Сказки нового Безбашмака. Том 4. Новая надежда (гет)

Утром в воскресенье, 8 октября, пока Карина спала, Игорь, обнимавший её всю ночь, осторожно надел ветровку и, вызвав такси, отправился в гостиницу «Великая Европа». Ему было интересно увидеть Зинаиду Петровскую воочию и понять, что ей двигало в попытках обесценить таланты Карины и Коли. Он чувствовал, как холодный утренний воздух бодрит его, когда он выходит из антикафе, как его дыхание превращается в пар, и каждый выдох придаёт ему сил. Он знал, что эта вылазка — не просто игра, а важный шаг в их плане по защите Карины. Он сжимал в кармане ключи от своей квартиры, чувствуя, как их холодный металл успокаивает его, напоминая о том, что он делает всё это не зря. Он вспомнил, как вчера вечером, когда Карина уже заснула, он сидел и думал о том, как много она пережила, как много боли скопилось в её душе, и как он хотел бы стереть все эти воспоминания. Теперь он делал первый шаг к этому — не просто словами, а действиями.

Он чувствовал, как его сердце бьётся в ритме предвкушения, когда такси мчалось по пустынным воскресным улицам. Город просыпался медленно, и Игорь смотрел в окно на знакомые здания, которые в свете утреннего солнца казались почти нереальными, словно он смотрел на них впервые. Он думал о Карине, о том, как она спала, сжимая мишку в руках, и это придавало ему сил. Он знал, что должен сделать всё возможное, чтобы защитить её от этой женщины, которая не заслуживала называться матерью. Он заметил, как первые лучи солнца пробиваются сквозь утренний туман, освещая крыши домов, и этот свет казался ему добрым знаком. Он чувствовал, как его пальцы сжимают край сиденья, когда такси поворачивает на знакомую улицу, и его сердце начинает биться чаще — он приближался к цели. Он вспомнил, как вчера, когда он рассказывал Карине о своих планах, она смотрела на него с такой надеждой, что он понял — он не имеет права подвести её. Эта мысль придавала ему сил и решимости.

Игорь достал телефон и написал в чат своей команды сообщение, обращённое к Ларисе, Алисе, Юле, Лене и Галояну, в котором коротко изложил суть своей вылазки. Он писал: «Ларис, Алис, Юль, Лен, Серёж, приглядите за Кариной, пока я езжу, закупаюсь и послеживаю за Карининой недомамкой. Когда приеду, угощу всех кое-чем. Постараюсь не спалиться перед этой ведьмой, а то вдруг пиздячек даст. Да, это будет сложно, но попадаться этой суке я не планирую. Для слежки у меня есть основные инструменты. А ещё у меня есть сведения от моей подруги из Хабаровска, Сони Щукиной, она в 182-м номере живёт. Соня ищет здесь квартиру, но пока хватает только на гостиничный номер. Так вот, Соня рассказывала, что днём эта мразота иногда спит, а ночью колобродит, блядь. И ещё: я нашёл до хера всего про этого ебучего дядю Витю. Это некий Виктор Анатольевич Бычков, кто бы это ни был. Больше расскажу потом, но основная суть такова: это мудло, во-первых, алкаш, во-вторых, педофил, в-третьих, бывший уголовник. Дядя, сука, Витя... Если он хоть пальцем тронет Карину, я свою аккредитацию обзорщика даю, ему пиздец. Итак, телеканал ЕРКБ представляет: «Как достать соседа» в серии «Всё только начинается». Видеотрансляцию с показом возможных ловушек, которые мы ей устроим для того, чтобы поржать, не обещаю, но много могу рассказать».

Он отправил сообщение и почувствовал, как его сердце наполняется решимостью. Он знал, что его друзья поддержат его, и это придавало ему сил. Он смотрел на проплывающие за окном дома, на людей, которые начинали свой день, и чувствовал, как он становится частью этого города, частью этой борьбы. Он знал, что каждый его шаг приближает его к цели — к свободе Карины. Он сжал телефон в руке и почувствовал, как его ладонь становится влажной от напряжения. Он вспомнил, как Карина улыбнулась ему вчера, когда он подарил ей мишку, и эта улыбка стала его компасом в этом тёмном лесу. Он смотрел на прохожих, которые спешили по своим делам, и думал о том, как много из них тоже борются с невидимыми врагами, и это знание делало его менее одиноким.

Как только такси остановилось, Игорь оплатил поездку кивком в сканер, вышел из машины и вошёл в здание гостиницы. За стойкой администрации не было никого, что давало Игорю время на маневры. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, когда он проходит через вращающиеся двери, как его пальцы слегка дрожат от предвкушения. Он оглядел холл — высокие потолки, мраморный пол, старомодную люстру с хрустальными подвесками — и почувствовал, что это место дышит историей, но сейчас оно было всего лишь ареной для его операции. Он заметил, как солнечный свет падает на полированный пол, создавая причудливые узоры, и это зрелище было почти гипнотическим. Он знал, что у него есть всего несколько минут, пока администратор не вернётся, и он должен действовать быстро и тихо. Он слышал, как где-то вдалеке играет тихая музыка, и этот звук заглушал его шаги, делая его почти невидимым. Он чувствовал, как его дыхание становится ровнее, как он входит в состояние полной концентрации, в котором каждое его движение было продумано и отточено. Он вспомнил все те фильмы о шпионах, которые он смотрел в детстве, и теперь он сам был героем такого фильма — только ставки были реальными. Он мысленно проигрывал сценарий: «Ты — агент Игорь, твоя миссия — обезвредить врага без единого выстрела. Время пошло».

Первым делом Радаев заглянул в туалет, где из мыльницы забрал кусок мыла, а из аптечки — пузырёк слабительного. Он чувствовал, как его пальцы сжимают холодный флакон, как он слышит своё дыхание в тишине туалета, и знает, что каждое его действие должно быть продумано до мелочей. Он вспомнил, как в детстве играл в игры-квесты, где нужно было собирать предметы и использовать их в нужном месте, и теперь он чувствовал себя героем такой игры, только ставки были намного выше. Он провёл пальцем по гладкой поверхности флакона, чувствуя, как капли воды остаются на его коже, и улыбнулся своей находчивости. Он представил, как Зинаида, ничего не подозревая, выпьет слабительное, добавленное в какой-нибудь напиток, и его улыбка стала ещё шире. Он знал, что это будет не просто пакость — это будет удар по её самолюбию, по её ощущению контроля. Он чувствовал, как его руки слегка дрожат от волнения, когда он прячет мыло и слабительное в карман, и он мысленно поблагодарил себя за то, что не побоялся рискнуть. Он проверил, не оставил ли он следов, и убедился, что всё выглядит так же, как и до его прихода — идеальная чистота работы. Он тихо усмехнулся, представив, как в следующей серии его «шоу» Зинаида будет метаться по коридору в поисках туалета.

— Чёрт, я чувствую себя Вуди из игры «Как достать соседа», — сказал он себе с лёгкой усмешкой, и его голос эхом разнёсся по пустому коридору. — Так, слабительное... Секундное, нужно растворить в жидкости. А мыло... Сколько ж рук его трогало... Если я щас его уроню, всё, идее пиздец. Так, насколько я понимаю, эта старая шэнтэс (пизда), проснувшись, пойдёт в комнату отдыха, поскольку у неё тут телевизор не пашет. Она спит, насколько я знаю от Коли, где-то до одиннадцати. Ну что ж...

Он спрятал мыло и слабительное в карман, чувствуя, как бутылёк с жидкостью давит на его бедро, и тихо вышел из туалета. Он прошёл по коридору, стараясь ступать бесшумно, и его шаги были почти не слышны на мягком ковре. Он чувствовал, как его адреналин растёт с каждым шагом, как его сердце бьётся в ритме предвкушения, и он знал, что каждый его шаг приближает его к цели. Он прошёл мимо двери номера Зинаиды и заметил, что из-под двери не пробивается свет — она всё ещё спала. Он почувствовал, как его губы расплываются в довольной улыбке, и продолжил свой путь, чувствуя себя почти невидимым. Он слышал, как его дыхание становится тише, пока он учится двигаться в этом пространстве, становясь частью его тишины. Он вспомнил, как Коля рассказывал ему, что Зинаида всегда храпит по утрам, и прислушался — из-за двери доносился ровный, низкий храп. Значит, она спала крепко. Игорь почувствовал, как его губы расплываются в довольной улыбке — у него было время. Он заметил, как дверная ручка блестит в полумраке, и это зрелище было почти гипнотическим, как приглашение к действию. Он замер на мгновение, прислушиваясь к звукам из-за двери, и убедился, что она не проснулась — её дыхание оставалось ровным и глубоким. «Спи, спящая красавица, — мысленно произнёс он. — Скоро твой мир перевернётся».

Проходя по коридору, Игорь достал из кармана кусок мыла и положил его на пол в проходе. Он сделал это с лёгкостью фокусника, как будто это было самым обычным делом в мире, и его движения были отточены до автоматизма. Он отошёл на несколько шагов, оценивая результат, и кивнул сам себе. Он представил, как Зинаида, ещё сонная, выйдет из номера и поскользнётся на этом мыле, и это зрелище заставило его улыбнуться ещё шире. Он чувствовал, как его сердце наполняется предвкушением, и он знал, что это только начало. Он на мгновение задержался, чтобы убедиться, что мыло не слишком заметно, и его улыбка стала ещё шире — ловушка была идеальной. Он проверил, как свет падает на мыло, создавая едва заметную тень, и убедился, что его почти не видно на тёмном ковре. Он чувствовал себя художником, создающим своё произведение искусства — искусство мести. Он подумал о том, как Зинаида, будучи в белом халате, будет выглядеть особенно комично, поскользнувшись на этом мыле, и эта мысль заставила его усмехнуться. Он вспомнил, как в одном из эпизодов «Как достать соседа» Вуди положил банановую кожуру на пол, и сосед поскользнулся — это был его любимый эпизод. Теперь он создавал свой собственный шедевр.

— Здесь наша Зина-корзина будет отлично смотреться лёжа, — прокомментировал он для невидимых зрителей, представляя, как он будет рассказывать об этом Карине. — Ну, или тупо сядет на шпагат, и это при всей её неспортивности. Неплохо для первого эпизода. Надеюсь, она не сломает себе шею. Хотя, с другой стороны, если сломает, нам же легче. Но нет, мы не такие жестокие. Мы просто хотим, чтобы она немного пострадала. Чтобы она поняла, что её игры закончились. Что она больше не может контролировать всё вокруг. Что есть кто-то, кто может дать ей сдачи. И этот кто-то — мы.

Он почувствовал, как его губы расплываются в довольной улыбке, когда он представил, как Зинаида поскользнётся на мыле и упадёт. Он знал, что это будет не просто забавно, но и может дать им время, пока она будет приходить в себя. Он продолжил идти по коридору, чувствуя, как его шаги становятся увереннее, как он входит в свою роль. Он подошёл к двери комнаты отдыха и прислушался — внутри было тихо. Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь, убеждаясь, что никого нет. Он чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, когда он переступает порог, и каждый его шаг был осторожным и точным. Он заметил, как солнечный свет падает на кресло, освещая его, и понял, что это место будет идеальным для его следующей ловушки. Он оглядел комнату, замечая каждую деталь — столик с журналами, торшер в углу, картину на стене, — и почувствовал, как он становится частью этого пространства. Он заметил, что занавески были чуть приоткрыты, и свет падал на тумбочку, подчёркивая пыль на поверхности — Зинаида явно не была чистюлей. Это знание придало ему дополнительной уверенности — такая женщина не заметит подвоха. «Грязнулям — грязные сюрпризы», — подумал он с усмешкой.

Далее Игорь осторожно открыл дверь номера Зинаиды и проник внутрь. Порывшись в кармане какого-то халата, он вытащил из него с десяток купюр и телефон. Зинаида крепко спала, и её белые волосы разметались по подушке. Игорь обратил внимание на то, что рядом с кроватью стоит упаковка с шестью бутылками «Роговицы» — известного среднеипинбасского пива. Он почувствовал, как его желудок сжался от отвращения при виде этой дешёвой выпивки, которая, вероятно, была любимым напитком этой женщины. Он заметил, как её лицо, даже во сне, сохраняет жёсткое выражение, как будто она не может расслабиться даже во сне. Игорь почувствовал, как внутри него закипает злость при виде этой женщины, которая причинила столько боли своим детям, но он взял себя в руки. Он должен был сосредоточиться на задаче. Он посмотрел на её руки, которые лежали поверх одеяла — они были худыми, с выступающими венами, и он подумал о том, сколько зла они причинили. Он сжал зубы, чтобы не выдать себя, и продолжил действовать. Он заметил, как её грудь ровно вздымается и опускается, и этот ритм казался почти насмешливым — она спала безмятежно, не подозревая, что её мир вот-вот начнёт рушиться. Он представил, как она проснётся и обнаружит пропажу денег и телефона, и это зрелище было почти сладким. Он проверил, не оставил ли он следов, и убедился, что его отпечатки не останутся на поверхностях — он работал в перчатках, которые подготовил заранее. «Шпионские штучки», — мысленно усмехнулся он.

— И как Зина пьёт эту ржаную дрянь? — с презрением прокомментировал Игорь сам себе, глядя на упаковку пива. — Там же одни консерванты. Это невкусно. «Ипинбасское светлое» и «Прометей», которые в Push Start Андрюха наливает, куда лучше. Как же эта хуйня-то откупоривается... А, вот как. Ху-у-у-якс...

Игорь тихонько отщёлкнул крышку одной из бутылок, достал слабительное и добавил его в пиво, затем закрыл бутылку и покрутил, после чего вернул упаковку в прежнее положение. Он сделал это с той же лёгкостью, с которой фокусник прячет карту в рукаве, и его движения были точными и быстрыми. Он чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с тиканьем часов на стене, и он знал, что каждая секунда на счету. Он посмотрел на спящую Зинаиду, на её безмятежное лицо, и почувствовал, как в его груди закипает холодная ярость. Он знал, что эта женщина не заслуживает пощады, и он сделает всё, чтобы она больше никогда не могла причинить вред Карине. Он тихо поправил одеяло, накрывая её плечо, и это движение было почти нежным, но в нём не было сочувствия — только расчёт. Он заметил, как она вздохнула во сне, и на мгновение замер, но она не проснулась. Он выдохнул и продолжил свой путь. Он проверил, не оставил ли он следов, и убедился, что всё выглядит так же, как и до его прихода. Он снова посмотрел на лицо Зинаиды и подумал о том, как она будет выглядеть, когда поймёт, что её план рушится, и эта мысль была сладкой, как победа. Он представил, как она будет метаться по номеру в поисках телефона, как её лицо покраснеет от злости, и эта картина была почти комичной.

— После такого пивка едва успеешь добежать до сральника, — усмехнулся Игорь, после чего выскользнул из номера и направился в комнату отдыха, где следующей его целью должен был стать телевизор SAMSUKA. Он двигался с лёгкостью профессионального вора, хотя на самом деле был просто обзорщиком, который решил взять правосудие в свои руки. Он знал, что это не совсем законно, но, когда закон бессилен, приходится действовать по-своему. И он был готов к этому.

Он шёл по коридору, чувствуя, как его шаги становятся почти бесшумными, как он сливается с тенью, становясь невидимым для всех, кто мог бы его увидеть. Он знал, что эта операция требует не только смелости, но и ловкости, и он был готов к любым неожиданностям. Он вспомнил, как в детстве он любил смотреть фильмы о шпионах и мечтал оказаться на их месте, и теперь эта мечта сбывалась, хотя и в более приземлённой, но не менее важной форме. Он вошёл в комнату отдыха, и его взгляд сразу упал на плазменный телевизор, стоящий на тумбочке. Он подошёл к нему, чувствуя, как его пальцы касаются холодного пластика, и начал осматривать провода. Он заметил, что телевизор был включён, но на экране был только шум — Зинаида, видимо, не смогла настроить его правильно. Он улыбнулся своей догадке и начал искать, как можно испортить картинку ещё сильнее. Он заметил, как экран мигает в такт статическому шуму, и этот звук казался ему символом хаоса, который он собирался посеять в жизни этой женщины. Он проверил разъёмы, и его пальцы уверенно нащупали кабель антенны — достаточно было просто ослабить соединение, чтобы экран окончательно покрылся помехами. Он сделал это с лёгкостью профессионала, зная, что Зинаида, не разбирающаяся в технике, будет долго мучиться с настройками. «Добро пожаловать в мир технологий, Зина», — мысленно произнёс он.

Затем Игорь достал из рюкзака неведомо откуда взявшуюся подушку-пердушку и положил её на маленькое синее креслице. Он сделал это с той же точностью, с которой сапёр обезвреживает мину, и его пальцы были уверенными и спокойными. Он знал, что каждая деталь должна быть на своём месте, чтобы ловушка сработала идеально. Он проверил, как сидит подушка на кресле, и остался доволен результатом — она выглядела так, будто всегда там лежала. Он представил, как Зинаида, уставшая от безуспешных попыток настроить телевизор, плюхнется в это кресло, и его улыбка стала ещё шире. Он знал, что этот звук будет для неё унизительным, особенно если кто-то из постояльцев окажется рядом. Он поправил подушку, чтобы она лежала ровно, и убедился, что никто не заметит подвоха. Он тихо засмеялся, представляя лицо Зинаиды, когда она услышит неприличный звук, который издаёт подушка — смесь ужаса и смущения. Он вспомнил, как в детстве он и его друзья часто устраивали подобные розыгрыши, и теперь он чувствовал себя тем же озорным мальчишкой, только с более серьёзной целью.

— Вот она удивится, когда плюхнется в креслице! — Игорь состроил довольную гримасу, представляя эту картину. — А что касается туалета, то я уверен, она просрётся так, что хрен смоет. Итак, у нас четыре пакости. Достаточно для первого эпизода. Повезло ещё, что я Соне сказал, чтобы она к видеонаблюдению видеозапись припиздячила, вот будет лютый видос на канал! Надеюсь, она мне скинет видео, чтобы я потом его смонтировал. Это будет хит сезона. «Как достать соседа: Ипинбасская версия». Зинаида Петровская в главной роли. Жаль, что она не узнает, кто её так разыграл. Но это и к лучшему.

Он чувствовал, как его сердце наполняется радостью от того, что он делает это для Карины, для Коли, для всех, кто пострадал от этой женщины. Он знал, что это только первый шаг, но он верил, что они смогут изменить ситуацию. Он вышел из комнаты отдыха, чувствуя, как его шаги становятся легче, как он улыбается от предвкушения того, что ждёт Зинаиду. Он представил, как она поскользнётся на мыле, как она выпьет пиво со слабительным, как она сядет на подушку-пердушку, и эта картина была для него слаще любой победы. Он знал, что это будет не просто месть — это будет урок, который она никогда не забудет. Он вышел из гостиницы, и свежий воздух ударил ему в лицо, наполняя его лёгкие свободой. Он стоял на крыльце и смотрел на город, который просыпался под лучами утреннего солнца, и чувствовал, как его сердце наполняется надеждой. Он сделал первый шаг к защите Карины, и этот шаг был сделан идеально. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как прохладный воздух наполняет его лёгкие, и улыбнулся, представляя, как его план начинает работать. Он словно слышал голос диктора из старого телешоу: «В следующей серии: Зинаида Петровская против невидимого врага. Кто победит?».

Добравшись до Мартыновской набережной, Игорь пересчитал вытащенные из халата Зинаиды деньги и засунул в кошелёк, чтобы позже перевести на карту Безбашмакбанка, а телефон наотмашь зашвырнул в реку с моста. Он чувствовал, как телефон выскальзывает из его руки, как он описывает дугу в воздухе и с тихим всплеском исчезает в тёмной воде. Он смотрел, как круги расходятся по поверхности, и чувствовал удовлетворение. Он знал, что этот телефон хранил в себе много секретов — переписки, контакты, планы — и теперь всё это было погребено на дне реки. Он почувствовал, как внутри него разливается чувство освобождения, как будто он смыл часть грязи, которая окружала эту женщину. Он смотрел на воду, которая медленно успокаивалась, и думал о том, что это было символично — как будто он смывал всё зло, которое она принесла в жизнь своих детей. Он знал, что это только начало, но это начало было хорошим. Он сжал кулаки, чувствуя, как адреналин всё ещё бурлит в его крови, и знал, что он сделал правильный выбор. Он защищал Карину, и это было важнее всего. Он смотрел на реку, которая текла своей дорогой, и думал о том, как течение уносит всё плохое, оставляя место для нового. «Как в старом фильме, — подумал он. — Плохиш выбрасывает улики в реку. Только я — хороший парень».

— Пизда телефону, — удовлетворённо сообщил он сам себе с решимостью в голосе, глядя на исчезающие круги на воде. — Я, конечно, не знаю, рискнёт ли Зинаида нырять за ним в реку, но даже если нырнёт, нам же лучше. Заболеет и не сможет ни ходить, ни говорить, ни что-либо делать. Не ебу, есть ли в гостинице медики, конечно, но дай Бог, чтобы эту суку не вылечили, если она нырнёт за телефоном, и она сдохла. Да, блядь, я жесток, но суке — сучья смерть.

Игорь стоял на мосту, чувствуя, как холодный ветер касается его лица, и смотрел на воду, которая медленно уносила телефон Зинаиды. Он знал, что это был акт возмездия, но в нём не было злобы — только справедливость. Он развернулся и пошёл к станции метро, чувствуя, как его шаги становятся увереннее, как он улыбается, представляя лицо Зинаиды, когда она обнаружит пропажу. Он знал, что эта маленькая победа даст им время, чтобы подготовиться к следующему этапу их плана. Он сжал кулаки, чувствуя, как адреналин всё ещё бурлит в его крови, и знал, что он сделал правильный выбор. Он защищал Карину, и это было важнее всего. Он шёл по набережной, и ветер играл с его волосами, и он чувствовал себя почти героем старого фильма, который только что совершил идеальное ограбление — только его целью была не нажива, а защита невинного человека. Он мысленно поставил галочку в своём плане: «Миссия выполнена. Теперь — наблюдение и сбор данных».

Зайдя в помещение станции метро Европейская, Игорь достал телефон и написал в чат с командой: «Всё прошло намного быстрее, чем я рассчитывал. На канале «Игорян Обзорщик» сегодня быть интересному куску контента, плюс Соня мне ещё лютые инсайды накидывает. Доберусь до вас, всё расскажу по порядку. Я столько про этого дядю Витю накопал, что вы ёбнетесь, ребят». Он отправил сообщение и почувствовал, как его сердце наполняется надеждой. Он знал, что они справятся. Они всегда справлялись. И теперь, с Кариной, они стали ещё сильнее. Она была их новой надеждой. И они были готовы защищать её, как защищали всех, кто входил в их семью. Он спустился в метро, и эхо его шагов разносилось по пустому вестибюлю, создавая ощущение, что он — последний человек на земле, который должен совершить великое дело. Он чувствовал себя супергероем, только без плаща и маски — вместо них у него были куртка и решимость.

* * *

— Итак, мои маленькие и большие озорники, — начал вещать Игорь, успевший перевести деньги Зинаиды себе на карту, вернувшись в Push Start. Он поставил на столик, за которым разместилась часть команды, два пакета из супермаркета «Бархан» и сел между Юлей и Леной. — Я, как настоящий, сука, мужчина, посмотрел опасности прямо в её пропитый ебальник, рискуя спалиться, но не спалился и сделал всё, что нужно было для первой вылазки. Помимо этого, я спиздил у этой кикиморы, пока она дрыхла, восемьдесят тысяч безбашмакских рублей и лишил её телефона, закинув его в реку прямо с моста на Мартыновской набережной, и теперь её мобила покоится на дне Кислицы. Девчонки, разбирайте пакеты, я там покушать купил. Так вот...

Юля и Лена принялись разбирать содержимое пакетов, и Лена кинула в Игоря маленькой баночкой чипсов Spangles с беконом, которую он поймал и открыл в одно движение. Он чувствовал, как запах бекона и соли наполняет его ноздри, и на мгновение позволил себе расслабиться, наслаждаясь моментом. Но он знал, что сейчас нужно рассказать друзьям всё, что он узнал. Он посмотрел на Карину, которая сидела рядом с мишкой в руках, и увидел в её глазах надежду. Он знал, что не должен подвести её. Он заметил, как она сжимает мишку, как её пальцы гладят его шёрстку, и понял, что это прикосновение даёт ей силы. Он чувствовал, как его собственная решимость растёт, когда он видит, как она доверяет ему, доверяет им всем. Он заметил, как она слегка улыбнулась, когда увидела чипсы, и эта улыбка была как луч света в этой тёмной комнате. Он заметил, как Лариса пододвинула к ней пачку сока, и Карина благодарно кивнула — эти маленькие жесты заботы были важнее любых слов. «Она улыбается, — подумал Игорь. — Это того стоило».

— Насчёт ебучего дяди Вити, ребятки, — заговорил Игорь, достав из банки чипс и откусив от него кусочек. — Зовут этого пидораса Виктор Анатольевич Бычков, пятьдесят три года, бывший уголовник. Сидел за изнасилование несовершеннолетней. Вышел по УДО в 2018-м. Сейчас — мелкий наркодилер. И он давно сотрудничает с мамашей Карины. Они вместе планировали похитить Карину и, используя её красоту и талант, вовлечь в наркотрафик, заодно подсадив на лёгкие вещества, а после — на тяжёлые. Чтобы она была послушной и зависимой. И чтобы они могли контролировать её. А вообще мамаша Карины давно мечтала продать её в рабство, причём, сука, в сексуальное. Коля мне рассказал, что он узнал об этом из переписки матери. Он тоже хочет помочь.

Он говорил, и его голос становился всё более твёрдым, когда он рассказывал о том, что узнал. Он чувствовал, как его руки сжимаются в кулаки, когда он думает о том, что эта женщина планировала сделать со своей дочерью. Он смотрел на своих друзей, на их лица, которые становились всё более озабоченными, и знал, что они не оставят Карину одну в этой борьбе. Он заметил, как Карина сжала мишку сильнее, как её пальцы впились в мягкую шёрстку, и он понял, что она боится. Но он также видел в её глазах решимость. Она была готова бороться. Он чувствовал, как его голос становится тише, когда он говорит о том, что эти люди планировали, как его слова тяжело падают в тишину зала, и он знает, что каждый из них чувствует ту же ярость, что и он. Он заметил, как Юля побледнела, как Лена сжала её руку, как Сергей Галоян покачал головой, не в силах поверить в такую жестокость. Он видел, как Алиса обняла Ларису, ища поддержки, как Наташа сжала его руку, давая ему знать, что она с ним. Он почувствовал, как по залу пробежала волна молчаливого гнева — каждый из них был готов защищать Карину.

— Что за пизде-е-е-ец... — с каким-то шоком в глазах протянул Галоян, выслушав Игоря. — Я такого даже от Шаповалова в начале работы с «Тату» не ожидал, Игорёк. Я думал, что видел всё: манипуляции, давление, угрозы. Но это... это за гранью. Продать собственную дочь в рабство. Подсадить на наркотики. Превратить её в зависимую куклу... Я даже не знаю, что сказать. Это какой-то ад, который даже Шаповалов бы не придумал. Как вообще можно так поступать с собственным ребёнком? Это же... это же бесчеловечно.

Сергей покачал головой, и на его лице отразилось искреннее потрясение. Игорь видел, как его пальцы сжали край стола, как он пытается осмыслить услышанное. Он знал, что не все могут понять такую жестокость, но он также знал, что они должны бороться с этим. Он чувствовал, как гнев закипает в его груди, когда он думает о том, что Карина могла бы стать жертвой этого плана. Он посмотрел на Карину, и она встретила его взгляд. В её глазах была благодарность, смешанная со страхом, и он знал, что должен быть сильным для неё. Он заметил, как она сжимает мишку, как она ищет в нём опору, и этот жест был для него напоминанием о том, ради чего он всё это делает. Он чувствовал, как его голос становится твёрже, когда он продолжает говорить. Он видел, как по её щеке скатилась слеза, но она быстро смахнула её, не желая показывать слабость. И эта попытка Карины быть сильной тронула Игоря до глубины души. Он подошёл к ней и положил руку на плечо, чувствуя, как она доверчиво прижимается к нему, и эта близость была для них обоих источником силы. «Мы не позволим им сломать тебя, — мысленно пообещал он. — Никогда».

— Ну, а что ждать от безумной мамашки, которая ебанулась, когда дочка подрастать начала, на почве бухла вместе с мужем? Любой бы охуел, Серёж, — кивнул Игорь, и его голос стал более спокойным, хотя у него внутри всё кипело. — Я бы понял, если бы она Карину распекала за то, что она там с ТСД бегает в супермаркете как сраный сборщик заказов, но сука, из-за преподавания так мудить… Это уже не просто злость, это какая-то одержимость. Она не может принять, что её дочь выбрала свой путь. Она хочет контролировать её, потому что только так она чувствует себя важной. И она готова уничтожить Карину, чтобы чувствовать себя сильной. Но мы не позволим ей этого сделать. Мы сделаем всё, чтобы она больше никогда не могла причинить вред Карине. И это не просто слова. Это обещание. Мы остановим её. Мы сделаем так, чтобы она пожалела, что родилась на свет.

— Игорёк, а вот эти пельмешки варки требуют? — Юля помахала пачкой «Славянских пельменей», пытаясь немного разрядить обстановку. Она чувствовала, как напряжение в комнате становится почти осязаемым, и хотела сделать хоть что-то, чтобы смягчить его. Она посмотрела на Карину, которая сидела с бледным лицом, и поняла, что ей нужна поддержка. Она подошла к ней и положила руку на плечо, чувствуя, как Карина слегка вздрагивает от этого прикосновения. Юля сжала её плечо, передавая ей свою поддержку, и увидела, как Карина медленно выдыхает, как её плечи опускаются. Иногда маленькие жесты значили больше, чем все слова.

— Не, Юль, на пачке же написано, что варки не требуют, — улыбаясь Волковой, ответил Игорь. — Если захотите, Иру попросим, она чайничек принесёт, замутим пельмешков. Просто залил, крышечкой накрыл, подождал, и заебись. Юль, у вас с Леной завтра сколько пар? Если вы завтра в универ пары вести, кто со мной останется с Кариной тогда?

Он обвёл взглядом зал, ища ответы в глазах своих друзей. Он знал, что они не оставят его одного, и это придавало ему сил. Он чувствовал, как его сердце наполняется благодарностью к этим людям, которые всегда были рядом, которые всегда готовы были помочь. Он посмотрел на Карину, которая уже начала улыбаться, глядя на оживление вокруг пельменей, и почувствовал, как его собственная душа наполняется теплом. Он знал, что они справятся. Они всегда справлялись. И теперь, с Кариной, они стали ещё сильнее. Она была их новой надеждой. И они были готовы защищать её, как защищали всех, кто входил в их семью. Он заметил, как Лариса подняла руку, предлагая свою помощь, как Алиса кивнула, подтверждая, что она тоже будет рядом. И в этом единении была сила, которая могла сломать любую преграду. «Вот она, настоящая семья, — подумал Игорь. — Когда все готовы прийти на помощь в любой момент».

— Я тоже посижу с вами, — произнёс Галоян. — Могу какие-нибудь истории порассказывать прикольные. У меня их много накопилось за годы работы. И знаешь, Игорёк, я думаю, что Карина — это не просто очередная жертва. Я чувствую в ней что-то особенное. Она как та самая искра, которая может зажечь большой огонь. И если мы поможем ей, она сможет сделать что-то важное. Я хочу быть частью этого. Я хочу видеть, как она расцветает, когда освободится от этого гнёта. И я готов помочь вам в этом. Чем смогу.

Игорь улыбнулся, чувствуя, как его сердце наполняется теплом от этих слов. Он посмотрел на Карину, которая теперь смотрела на Сергея с удивлением и благодарностью, и понял, что они сделали правильный выбор. Они приняли её в свою семью. И теперь они будут защищать её, как защищали друг друга. Он поднял свою кружку с чаем и провозгласил:

— За Карину! За нашу новую надежду! За то, чтобы мы смогли защитить её и помочь ей обрести свободу. И за то, чтобы эта история имела счастливый конец. Мы — команда. Мы — семья. И мы не бросаем своих. Никогда.

Все подняли свои кружки, и звон стекла разнёсся по залу, наполняя его той особенной энергией, которая всегда предшествует началу нового приключения. И в этом звоне было обещание — обещание того, что они сделают всё возможное, чтобы защитить Карину и помочь ей начать новую жизнь. За окном солнце уже поднялось высоко, и его лучи заливали зал золотистым светом, словно благословляя их путь. Игорь смотрел на своих друзей, на Карину, которая теперь улыбалась, всё ещё держа мишку в руках, и знал, что они справятся. Потому что они были командой. Потому что они были семьёй. И потому что они верили друг в друга. Он чувствовал, как в его груди разливается тепло, и он знал, что этот день станет началом новой главы в их жизни — главы, наполненной светом, надеждой и любовью. И эта глава только начиналась. Он смотрел, как Карина разговаривает с Юлей и Леной, как её глаза сияют, как она смеётся, и чувствовал, что они сделали правильный шаг. Они не просто спасли одного человека — они создали новую семью. И это была их самая большая победа. Он подмигнул Карине, и она ответила ему улыбкой, в которой была надежда — надежда на то, что всё будет хорошо. И он знал, что так и будет. Потому что они были вместе. И это было самое главное.