В одном я точно уверен (часть первая) (джен)

После разговора с Кингсли прошло два дня. Было позднее утро, и Снейп, спустившись на первый этаж своего дома, прикидывал, чем можно заняться. Он с отвращением окинул взглядом темную гостиную, взглянул на мутные от сероватой грязи оконные стекла, за которыми виднелся соседский дом с заколоченным досками дверным проемом и затянутое белыми облаками небо.

«Почистить что ли, — лениво подумал Снейп, разглядывая потеки на стекле, — или сказать Хвосту, чтобы почистил?» Хвост возился в своей каморке у лестницы, стараясь не издавать лишнего шума, чтобы не привлекать к себе внимания: после ночного разговора на кухне он стал избегать Снейпа с особым тщанием — того это полностью устраивало. «Не так и грязно», — после некоторого размышления решил Снейп. Отвернувшись от окна, он хотел было снова вернуться наверх, но тут ощутил, как во внутреннем кармане его мантии задрожала маленькая зачарованная книжечка.

Такие книжечки использовались для обмена сообщениями между членами Ордена Феникса еще со времен Первой магической войны. На первый взгляд они выглядели совсем обычными, и для того, чтобы прочитать переданное сообщение нужно было использовать особое дешифрующее заклинание. Когда Дамблдор принял решение о повторном созыве Ордена Феникса, он по новой зачаровал с пол дюжины разных карманных справочников, потом над ними поработал Снейп, добавив по паре Темных проклятий, потом — Грюм. Дамблдор раздал книги всем ключевым членам ордена — и Снейпу в том числе. Его экземпляр назывался «Карманный справочник зельевара — рецепты на все случаи жизни (с приложениями и лунным календарем на 1963 год)». Снейп всегда носил ее в нагрудном кармане мантии — будучи открытой книга легко умещалась на ладони.

Книга продолжала нетерпеливо дрожать. Вытащив ее из кармана и открыв на середине, Снейп произнес про себя нужное заклинание и стукнул по странице кончиком волшебной палочки — печатные буквы потекли, превращаясь в рукописные строки. «Сегодня в два. Хэммингтон-дистрикт, Рэилвэй-стрит, блок 25. К.» — прочитал он. Снейп плохо знал этот район Лондона — пригород в северной части города. «Кажется, там еще был старый вокзал, — подумал он, задумчиво постукивая по обложке пальцами. — Или трамвайное депо?» Снейп не был уверен, и ему пришлось сперва искать карту — в завалах книг на старых стеллажах это было не легко, потом — нужные район и улицу.

Дом Добсонов действительно располагался возле трамвайного депо; после некоторых усилий Снейп смог припомнить то место достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что сможет безопасно аппарировать; заняться поисками улицы он решил на месте.

* * *

Без десяти два Снейп накинул дождевик, вышел из дома и аппарировал. Последний раз он был в этих местах с десяток лет назад, и теперь с некоторым удивлением отметил, что и так старое депо выглядит вовсе заброшенным. На некотором отдалении от него начинались ряды однотипных приземистых домов из серых блоков — они, напротив, были вполне обжитыми, хотя и наводили тоску; моросящий дождь и чавкающая под ногами грязь еще сильнее ухудшали впечатление, которое не могли исправить ни пышные розовые кусты в палисадниках, ни растущие вдоль улицы старые липы.

Обходя лужи, Снейп быстро пошел к нужному дому. Кингсли и Грюм уже ждали его, укрываясь от мороси под одной из лип.

— Потерпевшего зовут Барри Добсон, — поприветствовав Снейпа, сказал Кингсли. — Его супруга, Эльза Добсон, любезно согласилась принять нас еще раз. Пойдемте.

— И без глупостей, — просипел Грюм.

Снейп даже не взглянул в его сторону, сразу разворачиваясь к дому. Кингсли вышел вперед и первым поднялся на крыльцо, легонько постучал в дверь, выждал и постучал еще. Наконец дверь приоткрылась. На пороге показалась женщина с седыми, убранными в пучок, волосами и осунувшимся от горя лицом. Ее домашняя одежда пребывала в легком беспорядке, как будто она не совсем понимала, зачем и как надеть ее, или не видела в этом смысла.

— А, это вы, аврор… — не здороваясь, устало произнесла она.

— Старший аврор Бруствер, — улыбнулся Кингсли.

— Да, проходите, — равнодушно кивнула Эльза и посторонилась, давая ему войти.

Кингсли самую малость запнулся на пороге, смущенно взглянув на чисто вымытый пол коридора, как мог тщательно вытер ноги о половик и прошел в дом, все равно оставляя за собой грязные следы.

— Не знаю, что вы надеетесь найти, — бесцветным голосом произнесла Эльза, остановившись у дверей гостиной и обернувшись к нему, — и авроры, и целители уже были у нас не раз.

— Да, миссис Добсон, — мягко сказал Кингсли, подходя. — но сейчас мне удалось привести легилимента. Он сможет прочитать память вашего супруга, и, возможно, это даст нам важные зацепки.

Он снова улыбнулся, стараясь не смотреть на Эльзу с жалостью. Та окинула взглядом Снейпа с Грюмом, в то же время глядя словно сквозь них, и ничего не ответив Кингсли прошла в гостиную.

— Барри, к тебе гости, — тихо сказала она. Под конец фразы ее голос дрогнул.

Маленький полноватый мужчина сидел в цветастом кресле, кривовато прислонившись к левому краю и безвольно откинув голову на спинку; он походил на большую тряпичную куклу. Он ничего не сказал, продолжая слепо смотреть в пустоту перед собой. Приблизившись к креслу, Кингсли пару секунд помялся, потом, указав на Снейпа, продолжил:

— Это наш, — он запнулся, думая, как лучше его представить, — сторонний эксперт, Северус Снейп. Он попробует прочитать память мистера Добсона из того отрезка времени когда, — Кингсли снова сбился с речи, — когда было совершено нападение. Вы согласны, миссис Добсон?

Та безразлично кивнула, даже не взглянув на Снейпа. Кингсли приглашающе повел рукой, отступая в сторону. Не проронив ни слова, Снейп вытащил из рукава волшебную палочку, подошел к креслу, склонился над Барри — тот даже не вздрогнул. Сосредоточившись, Снейп всмотрелся в его блеклые глаза, и спустя пару секунд Барри дернулся и, слабо вскрикнув, отвернул голову вбок, словно пытаясь уклониться от его взгляда. Эльза тихо охнула.

— Нет, — жестко прошипел Снейп.

Левой рукой он с силой прижал голову Барри к боковинке кресла, не позволяя ему отворачиваться, повел волшебной палочкой и снова взглянул в глаза Барри — тот тонко застонал, дрожа и силясь вырваться.

— Что он делает!? — закричала Эльза и рванулась к мужу.

Кингсли осторожно, но твердо схватил ее за локоть, удерживая на месте.

— Все в порядке, миссис Добсон, — успокаивающе произнес он и с оттенком вины добавил: — Это обычные побочные эффекты при считывании памяти.

Эльза недоверчиво взглянула на него, но спорить не стала и, прижав ладони к груди, замерла на месте, уже явно жалея о том, что пустила Кингсли со Снейпом в свой дом. Кингсли едва слышно вздохнул. У него были превосходные врожденные способности к окклюменции, и он знал, что мог бы стать и хорошим легилиментом, но никогда не рассматривал эту возможность всерьез, выучив только пару трюков, которыми, впрочем, регулярно пользовался. Легилименция отталкивала его: никто не хотел впускать постороннего в свой разум, и даже если человек был согласен на считывание памяти, все равно неосознанно сопротивлялся — ломать же чужую волю Кингсли претило.

Судорожно дернувшись в кресле, Барри снова приглушенно застонал. Кингсли успокаивающе похлопал вздрогнувшую Эльзу по плечу и немного неуверенно пробормотал, что скоро все закончится.

Грюм с растущим неодобрением косился на Снейпа — тот замер, не отрывая пристального взгляда от глаз Барри и продолжая крепко удерживать его голову. Бледное лицо Снейпа не выражало ничего, кроме отрешенной сосредоточенности, и по сравнению с ним Барри казался особенно жалким. Передернув плечами, Грюм отвернулся к окну. Миссис Добсон еле слышно всхлипнула, но не двинулась с места.

Вглядываясь в глаза Барри, Снейп бегло просматривал его последние воспоминания. Тот пытался рефлекторно сопротивляться ему, но Снейп не обращал на его усилия никакого внимания.

Вид на шкаф в гостиной; Эльза, помогая себе волшебной палочкой, переодевает Барри в ночную одежду; темнота; снова Эльза, снова шкаф. снова темнота; шкаф; люди в гостиной, кто-то плачет; звучат соболезнования; опять однообразные чередования темноты и комнат; лица авроров на фоне знакомой гостиной, разговоры; темнота; огни мелькают над головой — светильники в палате Мунго, силуэты целителей; темнота; голоса над головой и черное небо, которое заслоняет собой хмурое лицо аврора.

Снейп на миг отвел от Барри взгляд, повелительно кивнул Кингсли — тот расторопно подставил заранее подготовленный пузырек. Снова сосредоточившись и уже внимательнее наблюдая за происходящим, Снейп плавно повел волшебной палочкой — из уха Барри потекла тонкая мерцающая струйка воспоминаний, оседая на дне пузырька серебрящейся дымкой. Спустя еще пару минут Снейп отпустил Барри и выпрямился, убрал волшебную палочку в рукав. Кингсли быстро заткнул пробкой заполненный почти наполовину пузырек.

— Вот и все, — с напускной бодростью произнес он, убирая пузырек в поясную сумку. — Миссис Добсон, извините за доставленные неудобства, но это правда было необходимо…

Не слушая его, Эльза, бросившись к мужу, склонилась над ним, тревожно вглядываясь ему в лицо.

— Барри! — взволнованно выкрикнула она, легонько встряхнув его за плечи.

Тот никак не отреагировал на ее слова, снова безвольно обмякнув в кресле и безучастно глядя перед собой; о недавнем сопротивлении говорило только его рваное, поверхностное дыхание. Плечи Эльзы опустились: когда Барри пытался отвернуться от Снейпа, на миг ей показалось, что к нему вернулась — хотя бы и частично — прежняя живость. Расставаться с мелькнувшей надеждой было мучительно больно, и Эльза быстро заморгала, прогоняя подступившие к глазам слезы.

Кингсли осторожно кашлянул, привлекая к себе внимание, и снова стал благодарить Эльзу за сотрудничество и прощаться. Снейп, бесшумно ступая, вышел на крыльцо и остановился на верхней ступеньке, погруженный в свои мысли. Увиденный в воспоминаниях Барри перстень с квадратным камнем казался ему знакомым, но он никак не мог вспомнить, где еще него видел. Вышедший следом Грюм бросил на него короткий неприязненный взгляд.

— Ему было больно, — прокаркал он.

— Что? Кому? — рассеянно отозвался Снейп, глядя в конец улицы.

Вечерело, наступали синеватые сумерки. По земле начинал расползаться густой туман. «Где я мог видеть этот проклятый перстень?» — подумал он, задумчиво потирая подбородок.

— Этому Барри, — просипел Грюм. — Когда ты читал его воспоминания — он стонал так, как если бы ему было больно.

— Разумеется ему было больно, — Снейп, поморщившись, повернулся к Грюму, — как и всем, кто сопротивляется легилименту. Ты что, первый раз в жизни присутствуешь при считывании?

— У поцелованных — впервые, — поджал губы Грюм, — как он мог хотеть сопротивляться после того, как дементор выпил его?

— Похоже, ему было стыдно, что он все рассказал нападавшему, — равнодушно пожал плечами Снейп. — Какие-то остатки сильных эмоций все-таки остались… Или ты думаешь, — он нахмурился, — что я делал это специально?

Сипло выдохнув, Грюм махнул на него рукой, что-то тихо пробормотав себе под нос, и Снейп снова повернулся к ряду серых домов. В сгущающемся тумане они казались плоскими, словно вырезанными из картона.

Хлопнула дверь, на крыльцо вышел Кингсли.

— Надо бы просмотреть воспоминания, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал бодро.

— У меня есть небольшой омут памяти, — немного неохотно прохрипел Грюм. — Давайте ко мне.

Кингсли кивнул и, на пару шагов отойдя от крыльца, быстро крутнулся на месте, аппарируя; Снейп и Грюм аппарировали сразу же за ним. Эльза Добсон, наблюдавшая за ними из окна прихожей, со вздохом задернула пыльную занавеску и поплелась оттирать размазанную по полу грязь.

* * *

Без толпы людей гостиная Грюма казалась еще больше и неуютнее. Грюм вытащил из шкафа переносной омут памяти, поставил на стол, Кингсли перелил туда воспоминания Барри и одновременно с Грюмом опустил голову в чашу. Пока они просматривали воспоминания, Снейп молча сидел за столом, разглядывая исцарапанную столешницу и все думая о черном перстне.

— Сурово, — хмуро сказал Кингсли, поднимая голову . — Этот маскарожий с Барри не церемонился.

— Да уж, все как в Первую войну, — проворчал Грюм, обходя стол и садясь, — я тогда достаточно подобного повидал… Хотя не припомню, чтобы тогда маскарожих интересовали дела министерства.

Кингсли, тоже опустившись на стул, задумчиво разглядывал клубящийся в омуте памяти серебряный туман.

— Что-то с главным нападавшим не так, — после небольшой паузы сказал он, — использование Круциатуса явно далось ему нелегко.

— Я тоже это заметил, — проскрипел Грюм. — И к тому же какую поразительно трогательную мягкость он проявил к своему подручному. Ведь тот Вилли по сути отказался выполнять его приказ!

— Да, интересно, — согласно кивнул Кингсли. — Зараза, но этого слишком мало! То, что ублюдок в маске, не значит, что у него есть Темная метка, да и как его опознать… шеф меня сразу пошлет — и я его пойму. Барри, конечно, жалко, но… — он задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, повернулся к все молчавшему Снейпу и не надеясь на ответ спросил: — А ты, Северус, не знаешь, кто из ваших отличается таким человеколюбием?

— Возможно, знаю, — вынырнув из своих мыслей, ответил Снейп. — Я узнал перстень.

— Узнал! — едва не подпрыгнув на месте, повторил Кингсли. Снейп молчал, и немного выждав Кингсли с вопросительной интонацией протянул: — Ну, и…? И чей он?

Снейп тяжело уставился ему в глаза.

— Зачем тебе это знать? — спросил он.

— В смысле зачем!? — возмущенно воскликнул Кингсли. — Это же совсем другое дело! Откроем дело, извлечем память официально. Возьмем ублюдка в разработку, — Снейп издевательски хмыкнул, и Кингсли, поняв, о чем тот думает, с твердой уверенностью заговорил: — О твоем участии в этом никто не узнает, клянусь Мерлином! Какой-то перстень — это все равно слишком мало, чтобы предъявить обвинения. Но вот присмотреться, устроить слежку… может, даже проверить его палочку. А перстень… про перстень я найду, что шефу сказать. Например, что Грюм узнал. Никого детали волновать не будут!

— Они будут волновать хозяина перстня, — мрачно сказал Снейп. — И Темного Лорда.

— А при чем тут ты, — уже с меньшей уверенностью ответил Кингсли. — Ну просто… не повезло твоему товарищу — сглупил, подставился.

Снейп усмехнулся. В Первую войну многим его товарищам так «не везло», и проверять, как далеко он может зайти, в какой-то момент стало доставлять ему ни с чем не сравнимое удовольствие — к неизменному неодобрению Дамблдора; соблазн испытать свою удачу был слишком велик и сейчас.

— Это не какой-то рядовой Пожиратель смерти, — все еще колеблясь, медленно произнес он, решился и продолжил живее: — Это — фамильный перстень Корбана Яксли, он никогда не снимает его. Голос тяжело узнать из-за маски, но тоже похож.

— Яксли! — присвистнул Кингсли. — Ты в этом уверен?

— Да, — скупо кивнул Снейп.

— А Вилли, значит, его племянник, Вильям, — задумчиво пробормотал Кингсли и с легким разочарованием добавил: — Так вот чем они занимается — лично бегают по улицам и собирают сплетни.

— А чего ты ожидал?

Кингсли неопределенно повел рукой.

— Просто это… как-то мелковато, — усмехнулся он. — Для приближенных самого Темного Лорда.

— У Темного Лорда сейчас едва наберется десяток подручных, — пожал плечами Снейп, — и как раньше отсиживаться дома, пока другие выполняют грязную работу, не получается.

— И ты среди тех, кто выполняет? — сощурился Грюм.

— Я по улицам с палочкой не бегаю, — повернувшись к нему, процедил Снейп.

— Чего так?

— Чтобы не пасть в битве с бравыми аврорами, — ответил Снейп, мимолетно усмехнувшись.

— Улики против Яксли, — не дав Грюму продолжить спор, быстро вставил Кингсли, — это просто прекрасные новости! — Грюм махнул на него рукой, тихо пробормотав ругательство себе под нос; не обращая на него внимания, Кингсли бодро сказал: — Я все передам шефу. Нужно будет запросить штатного легилимента и официально извлечь воспоминания во второй раз

— Если мисс Добсон согласится, — буркнул Грюм. — После первого извлечения воспоминаний, — он бросил неприязненный взгляд на Снейпа, — у нее могло сложиться не очень хорошее представление о легилиментах.

— Я поговорю с ней еще раз, — оптимистично сказал Кингсли. — Постараюсь убедить, все объяснить.

— Вижу, ты уже все продумал, — недовольно проворчал Грюм, насупившись.

— Не ворчи, Аластор, — Кингсли хлопнул его по плечу. — Все пройдет просто прекрасно.

Грюм не выглядел убежденным, но спорить не стал.

— Этот Барри — наверняка не единственная его жертва, — просипел он. — Не собираешься поискать других?

— Не уверен, что смогу, — с сожалением покачал головой Кингсли: расследования были не его профилем. — К тому же я не припомню, чтобы в сводке упоминали про пострадавших от Круциатуса — у меня есть подозрение, что целители не всегда фиксируют все травмы. Хотя были и поцелованные, и пропавшие без вести… Я передам информацию шефу — пусть он со следователями разбирается.

Грюм моча кивнул и поднялся из-за стола, Снейп и Кингсли встали тоже. Вытащив из рукава волшебную палочку, Кингсли взмахнул ей над чашей омута, собирая воспоминания обратно в пузырек и взялся было за поясную сумку, собираясь спрятать туда пузырек.

— Кингсли, — окликнул его Снейп, требовательно протягивая раскрытую ладонь.

Извлечение памяти без специального разрешения аврората было запрещено, легилименты, способные на это, были наперечет — зря искушать судьбу Снейп не хотел. Секунду поколебавшись, Кингсли вложил в его ладонь пузырек — Снейп убрал его во внутренний карман мантии. Грюм ничего не сказал, только бешено вращая магическим глазом, и поковылял проводить Снейпа с Кингсли к выходу.

— Вот видишь, Грюм, — вдруг язвительно ухмыльнулся Снейп, уже стоя в дверях. — Я не убил свидетеля. А ты боялся.

Грюм, покраснев, зло засипел себе под нос: периодические вспышки черного юмора Снейпа выводили его из себя.

— Пошел ты, — недружелюбно огрызнулся он, выпроваживая Снейпа на крыльцо.

Издевательски поклонившись, Снейп сбежал с крыльца и, выйдя со двора, пошел по улице к границе действия антиаппарационных чар. Задержавшись на крыльце, Кингсли и Грюм проводили взглядом его удаляющуюся черную фигуру, все еще четко различимую, несмотря на наступающие сумерки. Снейп шел быстро, и при этом очень плавно, словно плыл над землей, и в сгущающемся тумане походил то ли на черного призрака, то ли на дементора.

— Маскарожий ублюдок, — сплюнув, тихо проворчал Грюм.

— Что с тобой сегодня, Аластор? — уже с оттенком раздражения спросил Кингсли.

— Не нужно было втягивать Снейпа во все это! — непреклонно сказал Грюм, стукнув посохом по ветхим доскам крыльца. — Я и Дамблдору не раз говорил…

— Он помогает нам, — произнес Кингсли с такой интонацией, словно в первую очередь хотел убедить в этом самого себя.

— Только ли нам, — прохрипел Грюм. — Не побежит ли он сейчас докладывать об этом Яксли?

— Тогда он мог бы сразу ничего не говорить, — все так же неуверенно возразил Кингсли.

— Втирается в доверие! — свирепо рыкнул Грюм. — Может, это вовсе не перстень Яксли. Может, Снейп просто устраняет конкурента и хочет пустить нас по ложному следу!

— Аластор, ты перегибаешь палку, — уже тверже сказал Кингсли. — Такая паранойя — через чур даже для тебя.

— Паранойя, — сипло усмехнулся Грюм, глядя на опустевшую улицу: Снейп, дойдя до конца защитных чар, уже аппарировал. — Дело не в моей паранойе, — продолжил он, — а в том, что ты — и, похоже, вообще все — забыли, кто такой Снейп. Ведь вдумайся, Кингсли! — Грюм сделал многозначительную паузу. — Он был настоящим Пожирателем смерти! — Кингсли бросил на него скептический взгляд, и Грюм заговорил быстрее, не давая перебить себя: — Вдумайся в это! Да, все это знают, все сто раз это повторили, но — вдумайся! Был. Пожирателем. Смерти! В восемьдесят первом я мало интересовался его делом, — в голосе Грюма прозвучало сожаление, — но краем глаза мне довелось взглянуть на пару протоколов допросов его дружков. И еще я помню, как присутствовал на одном судебном заседании над ним. Поверь мне — тогда Снейп не выглядел как человек, который в чем бы то ни было раскаивается.

— А как он выглядел? — озадаченно нахмурился Кингсли.

— Как человек, которому наплевать, — буркнул Грюм. — На все и всех, и на себя — тоже. Да, и оправдываться он не пытался, придумывать глупые отговорки про подчиняющее заклинание и прочее, как другие маскарожие — это делает ему честь, конечно, этого я отрицать не стану… — он на миг неловко запнулся, потом, кашлянув, продолжил: — Снейп вообще был очень немногословен, только сказал судьям, что они все уже слышали от Дамблдора — ему добавить нечего. Это не понравилось Визенгамоту, конечно, но Дамблдор — с ним не поспоришь…

Затуманенными глазами, Грюм невидяще уставился перед собой, вспоминая огромный зал, отделанный черным мрамором, ряды судей и молодого Снейпа, такого же бледного и худого, как сейчас, и с таким же мертвым, ничего не выражающим взглядом. Ни мрачная обстановка, ни конвой из авроров и дементоров, ничуть не трогали его, и на миг Грюму показалось; один из дементоров, на которого посмотрел Снейп, отшатнулся от него. Невольно передернувшись, Грюм постарался отбросить ненужные сейчас воспоминания. Кингсли все молчал, задумчиво кусая губы.

— На том слушании Дамблдор сказал, — наконец просипел Грюм, — что Снейп передавал ему секретные планы Сам-Знаешь-Кого. А как этот сукин сын их узнавал, Кингсли? — он повернулся к все молчавшему Кингсли. — В его-то годы, во время, когда все через одного лезли в маскарожие — Снейпу хватило пары лет чтобы так заслужить доверие Сам-Знаешь-Кого, чтобы ходить к нему на личные аудиенции, как к себе домой! Ты знаешь как маскарожие заслуживали его уважение, — с нажимом добавил он. — Руки Снейпа по локти в крови, и почти наверняка — в крови и авроров. А ты говоришь — паранойя…

Кингсли с досадой пнул столбик крыльца, признавая, что Снейп действительно так примелькался на собраниях Ордена Феникса, что он не столько забыл о его прошлом, сколько перестал воспринимать его всерьез.

— Мне нечего тебе возразить, Аластор, — подумав, медленно произнес он. — Но Дамблдор безоговорочно верит Снейпу.

— Дамблдор верит — а я не могу, — с вызовом ответил Грюм. — А ты — веришь?

«Нет, — тут же подумал Кингсли. — Я должен. Я не знаю».

— Прежде всего я не хочу, чтобы вы вцепились друг другу в глотки, — стараясь скрыть смущение, вместо этого сказал он.

— Уж за меня не переживай, — ухмыльнулся Грюм, похлопав себя по рукаву с палочкой. — Какой-то жалкий маскарожий мне не соперник.

— Аластор! — Кингсли посмотрел на него с упреком.

— Не бойся, не трону я твоего Снейпа, — оскалился Грюм. — Не уходи от темы, сынок.

— А что нам остается? Другого легилимента у нас нет — без Снейпа мы бы вовсе ничего не узнали.

Грюм недовольно засопел, переминаясь с ноги на ногу; старые доски крыльца надсадно заскрипели.

— Ладно, — буркнул он наконец, — что толку сейчас спорить — все равно уже поздно. Посмотрим…

— Все будет хорошо, — с напускной уверенностью повторил Кингсли.

Сипло хмыкнув, Грюм повернулся к Кингсли, прощаясь. Пожав руку Грюму, Кингсли сошел с крыльца и стремительно пошел прочь по улице. Ненадолго задержавшись в дверях, Грюм окинул взглядом мрачные остовы соседних домов, заброшенных и медленно разрушавшихся, расползающийся все сильнее туман, проворчал под нос ругательство и вернулся в дом, с глухим стуком захлопнув за собой дверь.