попыталась ответить улыбкой, но слишком уж пугали его затуманенный взгляд и радостное лицо. С Уизли совершенно точно происходило неладное.

— Что значит «с восьми лет»?

Рон моргнул. Чёрт… Нужно быть осторожнее. Просто я так расслабился. Думай, прежде чем говорить.

— В восемь я начал учиться. Очень много занимался. А сейчас могу расслабиться, потому что… э-э… пока почти нет школьных заданий.

Я даже думать нормально не могу… Это зелье опасно для моей тайны.

Гринграсс нахмурилась. Ей страшно хотелось продолжить допрос, но урок вот-вот начнётся, и за это время Уизли наверняка придумает новые оправдания. Нужно застать его врасплох. Поэтому она раздражённо фыркнула и отвернулась.

Что с ней такое? Хотя фыркает довольно мило… Избалованная маленькая вредина, ха.

Впереди что-то шевельнулось. Полосатая кошка важно прошлась по столу, прыгнула — и прямо в воздухе превратилась в строгую профессоршу с распределения. Она грациозно приземлилась.

Весь класс, включая Рона, восхищённо ахнул.

Профессор представилась как Минерва Макгонагалл и заявила, что не потерпит баловства: трансфигурация чрезвычайно опасна. Нарушителя накажут и, возможно, удалят с занятий.

Ученики испугались. Все, кроме Рона, который продолжал глупо улыбаться прямо профессору. Она профессор-кошка. Вряд ли позволит себя погладить. Да и странно было бы, если бы позволила.

Макгонагалл заметила необычное поведение, но решила не обращать внимания.

Начался урок. Профессор задавала вопросы о формуле превращения. Ответы знали лишь Рон и Гермиона. Они отвечали один за другим; всем становилось очевидно, что Гермиона отчаянно пытается победить соперника.

А Рону словно не было дела до состязания. Он просто сиял, будто находился в самом счастливом месте на свете. Когда Гермиона правильно ответила о силе палочки, Рон показал ей большой палец. Класс захихикал при виде её раскрытого рта.

Макгонагалл ужасно забавляло равнодушие рыжего мальчика к соревнованию, но строгая маска этого не выдала. Одновременно она испытывала огромную гордость за столь блестящую ученицу Гриффиндора.

К концу теоретической части и Рон, и Гермиона заработали факультетам по двадцать очков. Гермиона испепеляла взглядом его дурацки счастливое лицо. Она хотела победить. Обязана была победить. Почему он такой спокойный и довольный?!

— Прекрасно, мистер Уизли и мисс Грейнджер, — произнесла Макгонагалл. — Но, может быть, в следующий раз на вопросы попробует ответить кто-нибудь ещё?

Она оглядела класс. Все отвели глаза.

— У нас осталось пятнадцать минут. Теперь я покажу, на что по-настоящему способна трансфигурация. Наблюдайте.

Профессор направила палочку на стол, и тот превратился в свинью.

Класс ахнул. Рон тоже был потрясён. Можно превратить стол в свинью, а потом приготовить. Постой, это сработает? Или внутри желудка она снова станет столом?

Он содрогнулся при мысли о занозах в животе.

— Теперь каждый попробует преобразить предмет самостоятельно. Вам предстоит превратить спичку в иглу. Это одно из простейших заклинаний, но не тревожьтесь, если не получится. Совершенство достигается упражнениями.

Макгонагалл взмахнула палочкой, и перед каждым учеником появилась спичка. Затем показала заклинание и движение.

Рон заулыбался ещё шире. Я уже это умею. Чарли записал заклинание в дневник. Нужно послать ему сову — интересно, его уже обжёг дракон? Такой шрам выглядел бы невероятно…

Громкий кашель вырвал его из мыслей. Перед столом стояла Макгонагалл. Рон продолжал улыбаться и поднял голову.

— Мистер Уизли, вы улыбаетесь потому, что уже преобразили спичку? Я не вижу на столе ни одной иглы. — Голос был суров. — В моём классе учились два вида Уизли: прилежные и те, кто создавал больше неприятностей, чем способен был вынести. Не желаете показать, к какому виду относитесь?

Профессор стояла прямо, губы сжались. По классу прошли сдержанные смешки — скорее всего, Малфоя.

Рон достал прекрасную палочку и направил на спичку. Произнёс заклинание вполголоса: Чарли учил, что верность произношения важнее громкости. Коротко взмахнул.

Спичка стала иглой.

Гринграсс ахнула. Глаза Макгонагалл расширились.

— Я единственный Уизли своего вида, профессор, — воздушно произнёс Рон. — Можете спросить у Распределяющей шляпы.

Он улыбнулся ошеломлённой женщине — и понял, что выбалтывает лишнее. С этим зельем к концу дня я раскрою всем тайну.

Макгонагалл потеряла дар речи. Как он это сделал? Безупречное заклинание, безупречное движение — у первокурсника?

Одноклассники разделяли её потрясение. Гермиона выглядела так, словно проглотила лимон.

Рон посмотрел на Гарри. Тот сидел рядом с Невиллом, и оба смотрели в благоговейном восхищении. Рон помахал другу и искренне улыбнулся. Да плевать, что я в Слизерине. Всё равно буду с ним дружить!

Ему нравилось ощущение свободы — впервые за три года нервы не были натянуты до предела. Только сегодня Рон понял, в каком постоянном напряжении жил.

Гарри помахал в ответ, по-прежнему поражённый. Макгонагалл переводила взгляд с одного мальчика на другого.

— Боже мой… Прекрасно, мистер Уизли. Похоже, у вас настоящий дар к трансфигурации, — мягко сказала она.

Тонкая улыбка делала строгое лицо гораздо добрее, почти по-матерински заботливым.

— Двадцать очков Слизерину за превосходно выполненное заклинание. Ещё раз поздравляю.

Профессор отправилась проверять остальных.

— Уизли… Как ты это сделал? — пискнула Гринграсс.

Рон повернулся к ней, улыбаясь затуманенными глазами.

— Слушай внимательно, мой «союзник»…

Он хихикнул. Теперь Дафна не сомневалась: письмо матери окончательно свело Уизли с ума. Но всё равно внимательно выслушала объяснение о движении палочки, чётком произношении и необходимости мысленно представить иглу.

Пять попыток окончились неудачей. На шестой спичка превратилась в иглу.

Дафна вскочила от радости, позабыв о манерах. Тут же опомнилась, уселась и залилась краской. Подошла Макгонагалл и увидела иглу.

— Прекрасно, мисс Гринграсс, — мягко сказала она, не веря, что сразу два первокурсника справились с заданием.

За все годы преподавания такого ещё не случалось.

— Вообще-то… профессор… Уизли объяснил мне, как это сделать, — застенчиво призналась Дафна.

Макгонагалл поразилась ещё сильнее: мальчик не только сам выполнил заклинание, но и сумел научить другого — всё это с улыбкой человека, которому было бы всё равно, даже загорись сейчас класс.

— Понимаю. Пятнадцать очков Слизерину за успех, мисс Гринграсс. И ещё пять вам, мистер Уизли, за помощь однокласснице.

Профессор отошла, совершенно сбитая с толку младшим сыном Уизли. Почему он не в Гриффиндоре? Факультету храбрецов такой ученик принёс бы неоценимую пользу.

— Спасибо, Уизли, — сказала Гринграсс уже без всякой робости.

Рон непонимающе посмотрел, и она угадала вопрос.

— О, не изображай из меня кроткую девочку. Запомни: я совсем не такая. Я говорила застенчиво и упомянула тебя лишь затем, чтобы выманить у неё дополнительные очки для Слизерина.

Она лукаво улыбнулась. Рон ответил искренней улыбкой.

— Факультет хитрецов, ничего не скажешь, Гринграсс, — рассмеялся он.

Дафна чуть покраснела и прямо посмотрела на него.

— Я решила, что можешь называть меня Дафной, — немного напыщенно объявила она, но Рон понимал, что это игра. — Ты доказал свою полезность. В обозримом будущем я оставлю тебя при себе.

Она фыркнула и отвернулась. Рон продолжал улыбаться и тоже медленно посмотрел вперёд. Без зелья я вряд ли стал бы ей помогать. А после этих слов наверняка ещё и разозлился бы. Если бы оно не угрожало тайне, можно было бы самому начать его варить…

— Тогда зови меня Роном, — воздушно ответил он. — Я решил, что с тобой весело.

Краем глаза он заметил быстрый кивок и вновь покрасневшие щёки.

Вскоре урок закончился. Ученики собрали вещи. Полностью справились лишь Рон и Дафна. Гермиона сумела сделать спичку серебристой и заострить кончик, но превращение осталось незавершённым.

Всем, кто потерпел неудачу, Макгонагалл задала обширную домашнюю работу.

Рон направился к гостиной убирать книги, улыбаясь так широко, что лицо едва не трескалось. Союзники шли позади и наверняка сомневались в его душевном здоровье. Ему было всё равно: обещание Снейпу выполнено.

Я уже заработал нам сорок пять очков. Теперь главное их сохранить — и все новые, какие получу сегодня. Я решил не потерять ни одного. Нужно поставить рекорд по числу очков, заработанных первокурсником за день!

Рон со своей компанией устроился за слизеринским столом; по обе стороны от него снова сели Нотт и Забини. Рон тут же принялся наваливать на тарелку горы еды, отчего Нотт шумно вздохнул.

— Да отстань ты, Нотт, — заныл Рон, не переставая улыбаться. — Я жутко голодный, а завтрак даже доесть не успел.

Нотт лишь усмехнулся, покачал головой и тоже потянулся за едой.

— Ты нас научишь?.. — раздался голос Булстроуд, непривычно тихий и, пожалуй, даже робкий. Впрочем, Рон не был уверен: он негромко мурлыкал что-то себе под нос.

— Научу чему? — спросил он, улыбнувшись крупной девочке.

Та нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Она спрашивает о заклинании, которое мы только что проходили на трансфигурации, — буднично пояснила Дэвис.

Рон слегка удивился: ему даже в голову не приходило позаниматься с остальными союзниками. Зелье и впрямь притупляло рассудок, и от него следовало избавиться. Даже если вместе с ним исчезнут счастье и безмятежность.

— Конечно! — ответил он несколько громче, чем собирался. — Разберём сегодня вечером, перед астрономией. Только принесите в гостиную по спичке. Заодно и с домашним заданием вам помогу.

Булстроуд просияла и часто-часто закивала. Даже Дэвис облегчённо выдохнула и улыбнулась Рону; он улыбнулся в ответ. Нотт благодарно хлопнул его по спине, а Забини ограничился учтивым кивком и лёгкой улыбкой.

Несколько минут обед шёл своим чередом, пока Рон не заметил, сколько взглядов обращено в его сторону — особенно за гриффиндорским столом и столом преподавателей. Дафна, похоже, уловила миг, когда до него это дошло.

— Они опять говорят о тебе, — начала она. — Не забывай: по школе слухи разносятся быстро. Сегодня ты заработал Слизерину ещё сорок пять очков и даже сумел впечатлить Макгонагалл. — Она лукаво улыбнулась. — Если так пойдёт и дальше, Рон, тебя ещё назовут вундеркиндом. Слизеринским вундеркиндом, разумеется.

Рон был ошеломлён её словами, но не мог не испытывать гордости. Он никогда не блистал, как его братья, однако теперь всё больше походило на то, что вскоре он превзойдёт их всех. Рон вспомнил слова Пандоры. Она назвала его блестящим и велела ему самому в это поверить.

Пандора… Сегодня же надо ей написать. Почему я до сих пор этого не сделал? Она заслуживает узнать о моём распределении от меня самого!

— Ты сейчас назвала его Роном?.. — вмешался Забини, вырвав Рона из задумчивости.

Дафна по своему обыкновению мило фыркнула и повернулась к Забини.

— Именно так, — с раздражением в голосе ответила она, недовольная тем, что ей приходится объясняться. — Рон помог мне на трансфигурации, и я решила, что он достаточно полезен, чтобы оставить его при себе. А значит, мы вполне можем обращаться друг к другу по имени.

Закончив, она спокойно вернулась к еде. Рон тоже опустил взгляд к тарелке.

— Можешь звать меня Трейси, — усмехнулась Дэвис. — А я буду звать тебя Роном.

Ну да, зачем ещё спрашивать разрешения…

— Миллисента… — буркнула Булстроуд.

Рон улыбнулся ей и заметил, как уголки её губ на миг поползли вверх, а затем вновь опустились.

— Что ж… — вступил Нотт. — Похоже, девочкам ты нравишься, Уизли, а кто я такой, чтобы спорить? Зови меня Тео, и я тоже стану обращаться к тебе по имени. Идёт?

Рон улыбнулся худощавому мальчику и кивнул.

— Меня устраивает, Тео.

Тео привычно ухмыльнулся и снова занялся едой. Забини тяжело вздохнул, отчего Рон и девочки посмотрели на него. Один Тео, тихо посмеиваясь, продолжал есть.

— Блейз, — только и сказал Забини.

Но Рон всё понял. Жизнь и правда налаживалась. Теперь оставалось лишь разобраться с семейными неурядицами и побольше узнать о сущности, поселившейся в его сознании.

Мысль о семье заставила его взглянуть на гриффиндорский стол. Там сидели все трое его братьев. Близнецы беседовали с Гарри и Невиллом, зато Перси заметил взгляд Рона и сразу посмотрел в ответ.

Он выглядит встревоженным…

А затем Перси сделал нечто, от чего Рон едва не вскрикнул от радости.

Он печально улыбнулся и слегка помахал рукой — будто здоровался и хотел показать, что ему всё равно, на какой факультет попал Рон. По крайней мере, Рон надеялся, что этот жест означал именно это.

В его голове родился по-настоящему глупый замысел, и он исполнил его прежде, чем успел хотя бы раз обдумать. Он должен был знать. Должен был выяснить, потерял ли Перси так же, как, по его мнению, уже потерял близнецов.

За время занятий и упражнений Рон успел по-настоящему полюбить Перси и Чарли. Только благодаря им он сумел поразить всех вокруг, обрести друзей в Слизерине и найти в себе силы двигаться дальше. Они приучили его к дисциплине, которая так помогла при попытке спасти Пандору. Научили заботиться о теле и разуме. Научили столь многому — и никогда ничего не просили взамен.

Поэтому он должен был знать.

Рон резко поднялся. Друзья посмотрели сперва на него, а затем туда, куда был устремлён его взгляд. Их протесты звучали лишь несколько мгновений: он уже шёл к Перси, который теперь глядел на него широко распахнутыми глазами.

Я должен знать…

Эти слова вновь и вновь звучали у Рона в голове, пока он приближался к брату. И вот Перси уже сидел прямо перед ним, с удивлением на лице.

— Перс… можно… можно мне с тобой поговорить?

Рон немного нервничал и понял, что действие зелья начало ослабевать. Впрочем, сейчас ему было всё равно. Перси открыл рот, собираясь ответить, но его перебил другой голос.

— Он не хочет с тобой разговаривать… скользкая ты змея, — прошипел Фред.

Рон вздрогнул, но не отвёл умоляющего взгляда от Перси — и потому не заметил, что весь Большой зал стих и следит за происходящим.

— Фред, не надо… — вмешался Джордж, положив ладонь брату на руку. — Это всё ещё наш Ронни…

— Нет, не наш, — прорычал Фред. — Он предал всё, чему мама с папой учили нас с детства. Он просто маленький Пожиратель Смерти…

— Заткнись, Фред! — тут же оборвал его Перси.

Он сердито смотрел на близнеца. Затем поднялся, взял Рона за руку и стремительно вывел его из зала, где тотчас вспыхнул гул голосов: все наперебой обсуждали случившееся.

Вслед уходящим братьям с искренним беспокойством смотрела пара мерцающих глаз. Их владелец очень надеялся, что эти двое сумеют помириться — и что всё уладится во всей их семье. Семья Уизли была ему очень дорога.

Перси вывел Рона из Большого зала во двор, а там отвёл в укромный уголок, подальше от чужих ушей. Остановившись, он повернулся к младшему брату.

— Ронни, — начал он, — что случилось? Слизеринцы тебя обижают?

Рон медленно покачал головой и уставился себе под ноги.

— Поговори со мной, пожалуйста.

Несколько секунд Рон молчал.

— Ты теперь… ненавидишь меня, Перс?

Он так и не поднял головы. Вопрос потряс Перси, и тот ответил немедленно:

— Нет, Ронни. Никогда. Мне всё равно, что ты в Слизерине… То есть мне, конечно, интересно, почему тебя туда распределили, но… Нет. Нет, я вовсе тебя не ненавижу.

Рон посмотрел ему в глаза, и Перси увидел, что глаза младшего брата полны слёз.

— Фред теперь меня ненавидит… Он только что… назвал меня Пожирателем Смерти, — сдавленно выговорил Рон.

Он не хотел плакать, но слова Фреда ранили его по-настоящему. Они напомнили о том, что мать сказала про остальных слизеринцев.

Почему зелье перестало действовать именно сейчас?.. Ну почему мне так не везёт?

— Фред — болван… и он злится, Рон. Джордж изо всех сил пытается его образумить, но Фреду кажется… ох, неважно, что ему там кажется. Он ведёт себя как последний осёл!

— Мама тоже… сказала то же самое про… про остальных слизеринцев.

Рон расплакался, отвернулся от Перси и снова опустил взгляд. Слова младшего брата настолько ошеломили Перси, что он даже не сразу догадался его утешить.

— Ронни, что значит «мама сказала то же самое»? — Перси не верил собственным ушам. Мать никогда не сказала бы ничего подобного. Он был в этом уверен.

И очень скоро понял, что ошибался: Рон достал из мантии письмо и дрожащими руками протянул его брату. Чем дальше читал Перси, тем сильнее ужасался. Это не могло быть правдой… Он знал, что мать ненавидит Слизерин: в прошлой войне Пожиратели Смерти убили её братьев. Но такое… Как она могла написать подобное Ронни?

Перси опустился на колени, чтобы оказаться с братом на одном уровне, и крепко его обнял. Рон медленно обвил его руками и заплакал чуть громче.

Прошло совсем немного времени, прежде чем к ним во весь дух примчался Джордж. Увидев плачущего Рона, он тут же тоже заключил его в объятия. Ещё через несколько мгновений братья разомкнули руки, и Перси отдал Джорджу письмо. Тот быстро прочитал его и к концу глядел на лист во все глаза.

— Вот же чёрт… Мама совсем спятила, — пробормотал Джордж, посмотрев на Рона, который наконец начинал успокаиваться. — Я ей не рассказывал, Ронни, клянусь!

— И я тоже, — нахмурился Перси. — Значит, Фред. Он воспринял твоё распределение тяжелее нас с Джорджем.

— Вчера ты на меня сердился, — подал голос Рон, посмотрев на Джорджа.

Тот зажмурился и тяжело вздохнул.

— Да, сердился… Фред сумел меня накрутить. Но когда я увидел тебя утром… ну, после Эррола… я понял, что нельзя винить тебя за решение Распределяющей шляпы, братишка. Я вёл себя как придурок. Прости меня, пожалуйста. — В этом Рон видел определённый смысл. Фред всегда был более порывистой и отчаянной половиной близнецов, а Джордж — более осторожной и вдумчивой. — Ты можешь меня простить, Ронни?

Рон кивнул и снова обнял Джорджа. Тот ответил на объятие и взъерошил ему волосы.

— Послушай, Рон, мне всё равно, что говорит мама, — начал Перси. — Я с ней не согласен. Война закончилась больше десяти лет назад; ей не следует столько лет цепляться за эту ненависть. Я не против того, что ты в Слизерине, пока ты осторожен и не ввязываешься в неприятности. Понимаешь?

Рон торопливо кивнул, чувствуя, как его затопляет облегчение.

Они меня не ненавидят. У меня всё ещё есть Джордж и Перс!

— Судя по тому, что я слышал, наш маленький Ронни пока справляется просто потрясающе, — рассмеялся Джордж. — Поговаривают, наш братишка — настоящий вундеркинд!

Перси тоже рассмеялся. Рон лишь насупился: братья уже снова над ним подтрунивали.

— Ни секунды в этом не сомневаюсь, — просиял Перси. — Уж я-то знаю: это ведь я научил тебя всему, что ты умеешь.

Рон улыбнулся ему в ответ.

В конце концов всё наладится… Я не один.

Они поговорили ещё немного, а затем решили вернуться, пока не началась вторая половина учебного дня. Перси даже очистил Рона одним взмахом палочки, чем привёл младшего брата в восхищение.

В комнате перед Большим залом они столкнулись лицом к лицу с пятёркой слизеринцев, ожидавших Рона. Блейз, Миллисента и Тео не сводили глаз с Перси и Джорджа, а Трейси с Дафной обеспокоенно смотрели на Рона.

— Всё в порядке, Рон? — первой нарушила молчание Дафна.

Она ждала ответа и получила его, когда Рон улыбнулся.

Перси и Джордж были удивлены этой встречей. Слизеринцы и в самом деле присматривали за Роном? Братья быстро переглянулись, миновали их и оставили Рона с друзьями. У самых дверей Большого зала они обернулись и улыбнулись. Джордж подмигнул Рону, Перси помахал рукой — и оба скрылись в зале.

Преданность союзников немного удивила Рона, но он был благодарен им за заботу.

— Так вы всё-таки обо мне беспокоитесь, — поддразнил он.

Трейси рассмеялась, а Дафна и остальные лишь закатили глаза.

— Было бы обидно потерять наше вложение из-за того, что его задушили родные братья, — ухмыльнулся Тео. — Не хотелось бы возвращаться к Драко и ползать перед ним на коленях. Только и всего.

Блейз, Дафна и Миллисента согласно кивнули.

Вот же чёрт, как холодно…

— Неважно, — вмешался Блейз. — Скоро начнутся чары, и, насколько я слышал, у нас опять совместный урок с Гриффиндором.

Рон сразу насторожился.

Гарри!

Он вспомнил, как под действием зелья махал Гарри рукой, и поморщился.

Он наверняка решил, что я совсем спятил…

— Хорошо, что ты снова стал нормальным, — продолжил Блейз. — Я уже начал думать, что Снейп навсегда повредил тебе рассудок за то, что ты проклял его крестника.

Рон озадаченно посмотрел на него.

— Он о Драко, — пояснил Тео. — Теперь это уже не кажется таким умным поступком, верно?

Тео и Трейси рассмеялись, увидев, как округлились глаза Рона.

Вот же чёрт…

— А что всё-таки произошло у Снейпа? — властно спросила Дафна.

Она упёрла руки в бока и выглядела до невозможности властной.

— Ты нам так и не рассказал. Только сказал, что переживаешь из-за встречи с ним.

Проклятье, я не могу рассказать им о мамином письме… И о том, что Снейп тоже его видел. А как объяснить, что я выпил Умиротворяющий напиток, и зачем он мне понадобился?

— А… ну да… это… ничего особенного. Он просто велел мне не швыряться заклинаниями в других слизеринцев и сказал, что проклинать Малфоя было ужасно глупо. Ну… потому что он из богатой семьи… Да, вот и всё, — беспомощно закончил Рон.

Это была худшая ложь в моей жизни. Пожалуйста, поверьте…

Они не поверили, но по крайней мере решили уважить его право на тайну и оставили расспросы. Все, кроме Дафны: она прищурилась и продолжала смотреть на него с подозрением.

Почему она так суёт нос в мои дела? Даже Тео отступился, хотя он, кажется, обожает меня донимать.

— Ну и ладно, — фыркнула Дафна и направилась к слизеринской гостиной.

Остальные, включая Рона, проводили её недоумёнными взглядами и двинулись следом.

Они забрали книги и добрались до кабинета чар как раз тогда, когда подошли гриффиндорцы. Рон украдкой взглянул на Гарри и увидел, что тот беседует с Невиллом. Похоже, речь шла о чём-то важном: Невилл слушал очень внимательно и время от времени кивал.

Любопытство взяло верх. Рон незаметно отстал от своих и подобрался поближе к гриффиндорцам, надеясь подслушать разговор. Однако не услышал ни слова: одна лохматая девочка заметила его манёвр и кашлянула за его спиной.

Покраснев, Рон резко обернулся и оказался лицом к лицу с Гермионой, у которой был весьма начальственный вид.

— Подслушивать нехорошо, — надменно прошептала она. — Это ужасно невежливо и нарушает право других людей на личную жизнь.

Почему она разговаривает как преподавательница?

— Э-э… я вовсе не пытался… подслушивать, — виновато улыбнулся Рон.

Гермиона прищурилась так сильно, что её карие глаза почти исчезли.

— Пытался. Я всё видела, так что не лги.

Проклятье… Вот тебе и хитрый змей. Да что с ней вообще такое?

— Вы, слизеринцы, должны оставить Гарри в покое. Зачем вы без всякой причины над ним издеваетесь?

В её голосе звучал искренний гнев за Гарри, и Рон невольно подумал, что тот успел подружиться с этой ненормальной девчонкой.

— Погоди… Кто издевается над Гарри? Я ничего такого не видел…

Гермиона перебила его; теперь она говорила уже не шёпотом.

— Хватит лгать! — Она испепелила его взглядом.

ТАК, ДА ЧТО С НЕЙ НЕ ТАК?!

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь! — закричал Рон, вспылив оттого, что его опять назвали лжецом.

Крик напугал и Гермиону, и всех вокруг. Теперь на них смотрели с любопытством и весёлым ожиданием.

— Вы только поглядите, — донёсся из толпы слизеринцев напыщенный голос Малфоя. — Уизли и Грейнджер устроили семейную ссору.

Некоторые слизеринцы рассмеялись — и, к изумлению Рона, вместе с ними несколько гриффиндорцев.

— Дай угадаю, Грейнджер: Уизли требует, чтобы платье носил он?

Теперь засмеялись почти все слизеринцы, включая друзей Рона. Уши у него запылали, а лицо залилось краской.

Вот же мерзавец…

Гермионе пришлось ничуть не лучше: она густо покраснела, отошла от всех и в одиночестве принялась дуться. Рона это озадачило. Он повернулся к гриффиндорцам, желая понять, почему она не присоединилась к собственному факультету.

Все до единого, кроме Гарри и Невилла, смеялись над Гермионой куда громче, чем над ним.

Разве она им не подруга? Мои-то друзья — те ещё засранцы, так что с ними всё понятно. Но разве гриффиндорцы не считают себя лучше остальных?

Дверь кабинета распахнулась, и наружу, прихрамывая, вышел невысокий профессор.

— Потише, — произнёс он слегка писклявым голосом. — Заходите, первокурсники, и занимайте места.

Он проковылял обратно, а за ним потянулись всё ещё хихикающие ученики. Когда все расселись — Рон оказался рядом с Блейзом, — начался урок.

— Сегодня мы рассмотрим теорию Восстанавливающих чар, — объявил профессор. — Ах, какая оплошность с моей стороны! Я профессор Флитвик, декан Рейвенкло и ваш преподаватель чар. Итак, кто скажет мне, для чего нужны Восстанавливающие чары?

Чтобы чинить очки Гарри Поттера…

Рон усмехнулся собственной мысли и поднял руку. Он заметил, как Гарри быстро ему улыбнулся, и испытал немалую гордость: всё-таки именно он показал Гарри это заклинание в поезде.

У нас ещё есть шанс подружиться.

Дальше урок пошёл своим чередом. Рон отвечал на каждый вопрос, на который мог. Гермиона снова шла с ним вровень, и к концу занятия они заработали по пятнадцать очков для своих факультетов.

Рон был вполне доволен, а вот Гермиона почему-то опять бросала на него сердитые взгляды.

Серьёзно, да что с ней такое? Она просто чокнутая или и вправду меня ненавидит? И что я вообще ей сделал?

Окончание урока возвестил громкий звонок. Ученики принялись собирать перья и сворачивать пергаменты. Рон, впрочем, ничего не записывал: в сундуке лежали подробнейшие конспекты Перси.

По дороге в гостиную он вспомнил об одном обещании, которое дал самому себе. Нужно было отправить сову Пандоре и Луне, рассказать им о распределении и первых школьных днях. Рон отделился от друзей, ещё раз заверив, что вечером поможет с домашней работой, и направился в совятню.

Добравшись туда, он наскоро написал письмо, адресовав его сразу матери и дочери.

Рон рассказал, что попал в Слизерин и уже понемногу там осваивается. Написал о новых друзьях и о Снейпе. Даже пошутил, что не оказался ни в Рейвенкло, ни в Гриффиндоре, надеясь напомнить Пандоре: он всё тот же Рон, а вовсе не скользкая змея.

О реакции семьи он предусмотрительно умолчал. Не хватало ещё поссорить их с Лавгудами.

Исполнив обещание и отправив письмо, Рон пустился в долгий обратный путь к слизеринской гостиной. Он был благодарен уже за то, что астрономия начнётся лишь после ужина: долгий, полный переживаний день совершенно его вымотал.

Когда Рон наконец вошёл в гостиную, перед ним предстала занятная картина. Блейз, Миллисента, Тео и Трейси сидели на полу у камина, разложив перед собой учебники по трансфигурации, а неподалёку на диване восседала самодовольная Дафна.

Рон едва сдержал смех при виде взглядов, которые остальные бросали на неё. Особенно Тео: тот, похоже, всерьёз злился на самодовольную девчонку.

— Уф, наконец-то… — проворчала Миллисента, заметив Рона. — Поможешь нам с этой чепухой? Дафна и слова не говорит о том, как выполнить заклинание.

Дафна издала притворный высокомерный смешок.

— Не моя вина, что ты не способна понять такое простейшее заклинание, Милли, — ухмыльнулась она.

Сама-то ты его тоже не понимала… Я тебе всё показал…

Рон покачал головой, улыбаясь её выходкам. Дафна и впрямь была избалованной девчонкой.

— Ты и сама ничего не умела, — прорычал Тео. — Заняла моё место рядом с Уизли, и он тебе всё показал…

«Уизли»? Похоже, мы снова всего лишь союзники.

— Не переживай, Нотт, — вздохнул Рон. — Я обещал вас научить — значит, научу. Все принесли по спичке?

Нотт прищурился.

— Кажется, я просил называть меня Тео…

— А сам не прошло и полминуты как назвал меня Уизли, — нахмурился Рон.

Тео слегка растерялся.

— А… прости. Просто Дафна меня разозлила, и я ляпнул не подумав…

Рон постарался скрыть радость. Наверное, не следовало так восторгаться дружбой со слизеринцами, но оставаться одному ему совсем не хотелось. Если растёшь в такой большой семье, одиночество становится настоящей пыткой.

— Да, спички у всех есть, — продолжил Тео, вырвав его из раздумий.

Рон объяснил им всё так же, как до этого Дафне, и один за другим они справились с заклинанием. Все, кроме Миллисенты, которая выглядела ужасно расстроенной.

Но Рон не сдавался. Он сел рядом, успокоил её и признался, что сам очень долго учился подобным вещам.

Это было чистой правдой. Перси пришлось изрядно потрудиться, пока он готовил Рона к первому курсу Хогвартса. Поначалу Рон ленился и не мог надолго сосредоточиться. Но Перси решил эту проблему обещанием сладостей, и Рон решил поступить так же.

Он знал, что Миллисента любит шоколадных лягушек: за последние два дня она съела их немало. А у Рона, по счастливой случайности, в сундуке припрятано целых пять.

Он пообещал отдать ей одну, если она расслабится, ясно представит иглу и только после этого произнесёт заклинание.

К изумлению всех присутствующих — включая саму Миллисенту, — спичка и в самом деле превратилась в иглу.

Ничего себе, сработало… Ещё раз спасибо, Перс!

Миллисента сияла от счастья, держа иглу в ладонях. Никому прежде не хватало терпения её учить: все просто считали девочку тупицей. Но Рон — не считал. Он даже пообещал отдать собственную шоколадную лягушку, если у неё получится заклинание.

В тот миг Миллисента решила — хотя никогда и никому бы в этом не призналась, — что отныне будет прикрывать Рону спину. Ей не было дела до «чистокровных игр», в которые играли остальные: всё равно они ей никогда не давались. Она останется рядом с Роном не потому, что он может оказаться полезен, а потому, что он добрый и хорошо к ней относится.

Рон сдержал слово и принёс Миллисенте шоколадную лягушку из собственных запасов. Та приняла подарок с благодарной улыбкой и коротким кивком.

Затем Рон устроился на диване рядом с Дафной, остальные тоже расселись поудобнее.

— Ты не думал о карьере преподавателя, Рон? — небрежно спросил Блейз. — У тебя, кажется, неплохо получается.

— Не особенно, — ответил Рон. — А вот из моего брата Перси вышел бы хороший учитель.

— Да кому вообще охота преподавать, Блейз? — весело вмешался Тео. — Рон на этом даже кната не заработает. Учителями становятся те, кто оказался недостаточно хорош для настоящей жизни. Вот они и остаются в школе, чтобы учить других.

Рон прекрасно понимал, насколько Тео неправ, но промолчал. Учителя были мастерами своего дела — именно поэтому им и доверяли обучать остальных.

Им всем важны только деньги. То есть мне деньги тоже нравятся, но ведь не в них одних счастье…

— Только не вздумай сказать это при профессоре Снейпе, — усмехнулась Трейси. — Иначе будешь отмывать котлы все семь лет.

Тео посмотрел на неё и ухмыльнулся.

— Снейп — другое дело. Он самый молодой мастер зелий в Великобритании. Захоти он разбогатеть — разбогател бы без труда. — Тео повернулся к Рону. — А каковы твои… устремления? Распределяющая шляпа ведь сказала, что они у тебя великие.

Рон застыл. Рассказать о настоящих планах означало прослыть безумцем, которому самое место в обитой войлоком палате больницы Святого Мунго.

Думай, Рон. Придумай что-нибудь… Что-нибудь правдоподобное…

И тут его осенило.

Это может сработать…

— Пожалуй, у меня их много, — начал лгать Рон. — Я хочу стать шахматным мастером и знаменитым дуэлянтом. Хочу, чтобы волшебный мир меня уважал. Хочу богатства и влияния. Ну и всё в таком духе.

Это не было полной ложью: всего перечисленного Рон действительно хотел. Просто сильнее всего он желал другого — чтобы его семья осталась целой и невредимой в грядущей войне.

Несколько секунд друзья разглядывали его, а затем медленно закивали.

— Немало устремлений, Рон, — усмехнулась Дафна. — На мой взгляд, даже слишком много для одного человека.

Проклятье, я перестарался…

— Ты сказал, что хочешь стать шахматным мастером?

Рон осторожно кивнул, не понимая, куда она клонит.

— Значит, ты хорошо играешь в шахматы? — Самодовольная улыбка не сходила с лица Дафны.

Теперь Рон забеспокоился.

— Хорошо, — тихо ответил он. — Я вообще ещё ни разу не проигрывал. Даже взрослым в нашей семье.

— Впечатляет, — с насмешливой ласковостью протянула Дафна. — Тогда ты ведь не откажешься сыграть со мной?

Она серьёзно?

Рон едва не рассмеялся. У неё не было ни единого шанса — он уже это знал. В шахматы не начинают играть превосходно только потому, что родились наследницей богатой и могущественной семьи.

Шахматы требовали сердца и ума. Сосредоточенности и умения заглянуть вперёд. Стратегии.

— Конечно, не откажусь. До ужина ещё есть время.

Рон поднялся в спальню за доской, которую подарила ему Пандора.

Будет приятно немного сбить с неё спесь.

Вернувшись, он расставил фигуры. Дафна тут же присвоила себе белые. Рон не мог не заметить, что остальные ухмыляются или сдерживают смешки, будто знали нечто, ему неизвестное.

Когда всё было готово, Дафна сделала первый ход с видом человека, совершенно уверенного в победе. Однако по мере игры эта уверенность всё заметнее сменялась неподдельным потрясением.

Справедливости ради, играла она недурно. Беда была лишь в том, что Дафна стремилась победить как можно скорее. Она настолько верила в себя, что не перепроверяла даже собственные ходы — не говоря уже о ходах Рона. Поэтому ему было легко заманивать её в ловушки, окружать сильнейшие фигуры и самому нести самые малые потери.

В конце концов Рон объявил мат. Короля Дафны загнали в угол его слон, конь и ферзь.

Рон одарил соперницу довольной улыбкой. Та улыбаться не стала — лишь фыркнула и заявила, что играет он «не так уж плохо».

— Не так уж плохо? — Трейси захлопала Рону. — Дафна, он тебя просто разгромил.

Дафна смерила её убийственным взглядом, на который Трейси ответила смехом и подмигиванием.

— Вынужден согласиться с Трейси, — вставил Тео. — Рон и правда хорош. Он вёл игру от начала до конца.

Блейз согласно кивнул, и даже он выглядел слегка впечатлённым. Миллисента улыбнулась Рону, а когда тот посмотрел на неё, коротко кивнула.

— Я совсем такого не ожидала… — простонала Дафна.

Ха! Получай, избалованная принцесса.

— Кто научил тебя играть, Рон?

— Дедушка. Он же отдал мне свой старый набор, когда я был маленьким, — ответил Рон с тёплой улыбкой, вспомнив свою первую партию. — Вскоре после этого он умер…

Голос его затих. Он и правда скучал по дедушке. На семейных встречах все без конца возились с маленькой Джинни, а дедушка всегда разговаривал с Роном о шахматах. Именно любовь дедушки — к шахматам и к самому Рону — зажгла в нём эту страсть.

— Мне жаль, что твой дедушка умер, — пробормотала Дафна.

Если Рону не померещилось, она выглядела виноватой.

С чего бы ей винить себя? Она ведь даже его не знала…

— Это было давно, — успокоил он её.

— Что ж, кто знает, — начал Тео. — Может быть, однажды ты и впрямь станешь шахматным мастером. Совсем как отец Дафны.

ПОГОДИТЕ… ЧТО?!

Рон резко повернулся к Дафне. Та улыбалась лукавой, почти кошачьей улыбкой.

— Мой отец — Себастьян Гринграсс, — с гордостью произнесла Дафна. — Он получил звание шахматного мастера, когда ему ещё не было тридцати. Отец тоже обожает шахматы. Думаю, вы бы прекрасно поладили.

Рон потерял дар речи. О профессиональном мире шахмат он не знал решительно ничего, но дружить с дочерью шахматного мастера было… потрясающе.

— Он научил меня играть, когда я была маленькой, — продолжила Дафна. — Поэтому я и бросила тебе вызов. Правда, не думала, что проиграю.

Она надулась и недовольно фыркнула — совсем как обычно.

— Вот что бывает, когда недооцениваешь соперника, — равнодушно заметил Блейз, заслужив от Дафны сердитый взгляд. — За последние дни я усвоил одну вещь: недооценивать Рона — политика неразумная. Мы правильно поступили, заключив с тобой союз.

Остальные согласно закивали, а Рон почувствовал, как вспыхнули его щёки.

Это что, был комплимент от Блейза? Прозвучало немного самодовольно и эгоистично, но всё-таки…

— Должна признать, Рон, доска у тебя очень красивая, — вмешалась Трейси. — Ты сказал, дедушка отдал тебе свой старый набор. Но это ведь не он?

— А… нет. Эту доску мне купила Пандора после того, как… — Рон осёкся.

Осторожнее… Нельзя рассказывать им о спасении Пандоры. Это слишком близко к моей тайне.

Получив ответ, друзья заговорили о шахматах, и Рон с воодушевлением принялся рассказывать о любимой игре. Братья и сестра никогда не желали слушать его бесконечные рассуждения, а вот слизеринским друзьям было по-настоящему интересно узнать об истории шахмат и разных придуманных за века стратегиях.

Дафна тоже слушала, и, кажется, вполне искренне. Рон видел: она ценит его знания — и это радовало его гораздо сильнее, чем он ожидал.

За ужином разговор перешёл на обычные вещи вроде любимых блюд и сладостей. Рон ничуть не удивился, когда друзья начали перечислять кушанья, о существовании которых он даже не подозревал.

И что, во имя Мерлина, такое паста с рагу из ягнёнка?..

Что бы это ни было, Блейз явно его обожал.

Рон заодно оглядел Большой зал. Фред по-прежнему делал вид, что младшего брата не существует, и это немного ранило. Зато Джордж и Перси тепло ему улыбнулись и даже помахали рукой.

Переведя взгляд на преподавательский стол, Рон заметил профессора Снейпа. Тот коротко ему кивнул и вернулся к разговору с профессором Флитвиком. Рон удивился — а потом расплылся в улыбке.

Он знает, что я сдержал обещание.

Ужин закончился, и Рон вместе с остальными слизеринцами отправился в гостиную.

Старшие ученики шли отдыхать и болтать, но первокурсникам ещё предстояло забрать учебники для астрономии. До полуночи они коротали время за разговорами о всяких пустяках.

Рон с удивлением обнаружил, что его слизеринские друзья почти походили на… обычных людей. У каждого имелось настоящее увлечение. Трейси любила читать сказания о великих героях прошлого. Дафна вместе с матерью и сестрой ухаживала за садом. Блейз обожал изысканную еду. Тео тайком пробирался в отцовскую библиотеку и читал запрещённые книги. А Миллисента собирала карточки от шоколадных лягушек.

В полночь они поднялись на самую вершину Астрономической башни. От самой башни у Рона неприятно засосало под ложечкой.

Здесь случилось или ещё случится нечто ужасное. Я это чувствую…

Но он отогнал мрачные мысли, когда профессор Синистра представилась и объяснила, чему будут посвящены их занятия.

В тот вечер они в общих чертах узнали о Юпитере и его спутниках. Рон поразился тому, сколько Блейз знает об этой планете. Сам он помнил лишь основы, которые полагалось проходить на первом курсе, а Блейз, похоже, искренне увлекался астрономией. От его обычной отстранённости не осталось и следа: теперь он был собран и необычайно внимателен.

Поэтому Рон ничуть не удивился, когда Блейз заработал двадцать очков, а он сам — всего пять. Его это совершенно не огорчило. Если прибавить десять утренних очков от Снейпа — а Рон их, разумеется, прибавлял, — за день он принёс факультету целых семьдесят пять.

Он сдержал обещание и, что ещё важнее, снова доказал всему факультету собственную ценность.

Рон окончательно решил: чтобы выжить среди хитрецов, он должен превратить себя в ценную фигуру. Никто не станет жертвовать конём ради пешки. Всё было так просто.

К концу урока большинство слизеринцев, включая Рона, едва не засыпали стоя. Когда они наконец добрались до спальни, Рон рухнул на кровать, не сказав соседям ни слова. День выдался слишком долгим и тяжёлым.

Короста принялся покусывать край его мантии, словно напоминая, что перед сном неплохо бы переодеться, но Рон уже ничего не слышал.

Дамблдор

Первые два дня нового учебного года оказались для него весьма занимательными. Наконец-то он увидел распределение Гарри, которого ждал одиннадцать лет, — и был счастлив как никогда. Гарри станет гордостью Гриффиндора, в этом Альбус не сомневался ни на миг.

И всё же распределение другого первокурсника застало его совершенно врасплох. Такого Альбус не сумел бы предвидеть. Сейчас этот мальчик, без сомнения, как раз готовился к уроку астрономии.

Рональд Билиус Уизли… Слизеринец?..

Мало того что распределение длилось больше двадцати минут, так ещё и Распределяющая шляпа огрызнулась на Альбуса, когда тот спросил, не случилось ли чего. Насколько он знал, подобного прежде не происходило.

Позднее в тот же вечер преподаватели пришли к нему с вопросами, на которые он сам не знал ответов. Альбусу было нелегко это признать.

А затем мальчик продемонстрировал знания, живо напомнившие Дамблдору другого ученика, встреченного очень давно.

Альбус содрогнулся при воспоминании о юном Томе Марволо Риддле.

Рональд совсем не похож на Тома. Не может быть похож… Я этого не допущу.

Однако сходство не давало ему покоя. Оба выросли в бедности, оба жаждали проявить себя и впечатлить преподавателей — и обоим хватало для этого таланта. К тому же Рональд попал в Слизерин, несмотря на давнюю преданность его семьи Гриффиндору.

Даже Северус впечатлён мальчиком! Как такое вообще возможно?..

От размышлений Альбуса отвлекли голоса четырёх деканов.

— Должен признаться, — начал Флитвик, — знания мальчика о Восстанавливающих чарах немало меня впечатлили. Он говорил так, словно уже применял это заклинание. Уверен, так и было!

— На травологии он показал весьма средние результаты, — с явным огорчением проворчала Спраут. — Но мне показалось, что он просто отвлёкся. Будто урок и сам предмет его совершенно не интересовали. Какая жалость.

Она тяжело вздохнула.

— Альбус, — произнесла Макгонагалл, глядя прямо на директора, — он превратил данную мной спичку в иглу с первой попытки.

Все, кроме Альбуса и Снейпа, изумлённо распахнули глаза. В глазах Альбуса заплясали весёлые искры, а Снейп лишь усмехнулся, как делал всегда, когда слизеринец совершал нечто выдающееся.

— Боюсь, я вынуждена согласиться с профессором Биннсом… Этот мальчик может оказаться вундеркиндом. Я думала, Биннс просто обрадовался, что хоть кто-то впервые за много лет слушал его урок. Но после всего, что я видела и слышала… — Она раздражённо вздохнула. — Ну почему именно он стал первым Уизли, не попавшим в Гриффиндор? Он прекрасно проявил бы себя с…

Снейп презрительно фыркнул, не дав ей закончить.

— Ты хочешь что-то сказать, Северус? — спросила Макгонагалл, не скрывая раздражения его грубостью.

Снейп посмотрел на неё с полнейшим безразличием.

— Мальчик — слизеринец, — растягивая слова, произнёс он. — Распределяющая шляпа не ошибается.

— Шляпа заявила, что он мог попасть на любой факультет, — возразила Макгонагалл.

— Ему место в Рейвенкло, — вставил Флитвик.

Снейп наградил его хмурым взглядом, а Макгонагалл удивлённо вскинула брови.

— В Рейвенкло? Не сомневаюсь, он умён, но все Уизли всегда попадали в Гриффиндор. Вполне естественно, что и он…

Снейп снова её перебил.

— Прошу тебя, Минерва, — бесцветным голосом проговорил он. — Когда тебе удобно, ты без промедления ссылаешься на семейные традиции. И всё же осуждаешь слизеринцев, которые поступают точно так же…

Макгонагалл резко вдохнула. На её лице вспыхнул гнев.

— Как ты смеешь…

Альбус громко хлопнул в ладоши, пресекая зарождавшуюся ссору.

Это ничем нам не поможет. Мне нужны ответы, а не очередная перебранка преподавателей.

— Сколько очков он уже заработал для Слизерина, Северус? — спросил Альбус у мастера зелий.

Снейп несколько долгих мгновений смотрел в мерцающие глаза директора своими чёрными глазами.

— Тридцать пять вчера… — начал он.

— За ужином ты говорил, что сорок, — перебил Альбус. — Что-то изменилось?

— Да, видите ли… после небольшой… размолвки мистер Уизли применил Таранталлегру к мистеру Малфою, — с обычным холодом закончил Снейп.

Флитвик ахнул.

— Но это заклинание полагается сдавать на экзамене в конце первого курса чар… — прошептал он.

Остальные деканы, кроме Снейпа, тоже изумлённо ахнули.

Откуда он вообще мог знать это заклинание? Почему мальчик так меня занимает? Даже Том в первые дни Хогвартса не показывал подобных способностей к чарам…

— Северус, — произнёс Альбус, — пожалуйста, продолжай. Я хочу знать, насколько хорошо он проявляет себя в Слизерине.

Снейп коротко кивнул и начал сначала:

— Вчера он заработал тридцать пять очков. Сегодня — пока что семьдесят. Разумеется, на астрономии он ещё не был.

Остальные деканы покачали головами — от недоверия, а возможно, и от зависти. Снейп усмехнулся.

Мальчик сдержал данное ему обещание и тем самым заслужил толику уважения мастера зелий. Но Альбус видел, что Снейп рассказывает далеко не всё.

— Семьдесят… — недоверчиво повторила Макгонагалл.

Она знала, что сама дала ему сорок пять, однако теперь какая-то мелочная частица её души жалела о такой щедрости. Минерва немедленно прогнала эту мысль. Мальчик честно заработал каждое очко — тут и спорить было не о чем.

— От меня он получил сорок пять, — пояснила она.

— От меня пятнадцать, — добавил Флитвик.

— Значит, остаются ещё десять, — подсчитал за них Альбус.

— Кто дал ему десять очков? — спросила Спраут, всё ещё немного задетая равнодушием Рональда к её предмету.

— Я… — тихо ответил Снейп, и все головы в комнате повернулись к нему. — Сегодня утром.

Он говорил медленно и явно не собирался объяснять причину. Альбус подождал продолжения, но спустя несколько мгновений понял, что Северус уже закончил.

— Сегодня утром?.. — переспросила Макгонагалл. — Он показался тебе… нормальным? Просто…

Она умолкла, вспоминая поведение юного Рональда на уроке. Дело было не в чрезмерной самоуверенности. Он казался… совершенно отрешённым от мира.

— Что такое, Минерва? — спросил Альбус, сразу заинтересовавшись новыми сведениями о мальчике.

— Альбус, он вёл себя странно, — прошептала Макгонагалл, но достаточно громко, чтобы слышали все. — Будто ему не было ни малейшего дела до происходящего вокруг и до окружающих людей. Будто для него вообще ничего не имело значения. А потом он сказал нечто такое… Признаться честно, меня это потрясло.

Весёлые искры в глазах Альбуса погасли, уступив место тени страха.

Нет. Он не станет ещё одним Риддлом…

— Что именно он сказал? — спросила Спраут, явно встревоженная состоянием подруги.

— Я спросила, что он за Уизли такой… Он безупречно выполнил превращение… а затем посмотрел мне прямо в глаза… Альбус, он сказал, что он единственный Уизли в своём роде и что я могу спросить об этом у Распределяющей шляпы…

Макгонагалл передёрнуло. Она вспомнила странную улыбку мальчика и то, как он смотрел прямо на неё, но словно вовсе не видел. В тот миг ей показалось, будто в его глазах она не значила ничего.

Снейп шумно вздохнул, и все немедленно обернулись к нему.

— Прости, Минерва, — спокойно сказал он. — Но отчуждённое поведение мальчика отчасти объясняется моими действиями. Утром я дал ему Умиротворяющий напиток, чтобы успокоить нервы.

Все уставились на Снейпа широко раскрытыми глазами.

А потом Альбус от души расхохотался — одновременно от облегчения и от поразительного отсутствия здравого смысла, которое продемонстрировал Северус.

— Северус… — оскорблённо начала Макгонагалл. — Ты отпустил мальчика на уроки после зелья, которое способно превратить в простака даже человека с самой крепкой волей?

Она была вне себя. Теперь всё обрело смысл. Мальчик не отрешился от мира — он просто был не в своём уме. Как мастер зелий мог проявить такую беспечность?

Спраут и Флитвик изо всех сил сдерживали смех, глядя на потрясённую ярость подруги.

— Я не сделал ничего дурного, — сообщил им Снейп. — Он был крайне расстроен. Я дал ему зелье, которое его успокоило, а затем отпустил. Что ещё мне оставалось? Нянчить его на коленях до самого вечера?

Альбусу пришлось прикусить щёку, чтобы снова не расхохотаться.

Ох, Северус…

— Впрочем, это едва ли имеет значение, — продолжил Снейп. — Быть может, мистер Уизли — вундеркинд, а быть может, и нет. Одно несомненно: в Слизерин он попал не случайно. А следовательно, находится под моим надзором.

Последние слова прозвучали твёрдо и не допускали возражений.

— Могу я спросить, отчего он был так расстроен? — поинтересовался Альбус, наконец совладав с собой.

Снейп впился чёрными глазами в мерцающий взгляд директора.

— Нет, — только и ответил он.

Альбус понимающе кивнул.

Будь это действительно важно, он бы мне рассказал.

Он пожелал всем спокойной ночи, а когда преподаватели ушли, откинулся в кресле. Весёлых искр в его глазах больше не было.

Я буду наблюдать за юным Рональдом. И если замечу хотя бы намёк на то, что он обращается ко Тьме… я собственными руками верну его на верный путь. Силой, если понадобится.

Мир не переживёт ещё одного Волдеморта… или Грин-де-Вальда. Не пока я жив.

* * *