Choices | Право выбора (джен)

Рон хромал по коридору, морщась при каждом шаге. Лицо и тело саднило и пульсировало от боли, так что нормально поспать ему так и не удалось. Еще до восхода солнца он выбрался из слизеринских подземелий и направился в больничное крыло. Его не покидало предчувствие, что за следующие шесть лет в Хогвартсе он окажется здесь еще не раз.

Он не стал ни посылать письмо родителям, ни рассказывать о случившемся кому-то из старших братьев или профессоров. Рон понимал, что винить Драко бесполезно: его отец состоял в совете попечителей школы и был одной из самых влиятельных фигур в магическом сообществе, особенно в Министерстве, хотя сам там даже не работал. Как ни горько и тяжело было это признавать, против отца Драко у его собственного отца не было шансов; это поставило бы под удар его работу и принесло семье еще больше бед. А такого Рон допустить не мог.

Остановившись перед дверью, он постучал и вошел, надеясь, что мадам Помфри уже не спит и не станет допытываться, откуда взялись эти травмы. К его облегчению, она лишь спросила, кто это с ним сделал, на что он ответил, что просто упал с лестницы. К счастью, ему разрешили поспать пару часов прямо в больничном крыле, и он ухватился за это предложение в ту же секунду, как услышал его. Как мадам Помфри и обещала, около восьми утра его разбудили, после чего он отправился на завтрак в Большой зал. Сокурсники по факультету встретили его насмешливыми ухмылками, и Рон ответил им тем же.

Весь день Рон молчал, открывая рот лишь по необходимости. Настроения отрабатывать заклинания не было, и он мрачно варился в собственных мыслях. Так прошли следующие две недели, за которые он стал почти невидим для окружающих. Он уже отбыл вторую назначенную Снейпом отработку, надзирать за которой тот поручил завхозу Филчу.

Но за эти две недели он провел немало времени в раздумьях о том, что ему надлежит делать. Свою цель он знал твердо: спасти семью. Если честно, он понятия не имел, как именно их спасать (в конце концов, ему было всего одиннадцать), но готов был пойти на все, лишь бы уберечь их от беды. Рон знал, что через несколько лет грянет война и унесет множество жизней. Обо всем этом ему было известно благодаря способности видеть чужое будущее. Ему и без того приходилось нелегко в одиночку, но рассказать кому-то о том, что он знал, он не мог: это породило бы еще больше проблем.

Когда наступил декабрь, весь замок охватило праздничное оживление. Каждый уголок украсили к Рождеству, создавая среди учеников теплую, радостную атмосферу. Рон получил письмо от родителей: они собирались навестить Чарли в Румынии и встретить Рождество там. Они спрашивали, не хотят ли сыновья поехать вместе с ними, прочел Рон. Старшие братья по собственным причинам уже решили остаться на каникулы в Хогвартсе. Рон же сделал свой выбор и отправил родителям ответное письмо, сообщив, что поедет с ними.

В первый же день третьей недели большинство учеников с вещами уже собрались на станции Хогсмид. Рон заранее занял место в одном из купе, надеясь, что сейчас ему не придется пересекаться ни с сокурсниками по факультету, ни с кем-то еще (хотя в глубине души сомневался, что ему так повезет). Всю дорогу Рон просидел у окна, перечитывая лежавший на коленях журнал записей. После долгих раздумий он решил, что семья для него по-прежнему превыше всего, а если представится возможность, то по мере сил он постарается помочь и остальным.

Пока он читал, дверь купе отъехала в сторону, и, к его изумлению и злости, внутрь даже не извинившись вошел Теодор Нотт.

— Что ты здесь забыл? — огрызнулся на него Рон.

— А сам как думаешь? — невозмутимо бросил тот, усаживаясь напротив. Он скользнул взглядом по открытому журналу, который Рон поспешно захлопнул и спрятал от него. — Никогда бы не подумал, что ты ведешь дневник, — заметил Нотт.

— Это не личный дневник, а журнал записей, — буркнул в свою защиту Рон. — И хватит переводить тему: ты что здесь делаешь?

— Мне нужно тихое место, чтобы спокойно посидеть, — пожав плечами, ответил тот. — Пустых купе больше нет, а это — самое подходящее из того, что нашлось.

— А мне твое присутствие не нравится, так что выметайся, — резко бросил Рон.

— Не тебе мной командовать, — ровным тоном произнес щуплый мальчик. Он достал из мантии тонкую книжку и принялся читать, к вящей досаде Рона. — Лезть к тебе я не собираюсь, Уизли, так что прекращай сверлить меня взглядом, — добавил он, не поднимая глаз.

Рон уже открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость, но передумал. Из всех сокурсников по факультету Теодор Нотт не сделал ему ничего дурного. На самом деле он почти всегда держался тихо и незаметно. Впрочем, лучше он от этого не становился, ведь он и пальцем не пошевелил, когда Драко со своими прихвостнями творили пакости. Мальчики не произносили ни слова, и тишина между ними повисла тяжелым грузом. Но спустя какое-то время Рон не сдержался и выпалил:

— Почему ты выбрал меня в напарники по Зельеварению?

Теодор повернул голову в его сторону и внимательно посмотрел на него.

— По-моему, и так очевидно, почему я тебя выбрал, — сухо отозвался он.

— И почему же? Потому что я чистокровный, а связываться с полукровками и маглорождёнными тебе не по статусу? — съязвил Рон.

— Это одна из причин, — ответил Теодор, заставив рыжего насупиться. — Вторая — как напарник ты получше Крэбба или Гойла, а я не люблю заваливать предметы. — Он закончил: — Тебя такой ответ устраивает?

Рон зло зыркнул на него, но все же отвернулся.

— Типичный слизеринец, — с неприязнью пробормотал он. — Не пора ли тебе вернуться к Малфою и его тупым дружкам?

— Они и без меня прекрасно обойдутся, — небрежно отозвался тот. — Я не Крэбб и не Гойл, у меня есть своя голова на плечах.

Рыжий мальчишка не сдержал фырканья.

— Тебе бы хотелось так думать, — язвительно бросил он, после чего снова стал игнорировать щуплого сокурсника. Остаток пути прошел несколько неловко и напряженно, но, к облегчению Рона, Теодор в конце концов молча встал и вернулся к остальным слизеринцам. Небо потемнело, и снова повалил снег, придавая виду за окном ореол загадочности. Когда поезд наконец прибыл на вокзал Кингс-Кросс, Рон выбрался из вагона без шарфа и рукавиц, которые защитили бы его от стужи.

От прикосновения снега к коже его пробрала дрожь, но он лишь тряхнул головой и принялся высматривать в толпе родителей. Заметив в нескольких шагах от себя всполох огненно-рыжих волос, он зашагал в ту сторону, волоча за собой чемодан. Родители встретили его улыбками, и мальчик улыбнулся им в ответ.

— Ох, я так соскучилась по тебе! — воскликнула миссис Уизли, крепко его обнимая. — Почему ты без шарфа? Ты же простудишься —

— Не люблю зелёный, — просто ответил Рон, поймав на себе ироничные взгляды родителей. — Как дела, Джин?

— Всё хорошо, — ответила Джинни. — Ты ведь расскажешь мне всё-всё про Хогвартс, правда?

Рон широко ухмыльнулся.

— Конечно, расскажу, — пообещал он.

Обо всем плохом он умолчит — не хотелось заставлять их лишний раз тревожиться. Все четверо покинули платформу и через несколько минут были уже дома. Рон вошел в Нору и огляделся по сторонам, понимая, как сильно он скучал по этому месту.

— Я проголодался, — сказал он. — Есть что-нибудь поесть?

* * *

Как и обещал, Рон рассказал Джинни обо всём, что только мог вспомнить о Хогвартсе, начиная с привидений и заканчивая уроками. Выслушав его, Джинни объявила, что больше всего ей по душе Заклинания, а следом за ними — Трансфигурация. Он пересказал ей квиддичные матчи, которые успел посмотреть, и главным среди них стала история о победе Гриффиндора над Слизерином. Все последующие дни они играли вдвоём: во взрывающегося дурня, плюй-камни, волшебные шахматы и прочие игры. Рон так истосковался по Норе, что даже возиться с младшей сестрёнкой было куда приятнее, чем в полном одиночестве играть в шахматы в Хогвартсе.

Спустя три дня после возвращения в Нору семья отправилась в Румынию с помощью международного портключа, выданного Отделом магического транспорта Министерства магии. С чемоданами в руках Уизли возникли прямо перед огромным замком высоко в горах. Рон плюхнулся задом на холодный каменный пол и тихо застонал.

— Скоро привыкнешь, — с улыбкой сказал мистер Уизли, помогая сыну подняться на ноги. — Вы двое в порядке?

— Всё хорошо, — ответила миссис Уизли, стоявшая прямо рядом с Джинни; они держались за руки.

Мистер Уизли шагнул вперёд и дважды постучал в деревянную дверь. Изнутри донеслись шаги, которые с каждой секундой звучали всё громче, пока не затихли у самого порога. Дверь распахнулась, и перед ними предстал ещё один рыжий, точь-в-точь как они сами. Он был коренастым, широкоплечим, с сильными мускулистыми руками, но лицо его светилось добродушием.

— Точно вовремя, — с ухмылкой сказал он. — Проходите.

Все четверо вошли внутрь, и Рон завертел головой, жадно разглядывая всё вокруг. Джинни делала то же самое — её глаза прямо-таки лучились любопытством и интересом.

— А где драконы, Чарли? — спросил он.

Старший брат со смехом повернулся к нему:

— Взрослых вы не увидите. Но если будете вести себя хорошо, я, может быть, покажу вам малышей и яйца, — пообещал он обоим.

Рон и Джинни надулись, но согласились.

Показав гостям их комнаты в соседнем здании, Чарли устроил для них небольшую экскурсию по главному корпусу, который и служил центром драконьего заповедника. К величайшей радости Рона, его поселили вместе с Чарли, и мальчик очень надеялся услышать от брата захватывающие истории. Весь остаток дня они провели за разговорами, навёрстывая упущенное и делясь новостями из жизни. Чарли заметно удивился, узнав, что Рон попал в Слизерин, однако его отношение к брату ни капли не изменилось.

Они поужинали в столовой, где Чарли познакомил их со своими коллегами, которые показались Рону весьма дружелюбными. Когда часы пробили половину десятого, миссис Уизли велела младшим детям ложиться спать. Рон с удовольствием посидел бы ещё, но веки уже отяжелели. Он сонно кивнул и поплёлся по лестнице наверх, в комнату Чарли.

Он уже переоделся в пижаму, но не успел забраться в постель, как справа до него донеслись приглушённые голоса родителей и Чарли. Сгорая от любопытства, Рон подошёл к двери и прислушался.

— ...как вообще такое могло случиться? — спрашивал Чарли у родителей.

— Распределяющая шляпа решила, что Рону пойдёт на пользу учиться в Слизерине, — раздался голос мистера Уизли.

— И какая же от этого польза? Пап, мы предатели крови, и положению Рона в Слизерине это явно не поможет, — возразил Чарли.

Лицо Рона помрачнело: брат попал в самую точку. В Слизерине ему и впрямь приходилось куда тяжелее, чем просто нелегко.

— Я знаю, — с досадой ответил мистер Уизли, и в его голосе слышалась неприкрытая усталость. — Но мы ничего не можем поделать. Мы не можем просто взять и забрать его оттуда.

— Конечно можете! — настаивал Чарли. — Мы могли бы учить его дома или перевести в другую школу...

— Но, Чарли, милый, ближайшая школа находится в Норвегии, — вмешалась миссис Уизли. — Я не хочу, чтобы он был так далеко...

— Что ж, пусть лучше он будет далеко, чем станет водиться со студентами, напрямую связанными с предполагаемыми Пожирателями смерти и сторонниками превосходства чистокровных, — мрачно отрезал Чарли.

У Рона пересохло в горле. Неужели собственный старший брат ни капли в него не верит? Не верит, что он не уподобится своим сокурсникам? Голову заполонили тяжёлые мысли, и он живо представил, как от него отворачиваются братья, сестра и родители — брошенного, забытого и лишённого любви.

Глаза защипало от слёз, когда до него долетел ответ отца:

— Верь в Рона, он не станет таким, как они. Мы оба прекрасно знаем, что его воспитали так, чтобы он отличал добро от зла. Да, признаю, я тоже тревожусь, но верю, что он сделает правильный выбор...

Рон отошёл от двери и побрёл обратно. Вернувшись в комнату Чарли, он скользнул под одеяло на временной постели и закрыл глаза, тщетно пытаясь уснуть.

* * *

В Румынии они гостили ещё четыре дня. Рон держался так, будто ничего не слышал. Он играл с сестрой, с аппетитом ел, слушал рассказы старшего брата о последних событиях — словом, всё как обычно. Слова Чарли снова и снова эхом отзывались у него в мыслях; Рон понимал, что брат сказал это лишь потому, что беспокоился за него, а вовсе не из уверенности, что тот станет тёмным магом, если слишком задержится на Слизерине. И всё же было по меньшей мере больно оттого, что Чарли в него почти не верил.

Несмотря на услышанное, он не хотел, чтобы это испортило ему поездку в Румынию. Благодаря Чарли и глубоким познаниям его коллег Рон узнал о драконах очень много нового. В последний день, незадолго до отъезда, Рон получил от Чарли ещё один подарок — маленький флакон, наполненный жидкостью цвета морской волны.

— Что это? — с любопытством спросил Рон.

Чарли едва заметно улыбнулся.

— Штука довольно редкая, учти, так что используй только при необходимости. — Наклонившись к самому его уху, он зашептал: — То, что ты видишь, на самом деле кровь дракона... — У Рона округлились глаза. — ...причём редкой породы, так что её свойства наверняка куда сильнее, чем у большинства видов драконьей крови.

— Зачем?..

— Просто чтобы ты знал: я тебе доверяю, — перебил Чарли. — Ты крепче, чем думают остальные наши братья и сестра, и... — Он на миг запнулся и наконец произнёс: — ...береги себя, ладно? Если что-то понадобится, присылай сову.

Рон внимательно посмотрел на брата, пытаясь понять, искренен тот или нет. Затем благодарно улыбнулся.

— Конечно, обязательно, — ответил он и спрятал флакон в передний карман.

Чарли протянул руку и взъерошил Рону волосы. Тот слегка опешил, когда его настигло видение.

Он видел, как Чарли быстрым шагом идёт по зданию заповедника, входит в холл, где как раз находились коллеги, и говорит:

— Угадайте, от кого мне прилетела сова? Да ладно, сам скажу. От Гарри Поттера!

— Тот самый Гарри Поттер? — переспросила брюнетка, в которой Рон узнал Кларабель. — Ты серьёзно?

— Совершенно точно, — ухмыльнулся Чарли. — Оказывается, Хагриду — это лесничий, о котором я уже рассказывал, — удалось раздобыть норвежского горбатого дракона... — остальные вскинули брови, — ...и Поттер спросил, не сможем ли мы забрать дракона у них и позаботиться о нём здесь.

— Ты и сам знаешь ответ, Чарльз, — произнёс старик, только что вошедший в холл; Рон отчётливо помнил его как главу драконьего заповедника. — Ответь мистеру Поттеру и скажи, что мы заберём дракона сюда.

После этого видение рассеялось, вернув Рона к реальности.

— Ты в порядке? — с тревогой спросил Чарли. — Голова не кружится?

— Всё нормально, — убедительно произнёс Рон. Он помолчал, глядя на брата, и добавил: — Ты ведь и правда очень любишь свою работу?

Чарли широко ухмыльнулся.

— Конечно люблю. Ни на что её не променяю.

— Это здорово, — кивнул Рон. — Хорошее случается с теми, кто хорошо справляется. В твоём случае, если всё так сложится, глядишь, и доведётся позаботиться о новом драконе, — сказал он полушутливым тоном.

— Надеюсь, — ответил старший брат; глаза его затуманились.

Все четверо попрощались с Чарли и его коллегами перед тем, как взяться за портключ. Наконец Рон открыл глаза и обнаружил, что находится в кабинете Отдела магического транспорта. Вместе с остальными он покинул Министерство и вернулся домой через каминную сеть. Подхватив свои вещи, Рон прямиком направился в свою комнату и заперся на ключ.

— Интересно, что дальше случится с Поттером, — задумчиво пробормотал Рон, открывая журнал записей и начиная писать. — Он постоянно влипает в неприятности.

Оставшиеся два дня рождественских каникул сделали Рона мрачным и замкнутым. Удручала его вовсе не мысль о возвращении в Хогвартс — таким угрюмым он становился при одной мысли о том, что придётся снова жить в слизеринских подземельях с соседями по спальне. Однако слова Чарли, которые Рон мысленно повторял, в какой-то мере придавали ему сил. Он твёрдо пообещал себе, что никому из них не позволит помыкать собой и не позволит их влиянию слишком сильно сказаться на себе. Чтобы хоть как-то отвлечься, в последний день он решил поискать старые семейные книги. Он чуть было совсем о них не забыл, и было настоящей удачей, что он вспомнил в самую последнюю минуту.

Почти два часа он перерывал вещи в сарае, пока наконец не нашёл две нужные книги. Он украдкой пронёс их к себе в комнату, стараясь не попадаться на глаза родителям и особенно Джинни, от природы невероятно любопытной, и принялся за чтение.

Судя по прочитанному, в роду Уизли никаких провидцев не водилось — Рон одолел всю книгу целиком и лишь разозлился, решив, что попусту потратил кучу времени, — зато, к его удивлению, провидец обнаружился в роду Преветтов, по линии матери. Читая дальше, он узнал, что провидец появляется у них раз в семь поколений. Сведений нашлось немного, но это было всё же лучше, чем ничего. Рон сделал себе мысленную пометку разыскать книгу о провидцах в библиотеке Хогвартса. Пусть это и сулило лишние заботы, выяснить всё было необходимо.

Следующий день выдался почти таким же суматошным, как и начало учебного года: Рон с отцом прибыли на Кингс-Кросс без пятнадцати одиннадцать, и в этот раз мама дала ему сэндвич с беконом и ветчиной — как раз такой, какой он любил. Прежде чем Рон успел подняться в поезд, отец положил руку ему на плечо и произнёс:

— Рон, возможно, уже поздновато, но...

— Пап, — перебил его Рон. — Со мной всё будет в порядке, — решительно глядя отцу прямо в глаза, без тени страха или сомнения, ответил он. — Не переживай так сильно.

— Ты не...

— Я Уизли, — продолжил он. — Я смогу о себе позаботиться.

Он нацепил на лицо ухмылку и зашёл в поезд. Над платформой громко запел свисток, и оставшиеся на перроне ученики торопливо полезли в «Хогвартс-экспресс». Рон высунулся в окно, чтобы взглянуть на отца напоследок, и изо всех сил махал ему рукой, пока фигура мистера Уизли не уменьшилась и вовсе не скрылась из виду. Рон вернулся обратно в купе и тяжело вздохнул, понимая, что уже через пару часов окажется на месте и будет спать бок о бок с остальными слизеринцами.

Дверь купе внезапно отъехала в сторону, заставив Рона подскочить на сиденье, и он увидел стоящих перед входом Невилла и Гермиону.

— Что? — машинально бросил он.

— Мы... э-э... надеялись... — с привычным заиканием начал Невилл, но Гермиона опередила его.

— В остальных купе всё занято, так что мы надеемся сесть здесь, — без обиняков выпалила Гермиона с ноткой властности в голосе.

— А где вы сидели в прошлую поездку? — с подозрением сощурился Рон.

— С остальными ребятами с нашего факультета, — сухо ответила Гермиона.

— Так почему бы вам двоим снова не пойти туда? — предложил он, заслужив её раздражённый взгляд.

— Там слишком шумно, и... — Она на миг запнулась и резко закончила: — ...нам просто хочется тишины и покоя.

Рон уставился на неё. Точно такую же причину ему назвал Теодор Нотт. Подавив желание отчитать их, он медленно произнёс:

— Ладно, оставайтесь.

Невилл с облегчением вздохнул и сел напротив, рядом с Гермионой. Рон невольно поморщился при виде этой парочки: пусть компания в купе была вроде бы и кстати, но почему непременно двое лучших друзей Гарри Поттера? Он достаточно хорошо понимал, что в его случае это не сулит ничего хорошего. Они сидели в полном молчании; обстановка становилась всё более неловкой и натянутой, и никто не знал, как себя вести. Спустя, казалось, целый час Невилл выпалил:

— Сыграем во что-нибудь?

Гермиона, всё внимание которой было поглощено толстой книгой, ответила:

— Нет, спасибо.

Невилл слегка сник и бросил короткий взгляд на Рона:

— А ты?

— Э-э... — замялся Рон, не зная, что ответить. — В шахматы играешь?

— Да, вроде неплохо, — отозвался Невилл, слегка покраснев.

— Сейчас посмотрим.

Рон достал из сундука свой потрёпанный набор волшебных шахмат, и они с Невиллом начали играть: Рон взял чёрные фигуры, а Невилл выбрал белые. Рон ожидал, что партия продлится от силы минут десять-пятнадцать, но Невилл доказал обратное. Пришлось признать: несмотря на всю свою робость, Невилл играл очень здорово. Спустя почти тридцать одну минуту Рон всё же выиграл.

— А ты неплох, — сказал он, наблюдая, как его чёрный слон нокаутирует белого короля.

— Спасибо, — робко улыбнулся Невилл.

Краем глаза Рон заметил, с каким отвращением Гермиона покосилась на шахматы.

— Что за взгляд?

— Волшебные шахматы — это варварство, — чопорно бросила она, не поднимая носа от книги.

— Никакое не варварство, — закатил глаза Рон. Он подождал, пока и чёрные, и белые фигуры снова соберутся воедино, и лишь потом поднял взгляд на Невилла:

— Кто научил тебя играть в шахматы?

— Дядя Элджи, — ответил тот. — Ровесников среди кузенов у меня нет: ближайшему лет на двенадцать больше, так что общий язык найти трудно.

— Скучища, наверное, — протянул Рон. — На этот раз я возьму белые фигуры, а ты — чёрные.

Невилл кивнул, и они сыграли снова. Спустя три партии победителем неизменно оставался Рон.

— Ты действительно здорово играешь, — сказал Невилл. — А кто тебя учил? Он, наверное, настоящий мастер.

— Или она, — добавила Гермиона, не поднимая глаз.

Рон подавил смешок.

— Меня старший брат Билл научил. Говорил, полезно иметь и другое увлечение, кроме квиддича. И что тут ничуть не проще, потому что всё держится на стратегии. — Он убрал шахматы и заметил: — Скоро уже обед.

Они втроём пообедали прямо в купе, причём Гермиона переговаривалась с Невиллом исключительно шёпотом, что изрядно раздражало Рона. Вскоре после того как Рон покончил с бутербродами, дверь отворилась во второй раз, и, к его вящему раздражению, в купе с важным видом ввалился Драко Малфой со своими дружками Крэббом и Гойлом.

— Вы только поглядите, — с издёвкой протянул он. — Мы в купе неудачников.

Словно по команде, Крэбб и Гойл по-тролльи загоготали.

— Поверить не могу, Уизли, что ты опустился так низко и сидишь с ними.

— Ага, а если это купе неудачников, что ты здесь забыл? — саркастично бросил Рон. — Присоединиться хочешь? Уверен, на роль неудачника ты отлично подойдёшь — всем требованиям соответствуешь. И кроме того, то, что я пустил их сюда, называется вежливостью. Я думал, тебе знакомо это слово, но, видимо, ошибся.

Драко злобно уставился на него и процедил:

— Следил бы ты за языком, Уизли. Вряд ли ты хочешь, чтобы с тобой снова произошло это, а?

Теперь настала очередь Рона яростно сверлить его взглядом:

— А мне плевать, Малфой. Я хотя бы не бегу с воплями к мамочке или папочке каждый раз, когда что-то идёт не так. Ну и кто из нас слабак? Ты или я? — Качнув головой, он добавил скучающим тоном: — Раз уж ты устроил своё дурацкое появление, проваливай отсюда, пока я сам тебя не выставил.

Драко скривил губы в презрительной усмешке:

— Ты позоришь имя Салазара Слизерина, когда водишься с подобным отребьем.

С этими словами он небрежно указал на Гермиону и Невилла, которые сидели одеревеневшие, поджав губы.

— Всё как раз наоборот, Малфой, — прорычал Рон, поднимаясь на ноги. — По мне, так это такие, как ты, позорят имя Слизерина. Повторять не стану: убирайся, или я заставлю тебя уйти.

Он выхватил палочку — Невилл ахнул — и угрожающе наставил её Драко прямо под подбородок:

— Живо.

— Ты ещё пожалеешь об этом, Уизли, клянусь, — с угрозой бросил тот и покинул купе, увлекая за собой Крэбба и Гойла.

Как только эта троица ушла, Гермиона повернулась к Рону:

— Не стоило с ними связываться. Это бессмысленно...

— Это ты так думаешь, — перебил её Рон. — Ты не знаешь, что творится внутри Слизерина, так что лучше не вмешивайся и занимайся своим делом, Грейнджер. Я серьёзно.

— Если ты... — запальчиво начала Гермиона.

— Гермиона, перестань, — неожиданно вмешался Невилл, удивив Рона. — Он прав. Мы не имеем права вмешиваться.

Лохматая гриффиндорка открыла было рот, чтобы что-то сказать, но осеклась.

— Пожалуй, ты прав, — медленно произнесла она, прикусив нижнюю губу. — Мы не станем вмешиваться.

Она села на место, снова открыла книгу и принялась читать с того места, где остановилась. Невилл бросил на Рона извиняющийся взгляд, и тот ответил ему лёгким кивком.

В купе вновь воцарилась неловкая и напряжённая тишина. Когда часы пробили шесть вечера, «Хогвартс-экспресс» окончательно остановился, дав всем понять, что поезд прибыл к месту назначения. Гермиона запихнула книгу в сундук и молча вышла из купе.

— Э-э... спасибо, что разрешил нам остаться, — кротко сказал Невилл Рону.

— Не за что, — пожал плечами Рон. — Только в следующий раз найдите купе раньше других.

Он пропустил Невилла вперёд и лишь затем вышел сам. В последней карете он ехал один, без особого интереса глядя по сторонам, пока не добрался до школьной территории. Он спрыгнул с безлошадной кареты и вошёл в замок, чувствуя, как его окутывает приятное тепло.

* * *

С наступлением марта холода пошли на спад. Все с волнением гадали, какой факультет выиграет кубок по квиддичу в этом учебном году; ученики и Рейвенкло, и Хаффлпаффа ставили на гриффиндорскую команду, где звездным ловцом был Гарри Поттер, — кроме слизеринцев, веривших, что они победят в восьмой раз подряд. Рон не стал утруждать себя просмотром матча между Слизерином и Рейвенкло: и так было ясно, кто победит, и ему это ни капли не нравилось. На игру Гриффиндора с Хаффлпаффом он тоже не пошел — ровно по той же причине.

Он сидел в библиотеке, обложившись тремя книгами. Он едва не забыл сделать домашнее задание по Зельеварению, а навлекать на себя гнев Снейпа не хотелось, хоть Рон и прекрасно знал, что особых неприятностей у него не будет. Он написал уже половину эссе, когда краем глаза заметил огромную фигуру. Подняв взгляд, он увидел лесничего Хагрида, который о чем-то тихо разговаривал с Гарри, Невиллом и Гермионой. Внутри шевельнулось странное чувство, и Рону невольно стало любопытно.

Рон внимательно наблюдал за ними и видел, как удивление на лицах троицы сменилось тревогой. Когда они ушли, Рон поднялся со своего места и подошел к секции, где они только что стояли.

— Похоже, скоро начнется, — пробормотал он себе под нос, оглядывая книги на одну и ту же тему: драконы. — Хоть бы они не попались.

Целых три недели Рон наблюдал за тремя гриффиндорцами словно за спектаклем. Вмешиваться он не собирался по двум причинам: во-первых, это была их проблема, а во-вторых, нужно было держать собственное слово, иначе он оказался бы лицемером. К тому же он подметил, что Драко все эти дни ходил с самодовольным видом и время от времени бросал понимающие ухмылки на Гарри, Гермиону и Невилла, которые в ответ заметно напрягались. Сложив два и два, Рон заключил, что Драко как-то ухитрился проведать о драконе.

В один из четвергов после полудня Рон шел на урок Трансфигурации, когда услышал, что кто-то окликнул его по имени. Рон удивленно вскинул брови: к нему направлялся Гарри, а позади шли Невилл и Гермиона. Он смутно догадывался, зачем они подошли, и чутье его не обмануло, когда они спросили о его брате Чарли. Ответив с притворным простодушием, он оставил их и пошел дальше, думая о том, до чего же все это забавно.

Он ожидал, что задуманное у них получится. Но неделю спустя по замку поползли слухи, что Гриффиндор лишился ста двадцати баллов из-за Гарри и Гермионы, которых поймала вне спален декан их факультета, Макгонагалл. Как ни сочувствовал Рон этой парочке, он был искренне рад узнать, что в ту же ночь попался и Драко: Слизерин потерял шестьдесят баллов, из-за чего старшекурсники дня два-три одаривали Малфоя мрачными и сердитыми взглядами. Вдобавок Драко получил письмо от отца, и, судя по всему, тот отчитывал его за глупость, что только прибавило Рону радости.

В понедельник вечером, около девяти часов, Драко жаловался и ныл еще больше обычного.

— Я этого не заслужил, — ворчал он.

— Где будет проходить отработка? — поинтересовался Блейз, сидевший в одном из высоких кресел рядом с Драко, который устроился на диване подле Пэнси.

— Понятия не имею, — скривился Драко. — Знаю только, что мне велено явиться в Большой зал и встретиться с дураком-завхозом вместе с этими гриффиндурками.

Он метнул злобный взгляд в сторону Рона и прорычал:

— Ты чего ухмыляешься?

— Да так, ничего, — отозвался Рон, ухмыльнувшись еще шире назло Драко. — Жаль, что ты попался. Прямо-таки воплощение истинных слизеринских качеств.

Отвернувшись, он поднялся в спальню и закрыл за собой дверь, не желая больше слушать бледного мальчишку. Он подошел к сундуку и открыл его, собираясь достать свой меньший журнал записей и повторить выписанные заклинания, когда вдруг что-то понял. Он принялся лихорадочно рыться в сундуке, выворачивая одежду и прочие вещи.

Спустя пару минут он замер, сжав кулаки; его била дрожь. Лицо его побледнело, и он почти слышал, как бешено колотится в груди сердце.

Его журнал записей исчез.

* * *

И ведь у него было такое прекрасное настроение. Какая жалость.

Кто взял его журнал записей? Э-э, да ведь это очевидно. Если честно, прямо бросается в глаза. Я очень удивлюсь, если никто не догадался. Да, просто к сведению: события в конце главы происходят примерно в середине или в конце апреля. Насколько я помню по книге, финал по квиддичу проходит в начале июня или в конце мая перед экзаменами. Хм, если кто-то лучше разбирается в расписании Хогвартса, черкните мне в ЛС. Буду искренне благодарен!

Думаю, мне стоит извиниться перед вами, ребята. Почему? Да потому что почти ничего не изменилось. Ладно, у меня Невилл стал хорошим шахматистом — но исключительно из-за препятствия, связанного с Макгонагалл. Увы, все будет происходить постепенно, и со временем Рон вмешается. Я не могу сказать, в какой книге произойдут существенные изменения, ведь это будет спойлером, но надеюсь, вы терпеливо дождетесь момента, когда я доберусь до этой точки.

В следующих главах и книгах семейные узы Уизли подвергнутся проверке на прочность. Посмотрим, окажется ли «кровь гуще воды»... или, вернее сказать, факультетов. Следующая глава станет последней для первого года обучения Рона. Ого. Как быстро, да? Впрочем, быстро только потому, что мне хотелось поскорее перейти к следующей книге.

Дж. К. Роулинг так и не назвала все двенадцать способов применения крови дракона — ну ладно, назвала два из двенадцати: 1. Пятновыводитель и 2. Средство для чистки духовок. Странно, а? Учитывая, что Дамблдор выпустил целую книгу об их применении, я не сомневаюсь, что Рон все выяснит. Да, и если вам нравится придумывать, какими могут быть остальные десять способов использования драконьей крови, расскажите мне! Я с удовольствием послушаю/почитаю ваши идеи!