Проклятие Потаповой (гет)

Когда Игорь, Маша, Толян и Хасан вошли в гробницу, их взгляду предстали испещрённые иероглифами и какими-то значками стены, словно древние свитки, высеченные в камне, хранящие в себе тысячелетия истории. Воздух внутри был тяжёлым и спёртым, пропитанным запахом древней пыли и времени, густым и осязаемым, словно сам воздух помнил миллионы лет прошедших эпох и впитывал их в себя, становясь живым свидетелем прошлого. Стены были холодными, и эта прохлада, контрастируя с раскалённой пустыней, вызывала не облегчение, а тревогу, предчувствие чего-то монументального и опасного.

Фонари Игоря и Хасана прорезали кромешный мрак, выхватывая из темноты обрывки настенных росписей, словно ожившие кадры из документального фильма: вот боги с головами животных, застывшие в вечности, взгляды которых, казалось, следили за каждым движением; вот стройные фигуры фараонов, замершие в величественных позах, безмолвное величие которых давило на сознание; а вот сцены загробной жизни, заставляющие задуматься о бренности бытия и о том, не пора ли подумать о завещании, пока не стало слишком поздно. Под ногами хрустели песок и мелкие камешки, а каждый шаг эхом отдавался в каменных сводах, усиливая ощущение таинственности и некоторой жути, словно сама гробница дышала им в спину, предвкушая их появление и оценивая их смелость.

Маша, всё ещё держащая Игоря за руку, вдруг припала к его губам в страстном, исступлённом поцелуе, будто желая вложить в него всю свою нежность и тревогу, всю свою веру в их будущее, свою собственную жизненную. Обзорщик молниеносно среагировал и ответил на поцелуй, забыв на мгновение обо всём на свете, кроме этого момента и её нежных губ, которые были слаще любых восточных сладостей, обещающих счастье. В объятиях Игоря Маша была единственной константой, якорем, который удерживал его от падения в бездну древних страхов. Мир сузился до них двоих, до их дыхания, до стука их сердец, слившихся воедино.

— Я люблю тебя, Машуль... — полным искренней, непоколебимой нежности голосом шепнул Радаев на ухо Ефимовой, чувствуя её тепло, её мягкость, её жизнь, которая билась в нём самом. — Сильно-сильно. Ты — самое лучшее, что со мной случалось когда-либо. Ты — мой самый настоящий ангел… Ты моё вдохновение. Ты моя Лара Крофт, только круче, потому что ты настоящая. Ты моя награда за все битвы.

— Спасибо, мой дорогой Игорёк... — ответила Маша. Её голос дрожал, но был нескрываемо нежным, словно шёлк её ночной сорочки и материал, из которого был изготовлен её топ. Она отстранилась, но крепко сжала руку Игоря, словно пытаясь передать ему часть своей решимости и силы, которая была необходима в этом месте, полном скрытых опасностей, где каждый шаг мог стать последним. — Я тоже тебя люблю. Больше, чем кого-либо. Больше, чем все пирамиды и все сокровища мира.

Игорь начал оглядываться по сторонам, и вдруг прямо из-под потолка, словно пробудившись от векового сна, с оглушительным скрежетом, заставившим друзей поёжиться, выехал большой жук-скарабей, бронзовые крылья которого были подняты, как щиты, готовые рухнуть, а из пола посреди коридора с пугающим скрипом показалось несколько ржавых штырей с какими-то символами, словно кости древнего чудовища, поднимающиеся из земли, готовые поглотить любого, кто осмелится пройти. Воздух наполнился запахом старой ржавчины и озона, предвещая опасность.

— Ни хрена себе... Это ж как в Tomb Raider: The Angel of Darkness! — сходу догадался обзорщик, и его глаза загорелись безудержным азартом, словно он только что нашёл редкий артефакт в игре, предвкушая новый уровень сложности. — Надо попрыгать по штырям, чтобы опустить крылья этого скарабея, и тогда мы сможем пройти дальше, в следующий отсек. Я, кажется, даже последовательность прочухал. Смотрите.

Толян и Хасан с изумлением наблюдали за Игорем. Смирнов, который до этого с опаской осматривался по сторонам, теперь с интересом вытянул шею, наблюдая за действиями друга, словно он был на виртуальном чемпионате по спидрану, и не желая пропустить ни одного движения, чтобы потом не спрашивать по сто раз, что и как.

— Игорёк, ты что, реально по этим штукам прыгать будешь? — недоверчиво спросил Толян, указывая на штыри, которые выглядели весьма угрожающе, покрытые толстым слоем ржавчины и подозрительными пятнами, словно кровью веков. — А если ошибёшься? Там же… Ну, неприятности будут. Небось ядовитые испарения или шипы какие выскочат. Или того хуже — коллекторы будут названивать и требовать выплаты миллионной задолженности!

— Ты охренел? — заржал Игорь, и его смех эхом разнёсся по гробнице, развеивая напряжение и добавляя нотки абсурда в эту, казалось бы, серьёзную ситуацию. — Я по игре помню, что Лара должна была на штырь запрыгнуть. А тут не просто прыжки по штырям, тут ещё и что-то в духе игры «Саймон говорит». Видишь, там символы на штырях? И на крыльях скарабея такие же! Нужно активировать их в определённом порядке, чтобы скарабей опустил крылья. И я вижу, где подсказка.

Радаев обратил внимание на фреску с символами на стене рядом. Она была полустёрта, но чёткая последовательность знаков всё ещё проглядывалась, словно ждала именно его, предназначенная для глаз избранного, того, кто поймёт её смысл.

— Вот! — воскликнул Игорь, ткнув пальцем во фреску. — Смотрите, это же последовательность! Глаз Гора, Анкх, Сет, Крокодил, Анубис. Если по ним попрыгать в этом порядке, крылья скарабея опустятся, а мы сможем пройти дальше. Щас я легко это всё дело пропрыгаю, как Багз Банни или Тарзан какой-нибудь. Только без лиан и морковки, но с полной уверенностью в своих геймерских навыках!

Не говоря более ни слова, Игорь, словно опытный акробат или герой видеоигры, начал свою «пляску» по штырям. Он уверенно ступал по ним, каждый раз нажимая на правильный символ. Первый штырь с Глазом Гора опустился с глухим стуком, словно камень, упавший в бездну. Затем Анкх — второй штырь ушёл вниз со скрежетом, похожим на стон древнего механизма. Каждый раз, когда символ нажимался, небольшой кусочек крыла скарабея опускался, будто жук медленно складывал свои бронзовые лапы. Третий — Сет. Четвёртый — Крокодил. Наконец, пятый — Анубис. С громким механическим скрежетом и грохотом, разнесшимся по всей гробнице, жук-скарабей полностью опустил свои крылья, открывая проход дальше, словно гигантские ворота для перехода на следующий уровень в видеоигре, где ожидали новые испытания и, возможно, ещё более навязчивые призраки.

— А я говорил! — победно вскинул кулак Игорь, оглядываясь на друзей и гида с сияющими от триумфа глазами. — Геймерский опыт — это вам не хухры-мухры, это настоящее подспорье в жизни, особенно когда ищешь Золотого Зайца в египетской гробнице! Теперь мне осталось только написать об этом гайд, чтобы другие тоже знали, как пройти это чёртово место!

Хасан покачал головой. Его глаза расширились от удивления, а на лице читалось неподдельное восхищение, смешанное с благоговением.

— Мои предки были бы поражены! — почти благоговейно произнёс он. — Я видел, как многие пытались пройти эту ловушку, но никто не смог. Вы, молодой человек, действительно удивительны! Вы словно видите то, что скрыто от глаз обычного человека. Вы — избранный, как в древних пророчествах. Или просто проецируете опыт видеоигр в жизнь, но с вашим успехом это почти одно и то же! Возможно, вы сами часть древней легенды!

Толян облегчённо выдохнул, но тут же нахмурился.

— Ну, теперь хотя бы я спокоен, что не попадусь на ловушке с пауками, если они там есть. Но ты, Игорян, молодец, не ожидал. Хотя, с другой стороны, это же ты. Ты способен на такое. У тебя всегда находятся самые неочевидные решения, прямо как у Макгайвера или Джеймса Бонда. Или Терминатора, если надо кого-то завалить.

Маша подошла к Игорю и обняла его, прижимаясь к нему всем телом, словно желая раствориться в его объятиях и стать частью его самого.

— Ты мой самый умный и храбрый герой, Игорёк! Я в тебе ни капли не сомневалась! Теперь я точно верю, что мы найдём Зайца и разгадаем все тайны. И никакие мумии нам не будут страшны, пока ты рядом. Ты — мой защитник… Мой рыцарь без страха и упрёка!

— А ты — моя истинная любовь, Машуль. А Дашка — просто плесень, — произнёс Игорь, обнимая Ефимову. Он почувствовал, как тепло Маши обволакивает его, изгоняя остатки внутреннего напряжения и тревоги, как злых духов, которые пытались пробиться сквозь броню его спокойствия.

Игорь и Маша снова начали целоваться. Их поцелуй был нежным и страстным одновременно, наполненным всеми эмоциями, которые они пережили и которые им ещё предстояло пережить вместе. В самый пик этого чувства, когда Игорь почувствовал себя абсолютно счастливым, в голове Радаева тут же раздался голос Даши, как будто с реверберацией, полный ревности, затухающей злобы и ядовитого шипения, словно это был последний писк умирающего таракана, цепляющегося за жизнь, её отчаянная попытка удержаться:

— А почему ты меня так не целовал на каждом углу?! Почему ты прятал наши отношения?! Я что, хуже неё?! Я же тебя никогда не обижала, не оскорбляла... Я всего лишь хотела эмоций в наших отношениях! Я хотела настоящего секса, ведь именно он — двигатель отношений! А ты со своей романтикой... Ты просто боялся быть настоящим!

Игорь тут же включил своего внутреннего командира, который своим низким, опущенным на двенадцать центов голосом произнёс, сначала обращаясь к нему:

— Не слушай это наваждение, этот токсичный вирус, старшина. Это всего лишь отголоски прошлого, попытка отвлечь тебя от главной цели. Её проблемы — это её проблемы, а ты сосредоточься на настоящем. Её «эмоции» тебе были не нужны, поверь мне. Да, ты хотел романтики, а она — только секса и эмоциональных качелей. Она именно по этой причине изменила тебе со Стёпой Сипухиным, который благодаря тебе сейчас встречается с Линой Озеровой, пока ты воевал в Безбашмаке, спасал солдат БЗН. Даже пока ты в прошлом году был в Санкт-Петербурге и проводил время с Алёной Романенко, Даша вынашивала планы об измене и выставлении тебя в негативном свете. Она была токсичным элементом, который нужно было устранить, как вирус из системы. Миссия выполнена, цель устранена. Продолжайте движение.

Затем голос уже военным тоном, прорываясь сквозь эфир гробницы, обратился к голосу Даши:

— Рядовой Плагиатова, покиньте голову моего подопечного! Вы не имеете права на вещание! Ваше присутствие здесь мешает выполнению важной миссии! Вас больше не существует в его реальности! Отбой!

Голос Даши затих, словно захлебнулся, исчезнув во мраке гробницы, не оставив после себя и следа, а лишь зыбкое воспоминание. Игорь почувствовал мгновенное, тотальное облегчение, словно сбросил с себя тяжёлый груз, который он неосознанно нёс всё это время. Он сильнее прижал к себе Машу, её тепло и нежность были единственной реальностью, которая имела для него значение, его якорем в этом шторме. Он понял, что его любовь к Маше — это не просто чувство, это его щит, его сила, которая помогала ему бороться с призраками прошлого, даже с самыми навязчивыми. Он был Задротом, но любовь делала его сильнее, превращая из обычного геймера в настоящего героя, способного преодолеть любые препятствия.

Маша вопросительно посмотрела на Игоря, чувствуя его внезапное напряжение, а потом такое же резкое расслабление.

— Что-то случилось, Игорёк? Ты выглядел так, как будто боролся с чем-то невидимым, — спросила она с полными беспокойства глазами, вглядываясь в его лицо, пытаясь прочесть его мысли.

Игорь улыбнулся, обняв её крепче.

— Ничего, Машуль. Просто я наконец-то поставил на место одну очень назойливую программу, которая мешала мне сосредоточиться. Теперь всё в порядке. Настоящая любовь, она такая, — он многозначительно посмотрел на Машу, — она исправляет даже самые застарелые баги в душе. И играет на моих самых тонких душевных струнах, гораздо звучнее любого струнного инструмента.

Толян, хоть и не понимал всех тонкостей внутреннего мира Игоря, облегчённо кивнул, словно ему было достаточно знать, что всё в порядке, и можно двигаться дальше.

— Ну и слава Богу, Аллаху и всей банде. Значит, можно идти дальше? А то я уже предвкушаю, какие там ловушки с пауками могут быть. Или ещё чего похуже, типа экзамена по философии какого-нибудь Гегеля. Это будет пострашнее любого босса.

Все пошли дальше через открывшуюся двойную дверь. Раздался треск, который заставил Хасана вздрогнуть и уронить погасший в ту же секунду факел, который до этого давал тусклый свет, словно древний страж, теряющий свою силу. Где-то в глубине гробницы послышался глухой, зловещий грохот, словно что-то огромное пришло в движение, а воздух стал ещё более тяжёлым, насыщенным напряжением, предвещающим новые испытания.

— Что это было?! — тревожно выдохнула Маша, крепче вцепившись в руку Игоря. Её глаза расширились от страха, словно у неё перед глазами разворачивался кошмар.

— Это всего лишь провалился пол, Машулёнок, — улыбнулся Игорь, хотя сам почувствовал лёгкий прилив адреналина, словно перед решающей битвой с боссом, которого он тренировался убивать. — В смысле, его участок. Будем прыгать, видимо. Как вариант, переберёмся по стене, либо накидаем каких-нибудь досок, если таковые имеются. Но вот что-то мне подсказывает, что никаких досок тут нет и в помине. Это ж не строительный магазин какой-нибудь, чтобы тут валялись стройматериалы. Значит…

— Будем прыгать, — Маша отпустила руку Игоря, сняла с плеч свой рюкзак, взяла разбег и побежала вперёд. Оттолкнувшись ногами, Ефимова перемахнула через провал, на лету поправив лямки своего топа, подчёркивавшего её стройную и соблазнительную для Игоря фигуру, словно она была профессиональной гимнасткой на Олимпийских играх, совершающей безупречный прыжок.

— Охренеть... — раскрыл рот от удивления Игорь, округлив глаза. — Маша Крофт собственной персоной! Да ты круче Лары Крофт! А я думал, что только я тут герой-геймер, способный на подобные трюки!

Он тоже взял разбег, невзирая на вес рюкзака, оттолкнулся от пола, затем от нижней части стены и перелетел через провал, приземлившись прямо в руки Маше, которая успела его поймать, как футбольный вратарь, ловящий посланный в «девятку» мяч, не упустив ни единого шанса.

— Да ты прыгун, Игорёш... — чмокнув обзорщика в губы, хихикнула Ефимова. Её глаза искрились весельем, и она прижала его к себе, наслаждаясь моментом. — Прямо как в кино! Ты мой личный герой боевиков и приключенческих фильмов!

— Это всё и есть кино, Машуль. Кино нашей с тобой любви, — позволив опустить себя, со смешком ответил Игорь, сердце которого было переполнено нежностью. — Именно встреча с тобой в здании вокзала Ипинбас-Главный сделала меня самым счастливым парнем на свете. И научила меня не бояться быть настоящим, даже посреди древней гробницы, полной опасностей.

Хасан и Толян стояли по ту сторону провала, их лица выражали смесь восхищения и лёгкой паники, словно они наблюдали за исполнением опытным каскадёром невероятного трюка, который мог закончиться трагедией.

— А мы-то как? — почти хором спросили они с беспокойством. Их голоса дрожали.

— Толян, прыгай! — скомандовал Игорь полным решимости голосом. — Пофиг на страх, сигай! У тебя получится! Вспомни все паркур-элементы из игр! Ты же проходил Assassin’s Creed! Ты прирождённый прыгун!

Толян глубоко вдохнул, закрыл глаза, взял разбег и, хоть и не так грациозно, как Игорь, но уверенно перепрыгнул через провал, приземлившись на четвереньки, но целым и невредимым, словно на тренировочной площадке или стадионе в университете, где он выполнял нормативы, превозмогая себя.

— Фух... — выдохнул он, поднимаясь и отряхиваясь от пыли. — Это было... эпично. Но страшно. Я, считай, побил свой вузовский рекорд по прыжкам в длину на физкультуре. Там было сто шестьдесят два, здесь… Сто девяносто пять. Офигеть… Мне кажется, я даже воздух в полёте потрогал.

Хасан, понимая, что нужно прыгать, затрясся ещё сильнее. Его глаза были полны ужаса, а на лбу выступили капельки пота, стекая по вискам, словно он только что пережил настоящий кошмар.

— Н-н-нет! Я... Я не могу! Я... Я не умею! Я... Я боюсь высоты! И змей! И пауков! И... И всех этих древних проклятий! Моя бабушка... Она говорила... никогда не входить в проклятые гробницы, если у тебя нет крепкой верёвки и молитвы на все случаи жизни! А у меня только молитва и пакет кебаба! И больше ничего! Я боюсь! Я не хочу стать мумией! Мой дом! Моя семья!

— Хасан, шайтан тебя задери! Чё трясёшься, прыгай давай! — крикнул Игорь гиду, который стоял бледный, как мумия, и трясся так, что его куфия чуть не слетела. — Мы же тебе поможем, лови равновесие, как верблюд! Мы тебя поймаем!

— Н-ну на хрен... — пробормотал гид. Его глаза трусливо метнулись в сторону выхода, и он пустился наутёк, пятясь назад, словно испуганная газель, спасающаяся от хищника. Его сауб развевался за ним, словно белый флаг капитуляции, который он спешно выкидывал, отказываясь от всех обязательств. Его топот быстро затих вдали, оставляя троицу в гробовой тишине гробницы, лишь смущённо переглядывающуюся, а затем оглядывающуюся на провал, который теперь казался ещё шире и более зловещим.

Игорь с Толяном переглянулись, потом посмотрели на Машу, а затем их синхронно прорвало. Они заржали так громко, что эхо разнеслось по древним сводам, заглушая все прочие звуки, словно они были единственными живыми существами в этом заброшенном мире, и этот смех был их ответом на страх. Маша тоже не смогла сдержать улыбки, хоть и немного переживала за незадачливого гида, решившего, судя по всему, бросить их на произвол судьбы.

— Ссыкло, — заключил Игорь, провожая Хасана, который уже скрылся за поворотом, взглядом. — Понял, что не вывезет, и свалил. Ну и ладно. Значит, пророчество про трёх путников было точнее, чем мы думали. Мы и есть та самая троица. Без всяких лишних гидов, которые только мешаются под ногами и нервируют своей трусостью. Да и меньше ртов — больше еды!

Маша снова притянула Игоря к себе, и они вновь начали страстно целоваться, чувствуя, как их любовь становится их путеводной звездой в этом древнем, полном тайн месте. Впереди ждала неизвестность, но втроём, объединённые дружбой и любовью, они были готовы к любым испытаниям. Теперь они были полностью предоставлены сами себе, но это их не пугало, а лишь разжигало азарт и желание дойти до конца. Главной целью их было найти Золотого Зайца и, возможно, раз и навсегда избавиться от призрака Даши, который так долго их преследовал.