Благословлённый Смертью (джен)

Тишина затягивалась. Андевар мог поклясться, что некоторые студенты даже задержали дыхание. Сам он изо всех сил пытался стать невидимым — задача не из легких, учитывая, что он не принадлежал ни к классу магов, ни к классу ассасинов. Даже профессор Хеймлер, казалось, слегка опешил от вопиющего неуважения, сквозившего в небрежном приветствии Леви.

Затем глаза профессора сузились, и температура в аудитории упала градусов на десять. Буквально.

Андевар побледнел. О нет, это же концептуальный навык профессора, верно? Профессор Хеймлер отстаивал Концепцию точности — божественное покровительство самого бога Порядка, — которая проявлялась в виде уникального навыка [Точка покоя].

Профессор впервые пробудил этот навык пять лет назад, в финальной битве при Валеторне во время Третьей кровавой войны. С его помощью он сразил одного из Древних вампирских лордов, не получив в ответ ни единой царапины, и тем самым обеспечил человечеству победу. Этот подвиг принес ему три вещи: желанную Медаль чемпиона, немедленное повышение до второго высшего ранга искателей приключений — уровня Мифотворца — и пожизненный запрет на въезд в Аркедию, на родину вампиров, закрепленный мирным договором.

Именно этот навык профессор начинал задействовать прямо сейчас. Навык еще не действовал в полную силу, иначе все пространство вокруг и внутри Леви замерзло бы намертво. Но даже сейчас воздух вокруг него уже менялся: молекулы замедлялись, выстраиваясь в идеальную симметрию, пока сама энтропия обращалась вспять. Тепло уходило, подчиняясь воле профессора и принудительно упорядочиваясь.

— Мистер Леви Айронвуд, — произнес профессор Хеймлер едва слышным шепотом, который, однако, прозвучал оглушительно в напряженной тишине аудитории. — С начала семестра у вас накопилось уже тридцать шесть опозданий. До сих пор я закрывал на это глаза, но видеть, что вы продолжаете вести себя подобным образом даже после происшествия трехдневной давности… Какая дерзость.

— Спасибо, сэр.

Глаза профессора Хеймлера блеснули. Андевар начал медленно пятиться. Даже студенты за первыми партами немного отодвинули стулья, пытаясь выбраться из зоны поражения.

*Какого хрена с Леви не так?*

В обычное время Леви бы уже чуть ли не валялся в ногах. Черт, да обычно он даже боялся взглянуть профессору в глаза.

— Это был не комплимент, — отчеканил профессор Хеймлер. — Впрочем, полагаю, вашему поведению удивляться не стоит. То, что вам хватает наглости показываться в стенах этого Института после того, как вы растоптали его принципы и осквернили священные традиции, уже красноречиво свидетельствует о вашем характере — или о полном его отсутствии. Вы позорите имя Айронвудов.

— Принято к сведению, сэр, — кивнул Леви, и вежливо-невозмутимое выражение его лица ничуть не дрогнуло. — Я обязательно исправлю изъяны своего характера позже. Благодарю за замечание.

Профессор Хеймлер осекся с озадаченным видом.

— Вы страдаете каким-то когнитивным расстройством? — осведомился он с искренним любопытством. Из его голоса даже исчезла часть презрения, сменившись чем-то вроде обеспокоенного недоверия. — С каких пор вы стали таким дерзким? Неужели я был слишком мягок с вами? Да, должно быть, именно так.

Температура упала еще ниже, жуткое давление заполнило аудиторию — его [Точка навыка] набирала силу.

— Возможно, требуется наглядная демонстрация. Что скажете, мистер Айронвуд?

Андевар заметил, как во взгляде Леви появилось нечто. Тень на лице, проблеск чего-то темного и опасного. Едва уловимый, почти незаметный. Но профессор Хеймлер, должно быть, тоже его увидел, потому что переменился в лице. Взгляд его стал острее, озадаченность испарилась, уступив место чему-то очень похожему на настороженность.

Но это же невозможно. Не мог какой-то студент, тем более Леви, заставить профессора насторожиться.

Верно?

И тут с запозданием до Андевара дошло, насколько близко к Леви он стоит.

Леви открыл рот, но его тут же оборвала ладонь, внезапно запечатавшая ему губы.

— А-ха-ха-ха, простите, профессор Хеймлер, — нервно рассмеялся Андевар. Он изо всех сил пытался скрыть ужас в голосе, стараясь разрядить обстановку. — Леви неважно себя чувствует: он ударился головой, пока мы поднимались, и… и ядовитого газа тоже наглотался. Он явно не в себе, пожалуйста, не обращайте на него внимания!

— А-а, — моргнул профессор Хеймлер. Он наклонил голову набок. — Да, это бы многое объяснило. Это правда, мистер Айронвуд?

Андевар убрал руку и умоляюще посмотрел на Леви. Тот вскинул бровь, но все же уступил.

— Да, профессор Хеймлер, — произнес он. — Прошу прощения, с моей стороны это было крайне неподобающе. Голова до сих пор соображает с трудом… пожалуйста, простите мне эту оплошность. — Он низко поклонился: — Я больше не опоздаю.

— Хм… — Профессор Хеймлер долго буравил Леви взглядом. — Очень хорошо. Смотрите, чтобы этого действительно не повторилось. — Он небрежно махнул рукой в сторону задних рядов. Андевар с облегчением выдохнул, почувствовав, как воздух возвращается к нормальной температуре. — Садитесь на свои места. Этот переполох и так затянулся.

— Да, сэр, спасибо, сэр!

Андевар практически волоком потащил Леви к свободным партам на заднем ряду.

— Что с вами такое? — зашипел он себе под нос в ту же секунду, как они опустились на места. — Вам жить надоело?

Леви этот вопрос, судя по всему, позабавил. У Андевара возникло ощущение, будто он упустил какую-то шутку.

— В некотором смысле…

Андевар заколебался. Он, как и весь Институт, уже знал о попытке Леви сжульничать три дня назад. Обычно за столь гнусный поступок наказывали лишением наследства, но наследником рода Айронвудов Леви перестал быть еще в прошлом году. Его что, решили вовсе вычеркнуть из семьи? Или маркиз Арчибальд Айронвуд применил наказание более… физического характера?

Возможно, профессор Хеймлер прав. Может, у Леви и правда травма головы или какое-то другое повреждение, от которого помутился рассудок.

— Вы в порядке? — неуверенно спросил Андевар.

— Хм? Да, конечно.

— …Точно?

Леви промолчал, и через пару секунд Андевар пожал плечами и отвернулся. Ну и ладно, в конце концов, это не его дело. Не то чтобы они были друзьями. Да будь у Андевара выбор, он бы вообще с ним не разговаривал. Однако…

Пальцы Андевара сжались в кулаки на коленях, когда он вспомнил вчерашний визит к целителям. Плата за лечение снова выросла — состояние матери ухудшалось. Проклятая болезнь…

У Андевара не было возможности ждать, пока он станет искателем приключений и начнет зарабатывать. Семейным состоянием он похвастаться не мог. Его бы даже в Институт Вознесения не приняли, если бы не стипендия Фогера.

Деньги нужны были ему прямо сейчас, и если платой за них станет домашняя работа за Леви — пусть так. Самому Леви деньги все равно не были нужны, он даже цены им не знал. Одно эссе покрывало счета целителей за целых две недели.

Андевар покосился на Леви и удивленно моргнул. Как ни странно, обычно стекленевший на лекциях профессора взгляд Леви сейчас был совсем другим. Он слушал с неподдельным вниманием, буквально ловя каждое слово Хеймлера.

Притворство? Или все-таки травма головы… Эта теория казалась все более правдоподобной. Насколько же сильно маркиз Айронвуд отделал Леви?

И сохранилась ли призматическая запись? При этой мысли губы Андевара дрогнули. Он бы с радостью заплатил, чтобы на такое посмотреть.

Как бы то ни было, хватит витать в облаках. Андевар склонился над тетрадью и принялся прилежно конспектировать. Занятие пролетело быстро и без новых происшествий, и вскоре их отпустили. Студенты потянулись к выходу, не забывая бросать в сторону Леви насмешливые взгляды и даже шепотом отпускать оскорбления. Сам Леви, казалось, даже не обратил на это внимания.

— Эй, Андевар, — неожиданно обратился Леви. Андевар взглянул на него с легкой настороженностью. — Это наша домашняя задача?

Он указывал на доску на боковой стене аудитории. Там была записана всего одна задача, состоящая из нескольких строк текста, схем и уравнений.

Андевару потребовалось мгновение, чтобы осознать вопрос, еще мгновение — чтобы убедиться, что он не ослышался, после чего он уставился на Леви.

Леви что, издевается? Наверняка ведь, да? На доске был записан парадокс Субару — знаменитая нерешенная задача фундаментальной теории магии. Профессор Хеймлер был одержим ею последние восемь месяцев и не стирал с боковой доски, чтобы сверлить ее взглядом каждую свободную минуту. Только ради доступа к исследовательским ресурсам он, первоклассный искатель приключений, вообще согласился стать профессором в Институте.

— Ага, именно она, — саркастично отозвался Андевар. — Мы, должно быть, пропустили объявление из-за опоздания. — Он фыркнул: — А что, хотите, чтобы я и ее за вас решил?

Неужели Леви так пытается отыграться за какую-то мнимую обиду…

— Нет, в этом нет необходимости, — ответил Леви, доставая кусок пергамента. Мысли Андевара замерли, когда Леви принялся переписывать задачу. — Эту я решу сам.

Андевар ошеломленно уставился на него:

— Погодите, что? Вы…

— Все нормально, — оборвал Леви. Голос его звучал совершенно серьезно, но… этого же просто не могло быть, правда? — Ты случайно не знаешь, что у нас после этого занятия? Я… забыл расписание.

Андевар долго смотрел на него во все глаза.

Ладно, теория о травме головы становилась слишком уж правдоподобной.

— Сейчас обед…

Леви, казалось, приободрился от этого ответа.

— Превосходно, — отозвался он. — Тогда пойдем перекусим?

Они поднялись и двинулись обратно вниз по лестнице к столовой на четырнадцатом этаже. На этот раз Андевар не спускал с Леви глаз. Спустя пару минут он понял, что в его поведении действительно есть странности. По пути наверх он слишком боялся опоздать, чтобы что-то заметить, но теперь, когда он приглядывался специально…

Леви держался чересчур спокойно. Даже когда в них летели свинцовые копья, а брови опаляло пламя, выражение его лица не менялось вовсе. Он казался расслабленным, невозмутимым, а препятствия порой и вовсе словно забавляли его. Да и преодолевал он их с обескураживающей легкостью. В поступи Леви сквозила непривычная грация, которой раньше не было и в помине.

Андевар даже украдкой применил к Леви [Реестр Института], чтобы проверить его уровень. В обычных обстоятельствах увидеть чужие характеристики было невозможно, но Институт Вознесения наделял всех зачисленных студентов локальным навыком, позволявшим просматривать базовые сведения о сокурсниках.

Навык [Реестр Института] действовал только на территории Института. Когда его ввели, нововведение вызвало бурю протестов, но меру сочли необходимой: слишком многие студенты лгали о своих уровнях и возможностях, что приводило к тяжелым травмам, трагическим смертям и, что важнее, к череде громких судебных исков от благородных семейств. В итоге все учащиеся были обязаны предоставить Центральному Нексусу Института доступ к своему имени в Системе, уровню и классу (и больше ни к чему), чтобы тот мог автоматически обновлять реестр Института в реальном времени.

[Реестр Института] выдал ровно те же сведения, что и всегда:

* * *

Леви Айронвуд

Уровень 14

Класс:

7-й год обучения

Ранг: 153/153

* * *

В этом не было никакого смысла. Единственная причина, по которой Леви столько раз опаздывал на занятия профессора Хеймлера, заключалась в том, что он постоянно застревал на препятствиях и его даже не раз отправляли к целителям. Он был бесспорно худшим студентом на курсе, восемь месяцев подряд занимая самое последнее место в рейтинге.

Так почему же теперь Леви спускался по лестнице еще легче, чем сам Андевар?

Может, Леви — самозванец? Вдруг он нанял какого-нибудь опытного авантюриста, чтобы тот занял его место? Нет, это невозможно. Андевар отбросил эту мысль так же быстро, как она пришла. Система каждого студента напрямую подключалась к Центральному Нексусу Института, а вмешаться в прямое системное подключение было нельзя. В этом и заключалось еще одно преимущество [Реестра Института]: дворяне не могли сжульничать, наняв кого-то с навыком иллюзии или смены облика.

Кроме того, в Институте действовала постоянная награда за поиск уязвимостей. Отыщись авантюрист, достаточно умелый, чтобы придумать способ обмануть Центральный Нексус Института, ему бы сразу выплатили единовременную сумму в десять тысяч кусков иридия — баснословное состояние, обеспечивающее безбедную жизнь до конца дней. Столь внушительная сумма отражала уверенность Института в своей системе, но в то же время гарантировала: сумей кто-нибудь совершить невозможное, у него не возникнет соблазна продать решение тому, кто заплатит больше.

Но это означало, что стоявший перед Андеваром Леви Айронвуд совершенно точно был настоящим.

Уму непостижимо. Андевар ломал голову над этой загадкой, пока они спускались на четырнадцатый этаж и шли по коридорам. По привычке он опустил голову, стараясь пропускать мимо ушей шепотки и насмешки, неизменно звучавшие ему вслед. Большинство студентов Института происходили из дворянских, купеческих или авантюрных родов. Простолюдина вроде него они никогда не примут.

К счастью, сегодня его предпочли не замечать, переключив все внимание на Леви. Толпа расступалась перед ними по пути к столовой в конце коридора, и студенты по обе стороны сыпали оскорблениями и насмешками в адрес опозоренного бывшего наследника Айронвудов.

Невероятно, но Леви словно обладал иммунитетом ко всему этому. Нет, даже не иммунитетом — как и прежде, он будто искренне ничего не замечал. Он не зыркал злобно по сторонам, не вздрагивал, его глаза ни на миг не увлажнились. Он просто шагал по коридору все с тем же невозмутимым, чуть любопытствующим выражением лица, с каким провел все утро.

От этого становилось даже немного не по себе. Но, по крайней мере, казалось, что до столовой они доберутся без серьезных происшествий…

— Эй, Леви!

Андевару захотелось врезать самому себе. Вот что бывает, если нарушить Гипотезу Лоулиета, гласящую: вселенная всегда идет по пути наименьшего сопротивления, пока ее не спровоцируют, но стоит сделать это — и она сговорится сотворить наихудший из возможных сценариев, чтобы ты до конца дней жалел о своем поганом длинном языке.

Навстречу широким шагом шел Джон Уинтроп. Как всегда, в сопровождении Маркуса Веллидана и Томаса Блэкриджа. Уинтроп был именно таким, каким полагалось быть благородному наследнику: высокий, красивый, харизматичный и сильный. А еще, по богатому личному опыту Андевара, он был законченным ублюдком.

Толпа собралась почти мгновенно. Студенты выстроились вдоль стен коридора, смыкая кольцо и отрезая путь со всех сторон. Всё произошло настолько гладко и быстро, словно по сценарию, — и у Андевара похолодело внутри от мысли, что так оно, скорее всего, и было.

В прошлую пятницу утром Леви попытался сжульничать на Испытаниях Вознесения. Сегодня был понедельник. Три дня на то, чтобы разошлись слухи, вскипело возмущение и вызрел гнев, а Уинтроп с дружками спланировали, как именно устроят показательную расправу над опозоренным бывшим наследником Айронвудов.

Твою же мать. Андевару следовало этого ожидать. А теперь уйти уже не получится. К счастью, хоть сегодня всё их внимание было приковано к кому-то другому.

— Глазам своим не верю, — ухмыльнулся Уинтроп, остановившись прямо перед Леви. Леви был на полголовы ниже, так что ему пришлось поднять на него взгляд. — Сам Леви Айронвуд во плоти. Должен признать, я впечатлен. Большинство после такого и носа бы в Институт не казало. А ты гляди-ка, расхаживаешь тут, словно ни в чем не бывало.

Леви промолчал. Он вообще никак не отреагировал. Его лицо оставалось бесстрастным.

— Ты, между прочим, стоил мне кучи денег, — продолжил Уинтроп. — Я поставил на то, что ты сегодня ни за что не явишься на занятия. И завтра тоже. Да и вообще никогда в жизни. — Он наклонился ближе и заговорщически прошептал: — Слушай, признавайся: тебе кто-то приплатил, чтобы ты пришел? Да ладно, будь честным. Клянусь, я даже злиться не стану. Просто назови мне имена.

Кто-то из толпы выкрикнул:

— Завязывай, Уинтроп! Твои ставки — просто дрянь!

— Пошел на хер! — огрызнулся Уинтроп, хотя и ухмыльнулся под смех толпы. — Кто-то из вас, уродов, всё подстроил, я же знаю. — Он снова повернулся к Леви и покачал головой: — Ну а если без шуток, Леви, у меня просто слов нет. Одно дело быть ничтожеством, но быть ничтожеством-жуликом? Да еще и жульничать на Испытаниях Вознесения? У тебя что, вообще совести нет? Ни капли? Это просто омерзительно.

Снова никакой реакции. Взгляд Леви был устремлен куда-то мимо плеча Уинтропа. Андевар проследил направление его взгляда и моргнул. Неужели Леви… пялился на двери столовой впереди?

Уинтроп прищурился:

— Эй, я с тобой разговариваю.

Повисла долгая тишина. Затем на лице Леви промелькнуло нечто похожее на смирение, и он наконец посмотрел на Уинтропа.

— У меня был очень долгий день, — тихо произнес Леви. — Буду признателен, если ты сейчас отойдешь с дороги.

У Андевара округлились глаза, а по толпе прокатился вздох изумления. Какого хрена?! Леви что, совсем спятил? Он всерьез думает, что его не тронут?

Уинтроп замер:

— Что ты только что сказал?

Леви спокойно выдержал его взгляд. Просто извинись, мысленно умолял Андевар. Пресмыкайся, реви, делай что угодно. В отличие от того, как было с профессором Хеймлером, на этот раз Андевар не собирался встревать. Ему вовсе не хотелось привлекать к себе внимание Уинтропа. Видит бог, это и так случалось достаточно часто.

Какие бы перемены ни произошли с Леви за выходные, здесь они не имели значения. Одного беглого взгляда в [Реестр Института] хватало, чтобы исход стычки стал ясен еще до ее начала.

* * *

Джон Винтроп

Уровень 34

Класс: Рыцарь

Год обучения 7

Ранг: 2/153

* * *

Винтроп занимал второе место на курсе и уже владел Концепцией Подчинения низшей средней ступени. Леви же плелся на самом последнем месте, и никакой Концепции у него не было и в помине. Не говоря уже о том, что уровень Винтропа более чем вдвое превышал уровень Леви. Это был бы даже не бой. Настоящая бойня.

— Я прошу тебя отойти, — сказал Леви. Он на миг замолчал. — Пожалуйста?

Андевару хотелось плакать.

Винтроп рассмеялся. Добрым этот смех назвать было трудно.

— Яйца у тебя есть, этого не отнимешь. Слышал, профессору Хеймлеру ты чуть раньше тоже дерзил. Правда, что ты головой ударился?

Ответа от Леви он ждать не стал.

— Впрочем, неважно. Похоже, ты забыл свое место. — Он злобно оскалился. — С удовольствием тебе о нем напомню.

Леви вздохнул. Он склонил голову набок, словно о чем-то раздумывая. Затем один раз кивнул.

— Жду с нетерпением.