The Red Knight | Красный рыцарь (джен)

Хватка у неё была болезненно крепкой. Пожимая ей руку, я едва не поморщился.

Вайолет Лили Поттер. Что во имя Мерлина здесь вообще творится? Где Гарри? Почему Гермиона так себя ведёт?

— Ты в порядке, Уизли? — спросила Вайолет. — Ты какой-то бледный.

— Я… э-э… — Голова отказывалась соображать.

— Давай, — начала она. — Садись. Такое чувство, будто ты сейчас хлопнешься в обморок.

— Я… нет, всё нормально, — наконец сумел я ответить членораздельно. Всё должно было быть совсем не так. Мне нужно было отступить, сориентироваться. — Я просто пойду обратно к себе…

— Я настаиваю, — безапелляционно перебила Вайолет. Не успел я толком ничего предпринять, как она, всё так же крепко сжимая мою руку, потянула меня за собой, едва ли не волоком дотащила до сиденья напротив Гермионы и отпустила, так что я мешком с картошкой плюхнулся на место, а сама с грохотом захлопнула дверь.

Ухмылка — эта хищная ухмылка — так и не сходила с её лица. Я начинал чувствовать себя загнанным в угол.

— Хочешь чего-нибудь? — предложила Вайолет, возвращаясь на своё место рядом с Гермионой. Младшая версия моей жены лишь испепеляла меня взглядом, а затем вцепилась в свободную руку Вайолет. Я отвёл глаза, не в силах выносить её полный ненависти взгляд, и скользнул взором по столику, который нас разделял. Он был заставлен всевозможными сладостями.

Я усмехнулся про себя — сцена была до боли знакомой. Мы с Гарри встретились и сблизились благодаря щедрому изобилию шоколадных лягушек и драже «Берти Боттс» с любыми вкусами. С другой стороны, сейчас передо мной сидел не Гарри. Передо мной сидела Вайолет Поттер.

Которая была девочкой.

Я тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Сейчас не время поддаваться эмоциям. Я ушёл в себя, пытаясь понять, как, чёрт возьми, я умудрился такое упустить. Вспоминая каждый случай, когда слышал о Поттере-Который-Выжил, я начал припоминать, что семья несколько раз упоминала этот титул. Первые пару раз врезались мне в память, потому что перемена показалась странноватой. Затем, когда это повторилось ещё несколько раз, я перестал обращать внимание, решив, что это несущественно. Почти каждый факт, касавшийся этого человека, совпадал с тем, что было у Гарри.

Затем — ещё пара вспышек воспоминаний о походах в Косой переулок: я вспомнил, как видел книги из серии о Поттере-Который-Выжил во «Флориш и Блоттс». Опять же, иллюстрации на обложках не показались мне странными или необычными — ведь это было просто художественное изображение вихрастого зеленоглазого ребёнка, совершающего на заднем плане нечто потрясающее.

Теперь, зная, что Поттер-Который-Выжил — девочка, я начал сопоставлять всё больше и больше вещей, которые попросту либо проглядел, либо сразу отмёл. Первым было замечание Луны о том, что я несу глупости, когда рассуждал, как Гарри предпочёл бы быть самым обычным парнем. Я тогда решил, будто Луна просто не понимает, насколько Гарри не нравилась его слава, однако задний ум в очередной раз оказался прав: скорее всего, она имела в виду мои слова о Поттере-парне. Всплыли и другие воспоминания. Например, сколько раз применительно к Поттеру-Который-Выжил звучали слова «она» и «ей», а я пропускал это мимо ушей, предполагая, что говорят о ком-то другом. В смысле, так ведь и должно было быть, верно? Гарри был парнем. В моих мыслях именно он был Поттером-Который-Выжил.

— Уизли?

И как мне теперь быть дальше? Это точно был не Гарри, да и вела она себя совсем не как он. Мысли лихорадочно крутились в голове, пока я не поймал себя на вопросе: а с чего я вообще веду себя как законченный идиот?

Да, она не была тем Гарри, которого я знал. Однако надо признать, лично к ней у меня никаких претензий не было. Дело было скорее в осознании собственной глупости: я умудрился не заметить потенциально очевидную вещь, да ещё и тот факт, что этот мир, вероятнее всего, не тот, в котором я жил прежде.

Это одновременно приносило облегчение и пугало. Облегчение оттого, что все пережитые мной странности вроде маминого фаворитизма по отношению к Джинни или смены палочки теперь обретали хоть какое-то объяснение. До некоторой степени. Но вместе с тем я понял и другое: почти любые мои знания о борьбе с Волдемортом теперь потенциально бесполезны.

С этим покончено, пообещал я себе. Теперь, когда я знаю, что этот мир другой, нужно куда активнее хвататься за любую информацию, которая сама идёт мне в руки. Это означало, что придётся перерыть библиотеку в поисках старых выпусков «Ежедневного пророка». Может, даже взять пример с Гермионы и закопаться в книги по новейшей истории магического мира. Кроме того, у меня всё ещё оставался в рукаве опыт аврора и невыразимца, пусть даже мне и не хватало магических сил, чтобы обернуть его себе на пользу.

И всё-таки, как быть с Вайолет? Покачав головой, я понял, что в этом отношении разница довольно поверхностная. Она ведь Избранная, так? Это лишь означало, что мне придётся довольствоваться женской версией Гарри Поттера. Гермиона всё ещё здесь, так что гора с плеч.

Вот только улыбка Вайолет всё равно меня пугала.

— Земля вызывает Уизли, — услышал я её голос.

Я моргнул и снова тряхнул головой. Сейчас не время отталкивать возможного друга. С улыбкой я ответил: — Прости. Просто… я не думал, что встречу кого-то настолько знаменитого.

Вайолет кивнула:

— Ага. Мне уже доводилось сталкиваться с другими. Вечно хотят пожать руку, поздороваться, суют подарки.

Она снова посмотрела мне прямо в глаза, и в её зелёных глазах словно блеснули искорки. — Надеюсь, тебя это не слишком задевает.

Я пожал плечами. Может, и задевало бы, будь я всё тем же завистливым мелким придурком. — По-моему, тебя это должно доставать куда сильнее, если вспомнить, из-за чего именно ты прославилась.

Выражения лиц обеих девочек изменились. Ухмылка, хвала Мерлину, наконец исчезла, а Гермиона смотрела уже не так сердито — скорее, широко распахнув от удивления глаза. Впрочем, это длилось лишь секунду. Её недобрый взгляд вернулся с удвоенной силой, хотя Вайолет, как я заметил, стала смотреть задумчивее.

— И правда можно? — спросил я прежде, чем кто-либо успел заговорить, и указал на столик. — В смысле, они выглядят дорогими, а мне не хочется навязываться.

— Не бери в голову, Уизли, — отозвалась Вайолет.

Кивнув, я понял, что кое-что забыл. Поднявшись, я протянул руку всё ещё испепелявшей меня взглядом Гермионе: — Прошу прощения. Рональд Билиус Уизли.

Она даже не шелохнулась, пока Вайолет не пихнула её локтем: — Ну же, Гермиона. Не груби.

Гермиона издала отчасти знакомый раздражённый вздох, пожала мне руку и сказала: — Грейнджер.

Я попытался улыбнуться, но выдерживать такую Гермиону было по-настоящему тяжело.

— Не обращай внимания на Гермиону, Уизли, — сказала Вайолет с понимающим видом. — У неё был неприятный опыт с одним редкостным рыжим придурком. Оставил неизгладимое впечатление.

Опустившись на сиденье, я кивнул: — Ну, надеюсь, мне удастся произвести впечатление получше, чем тот придурок.

— Вряд ли, — отрезала Гермиона. Я постарался не принимать это близко к сердцу.

— Можно мне достать крысу? — спросил я. — Скабберс так долго сидит у меня в кармане. Ему бы не помешало подышать воздухом.

Было любопытно наблюдать за реакцией Вайолет. Она кивнула, словно пытаясь сохранить бесстрастное выражение лица, отчего я задумался, почему. Когда я вытащил Скабберса, Вайолет, казалось, не спускала с него глаз. Судя по её взгляду, я засомневался, стоит ли сажать его на стол — вдруг это сочтут неуместным. Поэтому я просто опустил его рядом с собой на сиденье. Мне совершенно не хотелось ещё сильнее отталкивать Вайолет и эту Гермиону.

Я взял несколько бобов «Берти Боттс», положил их возле Скабберса и снова посмотрел на Вайолет: — Так, э-э, вы двое — подруги?

— Можно и так сказать, — с улыбкой ответила Вайолет. Гермиона, казалось, ещё сильнее стиснула её руку. — Мы познакомились ещё до того, как получили письма из Хогвартса. Родственники повели меня к зубному, а врачом оказался один из родителей Гермионы.

Я нахмурился. С Гарри и моей Гермионой такого никогда не случалось, но, опять же, отличия уже бросались в глаза, так что и это было вполне возможно. Мысли лихорадочно метались: я пытался понять, как проверить знания из прошлой жизни. Поэтому я прибег к классической аврорской тактике… продолжать задавать вопросы. — Это вроде магловских целителей, да?

— Да, что-то вроде того, — сказала Вайолет.

— А почему не пойти к нормальному целителю? — спросил я, притворившись озадаченным.

В глазах Вайолет, показалось мне, блеснула ярость: — Я жила с родственниками-маглами. По материнской линии.

Ладно, это по крайней мере подтверждало, что она росла примерно так же, как Гарри. — Они были добрыми?

Она сделала паузу, а затем одарила меня той самой хищной улыбкой: — Они были… сносными.

Чёрт подери. Может, оттого у неё и была эта пугающая улыбка, и я её ни капли не винил. Гарри почти ничего не рассказывал, но, ради Мерлина, кто вообще ставит на чьи-то окна решётки и морит человека голодом?

— Как бы то ни было, — продолжила Вайолет, — мы с Гермионой поддерживали связь и виделись несколько раз. Представь наше удивление, когда выяснилось, что мы обе — волшебницы. Мы договорились встретиться в Косом переулке, а потом старались разузнать всё, что только можно. Немного растерялись из-за всей этой истории с платформой девять и три четверти, но заметили, как несколько человек просто прошли сквозь кирпичную колонну. Сделали то же самое. Купили сладостей, нарвались на приставания того белобрысого идиота с его дружками… Ты назвал его Малфоем и его троллями, да?

Я кивнул.

— Малфой — это тот блондин?

— Ага, — ответил я. — Малфои, скажем так, не самая хорошая семейка.

— Это и так было заметно, — фыркнула Вайолет, заставив меня ухмыльнуться, — если судить по этому избалованному богатому придурку.

— Дело не только в этом, — произнёс я. — Семейство Малфоев свято верит в чистоту крови и волшебного рода. Они смотрят свысока на любого, кого не считают чистокровным.

Я перевёл взгляд на Гермиону:

— По-моему, предупредить тебя было вполне разумно и справедливо, учитывая, что ты…

— Грязнокровка? — ровным тоном закончила Гермиона.

Я поморщился: — Он тебя так назвал?

— Нет, но мы встретили парочку недружелюбных типов во время похода в Косой, — ответила Вайолет.

Я нахмурился:

— Да уж.

Я посмотрел на Гермиону:

— Малфой ещё станет для тебя занозой в боку.

— Для меня тоже, учитывая, что он только что угрожал мне своим папочкой, — сказала Вайолет. — А как насчёт тебя, Уизли? Ты-то из правильной семьи?

Мне почему-то показалось, что вопрос был задан с умыслом, но затем я отмахнулся от этой мысли. Сейчас был самый подходящий момент показать себя с лучшей стороны. До сих пор Вайолет вела себя очень дружелюбно, и, честно говоря, подружиться с ней было бы отличным ходом.

Пусть даже у неё и была пугающая улыбка — с этим я мог смириться.

— Пожалуй, да, — начал я. Я ненадолго замялся, прежде чем продолжить: — Уизли стараются идти в ногу со временем. Мы не особо-то верим в чистоту крови и всегда пытались поступать правильно. Разумеется, это непросто. Нас трудно назвать важной семьёй в магическом сообществе.

— Но пользуетесь дурной славой, судя по слухам, — заметила Вайолет.

Я улыбнулся: — Ты, наверное, о близнецах, Фреде и Джордже. Они считают себя лучшими шутниками в Хогвартсе.

— Кажется, я с ними пересекалась, — ответила она и склонила голову набок: — Сколько у тебя братьев и сестёр?

— В Хогвартсе? — уточнил я.

— Вообще в семье, — пояснила Вайолет.

— Ну, Билл — самый старший. Он работает в Гринготтсе ликвидатором заклятий, кажется, — ответил я. — Чарли недавно выпустился и пытается устроиться укротителем драконов за границей. Перси всё ещё в Хогвартсе, он староста Гриффиндора. Можете обращаться к нему, если возникнут какие-то неприятности. Дальше идут близнецы. Потом я. И Джинни — она пойдёт в школу в следующем году.

— Ого, — протянула Вайолет, кивая. — Ликвидатор заклятий, укротитель драконов, староста и шутники. А как же ты, Уизли? Есть какие-нибудь таланты, чтобы поразить Хогвартс?

— Э-э…

Я рассеянно почесал шею. — Я хорошо играю в шахматы.

Гермиона фыркнула. А затем тоном, который показался мне откровенно жестоким, спросила: — Ты уверен, что это настоящий талант?

Это задело меня, особенно потому, что исходило от неё. Должно быть, это отразилось у меня на лице, потому что Гермиона победно ухмыльнулась, прежде чем Вайолет снова толкнула её локтем.

— Гермиона. Я же сказала, не груби.

Гермиона закатила глаза, презрительно хмыкнула и выпустила руку Вайолет. Она улеглась на противоположной стороне сиденья со скучающим видом. Вайолет посмотрела на неё секунду и покачала головой.

— Прости за это, Уизли.

— Всё… нормально, — пробормотал я, пытаясь взять эмоции под контроль. Это давалось с трудом даже с окклюменцией. Как же я ненавидел своё детское тело и недоразвитый мозг. — Умение играть в шахматы и правда не особо впечатляет, наверное.

— Не знаю, не знаю, — с улыбкой отозвалась Вайолет. — Ум нынче вполне может сойти за новую сексуальность.

Я усмехнулся: — Согласен, поэтому я и пытался читать наперёд. Хвала Мерлину, учебная программа здесь почти не меняется.

— Ого? — спросила Вайолет с лёгким любопытством. — И заклинания какие-нибудь уже знаешь?

Гермиона тоже, кажется, прислушивалась, и я подумал, не отличная ли это возможность произвести на неё впечатление. Кивнув, я ответил: — Ну, последнее сложное заклинание, которое я пробовал, вышло коряво, так что я ограничусь простыми чарами света.

Я едва не выхватил палочку привычным взмахом руки. Едва не выхватил. Вместо этого я изобразил, будто шарю по карманам, и вне поля их зрения шевельнул пальцами, призывая палочку. А затем с нарочитой медлительностью вычертил правильные пассы, прежде чем произнести: — Люмос.

На этот раз я намеренно не стал вливать в палочку много магии, но даже так свет, вспыхнувший на её кончике, оказался довольно ярким. По крайней мере, палочка не нагревалась, как раньше. Тогда я понял: даже если я знаю заклинания и движения, мне необходимо контролировать поток магии — то, чего мне совершенно не приходилось делать с прежними палочками.

Я посмотрел на Вайолет и Гермиону в надежде, что они оценят это небольшое представление, но обе лишь странно уставились на мою палочку. Я тоже взглянул на неё, гадая, не появилось ли на ней чего-то необычного. Но кроме магического огонька, палочка выглядела точно так же, как в тот день, когда я забрал её у Олливандера.

— Хорошая палочка, — задумчиво произнесла Вайолет.

— Спасибо… наверное, — ответил я, не зная толком, как на это реагировать. Будь она постарше, я бы, пожалуй, решил, что она со мной заигрывает. А потом я вспомнил её недавние слова о том, что ум — это новая сексуальность.

Я посмотрел на неё, пытаясь представить, какой она станет, когда вырастет. Она уже была миловидной и умела себя держать. Из неё и впрямь могла вырасти настоящая красавица.

Я потряс головой. Мерлин, эта мысль застала меня врасплох, и всё сразу стало каким-то диким. Я даже знать не хочу, как отреагировал бы Гарри, если бы я запал на его женскую версию. Или моя Гермиона.

Мерлин, хоть бы у меня уши не покраснели.

— Мантии, — внезапно вставила Гермиона. Я заметил, что она изучает меня внимательным и подозрительным взглядом. Я перевёл глаза на Вайолет — та тоже пристально разглядывала меня с задумчивым видом. Её глаза сузились, а затем расширились от удивления, но это выражение исчезло так же быстро, как и появилось.

— Точно, — объявила Вайолет. — Извини, Уизли, но нам, похоже, скоро пора переодеваться в мантии.

— Не переживайте, — сказал я, поднимаясь с места. — Было приятно познакомиться с вами обеими.

— Ценю твои слова, — ответила Вайолет со своей обычной улыбкой. Затем та снова стала опасной: — Но можешь не сглаживать углы. Я знаю, что Гермиона вела себя не лучшим образом.

— Я не в обиде, — соврал я. На самом деле был в обиде, но что я мог поделать? Я глянул на Скабберса: похоже, он спал. Бесполезная крыса. Подхватив его и сунув обратно в карман, я заметил мимолётную улыбку на лице Гермионы. Интересно, с чего бы это?

— Надеюсь, окажемся на одном факультете, — сказал я, глядя на обеих.

— На факультете? — переспросила Вайолет. — Ты имеешь в виду Гриффиндор, Хаффлпафф, Рейвенкло и Слизерин?

На самом деле я ничуть не удивился тому, что она их знает. Похоже, в отличие от Гарри, Вайолет относилась к своему новому положению гораздо серьёзнее. Что ж, молодец. — Ага, именно их.

— А если нет? — сухо спросила Гермиона.

Я просто пожал плечами: — Всё равно будем учиться в одной школе. Хотя вместе было бы проще — вы обе кажетесь приятными девчонками.

Вайолет усмехнулась: — Врунишка.

Я невольно улыбнулся в ответ: — Ладно, может, я просто хочу произвести хорошее впечатление на Гермиону. — Заметив, как перекосило лицо Гермионы, я тут же поправился: — На Грейнджер. Прости.

Гермиона уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Вайолет её опередила: — А на какой факультет ты сам рассчитываешь попасть?

— Уизли всегда попадали на Гриффиндор, — ответил я, — так что было бы здорово тоже оказаться там. На Хаффлпаффе, наверное, тоже было бы неплохо, но близнецы мне этого вовек не забудут.

— Я бы на твоём месте не слишком переживала, — сказала Вайолет. — Как думаешь, я подхожу для Гриффиндора?

— Учитывая, что ты только что затащила меня, совершенно незнакомого человека, в своё купе и предложила сладостей, думаю, со смелостью у тебя полный порядок, — честно ответил я. — Ладно, увидимся в Хогвартсе, да?

— До встречи, Уизли, — бросила Вайолет.

Я открыл дверь и вышел в коридор, сделав лишь несколько шагов, прежде чем почувствовал полное опустошение. Я прислонился спиной к стене, глубоко дыша, пока мысли одна за другой с грохотом рушились на меня. Эта Гермиона на дух меня не переносила. Что, во имя Мерлина, стряслось? Кто этот рыжий придурок, настроивший её так против меня? И что такого этот придурок натворил, заставив её так себя вести?

Я почувствовал, как внутри закипает злость. То, как Гермиона держалась, как смотрела на меня, не сулило ничего хорошего. Мне даже думать не хотелось, насколько всё плохо. По крайней мере, рядом с ней была хорошая подруга, готовая её поддержать.

Вайолет Лили Поттер. Прости меня, Гарри, но, кажется, в этом возрасте она мне нравится куда больше, чем ты. Она выглядела увереннее в себе и общительнее. Ты-то в некоторых вещах был даже хуже Невилла.

— Это было… странно, — услышал я негромкий голос Гермионы.

— Видишь? Всё-таки прилипло.

— Я всё равно не убеждена.

— Ну, сейчас это не важно. Ты…

— Да, и закрой эту чёртову дверь, Вайолет.

Я моргнул, услышав, как дверь задвинулась и защёлкнулся замок, а затем покачал головой. Пожалуй, на сегодня приключений с меня хватит, так что я решил вернуться к себе. Переходя в соседний вагон, я наткнулся на Фреда и Джорджа, уже переодевшихся в мантии.

— Кого мы видим, неужто сам крошка Ронничка, — протянул один из них. Второй уже собирался что-то добавить, но, взглянув на меня, округлил глаза.

— Мантия-то с иголочки, братишка, — и он похотливо ухмыльнулся: — Очередной подарочек от прекрасной миссис Лавгуд?

Не успел я даже рта раскрыть, как второй приставил ладонь к щеке, словно собираясь шепнуть что-то по секрету. Но шептать не стал: — Не переживай, Ронничка. Мы не расскажем маме о твоих отношениях со взрослой женщиной.

У меня вспыхнули уши, а следом и щёки — я прямо почувствовал это. — Отвалите! — огрызнулся я, отталкивая их с дороги.

— Ну что, Фордж, мы всегда знали, что наш Ронничка особенный.

— Твоя правда, Дред. Я прямо завидую. И странным образом горжусь.

Я даже не обернулся, лишь показал им неприличный жест. Это только рассмешило их, и они весело зашагали дальше.

Делать было особо нечего. Никто больше не проявлял интереса к одинокому Уизли в купе, и меня это вполне устраивало. Должно быть, остаток дороги я спокойно проспал, потому что следующим звуком, который я услышал, стал оглушительный пронзительный свисток. За окном уже стемнело, а в коридоре вагона поднялась суматоха.

Выбраться из поезда не составило труда, и оказавшись снаружи, я сразу разглядел огромную фигуру Хагрида в конце платформы Хогсмида — в руке он держал зажжённый фонарь. Его раскатистые крики, сзывающие первокурсников, звучали едва ли не громче недавнего паровозного гудка. Я усмехнулся, заметив, как многие из перваков откровенно трусят перед великаном. Их страх был понятен: из-за скудного освещения не удавалось разглядеть ни черт лица Хагрида, ни его добродушного выражения, не говоря уже о его исполинских размерах. Сейчас он походил на поистине устрашающего стража.

Будем надеяться, они, как и многие выпускники Хогвартса, со временем поймут, что это добродушный человек с огромным сердцем — по крайней мере до тех пор, пока он не станет преподавать им уход за магическими существами.

Всех нас направили к озеру, и после строгого наказа садиться не больше четырёх человек в лодку мы отправились в Хогвартс.

Когда показался замок, послышались вздохи и восторженные возгласы. Там, словно совершенно не тронутый временем, высился замок Хогвартс. Он вздымался к звёздам и луне во всём своём величии, весь озарённый огнями и завораживающий. Несмотря на промозглый воздух, меня обдало волной тепла.

Здесь ведь, по сути, всё и началось для меня. Этот замок хранил в себе бесчисленное множество моих воспоминаний — хороших, плохих, самых мучительных и самых прекрасных мгновений моей жизни. И вот я здесь.

Снова вернулся.