Малыш-архимаг (джен)

Вроде бы ничего особенного. Да так оно и было. Подумаешь, замок из песка. Мне до него и дела не было. Но дело было совсем не в этом.

Мне с этим пацаном предстояло жить бок о бок в обозримом будущем. Позволь я ему вытирать об себя ноги сейчас — и покоя не будет всякий раз, как выйду из дома. Поэтому я заговорил на единственном языке, понятном задирам, — на языке силы.

Я толкнул его.

Он едва отступил на шаг и осклабился. Толкнул меня — и я полетел прямиком на задницу. У этого пацана была чудовищная сила. Он явно уже открыл Систему, и та отвалила ему щедрую пригоршню физических характеристик. А вот все инструменты, с которыми работал я, еще требовали немалой доработки.

Он шагнул вперед, чтобы нависнуть надо мной:

— Мой песок.

Побеждать я ему не позволю. И решил действовать. Решительно, свирепо. К черту правила.

— На тебе твой песок!

Я зачерпнул горсть песка и, поднимаясь, швырнул ему прямо в глаза. Он охнул, а я сбил его с ног. Оседлал и принялся колотить кулаками. Сильно врезать я не мог — черт возьми, мне еще и двух не стукнуло! Но я дрался свирепо, а он такого никак не ожидал. Я продолжал мутузить его: если проучить как следует, второго раза не потребуется.

У взрослых, как и следовало ожидать, были другие планы.

Кто-то сгреб меня за воротник и оттащил в сторону. А затем тут же подхватил этого малолетнего огра, прижал к себе и холодно посмотрел на меня сверху вниз.

— Вот, значит, как Джонака цепляется за второе место. Дешевыми уловками.

— Верена, — ровным тоном произнесла возникшая за мной мать. — Какой прекрасный день. А теперь возьми свои слова назад.

— Что, прости?

— Джонака не второй, — яростно бросила мать, делая шаг и вставая рядом со мной. — Никто не ловит столько рыбы, сколько он.

— А у Марека рыба крупнее всех, — парировала женщина.

Стоявшие вокруг матери зашептались. Похоже, кто тут номер один, так до конца ясно и не было.

О как… Вот оно что. Неудивительно, что отец с ним соперничал.

Здоровила буравил меня убийственным взглядом. Пока матери лаялись между собой, я без всякого выражения смотрел ему прямо в глаза. Ему это явно не понравилось.

— Твой мальчишка щуплый. Должно быть, в родителей пошел, — бросила Верена.

Мать зарычала — раньше я такого от нее не слышал:

— Зато он надрал зад твоему!

Другие матери рассмеялись, но жена Марека лишь оскалилась. Огреныш ревел в голос, то сжимая, то разжимая кулаки, но все равно умудрялся буравить меня взглядом, полным чистой ярости. Ну и психопат.

— Он сжульничал. Песком в глаза бросил. Я требую, чтобы они боролись снова.

— Моему мальчику еще и двух лет нет! — отрезала мать. — Ты дура?

— Я требую борьбы!

— Это была никакая не борьба, — сказала мать. — Твой пришел задирать моего. И на земле в итоге оказалась его задница, а не моего сына.

— Это не считается, — прошипела сквозь зубы Верена.

— Считается там, где надо, — ответила мать. — Он был больше, сильнее, пришел поиздеваться над тем, кто слабее, и получил то, что ему было нужно. Немного смирения.

— Хмф, — фыркнула Верена. — На Лунном фестивале Ворок научится только гордости, когда выиграет состязание рыбаков среди своего поколения. Твой-то мальчик наверняка будет участвовать, раз уж пришел играть со всеми?

Мать усмехнулась. Судя по всему, таков был обычай. О Лунном фестивале я уже слышал — отец носился с ним как с писаной торбой. Он проходил каждые пять лет: мальчишки показывали свои навыки и мерялись силами со сверстниками из других деревень. От меня никто не ждал участия или особых успехов — среди ровесников я был самым щуплым.

До этой самой минуты. Верена сделала мое участие делом всеобщим. Подлый трюк, как по мне.

— Конечно, он будет участвовать, — громко заявила мать.

— Вот и славно, — сказала Верена. — Через девять месяцев мы и увидим, что мой мальчик лучше.

Я состроил самое невинное личико:

— Мама. Если он лучше, почему тогда он плачет?

Какое же это было удовольствие — видеть, как мать изо всех сил сдерживается, чтобы не расхохотаться. А вот некоторые женщины среди зрительниц так и не сдержались.

Верена сплюнула на песок и повернулась, чтобы уйти с пляжа:

— Пойдем, Ворок. Отец вернется домой — займемся твоим навыком «Борьба».

Мать покачала головой:

— Уже пробудил Систему.

Затем она сжала мою руку:

— Похоже, не ты один вундеркинд в своем поколении.

Я смотрел вслед Верене, уводившей сына к хижине. Задир я не любил. Я просто занимался своим делом, а ему обязательно надо было привязаться ко мне. Этот пацан был сущим зверем. Но силищи в нем было немерено, до абсурда. И если он уже пробудил Систему, значит, станет только сильнее и опаснее.

Я взял верх сообразительностью и решительностью. Но не факт, что мне удастся повторить этот фокус. Малой был силен до безумия, а на Лунном фестивале состязания пройдут на его условиях. Плавание, борьба, владение копьем — рыбалка. Мне придется научиться применять магию. Основы я уже освоил. Против Ворока их не хватит — он силен и опасен. Но пришла пора и мне стать сильнее и опаснее. Я ухватился за руку матери и крепко сжал ее пальцы.

— Я побью его, — сказал я.

— Вот и славно, — сказала мать.

* * *

— Вот это мой мальчик! — громыхнул отец и сделал изрядный глоток пива. — Все видели! Все видели, что мой сын спуску не даст! Я так тобой горжусь!

— Спасибо, папа, — сказал я, сияя от гордости. Я и сам был собой доволен. Но теперь над моей прежде идиллической жизнью нависла тёмная туча.

— Он ведь снова придёт, папа? — спросил я. — Драться со мной?

Отец посерьёзнел и посмотрел на меня. Затем кивнул:

— Его отец точно такой же, сынок. Мы с Мареком соперничаем с самого детства. Единственная причина, почему он меня так не задирает, — просто не может.

— Значит, мне надо стать таким сильным, чтобы Ворок не мог меня задирать? — спросил я.

— Да, сынок, — ответил отец. — Так устроен мир.

Мама приготовила сегодня особенный ужин в честь моей победы: рагу из сладких клубней со змеиными яйцами и орехами. Она протянула мне миску и дала взрослую ложку.

— Раз уж ты такой взрослый мужчина, решила, что и есть должен как взрослый, — с улыбкой сказала мама.

— Ага! — отозвался я и расплылся в улыбке.

— Ешь, — сказал отец. — Наберёшься сил.

Крупное тело мне бы не помешало, размышлял я, пережёвывая еду. Но сомневаюсь, что стану таким же огромным, как Ворок. Тот был чудовищно здоровенным, да к тому же ещё и старше.

— Раз уж ты открыл Систему, — сказал отец, опуская кружку, — думаю, пора обсудить, какие брать навыки. Нужно продумать тебе сборку. Считаю, в первую очередь надо взять Борьбу.

— С учётом обстоятельств я согласна, — поддержала мама.

Дерьмо. Ну разумеется, без этого никак. Теперь мне предстояло сделать выбор. Конечно, один слот навыка у меня свободен. Я мог взять Борьбу. Так я сразу нашёл бы управу на этого мелкого огра. Но я не хотел Борьбу. Я хотел обращаться с маной и учиться магии.

А ещё мне не хотелось врать родителям. Я всё ещё помнил, кем был раньше. Помнил те потраченные впустую годы: пересмотры сериалов, которые меня уже едва смешили; лень вместо заботы о себе. Помнил и свою решимость. Я хотел овладеть магией и не собирался нарушать данное себе слово. Ведь именно из-за нарушенных обещаний самому себе я во многом и потерпел крах в прошлой жизни.

К тому же я не хотел таиться от родителей. Я их любил. Они заслуживали столько правды, сколько я только мог им открыть.

— Мама, папа, — медленно произнёс я. — А что такое «мировое первое достижение»?

Мама остолбенела, а кружка отца с грохотом полетела на пол. Какое-то время они оба молчали.

— Мировое первое достижение… — пробормотал отец. — Мальчик мой… Точь-в-точь как в преданиях.

— Я… может, мне позвать старейшину Пираку? — вымолвила мама.

— Нет, — твёрдо оборвал отец. — Никаких поспешных действий. Сядь.

— Как ты его получил, сокровище моё? — полушёпотом спросила мама.

— Я сделал что-то плохое? — спросил я.

— Что? Нет. Конечно нет, чудо ты наше, — сказал отец. — То, что ты сделал… это редкость. Но хорошая редкость.

— Ладно, — кивнул я. — Значит, мне не влетит?

— Нет, — ответил отец. — Гордись. Правда ведь, Рамона?

Обычно такие разговоры вела мама. Теперь же она бессильно склонилась над столом и смотрела перед собой остекленевшим взглядом.

— Мировое первое достижение… — пробормотала она.

Отец улыбнулся, мягко взял её за шею и принялся осторожно разминать:

— Сейчас отойдёт.

— Как? — спросила меня мама.

Я немного подумал, прежде чем ответить:

— Когда я был совсем маленьким, то в перерывах между сном любил погружаться в свои мысли.

— А? — переспросил отец. — Это как?

— Ну… глубоко думать. Даже не думать, папа. Просто быть и не отключать сознание. Мне нравилось это ощущение: дышать и радоваться. От этого ум становился острее.

— Уж точно стал острее, сынок.

— И я получил свой первый навык. Медитацию.

— Медитация… — протянул отец. — Слышал я про такой навык. Говорят, на материке есть боевые монахи с таким умением. Живут в пещерах, сидят и думают, а дерутся, как дикие вепри.

Мама слабо улыбнулась ему:

— И кто теперь сказки рассказывает?

— И что он делает? — спросил отец. — Какие характеристики даёт?

— Он даёт мне Восприятие и Фокусировку.

— О-о, — сказала мама.

— О-о, — сказал отец.

— Это многое объясняет.

— Восприятие — хороший атрибут, — заметила мама. — Его можно использовать для многого.

— Например, для магии! — подсказал я.

— Погоди пока с этим, — осадил отец. — Что случилось, когда ты получил Медитацию?

— Система сказала, что я первым открыл её в таком юном возрасте, и дала мне достижение.

— Мировое первое… — пробормотала мама. Затем улыбнулась, потянулась и поцеловала меня в макушку: — Прости, сокровище моё. Я очень тобой горжусь. А какую награду ты получил?

Я пересказал системное описание.

— МИФИЧЕСКИЙ НАВЫК?!

Я рассказал им про Магическое зрение. Рассказал о крупинках маны и о том, как учусь ими управлять. И объяснил, что именно поэтому хочу учиться у Пираки.

Молчание, повисшее над обеденным столом, было по-настоящему весомым. Наконец отец нарушил его: встал и налил себе пива.

— Ну… это… всё меняет.

Оправившись от потрясения, мама вернулась в привычное русло. Она вообще восприняла всё на удивление стойко и улыбнулась мне:

— Я так и знала.

— Что знала, мам?

— Что в тебе есть что-то особенное. Я давно это чувствовала. Знала, что ты необычный, но подумать только… — Она покачала головой. — Мировое первое…

— Я… — начал отец. — Похоже, рыбаком тебе не стать.

— Теперь он уже и не сможет, — сказала мама. — Его сборка уже получила уклон. Даже с этим дополнительным навыком, увеличивающим общий уровень, ему понадобится уйма времени, чтобы открыть все навыки, необходимые для рыбалки.

— Знаю. Я бы ни за что не попросил его сбросить Мифический навык. Но рыбачить ему придётся, — сказал отец. — Такова традиция.

Мама кивнула и задумчиво постучала пальцем по губам:

— Ты прав… Сокровище моё, а что ты умеешь делать со своей магией?

— В том-то и загвоздка, мам, — ответил я. — Пока почти ничего.

— Он мог бы перенять у тебя умения, но не брать сами навыки, — предложила мама.

Отец покачал головой:

— Да его даже самые слабые мальчишки растопчут. А Ворок и вовсе сожрёт на завтрак.

— Папа, — твёрдо сказал я. — Я не брошу магию.

Отец смерил меня тяжёлым взглядом. В нём читалось многое: разочарование, тревога, растерянность. Но ещё и гордость — гордость отца, довольного своим сыном. Мне стало тепло на сердце. Взгляд отца смягчился, уступив место этой гордости.

— Сынок, ты вырастешь решительным мужчиной. И я это уважаю. Я доверюсь тебе: ты найдёшь свой путь.

— Мы должны ему помочь, — сказала мама.

— Само собой, — ответил отец. — Я поговорю с Пиракой.

Мама кивнула:

— Насчёт ученичества?

— Пирака смыслит в магии. Вот с этого наш Лука и начнёт.