Малыш-архимаг (джен)

Первое, что я увидел, — яркий белый свет. Всё болело, и ощущений было чересчур много. Мир обрушился на меня целиком и сразу: звуки, вспышки, прикосновения. К тому же я, судя по всему, был совершенно голым и перепачканным в крови и бог весть в чём ещё.

Естественно, я разревелся как младенец.

— Ну-ну, тише, — раздался ласковый голос.

Меня завернули во что-то мягкое и подхватили гигантские руки. Я поднял взгляд и увидел красивую молодую женщину: смуглая, с чёрными волосами, а лицо хоть и усталое, но счастливое.

— Он выглядит крепким и здоровым, Рамона, — произнёс старческий голос.

— Рамона! — раздался панический голос молодого мужчины. — Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно?

— Просто подойди, Джонака, — ответила Рамона. — Обними нас.

Тяжесть сместилась, и мне на живот опустилась просто огромная ладонь. Рамона тихо замурлыкала какую-то песню, легонько покачивая меня на руках. Я всё ещё кричал, но каким-то странным образом начал успокаиваться. Первый шок от того, что меня вытолкнуло в этот мир, прошёл, и мне даже стало уютно. Хотя и чертовски противно: к щеке прилипла какая-то вязкая плёнка.

Я взял себя в руки. Я что… жив? Я — это я? Что вообще за чертовщина происходит?

Я смутно припомнил, что случилось. Выходные, поездка с семьёй. Мы ехали к загородному домику, когда грузовик занесло на обледенелой дороге и он на полной скорости снёс папин пикап.

Всё кончилось так быстро, что я толком и испугаться не успел. Просто белая вспышка, а затем — тьма.

Смутно помнилось состояние сна. Помнился разговор с кем-то… кем-то очень старым. Меня спросили, что бы я сделал иначе, будь у меня второй шанс. Что именно я ответил, я уже не помнил, но последствия, похоже, оказались весьма занятными.

Начать с того, что я оказался младенцем на руках у матери. Вопросов это вызывало немало, но вывод напрашивался сам собой: я переродился. Зачем? Как?

— Невероятно… — пробормотал парень. — Глазам не верю, что мы это сделали.

Рамона толкнула мужа локтем. Я скосил глаза и увидел её насмешливую, но нежную улыбку:

— Сделала я. А ты просто рядом постоял.

Я вывернул шею и разглядел отца. Симпатичный светловолосый парень с открытым, добродушным лицом. Заметив мой взгляд, он расплылся в улыбке.

— Привет, дружище! Не слушай маму. Это я тебя сделал. И я о тебе позабочусь.

Ощущение было… странным. Но приятным. Прошлую жизнь я всё ещё помнил, хотя воспоминания подёрнулись дымкой, точно сон. К новым родителям меня тянуло с необъяснимой силой. И пусть рассудком я оставался человеком лет двадцати пяти, я в то же время чувствовал себя младенцем. Все эмоции нового тела принадлежали мне: и страх, и растерянность, и безоговорочная любовь к родителям.

Вот чёрт, — подумал я. — Я буду очень странным ребёнком.

Отец пошевелил большим пальцем перед моим лицом. Я подыграл ему и ухватился за палец, отчего у отца на глаза навернулись слёзы.

— Я рада, что ваше врачевание не понадобилось, старейшина Пирака, — сказала Рамона… мама. — Но благословите ли вы его перед уходом?

— Конечно, — отозвался старик.

Ко мне подошёл седобородый старик в зелёном одеянии. В руке он держал посох из узловатого дерева, на конце которого словно застыл в древесных завитках янтарный самоцвет.

Одно было ясно наверняка: комната ни капли не походила на современную Землю. Всё выглядело слишком архаичным. Деревянная мебель, глиняные миски ручной работы с водой, грубые полотенца из конопли или другого жёсткого волокна. Да и старик вырядился точь-в-точь как болотный колдун. Мама назвала его старейшиной.

О нет. Я переродился в какой-то секте. У суеверных хиппи.

Старейшина Пирака взмахнул посохом, и янтарь засветился. Вот это уже привлекло моё внимание.

— Именем духов моря и суши, священным словом, что ведёт нас, да будет благословлён этот ребёнок. Пусть приумножатся его уровни, а навыки послужат ему самому и племени.

Уровни? Навыки?

Пламя свечей, освещавших комнату, задрожало, и из янтаря на посохе повалила зелёно-золотая дымка. Старейшина Пирака сложил пальцы в ритуальном жесте, и дымка окутала меня. Хоть зрение и расплывалось, прямо перед глазами, в углу обзора, всплыл чёткий прямоугольник с текстом.

Получено [Малое благословение племени].

Описание: +5% к опыту навыков для всех навыков

Длительность: 720 дней

Охренеть.

Ладно, никакая это не секта хиппи. Точно что-то другое. Логичный вывод напрашивался один: я сошёл с ума. Я не умер, а лежу в коме и вижу бред.

Я всхлипнул, и мама тут же поцеловала меня в лоб. Это помогло успокоиться.

Родители принялись перешёптываться о каких-то милых глупостях, а старейшина Пирака мягко улыбнулся нам на прощание и вышел.

Я попытался осмыслить происходящее.

Сон это, галлюцинация, симуляция или настоящее перерождение — какая, к чёрту, разница? Придётся исходить из того, что всё происходит наяву. Итак, я в другом мире. В мире с магией, а также, судя по всему, с навыками и уровнями. Та системная рамка перед глазами, должно быть, и есть те самые «священные слова», о которых говорил старейшина. И во всё это великолепие угодил я — с разумом взрослого человека.

Второй шанс… — подумал я.

Приоткрыв один глаз, я увидел улыбающихся родителей. Они светились от счастья. Я улыбнулся им в ответ, отчего отец снова пустил слезу. Определённо, люди они были добрые и любящие.

Интересно, куда же я всё-таки попал? Хижина, в которой мы находились, выглядела более чем скромно. Одежда на родителях — простая. Богатством тут и не пахло. Зато внутри было тепло, а в углу стояла бочка со свежей чистой водой рядом с другой бочкой, доверху набитой какими-то зелёными клубнями.

И этого было вполне достаточно.

Мысль о новой жизни будоражила кровь! Если начистоту, в прошлой-то я особыми успехами похвастаться не мог… Здесь всё будет иначе. Я собирался проявить себя. Интересно, как распорядиться дарованным мне благословением?

Мысли тут же вернулись к сияющему янтарю и переливчатой зелёно-золотой дымке.

Магия…

В груди вспыхнул бешеный восторг.

В этом мире есть магия!

Я с детства обожал истории о волшебстве. Чудо, мастерство, воплощённая в заклинаниях мощь. Научиться магии — разве не мечта?

Перед мысленным взором снова и снова всплывало заклинание старейшины Пираки. Справиться с восторгом было выше моих сил.

Разумеется, я заголосил — младенческое тело просто не знало других способов выражать чувства. Мама решила, что я проголодался, и дала мне грудь. Инстинкт сработал сам собой, и я вцепился в неё.

Скажу я вам, чёрт возьми, нет ничего прекраснее первой в жизни еды.

Тёплое молоко показалось истинной божественной амброзией. Насытившись, я умиротворённо откинулся на руках матери. Она нежно улыбнулась и погладила меня по щеке.

— Сыночек мой… — прошептала она.

Я улыбнулся ей.

— Младенцы ведь не умеют улыбаться? — спросил отец. — Не сразу же?

— Не знаю, но улыбка у него чудесная, — ответила мама. — Может, он особенный.

— Конечно, особенный, — подтвердил отец. — Ты же его сделала.

Мама уткнулась головой в широкую грудь отца:

— Не зря я в тебя влюбилась. Язык у тебя как мёд.

Отец злодейски ухмыльнулся:

— И теперь ты навеки застряла со мной и моим сыном. НАВСЕГДА!

И театрально расхохотался.

Мама легонько щёлкнула меня по носу:

— Не обращай внимания на папу. Он балбес. Будем надеяться, ум тебе достался от меня.

— И красота, — вставил отец.

Мама устало улыбнулась ему:

— Да я, наверное, выгляжу ужасно.

— Вовсе нет, — ответил он и наклонился поцеловать её.

Я предоставил им возможность насладиться первыми часами родительского счастья. Я был искренне рад за них и только надеялся, что не окажусь слишком уж странным ребёнком. Впрочем, соответствовать их ожиданиям мне вряд ли светило. Зрелый разум, память о другом мире… Чёрт возьми, я же понимал их речь, что само по себе было дико странно.

И всё-таки я проникся к новым родителям искренней теплотой. По тому, как они себя вели, сразу было видно: люди они добрые и заботливые. Мне крупно повезло. Я никогда не был человеком набожным, но смутно помнил разговор с кем-то на грани жизни и смерти. Если этот некто и определил обстоятельства моего перерождения, мне оставалось лишь благодарить его.

Решать что-либо пока было рано — не хватало информации. Кто знает, может, в этом безумном мире с системными оповещениями перерождение вообще в порядке вещей. Как бы там ни было, я приложу все усилия, чтобы стать хорошим сыном и любить своих родителей.

Но мне хотелось и найти собственный путь. Тянулся за мной груз прошлой жизни, которую я, как мне казалось, спустил в трубу.

Я не помнил, о чём договорился с тем собеседником меж жизнью и смертью, но одно чувствовал кристально ясно: эту жизнь нужно прожить достойно. И это желание разгоралось во мне всё сильнее.

Пока мама баюкала меня, мысли скакали от тёплого чувства покоя к сожалениям о прошлом и изумлению перед новым рождением. Всё перемешалось, но среди этого хаоса разум снова и снова возвращался к заклинанию старейшины Пираки. Я вспоминал сияющий янтарь. Магия. В этом мире есть настоящая магия. Да и кто не мечтал творить заклинания? Подчинять законы самого мироздания собственной воле. В прошлой жизни я чувствовал себя таким слабым и беспомощным… Я переживал эти чувства, и к ним примешивалось сладкое обещание магии. Она станет тем самым ответом, который я тщетно искал всю прошлую жизнь.

Мне хотелось узнать больше. Как старейшина сотворил заклинание? Нужны ли для этого навыки? Посох? Пройдёт немало времени, прежде чем я смогу расспрашивать. Надо было что-то придумать. План! Мне нужен план!

Сначала мне нужно… нужно…

Чёрт…

Я заснул, и мне снилась магия.

Первые дни прошли словно в полузабытьи. Когда я бодрствовал, меня кормили, мыли, одевали и держали на руках. Было хорошо. Почти всё время я проводил с мамой в постели. Она тихо напевала мне, и меня переполняла безусловная любовь.

Постепенно зрение прояснилось, мне удалось хоть как-то совладать с движениями, а мысли уже не прерывались постоянным сном.

А значит, можно было заняться делом.

Я знал, чего хочу. Магии. Но сильно сомневался, что для новорождённых существуют школы волшебства. Да для младенцев вообще мало что существовало, и, честно говоря, невозможность двигаться, говорить или хоть чем-то заняться наводила жуткую скуку. Мои возможности были крайне ограничены. Но мне не терпелось проверить Систему и её навыки.

И что же я мог сделать?

Что ж, в прошлой жизни я немного баловался медитацией. В основном обычными практиками осознанности, чтобы заземлиться и разгрузить голову от мыслей и переживаний. Но ведь медитация всегда связывалась и со всякой эзотерикой, верно? Кто знает, на что она способна в мире, где существует магия!

Даже если она не превратит меня с ходу в трансцендентного младобога, то наверняка разовьёт концентрацию и прояснит рассудок. Как минимум — подготовит разум, приучив к сосредоточению, которое, как я полагал, необходимо для овладения магией.

А самое главное — этим я мог заняться прямо сейчас.

Так что я закрыл глаза на руках у матери. Должно быть, она решила, что я уснул, потому что перестала петь. Я поймал ритм дыхания и сосредоточил мысли. Я не знал точно, чего именно ищу, но чувствовал: всё делаю правильно.

Потребовалась некоторая практика. Младенческий разум напоминал кашу, мысли путались. Но досаднее всего было то, что я постоянно засыпал! Глупое детское тело, хватит мешать мне на пути к величию.

Я не сдавался, и постепенно дело пошло на лад. Погружения в медитацию становились дольше, а в голове прояснялось. И вот однажды, сразу после того как мама покормила меня, я вошёл в состояние потока. Я забыл обо всём и сосредоточился только на дыхании. Время потеряло значение, когда я преодолел скуку и перестал ощущать тело. Настало блаженное чувство единения с собой и миром. Я просто вдыхал его и удерживал это состояние. Сколько времени прошло — кто знает? И наконец посреди этой прекрасной пустоты внутреннего пространства некий голос позвал меня обратно в мир. Но то был не голос матери. Нечто потустороннее.

[Получен новый навык: Медитация (необычный)!]

Описание: позволяет пользователю входить в медитативное состояние, повышая ясность ума, концентрацию и контроль над мыслями. С ростом уровня увеличиваются глубина и устойчивость медитации.

[Медитация, уровень 1!]

[Атрибут разблокирован: Восприятие]

Восприятие: способность воспринимать, различать и обрабатывать сенсорную информацию, в том числе особую — при использовании соответствующих навыков.

[Атрибут разблокирован: Фокусировка]

Фокусировка: способность концентрироваться, сопротивляться отвлекающим факторам, выполнять сложные умственные задачи и распределять внимание между одновременными действиями.

[+1 к Восприятию]

[+1 к Фокусировке]

Да! Мои труды окупились. Я получил свой первый навык. Что это сулило? Кто знает, но ощущение победы было потрясающим. Я приложил усилия — и получил награду. Прирост атрибутов был едва заметным, но я его почувствовал. В голове самую малость прояснилось, а перед глазами стало чуть менее мутно. И я был искренне рад, что Система соизволила дать пояснения к атрибутам.

Я продолжил изучать уведомление. Мне достался Необычный навык. Значит, у навыков есть ранги? Жаль, я не знал шкалы.

Я уже пытался взаимодействовать с Системой: мысленно задавал ей вопросы и использовал командные слова, как с компьютерной программой. Но ничего не сработало. Придётся пока разбираться во всём самому, а с расспросами приставать к взрослым, когда подрасту.

Я снова переключил внимание на сообщения — ведь они отнюдь не закончились.

[Получено достижение: Первый навык!]

За открытие первого навыка вы получаете пассивный перк, связанный с этим навыком.

[Награда: перк — «Созерцатель»]

Описание: весь опыт навыков, связанный с Медитацией, увеличивается на 10%.

Достижения? Недурно. Значит, за впечатляющие успехи выдают дополнительные награды? Мне это по душе. Интересно, какие навыки связаны с Медитацией? Может, магические тоже?

Когда я взглянул на последнее уведомление, глаза у меня полезли на лоб, а всё тело задрожало. Я был почти уверен, что получил нечто грандиозное.

[Получено мировое достижение: Пробуждённый разум!]

Вы — первое разумное существо, осознанно получившее навык в первый месяц жизни. Награда скорректирована в соответствии с открытым навыком.

[Награда: особый перк — «Мудрец»]

Я посмотрел на описание перка «Мудрец».

Охренеть.

Перк: Мудрец. Сняты все ограничения навыков, связанных с разумом и магией. Все навыки, связанные с разумом и магией, получают на 15% больше опыта навыков.

Предоставлен свободный слот навыка!

Будет выдан навык мифического уровня!

Расчёт…

Подбор награды…

[Получен новый навык: Магическое зрение (мифический)!]

Описание: позволяет носителю воспринимать ману, её движение и структуры. С ростом уровня повышаются точность и глубина восприятия, открывая взору всё более сложные магические явления.

[Магическое зрение: 1-й уровень!]

[+4 к Восприятию]

[Атрибут разблокирован: Поток маны]

Поток маны: скорость и лёгкость, с которыми носитель может связываться и взаимодействовать с маной, черпать, направлять и обеспечивать её циркуляцию. Влияет на магическую пропускную способность, а также на скорость, с которой мана может питать навыки, способности, магические эффекты и предметы.

[+2 к Потоку маны]

Ого, сколько всего вывалилось! Во-первых, разве этот перк не безумен сам по себе? Солидная и постоянная прибавка к опыту для всех навыков, которые меня вообще интересовали. Вдобавок свободный слот навыка? И навык мифического уровня? Звучало чертовски ценно. Похоже, я сорвал куш!

Я понятия не имел, что значит снятие ограничений с навыков разума и магии, но плохого в этом точно ничего быть не могло.

Я присмотрелся к мифическому навыку. Способность видеть магию — ровно то, что мне требовалось. Интересно, раз уж она шла от мифического навыка, это нечто редкое и исключительное?

Надо было научиться активировать этот навык и проверить его на деле, но сперва я дочитал уведомления до конца.

Шесть очков атрибутов за уровень? Безумие какое-то! За повышение уровня Медитации я получил всего два. Мифический ранг явно ценился куда выше Необычного. Имея на руках две точки данных, уже можно было строить гипотезу. Неужели этот мир и правда подчиняется законам видеоигр? Да чёрт возьми, разве само наличие Системы не говорило об этом прямо? Так почему градация редкости должна работать иначе?

Я задействовал свои великие силы медитации, чтобы собрать мысли воедино. Необычный навык давал два очка атрибутов. Ранг ниже него — назови его хоть базовым, хоть обычным — скорее всего, приносил одно. Мифический находился на несколько ступеней выше. Обычный, Необычный, Редкий, Эпический, Легендарный, Мифический?

Вполне логично. Разница в приросте характеристик между мифическим и необычным навыками выглядела колоссальной. Любопытно, есть ли тут система баланса? Иначе зачем вообще брать что-то кроме навыков высших уровней? Может, их сложнее прокачивать или вроде того?

Чёрт побери! Хотелось знать наверняка, а не гадать на кофейной гуще.

Так или иначе, атрибут Восприятие теперь должен был расти как на дрожжах, и мне не терпелось выяснить, как именно это на мне скажется.

Поток маны определенно был интересным атрибутом. Именно о таком я и мечтал, и если бы младенческое личико меня слушалось, я бы расплылся в широчайшей улыбке. Магическое зрение оказалось поразительным навыком, и теперь я стал на шаг ближе к изучению магии.

Я попытался активировать его через Систему. Пришлось повозиться — словно ловил нужную волну на радиоприемнике, — но в конце концов получилось. Однако к моему глубокому разочарованию, я почти ничего не увидел. Перед глазами лишь слабо мерцали тусклые огоньки — похожие видишь, когда хорошенько стукнешься головой. Это и есть мана? Я потянулся к одной такой светящейся крупинке, но рука прошла сквозь неё.

Может, чтобы разглядеть ману, требовалось более высокое Восприятие? Мысль стоила проверки. Учитывая обрушившийся на меня водопад наград от Системы, я был более чем готов усердно качать Восприятие дальше! Пущу в дело перк Мудрец и стану целенаправленно набивать уровни Медитации, пока наконец не увижу ману как следует.

Следующие недели прошли в медитациях и купании в родительской любви. Мать и отец явно любили друг друга, и, насколько я мог понять, жили мы в небольшой островной общине. В хижине пахло землёй с легкой рыбной ноткой. От отца, когда он возвращался с работы, всегда несло потом и рыбой. Я применил свою великолепную силу Восприятия и пришёл к выводу, что работает он именно с рыбой. К этому запаху я быстро привык и даже успел его полюбить.

Медитации стали напряженными. Я вбил себе в голову, что мне не хватает всего пары уровней, чтобы по-настоящему включить Магическое зрение. Были ли у меня хоть какие-то доказательства? Абсолютно никаких. Но эта мысль подстёгивала, так что я просто следовал ей. Впервые за всё своё существование я отдавался делу всей душой. Это было потрясающе, и я с удовольствием смаковал ростки гордости, зарождавшиеся в душе. Единственной бедой оставалось нелепое количество сна, которое требовало младенческое тело. Практика то и дело прерывалась, но я всё равно неуклонно двигался вперёд.

[Медитация: 2-й уровень!]

[+1 к Восприятию]

[+1 к Фокусировке]

То-то же. Я попытался оценить на практике, что дало повышение уровня Медитации. Изменения были тонкими, но ощутимыми. Погружаться в транс стало легче, и, если сон не перебивал процесс, сосредоточение крепло. Сквозь хоровод блуждающих мыслей я пробился к полному безмыслию. Затем нахлынула скука. Я переждал и её. Вслед за скукой пришла потеря ощущения себя и страх. Эти ступени были мне знакомы ещё по прошлой жизни, когда я только пробовал медитировать. Со скукой я справился довольно легко. Я же младенец, который и пошевелиться-то толком не может! Не прими я скуку, начались бы мучения, от которых и сам Будда не спас бы.

Главными препятствиями стали страх потерять себя и страх бесформенности. Страх перед бездной небытия. Разумом я понимал, что она ничем мне не угрожает, но утешало это слабо, когда казалось, будто ты вот-вот умрешь, стоило лишь чуть глубже шагнуть в бездну медитации.

Я оступался раз за разом, прежде чем научился расслабляться и отдаваться этому чувству. В памяти ещё смутно теплилась собственная смерть — ощущение того, как отпускаешь жизнь и растворяешься. Это помогало в практике, но давалось всё равно нелегко.

Шло время, и воспоминания о прежней жизни подёргивались дымкой, словно тающий утренний сон. Я уже не помнил своего имени, забыл семью, которую потерял. Но самая яркая её черта всё ещё врезалась в память.

Пассивность.

И вовсе не обязательно бездействие. Я помнил, как играл с друзьями в видеоигры. Помнил учёбу и подработку. Помнил, как звал девушку на свидание.

Но помнил и тупик.

Это была внутренняя пассивность, спячка духа. Да, я чем-то занимался, но положа руку на сердце — просто плыл по течению и действовал по инерции.

В какой-то момент я просто перестал двигаться вперёд. Застрял на нелюбимой работе. С увлечениями, к которым давно охладел. Я помнил, как постепенно, исподволь мой мирок сжимался всё сильнее. Дошло до того, что я просто убивал время на диване, глухо недовольный каждой минутой бодрствования, и листал бессмысленный интернет-мусор, лишь бы спустить в трубу ещё один день.

Я до сих пор помнил этот привкус отчаяния.

Я не позволю себе снова так жить. Какой бы однообразной ни была младенческая доля, я находил огромное удовольствие в прокачке навыков, в том, чтобы выкладываться на полную и пожинать плоды трудов. Я хотел большего. Я хотел всего. Мне не терпелось пустить в ход Магическое зрение и шагнуть на путь магии.

Я стал использовать медитацию иначе. Вместо того чтобы растворяться в бесформенности, я решил сосредоточиться на форме. На чувствах из прошлой жизни и на том омерзении, которое они вызывали.

Я твердо решил прожить эту жизнь иначе. Буду радоваться каждому дню. Буду к чему-то стремиться. Буду уважать себя и трудиться не покладая рук. Я сосредоточился на том, кем хочу здесь стать.

Достойным человеком. Тем, кто ощущает вкус к жизни. Я не стану идти на гнилые компромиссы с собой, не стану малодушничать и уж точно больше не рухну в серую яму безразличия, в которой когда-то мучился.

Я буду гнаться за магией и ни перед кем за это не оправдываться.

Это я себе пообещал. Впервые я бодрствовал дольше обычного. Должно быть, я удерживал этот настрой часами.

[Медитация: 3-й уровень!]

[+1 к Восприятию]

[+1 к Фокусировке]

К тому времени мама после родов уже и поднялась с постели. Она готовила отцу, управлялась по хозяйству, но никогда надолго не забывала подойти к моей люльке, чтобы спеть мне и взять на ручки. В такие минуты всё моё внимание принадлежало ей. Стоило мне отвлечься от взрослых мыслей, как верх брали младенческие инстинкты: когда мама играла со мной, ворковала и носила по комнате, я чувствовал себя счастливым и ощущал с ней глубокую связь. К тому же всё это шло на пользу зарождающейся моторике и координации — их тоже предстояло развивать, как и речь. Пока что я не умел ни говорить, ни толком двигаться, даже если очень хотелось. Поэтому, когда мама играла со мной, я старался изо всех сил быть бойким и лепечущим младенцем, чтобы поскорее освоить эти навыки, а она явно была от этого в восторге.

— Надо дать ему имя, — сказала как-то вечером мама за ужином из рыбы и корнеплодов.

Отец замялся:

— Прошло всего несколько недель. А вдруг он...

— И слышать ничего не хочу, — отрезала мать. — Он здоров.

— В прошлом году Херринги потеряли ребёнка, — сказал отец , зачерпывая ложку за ложкой. — Такое бывает. И если это случится, будет больно.

— Конечно, будет больно, если он умрёт! — вспылила мама. — Это и так понятно, и было ли у него имя или нет — тогда уже без разницы.

— Это против обычая. Вдруг к беде?

— Да ну их к порогам, твои обычаи, Джонака, — сказала мама.

— Это и твои обычаи тоже, Рамона.

— Я знаю, что с ним всё будет в порядке, — упрямо заявила мать.

— Это в тебе говорит твоё Шестое чувство?

Что ещё за Шестое чувство? Это какой-то навык? И что он делает?

Я попытался издать звук, чтобы задать все свои вопросы. К сожалению, получилось только:

— А-э-э-а.

— Вот именно, сокровище моё, — мама погладила меня по щеке. — Ты ведь хочешь имя, правда?

Конечно, я не против.

Мать снова повернулась к отцу:

— Это не навык, Джонака. Считай это материнским чутьём, если угодно. Так или иначе, я хочу дать ему имя, и ты вполне можешь поучаствовать.

Она сказала это тоном, не терпящим возражений. Отец смущённо улыбнулся:

— Как же мне нравится, когда ты бываешь такой упрямой.

Она покраснела:

— Прекрати и придумай имя.

Отец вскинул бровь:

— Чтобы ты его тут же забраковала и продавила свой вариант?

Она лукаво улыбнулась:

— Ну, я же должна дать тебе поучаствовать.

— Слишком хорошо я тебя знаю, любовь моя.

Она хихикнула:

— Это точно.

Отец задумался на мгновение:

— А как насчёт Луки?

— О, — сказала мама.

— М?

— А мне нравится. — Она повернулась ко мне: — Как тебе Лука, сокровище моё? Тебе тоже нравится?

В общем-то да. Так что я радостно загулил и заулыбался.

Отец ухмыльнулся:

— Ему нравится.

— Тогда решено! — объявила мать и нежно мне улыбнулась: — Лука. Мой маленький Лука.

Так вот какое у меня имя. Приятно, когда у тебя есть имя. Лука…

Прошло немного времени, и я заметил, что бодрствую всё дольше. Естественно, я стал усерднее налегать на медитацию. Я миновал стадии угасания формы и страха, пока наконец не перешагнул порог и не обрёл бесформенность.

Состояние полной утраты «я». Остались только дыхание и присутствие. В этой глубине я забыл о ходе времени, так что невозможно было сказать, сколько я там пробыл. В этом бесконечном блаженстве я чувствовал себя по-настоящему свободным. Разум открылся передо мной во всей ясности. Несмотря на моё странное появление на свет, я ощутил глубокую связь с этим миром. А когда вернулся в реальность, меня ждала награда.

[Медитация — уровень 4!]

[+1 к Восприятию]

[+1 к Фокусировке]

[Общий уровень: 5]

[Открыт новый слот навыка!]

Новый слот навыка? Великолепно. Интересно, что с ним делать? Как получить ещё один навык? Полагаю, так же, как и Медитацию. Просто приложить осознанное усилие. Само собой, мне хотелось чего-то связанного с магией. Вот только я не знал, как подступиться к этим навыкам. Хотя теория у меня имелась: Медитацию я получил потому, что очень старался. Осознанно и целенаправленно.

Случайностью это не было. Так же мне удалось и поднять уровень навыка. Осознанно. Система вознаграждала сосредоточенные усилия, направленные на развитие чего-то конкретного.

Если моя теория верна, у меня колоссальное преимущество. Зрелый разум, который благодаря медитации становился всё острее и сосредоточеннее. Я мог осознанно тренироваться, даже не вылезая из колыбели. Обычный ребёнок не способен к осознанным действиям года в два или три, не раньше. Впрочем, трудно сказать наверняка, что тут инстинкты, а что нет. Несмотря на моё особое положение, многое я всё равно делал на чистых младенческих рефлексах.

Открывается ли у детей навык ходьбы? Или навык игры? Чего тут точно нет, так это навыков испражнения и плача, иначе я уже стал бы мастером.

Столько вопросов и так мало ответов. Конечно, оставался риск всё запороть, если экспериментировать с Системой и сделать потенциально необратимый выбор. Но, глядя на два своих навыка, я был чрезвычайно доволен. Именно это и требовалось для погружения в магию: Медитация для концентрации и способность видеть ману благодаря Магическому зрению.

Чего я хотел в качестве третьего навыка, было совершенно очевидно: способ взаимодействовать с маной!

Эта мысль наполняла меня предвкушением. Пришла пора гриндить и развивать навыки. Мать кормила меня, пока я выстраивал свой план по восхождению к вершинам тайных искусств. Начну сразу, как только мы закончим.

Но тут меня накрыло сонной волной, и тело решило, что сперва неплохо бы вздремнуть…

Освежившись сном, я с воодушевлением принялся за очередную медитацию. На этот раз я подключил Магическое зрение, хоть это и давалось с колоссальным трудом. Использование способности, похоже, быстро истощало силы. К тому же досадно раздражало то, что разноцветные светящиеся крупицы оставались слишком размытыми.

[Медитация — уровень 5!]

[+1 к Восприятию]

[+1 к Фокусировке]

Иногда я слышал, как родители перешёптывались, не слишком ли много я сплю, но старейшина Пирака заглянул меня проведать и заверил их, что ребёнок совершенно здоров. Ещё бы!

Визиты Пираки вообще были захватывающими. Я всегда внимательно приглядывался к нему, потому что рядом с ним эти размытые крупицы кружили целыми роями. А в этот раз они были даже чётче! Что это значило? У старого хрыча высока магическая сила? Придётся ли мне у него учиться? Мне хотелось, чтобы старейшина вернулся и...

Стоп, а это ещё что такое?

Я ощутил что-то в комнате. Активировал Магическое зрение. Да! Моя способность воспринимать магию наконец перешагнула порог!

Крупицы больше не были размытыми. Я видел их отчётливо!

В воздухе парили крошечные частицы. Я зажмурился. Они никуда не делись, сияя даже ярче, рассыпанные по всей комнате. Разноцветные, они смешивались и кружили в общем танце.

Правда, их было не так уж много. Несколько вилось вокруг бочки с рыбой. Немного возле родителей и вокруг меня. А кроме них — лишь редкие блуждающие искорки. Инстинктивно я потянулся к той, что плыла прямо надо мной. Ручка прошла сквозь неё.

Отец усмехнулся:

— Интересно, что он там видит?

— Может, духов, — отозвалась мать. — Говорят, дети видят больше нашего.

Неужели? Я вижу духов? Старейшина упоминал духов земли и моря в своём благословении. Связаны ли они как-то с Системой?

Но Система назвала навык не «Зрением духов», а Магическим зрением, значит, эти частицы и были маной.

Я пристально вгляделся в них, наблюдая и пытаясь понять их природу. Очень медленно, но я стал замечать всё больше частиц. А ещё ощущал, что куда больше оставалось скрыто. Чем бы ни были эти крупицы, мир казался ими переполнен, а я пока видел лишь самую малость.

Но главное — свершилось! Передо мной открылся путь к постижению магии.

И вскоре Система вознаградила моё упорное наблюдение.

[Магическое зрение — уровень 2!]

[+4 к Восприятию]

[+2 к Потоку маны]

Я залился восторженным детским гулением, и родители с любопытством посмотрели на меня. Отец, заразившись моей радостью, подхватил меня на руки.

— Мой мальчик. Счастливый какой. Что это на тебя нашло?

Знал бы ты, отец... Я вцепился в его рубаху и радостно захихикал, пока он носил меня по комнате. Крупицы были повсюду. Едва ли больше горсти на всю комнату, они мерцали, точно зимний снег, едва заметно меняя цвета и двигаясь. Но теперь, когда я поднял уровень, их стало чуть больше, чем прежде.

Теперь, когда я мог нормально рассматривать эти частицы, прокачивать Мифический навык станет куда проще, и я сделаю следующий шаг в моём грандиозном плане по покорению тайных искусств.

Если Система поощряет осознанное намерение, могу ли я просто пожелать управлять маной? Раз уж магия существует, а Системой правят законы, это вполне вероятно. Нужно лишь изо всех сил сосредоточиться на желании подчинить эти частицы маны.

Сработает ли это? Позволит ли освоить магию? Чёрт его знает! Я ведь всего лишь младенец.

Зато младенец с теорией. И мне не терпелось её проверить.

Наевшись, я прижался к маме, которая держала меня на руках, и принялся наблюдать за пляской странных огоньков. Теперь я видел их достаточно чётко, чтобы следить за их перемещением.

Атрибут Восприятие отрабатывал на все сто. Ребёнок нескольких недель от роду попросту не мог видеть и слышать настолько отчётливо. Но главное — он напрямую взаимодействовал с Магическим зрением. Чем выше Восприятие, тем яснее и точнее я видел ману.

У меня были все инструменты, чтобы освоить навык контроля маны.

Теперь, имея чёткую цель и понимание, как её достичь, я собирался устроить себе такой младенческий гринд, какого свет не видывал.

Я силой воли потянулся и сосредоточился на одной из мельтешащих крупиц. Удерживать на ней младенческое внимание было тяжело, но я не сдавался. Посылал к ней импульсы своего намерения. Приказывал остановиться. Ничего. Попросил по-хорошему. С тем же успехом. И желал, и угрожал — ноль внимания.

И всё же я почувствовал лёгкое натяжение. Что-то происходило. Едва уловимо, но мне показалось, что Система распознаёт мои попытки.

Так что оставался очевидный вопрос:

Что же я упускаю?

Теперь всю свою медитацию я направлял на частицы. Я ощущал их даже с закрытыми глазами, так что они всегда оставались в поле моего восприятия. Я проверил: да, при желании можно было уйти в себя, отгородиться от них и двигаться к пустоте чистой медитации. Но самокопания мне хватало. Внутреннюю работу я проделал, и настало время обратить внимание на внешний мир — а именно на магию.

Так что я изо всех сил сосредоточился на парящих крупицах маны. И это делало меня счастливым младенцем.

А самое приятное?

Медитация и Магическое зрение идеально дополняли друг друга. Я нащупал эксплойт!

[Медитация — уровень 7!]

[+1 к Восприятию]

[+1 к Фокусировке]

[Магическое зрение — уровень 4!]

[+4 к Восприятию]

[+2 к Потоку маны]

Сосредоточение на крупицах маны углубляло концентрацию. А чем глубже я фокусировался на них, тем ярче они проявлялись. Их становилось проще отличать друг от друга. Поймать состояние потока с таким подходом оказалось легко, так что эти два навыка создавали положительную обратную связь. Любопытно, смогу ли я применить Медитацию к любому навыку? Пока что для неё требовался полный покой. Стоило мне заерзать или проголодаться — концентрация сбивалась. Но всё могло измениться: кто знает, какие ещё тайны скрывает Система.

В общем и целом я был безмерно счастлив. Концентрация росла, чувства обострялись, и я начинал замечать всё больше частиц маны.

Кроме того, я сделал ещё одно наблюдение.

Похоже, крупицы в основном описывали крошечные круги, будто двигаясь по орбитам. Но порой они совершали беспорядочные рывки, после чего возвращались на новую орбиту. Любопытно. Может, они кружили вокруг каких-то более тяжёлых частиц, которых я пока не видел? Чтобы во всём разобраться, требовалось больше уровней!

Беда в том, что управлять частицами маны мне до сих пор не удавалось, сколько бы я ни пробовал. Моя рабочая теория сводилась к целому ряду причин. Во-первых, я был младенцем. Мозги у младенцев набекрень, да и прикорнуть, чёрт возьми, тянет постоянно. Более высокий атрибут Фокусировки тут бы помог. Во-вторых, я полагал, что атрибут Потока маны у меня слишком низок. В описании ведь упоминались связь и контакт с маной.

Я решил посвятить себя прокачке имеющихся навыков — вдруг удастся совершить прорыв.

Спустя ещё некоторое время мне наконец довелось увидеть улицу. Мама привязала меня тканью к своей груди, и меня буквально ослепило ярким солнечным светом и обдало солёным запахом моря. К несчастью, прижавшись к маме, я почти ничего не видел. Естественно, я выразил протест рёвом. Она меня покормила — что, конечно, здорово, но я добивался совсем не этого. Поэтому, когда она снова собралась прижать меня к груди, я заголосил громче. После воспитательного сеанса плача мама повернула меня лицом к миру, и я тут же сменил гнев на довольное младенческое гуление. Родителей очень важно воспитывать методом положительного подкрепления.

— Какой же ты требовательный, — ласково сказала мама и погладила меня по щеке. — Скажи, если для тебя это слишком, моё сокровище.

Всего действительно было много.

Деревня была небольшой: от силы полсотни хижин, разбросанных между берегом и опушкой джунглей. Но она была живой.

Мужчины и женщины торговали рыбой, травами, одеждой и глиняной посудой. Вокруг смеялись, пили, ели, торговались и сплетничали. На бамбуковых стойках висели огромные рыбины, а молодые парни боролись и метали копья на песчаной площадке.

Все носили одежду из грубого волокна, выкрашенную, однако, в яркие, красивые оттенки красного и синего. Мужчины были высокими, мускулистыми, а на кожу наносили синюю краску. У женщин были шелковистые чёрные волосы с вплетёнными цветами и гибкие, стройные фигуры.

Значит, вот он, мой дом, подумал я. И это мои соплеменники. Все они явно радовались жизни. И их можно было понять: бескрайнее синее небо над головой завораживало красотой, светило солнце, но благодаря океанскому бризу жара не донимала.

И всё же деревня была примитивной. Никаких толковых технологий, кроме глинобитных кирпичей и сушилок. Это… не вдохновляло. Во-первых, пусть мои воспоминания и блекли, я не мог забыть горячий душ и нормальный туалет. Очень хотелось надеяться, что скоро я всё же о них забуду, иначе жизнь превратится в муку. Но вторая и куда более насущная тревога заключалась в том, что магии вокруг не наблюдалось. Ни магической школы, ни башни волшебника на горизонте. Я начинал подозревать, что мой путь к магии окажется извилистым и долгим.

Но падать духом я не собирался. По крайней мере, я родился в мирном и счастливом месте.

Маму тут же обступили другие женщины её возраста, взяв нас в восторженное кольцо. Они души во мне не чаяли и сюсюкали без умолку. Все наперебой восхищались тем, какой я красивый и милый, что красноречиво свидетельствовало об их зорком взгляде и отменном вкусе. Меня передавали по кругу, словно трубку мира: каждая при знакомстве целовала меня и называла своё имя. Я улыбался и лепетал в ответ, отчего женщины приходили в полный восторг.

Мы продолжили обход, который, по сути, сводился к тому, что мама хвасталась мной направо и налево. Деревня была небольшой: на улице находилось около сотни человек, так что общее население я оценил примерно в триста душ. Вокруг бегало множество детей. Что любопытно, не столько играя, сколько занимаясь тем же, чем и старшие парни: борьбой и метанием копий. Хотя для них это и было игрой. Несколько девочек постарше рукодельничали вместе со взрослыми женщинами — например, плели корзины. Таких потрясающих корзин мне ещё видеть не доводилось: прочные и невероятно красивые. А от скорости, с которой мелькали пальцы девчонок, крепла уверенность: без навыков тут не обошлось.

Присмотревшись внимательнее, я кое-что заметил. Да, всё вокруг выглядело весьма примитивно. Но, чёрт возьми, до чего же добротно сработано! Дома, верёвки, сушилки, глиняные горшки и кострища — всё было сделано с поразительным старанием и мастерством. Особенно копья в руках мальчишек.

Это определённо результат работы навыков. Логично. Если навыки позволяют людям настолько преуспеть в своём ремесле, то был ли вообще стимул изобретать какие-то механизмы?

Кроме того, я почти уверился, что нахожусь на острове. Все здешние материалы, похоже, добывались в местных джунглях. Если торговые пути и существовали, то пользовались ими крайне редко: стекла и металла в деревне почти не водилось.

Мама вынесла меня и на пляж. На берегу собралась толпа — видимо, поблизости находилась ещё одна деревня. Многие плавали, и господи, до чего же быстро они рассекали воду!

Подростки держались на воде словно настоящие рыбы. Олимпийские пловцы с Земли и в подмётки не годились даже самым нерасторопным пятнадцатилетним пацанам.

Дальше в океане покачивался большой плот. Обычный младенец в столь нежном возрасте ни за что не разглядел бы ничего на таком расстоянии, но у меня имелся весьма приличный атрибут Восприятия. На плоту стояли взрослые мужчины с копьями — все как один высокие, мускулистые, расписанные синей краской. Они всматривались в морскую гладь. Из воды то и дело выпрыгивали синие рыбины размером с человека, с крупными спинными плавниками и носами-мечами, пытаясь поймать каких-то птиц.

Они что… охотились на них с копьями?

— Смотри, — сказала мама. — Вон папа.

Я ещё толком не понимал, куда смотреть, как вдруг один из охотников метнул копьё. С сокрушительной скоростью оно рассекло воздух и вонзилось в выпрыгнувшую рыбину. Мужчина тут же потянул за привязанную к копью верёвку, и рыба с плеском рухнула обратно в воду. В следующий миг он сам нырнул в океан. Буквально через пару вдохов человек и рыба вместе вырвались из волн: добыча отчаянно взмыла в воздух. Мужчина одной рукой вцепился в копьё, а другой — в острый нос чудища. Рыба снова и снова взлетала над водой, пытаясь сбросить его, точно разъярённый бык. С каждым прыжком её силы таяли. И наконец всё затихло. После напряжённого молчания из волн показалось окровавленное копьё, и мой отец издал победный клич. Мужчины на плоту и люди на берегу взорвались ликующими возгласами.

— Папа у нас отличный рыбак, — заметила мама.

И тут до меня дошло. Борьба, тренировки с копьями, плавание…

Обалдеть. Это, по-ихнему, рыбалка? А я-то думал, отец каждое утро просто берёт возле хижины удочку или сеть и тихо сидит в лодке.

А мой отец, оказывается, суперспортсмен!

Мужики добывали гигантских рыбин, борясь с ними врукопашную прямо в воде! Это было потрясающе.

Интересно, какие уровни и атрибуты нужны, чтобы так быстро плавать и одолевать здоровенную рыбу в родной стихии? Примитивные или нет, эти люди обладали сверхчеловеческой силой. Мне не терпелось поскорее поднять свои уровни. Прогулка вышла занятной, но я уже просто сгорал от желания вернуться к медитации.

Дни летели быстро. Мы ещё несколько раз выбирались наружу, и когда новые впечатления перестали так сильно ошеломлять, мне удалось задействовать Магическое зрение. Оказалось, крупицы маны витали повсюду. На большинстве людей их тоже было немного. Крупная рыба, на которую охотились рыбаки, судя по всему, также была насыщена маной. Я по-прежнему воспринимал лишь крошечную долю истинного объёма маны в этом мире, но с каждым уровнем замечал всё больше движущихся частиц.

Впрочем, подчинить себе частицы маны мне пока не удавалось. Раз уж времени у меня было предостаточно, я в основном сосредоточился на прокачке двух имеющихся навыков. Прирост давался всё реже. Но как только я пойму, что больше не могу получить ощутимой прибавки к атрибутам или навыкам для создания хорошей основы, тут же перейду к попыткам взять ману под контроль.

Разбираться во всём этом самому было чертовски увлекательно, но и нелегко. Вот бы просто взять и спросить взрослых.

Вопросов у меня накопилось полно, так что я заодно учился говорить. Понимать-то я всё отлично понимал, но рот буквально не мог издавать нужные звуки. Приходилось лепетать. Отец особенно любил нести в ответ такую же тарабарщину и корчить смешные рожицы. Сначала с моим взрослым разумом это казалось немного диким, но по мере того как воспоминания о прошлой жизни стирались, его дурашливые гримасы нравились мне всё больше.

А ещё ко мне постепенно приходила подвижность. Ничего сверхъестественного: я уже мог перевернуться на живот и даже продвинуться на пару сантиметров, цепляясь за прутья колыбели! Невероятный прорыв, я знаю.

Мотивация зашкаливала, я усердно упражнялся, но от этого, кажется, уставал куда сильнее обычного младенца. Спал я ужасно много. Бодрствовать понемногу становилось легче, однако медитацию постоянно что-нибудь прерывало. Мало того, концентрация на Магическом зрении выматывала умственно. И всё же, несмотря на все помехи, я уверенно шёл вперёд.

[Медитация: 9-й уровень!]

[+1 Восприятие]

[+1 Фокусировка]

[Магическое зрение: 5-й уровень!]

[+4 Восприятие]

[+2 Поток маны]

Интересно, когда я получу следующий слот навыка? На десятом общем уровне чуда явно не случилось. Может, магическим числом окажется двадцатый? Скорее всего, каждый новый слот открывался всё тяжелее. В этом был смысл: чем больше у тебя навыков, тем проще набивать общий уровень.

Прирост Потока маны дал любопытный эффект: меня осенило. Раньше я как-то не замечал, но точно так же, как моё Восприятие когда-то перевалило за порог, открыв доступ к Магическому зрению, сейчас я преодолел очередной рубеж.

Связь со светящимися частицами маны окрепла. Описать это словами было непросто, но возникло чувство, будто туннель общения с ними расширился — словно пролёг настоящий канал. Я направил по нему своё намерение к ближайшим крупицам. Захотел, чтобы они шевельнулись. Совершили тот самый перескок с орбиты на орбиту, как порой делали.

Я снова испробовал все подходы. Вдруг я что-то упустил или мне просто не хватало какого-то атрибута? Я приказывал, подталкивал, умолял, просил и в капризном приступе праведного гнева требовал подчинения, но частицы не слушались. Появилось ощущение, что они вообще лишены какого бы то ни было разума. Убеждать там было некого.

И что же мне оставалось делать?

Эту загадку требовалось решить. Интуиция кричала: именно в ней скрыт поворотный шаг к освоению магии.

Целую неделю я бился только над этим. Спал, ел, медитировал — и только и думал, как докопаться до сути. Я ушёл в размышления настолько глубоко, что даже забросил тренировки Магического зрения. И столь упорное сосредоточение наконец окупилось.

[Медитация: 10-й уровень]

[+1 Восприятие]

[+1 Фокусировка]

[Новый перк разблокирован: Магическое прозрение]

Описание: Находясь в состоянии глубокой концентрации, вы можете совершать внезапные прорывы при изучении, практике или использовании навыков, связанных с магией.

Ого. Перк? Похоже, их дают не только за достижения, но и за достижение рубежей в навыках. Полезная крупица знаний — сразу отправил её в своё «Руководство для малышей по покорению магии™». Патентная заявка на рассмотрении.

Сам эффект выглядел чрезвычайно заманчиво. Я был в восторге: мне перепало то, что можно напрямую применить в моих магических изысканиях.

Всё вышло настолько кстати, что случайностью быть не могло. Разумно ли предположить, что я получил именно этот перк из-за того, как именно применял Медитацию?

Интересно, а если бы я увлёкся плетением корзин и медитировал бы ради этого? Мне досталось бы какое-нибудь «Ремесленное прозрение»? От подобных вопросов меня просто распирало от любопытства и досады.

Но ясно было одно: Система устроена куда глубже, чем мне казалось на первый взгляд. Навыки не просто пассивно развивали то, чем ты занимался. Перки зависели от того, как именно ты обращался с Системой. Опять же, прогрессом явно управляло намерение. На чём я концентрировался, то Система и усиливала. Теперь мне будут открываться озарения, как работать с магией. Я довольно улыбнулся и издал радостные детские звуки. Именно то, что нужно!

Я вернулся к работе с частицами маны и каналом связи.

Со всеми этими часами сна, кормёжками, мамиными объятиями и отцовскими играми дело тянулось долго, но медленно и верно я продвигался. Особенно по ночам.

Ночь я обожал. Обожал неторопливый плеск океанских волн и шорох листьев за стенами хижины. Родителям несказанно повезло с младенцем-перерожденцем: просыпаясь, я не орал и не требовал маму. Ну, если только не накатывал голод. А накатывал он с досадным постоянством!

Зато когда живот не пустовал, я всегда чувствовал себя бодрым и готовым работать над навыками. Очередной сеанс начался как обычно: я наблюдал за частицами маны, прослеживал их причудливые круговые траектории, ощущал их вес и форму в воздухе, ловил их положение в тёмной комнате.

Я снова попытался наладить контакт. Опробовал все старые способы вроде просьб и приказов, но результата не было. Пробовал страстно желать и надеяться, чтобы они шелохнулись, — ничего не менялось.

И тут активировался перк Магическое прозрение. Это походило на любую обычную эврику: щелчок осознания, облегчение от найденного решения после долгих и упорных поисков. Единственное отличие от естественной вспышки догадки заключалось в том, что я нутром чуял причастность Системы.

Ответ лежал на поверхности. Я сосредоточил намерение на единственной частице, кружившей прямо перед глазами. Поднял ручку так, чтобы пальцы оказались в паре сантиметров от её орбиты. Глубоко вдохнул, сфокусировался на кончике пальца и просто подумал:

Эта частица теперь здесь.

К моему неописуемому восторгу, крупица дрогнула. На мгновение замерла, а затем сместилась и закружила возле самого пальца.

Получилось! Я навязал частице свою волю!

Сдерживать ликование было выше моих сил: я заулыбался, захихикал и засмеялся. К счастью, родителей не разбудил.

Вот она, разгадка. Непоколебимая уверенность в том, что желаемое тобой и есть естественное состояние частиц. Никаких команд, никаких мольб. Скорее констатация факта. Я просто дал мане понять: такова реальность, и возражения не принимаются.

Я подчинил ману своей воле.

Тут потребуется куча тренировок. Это ведь была не просто мысль, а целое ощущение. Всё тело, до единой клеточки, должно было верить... нет, не верить, а знать, что на самом деле надлежит делать частице.

Я чередовал два действия: то заставлял кружащие крупицы замирать на месте, то вынуждал их перескакивать на другие орбиты. Это давалось невероятно тяжело, но каждая удача приносила ни с чем не сравнимую сладость.

Я повторил эти маленькие подвиги ещё несколько раз, пока не дождался уведомления, которого так жаждал.

[Получен новый навык: Манипуляция маной (необычный)!]

Описание: Позволяет управлять маной силой сфокусированного намерения, перемещая, собирая и объединяя частицы маны в контролируемые структуры. Повышение уровня улучшает точность, контроль и сложность создаваемых структур.

[Манипуляция маной: 1-й уровень!]

[+1 Поток маны]

[Атрибут разблокирован: Сила магии]

[+1 Сила магии]

Сила магии: Величина магических эффектов, которые может производить владелец. Усиливает заклинания, барьеры, магические усиления и прочие эффекты на основе маны.

Сила магии? У МЕНЯ ЕСТЬ СИЛА!

Шутки в сторону, новый атрибут звучал потрясающе. Мне не терпелось его опробовать.

Новому навыку я был безумно рад. Именно на него я и надеялся. Теперь мне оставалось только…

[Обнаружена уникальная комбинация…]

Вычисление…

[Навык изменён: Манипуляция маной (необычный) → Манипуляция маной (уникальный∗)]

[Получено достижение: Уникальный!]

[За обнаружение первого уникального взаимодействия вы получаете пассивный перк, связанный с этим навыком. Редкость навыка остаётся прежней, а уникальное свойство будет отмечено звёздочкой. Уникальное свойство создаёт особые взаимодействия с навыком (навыками), сделавшим данный навык уникальным, и может давать особые перки.]

[Награда: перк — Уникальный]

[Описание: весь опыт навыков, связанный с Манипуляцией маной, увеличен на 15%]

Что это вообще такое? С дополнительным опытом навыков всё, конечно, было ясно, и я был ему только рад.

Но что, чёрт возьми, за уникальный навык? Я поразмыслил над этим и остановился на одной теории.

Раз уж Манипуляция маной была навыком Необычным, им наверняка владели многие практикующие магию. Но, может, из-за моего Мифического навыка, позволявшего видеть частицы маны, Манипуляция маной как раз и приобрела особые свойства?

Если так, это просто здорово. Потребуются дальнейшие проверки, но провести их не удастся, пока я не встречу кого-нибудь с обычной версией этого навыка.

В целом я был в полном восторге от своих успехов! У меня постепенно складывался занятный и гармоничный набор навыков и атрибутов. Пересечение атрибутов Восприятия и Потока маны приносило странное удовлетворение. Я лениво гадал, как выглядит по-настоящему оптимизированный билд. Сейчас оставалось лишь строить догадки, но я верил в свой подход, ведь цель у него была одна: научиться магии. Я двигался вперёд естественным путём, шаг за шагом, просто принимая те навыки, которые появлялись по ходу дела.

И хотя сравнить было не с чем, чутьё подсказывало: билд постепенно набирает силу. Во многом, разумеется, благодаря полученному навыку Мифического ранга.

Пока мама напевала мне, а я перебирал её пальцы, я размышлял о значении происходящего. Было ли Магическое зрение исключительной способностью? Неужели другие не видят ману? Тогда наверняка должны быть иные способы её воспринимать, ведь старейшина Пирака пользовался магией.

Но не исключено, что в моих руках оказалось преимущество, способное превратить меня в мага невероятной мощи!

Как же распорядиться этим преимуществом? Деревня казалась вполне безобидной, пусть мужчины здесь и любили помериться силами. Среди жителей царили согласие и мир. В этой отрезанной от мира глуши мне, пожалуй, ничего бы не угрожало, поделись я своими секретами. Но следовало заглянуть дальше, и тут возникала проблема, над которой я уже думал.

Место было глухим. Как бы сильно я ни любил родителей и как бы ни привыкал к деревне, моей главной целью оставалось познание магии. Ещё с первой вылазки наружу я знал, что не смогу оставаться здесь вечно.

Если я, повинуясь своим планам, отправлюсь в большой мир, то неизбежно столкнусь с могущественными людьми, которым вряд ли понравится наличие у меня особых способностей. Меня могут принудить к служению или попросту убить. Придётся строго взвешивать, чем делиться и с кем.

Но об этом стоило беспокоиться позже. Сейчас важно было другое: у меня появился новый навык для тренировок.

Тренировать Манипуляцию маной оказалось тяжело. В основном я сосредоточился на простой задаче: заставить одну-единственную частицу оставаться неподвижной как можно дольше.

Навязать частицам маны свою волю стоило колоссальных умственных усилий. То чутьё, что посетило меня в миг Магического прозрения, исчезло. Словно на волне вдохновения я совершил нечто выдающееся, а повторить уже не мог.

Что ж, лёгких путей я и не ждал. Это не имело значения. Я решил, кем собираюсь стать и чего хочу.

Я возвращался к этой мысли всякий раз, когда становилось тяжело.

За месяцы медитаций мой разум отточился. Я мог подолгу удерживать сосредоточение, а от умственного перенапряжения восстанавливался быстро. Скорее всего, так сказывалось совместное влияние Медитации и атрибута Фокусировки. Это помогало упражняться, и день за днём мне всё лучше удавалось навязывать частицам маны свою волю.

[Манипуляция маной: 2-й уровень!]

[+1 Поток маны]

[+1 Сила магии]

Прибавка к атрибутам ощущалась весьма заметно. Да и с каждым уровнем подчинять частицы своей воле получалось куда быстрее и точнее, а удерживать их неподвижными удавалось всё дольше.

Моё Магическое зрение тоже улучшалось, хотя скорость его роста явно замедлилась.

[Магическое зрение: 7-й уровень!]

[+4 Восприятие]

[+2 Поток маны]

Интересно, насколько медленно всё двигалось бы без моих перков достижений и усиления старейшины Пираки, дававших тридцатипроцентную прибавку к опыту навыков. Магическое прозрение тоже выручало: порой оно подсказывало, как именно воздействовать на частицы волей.

Рано или поздно я прокачаю Магическое зрение до 10-го уровня, и это даст мне новый перк. Любопытно, какой именно. Магическое зрение, естественно, было куда более узким навыком, чем Медитация. У многих простых навыков улучшения наверняка упрощённые, но скоро я всё увижу сам. Раз уж Магическое зрение было навыком Мифическим, я надеялся на что-то по-настоящему мощное. Разумеется, это подстёгивало тренироваться с ещё большим рвением. Я собирался использовать свой безграничный младенческий восторг на полную катушку!

Так минуло два месяца. Наряду с системными навыками я развивал и два обычных жизненных умения — подвижность и речь. Притом весьма важных. Интересно, появились бы они в ячейках навыков, не будь те уже заняты? Скорее всего, нет. Судя по всему, далеко не всякая обыденная способность считалась системным навыком. Я намеренно тренировал речь и моторику, но Система ничего за это мне не предложила.

В любом случае зрелый разум и знание языка сильно ускоряли обучение. Рядом с родителями я неумолчно лепетал и неуклюже ворочался. К этому времени я уже достаточно овладел речевым аппаратом, чтобы произносить некоторые слова. Впрочем, я сдерживал истинные способности, не желая настораживать родителей. Но теперь мне перевалило за полгода, и настала пора сделать шаг вперёд.

Мы сидели за столом. Мама только что покормила меня, и я устроился у неё на коленях, пока они с отцом ели.

— Ма-ма, — произнёс я.

Отец выронил ложку, и лица родителей расплылись в широких улыбках удивления и восторга.

— Духи милосердные! Сокровище моё! Что ты сейчас сказал? — воскликнула мама.

— Первые слова! Да ещё как рано! Мой мальчик! — подхватил отец и тут же добавил: — Но слово совершенно не то. Скажи «папа», Лука.

Я решил подыграть ему:

— Па-брллл.

Отец от восторга даже вскочил:

— Засчитано!

Мама рассмеялась и прижала меня к себе:

— Какой у нас умный мальчик. Повтори ещё разок для мамы. Скажи «мама».

— Ма-ма, — повторил я и улыбнулся ей.

Она тихонько рассмеялась и поцеловала меня в лоб.

Я принялся повторять это слово, приводя их во всё больший восторг.

— Погляди на него! Он же видит, как нам нравится! — сказал отец. — Скажи «папа». Попробуй ещё разок.

— Па-пфф, — произнёс я. Знать сразу два слова на этом этапе было бы явным перебором.

— С ума сойти… — выдохнул отец. — Не терпится утереть нос мужикам. Мой сын — гений.

— Он и правда схватывает всё на лету, — согласилась мама и с лукавой улыбкой повернулась к отцу: — А я думала, ты сильнее расстроишься, что он сказал «мама», а не «папа».

Отец рассмеялся:

— Держу пари, пока я на рыбалке, ты тайком подталкивала его сказать это. Тут мне не победить.

И это была чистейшая правда.

Мама залилась краской:

— Кто ты такой и куда подевался мой несерьёзный муж?

Отец лишь посмеялся:

— Он стал отцом, и ему пришлось повзрослеть.

— Ох, и умеешь же ты сказать то, что надо, а?

— Иди сюда.

Мы с мамой сидели у отца на коленях; они целовались, а отец гладил меня по волосам. Я обожал такие мгновения. Поначалу сила этих детских чувств меня удивляла. Но я не противился им и хотел и дальше радовать родителей, чтобы они мной гордились. Я засыпал, чувствуя себя любимым.

Когда я проснулся, родители переговаривались полушёпотом.

— Насчёт того, что он гений, — говорила мама. — Думаешь, это правда?

Отец пожал плечами:

— Не знаю. «Мама» он сказал рановато, но ведь ничего необычного, правда?

— Это… очень рано, милый, — возразила мама.

— Правда? — переспросил отец. — Но ведь они уже в четыре года борются и рассуждают о тактике. Настоящие взрослые, только маленькие.

— Так у тех детей уже открыта Система, — ответила мама. — Это другое. Когда открывается Система, у малышей и рассудок проясняется.

— Думаешь, он?..

Мама фыркнула:

— Конечно нет. С чего бы?

Эх, мама. Знала бы ты.

— Ха, значит, наш парень просто гений?

— Наверное… Одни дети раньше начинают говорить, другие — ходить, — задумчиво произнесла мама. — Даже не знаю… Просто ему всё даётся так… легко, понимаешь?

— Ну, наверное? Я-то не знаю, насколько трудным всё должно быть. Но мне нравится, что по ночам он нас не будит.

— Вот это действительно странно, — сказала мама. — Видел бы ты других матерей. Они с ног валятся. Пирака со своим новым учеником только и успевают варить зелья.

А вот это любопытная новость. У Пираки появился ученик. Значит ли это, что учеником смогу стать и я?

Насколько я знал, во всей деревне он был единственным, кто владел связанными с магией навыками. В будущем мне непременно нужно будет поучиться у него.

Отец улыбнулся:

— Хех, значит, не мне одному кажется, что ты самая красивая птичка в стае.

— Просто я единственная, кто нормально высыпается, — усмехнулась мама. — Он будит меня, только когда проголодается.

— Духи благословили нас, — сказал отец. — Как думаешь, со вторым будет так же просто?

— Со вторым, значит? — с усмешкой отозвалась мама. — Милый, я от первого-то едва оправилась.

Брат или сестра, — подумал я. — Было бы здорово. Хоть бы родилась сестрёнка. Хотелось бы быть крутым заботливым старшим братом.

К этому моменту мне стало ясно, что отец в деревне — важная птица. Не вождь или кто-то вроде того, но один из лучших рыбаков, а это занятие считалось самым престижным, по крайней мере для мужчин. И как бы сильно он мной ни гордился, я боялся разочаровать его, не пойдя по его стопам. Мне совершенно не хотелось тратить драгоценный слот навыка на борьбу или владение копьём. Он был нужен мне для магии!

С Медитацией 10-го уровня, Магическим зрением 7-го и Манипуляцией маной 2-го мой общий уровень поднялся до 19. Интересно, когда же откроется следующий слот навыка? Сейчас он был мне без надобности: я всё равно не знал, на что его потратить. Просто хотелось узнать побольше о Системе. Наверняка новый слот дадут на 20-м или 25-м. Будь планка выше, добывать слоты оказалось бы совсем тяжко — а ведь у меня ещё имелся дополнительный от «Мудреца». Без моих преимуществ набрать такой общий уровень было бы той ещё задачкой.

Так или иначе, я снова с головой ушёл в тренировки. Мне нужны были уровни, а ещё требовалось освоить речь и ползание. До 10-го уровня Магического зрения оставалось совсем чуть-чуть!

Но больше всего мне просто не терпелось поиграть с магией. Пусть я и не повелевал космическими силами, а всего лишь останавливал да двигал крупицы маны, не вылезая из колыбели, в этом крылось огромное удовольствие. И с каждым разом получалось всё лучше. Берегись, мир!

Чёрт, а быть младенцем — хлопотное дело.

Недели складывались в месяцы. После бесчисленных часов сосредоточения я наконец получил ещё один слот навыка на 25-м общем уровне. Приятно иметь запасной, чтобы сразу потратить его на понравившийся навык. Но самое захватывающее событие произошло, когда мне стукнуло одиннадцать месяцев. Посреди ночи, после долгих часов фокусировки, я повысил уровень Магического зрения.

[Магическое зрение: 10-й уровень!]

[+4 к Восприятию]

[+2 к Потоку маны]

[Новый перк разблокирован: Арканная конвергенция!]

Описание: пока активно Магическое зрение, ваше Восприятие повышает точность и эффективность навыков, связанных с маной. Каждые 10 единиц Восприятия увеличивают точность управления маной и эффективность управления маной на 2%

[Текущий бонус: +10%]

Обалдеть, до чего же здорово. Куда лучше, чем я ожидал. Это же масштабируемый перк!

Математика никогда не была моей сильной стороной, но я поднапрягся и занялся вычислениями. При 100 единицах Восприятия прибавка к эффективности и точности составит 20%. При 200 Восприятия — 40%, а значит… 200% при 1000 Восприятия.

Звучало безумно. Конечно, до таких высот мне было ещё далеко, но, судя по тому, сколько Восприятия приносили навыки, рано или поздно я до них доберусь. Я пока не знал, сколько маны уходит на настоящее заклинание, так что перк вполне мог пригодиться.

Для начала нужно было проверить, что на деле значат эти десять процентов к эффективности и точности контроля. Не знаю, при чём тут эффективность в моём случае, но точность-то должна была возрасти?

Количество различимых мной частиц маны заметно изменилось. Но главное — теперь я видел, вокруг чего они вращаются. Крошечные солнца, сияющие ослепительно белым светом. Я попытался дотянуться до них «Манипуляцией маной», но они не сдвинулись ни на йоту. Уровень навыка был явно слишком мал.

Прокачай я «Манипуляцию маной» повыше — возможно, смог бы как-то с ними взаимодействовать. О магии и сотворении хотя бы простейших чар я до сих пор знал немного, но у меня были теории. Частицы маны двигались по хаотичным орбитам. А если выстроить их в стройную фигуру — вдруг получится заклинание? Если просто расположить ману в правильном порядке… словно по рецепту? Родится ли из этого магия?

Если так, способность видеть эти мини-солнца с вращающимися частицами окажется незаменимой для быстрого сотворения крупных чар. Двигать каждую крупинку по отдельности было бы сущей пыткой.

Впрочем, пусть об этом беспокоится будущий Лука. Сейчас мне просто хотелось поиграть с новым перком.

Поэтому я сосредоточил Магическое зрение и направил волю на ближайшую частицу маны.

Разница ощущалась сразу. Теперь я перемещал частицы с гораздо большей точностью, а когда приказывал им замереть, они дрожали куда меньше. Да и сам контроль давался чуточку легче. Отличие тонкое, но вполне реальное. А если повторять это тысячи часов, любое снижение нагрузки и малейшее облегчение практики принесут огромные плоды — особенно по мере роста Восприятия.

Измотав себя тренировками до предела, я расслабился в колыбели и издал тихий, довольный младенческий вздох.

Я слушал звуки ночи. Полной тишины здесь не бывало. Где-то вдалеке мерно и убаюкивающе накатывали морские волны. Лениво поскрипывало дерево хижины, в джунглях кричала какая-то птица. Размеренное дыхание спящих родителей приносило покой. Отец тихонько похрапывал и перетягивал на себя край одеяла. Мать привычным, ленивым движением дёрнула его обратно. Я сдержал смешок. Это и было счастье.

Понемногу я учился говорить. А ещё ползал, что жутко раздражало: мне хотелось ходить. Освоение этих жизненных навыков отнимало на удивление много сил и времени, так что на магию оставалось куда меньше часов. Я счёл это небольшим отпуском. В конце концов, я целый год с самого рождения упорно трудился над маной. Пора было подтянуть младенческие навыки и порадовать родителей. Разобравшись с ползанием, я принялся нарезать круги вокруг обеденного стола, держась за ножки и стулья. Родители наблюдали за мной с восторженной гордостью, а отец всякий раз подхватывал меня на руки, когда у меня получалось особенно здорово, отчего мне становилось радостно на душе.

Иногда мы с мамой играли в грязи возле дома. Она ничуть не боялась испачкаться, и мы устраивали настоящие битвы с брызгами. Потом мама мыла меня и пела мне песенки, а я старался подпевать, чтобы быстрее научиться говорить.

Теперь я говорил уже куда лучше. Когда мама ненадолго оставляла меня одного — сходить за чем-нибудь во двор или встретить гостя у порога, — я шептал про себя длинные, сложные фразы, какие нормальному младенцу и в голову бы не пришли. Мне казалось важным научиться грамотно излагать мысли. Да и если Система ускоряла развитие детей, вряд ли моя ранняя речь показалась бы совсем уж неправдоподобной. Судя по всему, существовали характеристики и навыки вроде Красноречия и Артикуляции, но у меня их не было. Наверное, они пригодились бы Торговцу или Политику. От одной мысли о классе Политик меня аж передёрнуло.

В один из вечеров я решил показать родителям всё, на что способен в ходьбе: отпустил стулья и сделал несколько робких шагов к маме, сидевшей на большой подушке на полу. Поняв, как держать равновесие, я уже не шатался, а припустил бегом, плюхнулся к ней на колени и задорно захихикал.

Она подхватила меня и осыпала поцелуями:

— Какая прелесть, сокровище моё!

— Ну каков! — воскликнул отец. — Какое равновесие! Мой мальчик! Ты станешь сильнейшим рыбаком в своём поколении!

Эх, папа. Как же мне жаль.

— Лука, ты такой способный мальчик, — сказала мама, погладив меня по голове.

— Мама, — отозвался я и обнял её за ногу.

— Скорее бы мужикам похвастаться! — сказал отец. — Обзавидуются же. У Джако малец едва ползает.

— А у Марека?

Отец фыркнул:

— Пф. Ворок. Да тот пацан старше нашего Луки, ему почти четыре года. Я слышал, Марек ему чуть ли не с пелёнок копьё подсовывал, чтоб тот опирался и быстрее учился. Рано ходить начал — ясное дело, мускулы нагулял. Здоровый растёт.

Отец задумчиво посмотрел на меня.

Мама смерила его сердитым взглядом:

— Никаких копий ты ему не дашь. Да и какой смысл? У него даже Системы ещё нет.

— Боюсь, у мальчишки Марека Система уже есть, — проворчал отец.

— Это рано, — заметила мама.

— Уверен, Лука тоже откроет её рано.

— Не сравнивай Луку со старшими детьми, — сказала мама.

— Я просто к тому, что нам стоило…

Мама строго на него посмотрела:

— Что? Сделать его пораньше, чтобы вы с Мареком продолжали своё дурацкое соперничество через детей?

— Да вовсе я так не думаю, — отец примирительно вскинул руки. — Но ты правда думаешь, что Марек оставит всё как есть? Он же сделает всё, чтобы пацан ненавидел нашего сына. А наш и младше, и мельче…

— Ох… — Мама инстинктивно потянулась и прикоснулась ко мне. — Об этом я не подумала. Неужели Марек правда настроит мальчиков друг против друга?

— Мелочности ему не занимать… Но ты не переживай, — улыбнулся отец. — Я сделаю из него лучшего Рыбака за многие поколения. Вот увидишь. Только дождись, когда откроешь Систему, Лука. Папа научит тебя всему, что нужно знать.

Я решил, что момента лучше не найти. Конечно, мне хотелось порадовать родителей и сразить их наповал. А ещё — избавить от лишних тревог. Похоже, между отцом и другим рыбаком шло не самое дружелюбное соперничество. Вступать в эту вековую вражду мне особо не улыбалось, но уж с трёхлетним задирой я бы как-нибудь совладал, дойди дело до драки.

И всё же я решил признаться прямо сейчас — главное, потому что сам безумно хотел расспросить их про эту чёртову Систему!

— Мама, папа, — позвал я. — У меня есть.

— Есть? — переспросила мама. — Что есть?

— Есть… окошко со словами. Система?

Родители переглянулись, вытаращив глаза как блюдца.

Мама схватила меня за плечи и потрясла так, что я чуть не упал:

— Ты уверен? Что ты видишь?

— Мама, — пискнул я. — Страшно.

— Ой… прости меня, маленький. Иди ко мне на ручки.

Она посадила меня на высокий детский стульчик у обеденного стола, за которым они вели все важные разговоры.

— Когда ты её открыл? Благодаря ходьбе? У тебя есть навык ходьбы? — спросил отец.

— Ходьба — это никакой не навык, глупый, — сказала мама и взъерошила отцу волосы.

— Вполне может быть, — возразил отец. — Система вознаграждает намерение. Просто ни у кого она не открывается тогда, когда ты осознанно учишься ходить.

— Хм-м, — протянула мама. — Тут ты прав. Надеюсь, всё-таки обошлось. Избавиться от него потом будет той ещё морокой.

Две важнейшие крупицы знаний. Во-первых, от навыков можно избавляться. Это радовало — зарубку на память я себе оставил. Во-вторых, мои догадки подтвердились: Система вознаграждала намерение. Но кое-что требовалось уточнить.

— Папа, — спросил я. — А что такое намерение?

Отец широко улыбнулся мне:

— Это значит делать что-то нарочно. Желать в чём-то преуспеть.

— Если я буду учиться владеть копьём, как папа, — сказал я, вызвав на отцовском лице самую широкую улыбку из возможных, — мне надо просто тренироваться с копьём, или тренироваться и хотеть получить навык?

Мама пристально наблюдала за мной. От этого взгляда становилось даже немного не по себе. Она кивнула сама себе:

— Какой сложный вопрос. Должно быть, из-за Системы его мысли прояснились.

Я был ужасно рад, что здесь всё так устроено: это делало мои вопросы куда менее подозрительными.

— Да какая разница? — отмахнулся отец. — Конечно, ты будешь учиться владеть копьём!

— Ну-ну, дорогой, — осадила его мама. — Хороший вопрос. Ему полезно знать, как всё устроено.

— Поверить не могу, что мы втолковываем такое младенцу.

— Я не малыш! — запротестовал я и надул губы, рассмешив родителей.

— Моё сокровище, — сказала мама, — это очень правильный вопрос. И ответ прост: ты должен хотеть получить этот навык и уровни. Не обязательно осознанно. Хотя бы где-то в глубине разума.

— Да не поймёт он, что это значит, будь он хоть трижды гением, — заметил отец.

— Пойму! — заупрямился я.

Мама мягко улыбнулась и продолжила:

— Я готовлю нам еду, но у меня нет кулинарного навыка. И я не получила бы его, даже будь мои слоты навыков свободны. Потому что мне этот навык не нужен и я его не хочу. А значит, ни на каком уровне своего разума я не взываю к Системе, чтобы она мне его дала.

— Слот навыка нужен, чтобы выучить новый навык, — добавил отец. — Первый свободный слот открывается на 5-м общем уровне. А общий уровень — это…

Я терпеливо слушал, пока отец объяснял то, что мне и так было известно.

— Значит, если я тренируюсь с копьём, но навык мне не нужен, я его не получу? — уточнил я.

— Да почему это тебе не нужен навык владения копьём?! — совершенно убитым голосом воскликнул отец.

— Всё верно, моё сокровище, — сказала мама. — Но разве ты его не хочешь?

— Вот именно! Разве ты не хочешь стать рыбаком, как твой старик? — поддакнул отец.

Ни за что на свете. Любой слот навыка, потраченный не на магию, был потрачен впустую.

— Не знаю, — соврал я. — Сначала надо попробовать.

— Вот это другой разговор! — обрадовался отец. — Тогда решено! Завтра же раздобуду тебе детское копьё!

Мама с укоризной посмотрела на него, но не сдержала улыбки.

— Ты волен сам выбирать, кем стать, моё сокровище. Но Рыбаков в нашей деревне очень любят.

— А старейшина? — спросил я. — Какие у него навыки?

— Старейшина Пирака? — переспросила мама и переглянулась с отцом.

— Ну… — протянул отец, потирая шею. — Если уж не Рыбак, то пойти к нему в ученики было бы… приемлемо.

Мама рассмеялась:

— Это даже почётнее, чем быть Рыбаком. Тебе просто хочется, чтобы он пошёл по твоим стопам.

— Хм. Разве можно винить за это отца?

— Старейшина Пирака — наш Шаман, — сказала мама. — Шаман помогает всем в деревне, это очень важный человек. Я не знаю всех его навыков, но он точно умеет варить зелья — значит, у него есть Алхимия или Аптекарское дело. И уж наверняка Медицина…

— А магия? — спросил я. — Старейшина знает магию?

Мама улыбнулась:

— Вот оно что тебя интересует, да?

— Да, мама. Расскажи про магию.

— На нашем маленьком островке с магией знакомы мало. Знают её только Шаманы. Тысячи лет назад здесь жили великие чародеи, но те времена давно прошли.

— Не забивай ему голову ерундой, — вмешался отец. — Старейшина Пирака ни за что не возьмёт в ученики младенца.

Мама бросила на него строгий взгляд и продолжила:

— От них остались одни руины да легенды. Говорят, шаманы ходили к тем развалинам и так постигали магию. Что-то передавалось с больших островов.

— Есть и другие острова? — спросил я.

— Мир огромен, сынок, — сказал отец. — Мы живём лишь в крошечном его уголке. Наш дом зовётся островами Тапока.

— Да, — подтвердила мама. — А сам этот остров называется Асаид. Но дальше, в большом мире, живут могущественные люди, владеющие магией. А ещё дальше — Бессмертные. Иногда мы видим, как они сражаются прямо в небе.

Вот это уже разговор! Бессмертные, бьющиеся в небесах? На такое я просто обязан взглянуть.

— Так, хватит, — оборвал отец. — Незачем забивать ему голову небылицами. Если уж говорить о магии, расскажи про Пираку и его снадобья. К чёрту эти сказки.

Мама немного помолчала, словно взвешивая что-то в уме, а затем кивнула.

— Неужели ты не понимаешь, Джонака? — тихо произнесла она. — Он ведь особенный. Сам ходит! Уже так говорит! Да у него Система открыта, в конце-то концов!

— Ты к чему это? — спросил отец.

Мама коснулась ладонью его щеки:

— Помнишь себя в детстве? А я помню. Я помню тебя с трёх лет, любимый. Я влюбилась с первого взгляда, сама того ещё не понимая.

Отец накрыл её руку своей:

— Дураком был, что заметил так поздно. Мне повезло, что ты не выбрала другого.

— Мне никто другой не был нужен. Я знала это с самого начала. Точно так же, как ты с самого начала знал, что хочешь быть рыбаком. Когда я влюбилась в тебя, ты уже был влюблён в копьё.

Я хихикнул:

— Ха-ха, папа любит копьё больше мамы!

— Ах ты… — Отец залился краской, и мы дружно рассмеялись. Когда все успокоились, мама продолжила:

— Мы впервые говорим об этом всерьёз, и о чём же он спрашивает? Не о копье. О магии.

— Ох… — выдохнул отец. — Значит, не просто сказки.

— Думаю, нет, — отозвалась мама. — Наш ребёнок особенный, и нам… тебе нужно это принять.

Отец долго молчал.

— Мы простые люди, Рамона. Этот остров — всё, что я знаю. Рыбалка — всё, что я умею. Я не могу подарить ему такие мечты.

Мама наклонилась и поцеловала отца в щёку:

— Тебе и не нужно. Мы можем попросить старейшину Пираку. Вдруг Лука сумеет стать Шаманом?

Отец что-то неразборчиво проворчал себе под нос.

Мама приподняла бровь:

— Да-а-а?..

— Я хотел, чтобы он стал Рыбаком. Как я.

Мама тихонько рассмеялась:

— Он ещё может им стать, дорогой. Но затаишь ли ты обиду на него и на меня, если он выберет другое?

Отец вздохнул:

— Ты же знаешь про наше соперничество с Мареком. Он со своим сыном…

— Я спросила не об этом.

— Я знаю, — сказал отец. — Но это важно. Если Лука не преуспеет среди остальных мальчишек, Марек доберётся до меня. А его сын возьмётся за Луку. Положение нашей семьи пошатнётся.

Вот как. Значит, дух соперничества в деревне — это не просто шутки и забавы? У соперничества отца с Мареком были вполне реальные ставки. Отец мог потерять лицо и статус из-за меня?

Этого мне совсем не хотелось. Может, и правда взять навык владения копьём? По крайней мере, не буду отставать от других детей. А если научусь использовать ману вместе с копьём, то смогу даже потягаться…

Разочаровывать родителей или заставлять их стыдиться мне совершенно не улыбалось. И уж тем более — подрывать их статус. В таком маленьком племени статус значил всё. И всё же… браться за копьё мне не хотелось. Я не хотел становиться Рыбаком. Я жаждал магии.

Некоторое время мы сидели в тишине.

— Не затаю, — наконец произнёс отец и повернулся ко мне, взъерошив мне волосы. — Не обижусь я на него. Да и разве смог бы? Мой первенец. Мой умница-сын. Если ты не станешь Рыбаком, я, конечно, расстроюсь, ведь мне так хотелось самому всему тебя научить. Но если ты выберешь другую дорогу — пойдёшь в ученики к старейшине Пираке, — я просто стану сильнее сам, чтобы осадить Марека.

— А если он станет учеником шамана, что тогда сможет сказать Марек?

— Тц, — скривился отец. — Уж он-то найдёт к чему придраться.

— Папа, — сказал я. — Ты будешь мной гордиться.

Он широко улыбнулся:

— Знаю, сынок. Не сомневаюсь.

— Но ты не слушал меня, Джонака, — проговорила мама.

— В каком смысле? — не понял отец.

— Насчёт того, что он особенный. Что, если даже стать Шаманом для него окажется слишком мелко? Что, если этот остров станет для него слишком тесен?

Отец сглотнул.

— Тогда… я буду с гордостью смотреть, как далеко сумеет зайти наш сын.

Мама притянула его к себе и поцеловала:

— Хороший отец. Хороший мужчина. Мой мужчина.

Родители рассказали мне много нового о Системе. Например, с какими промежутками открываются слоты навыков. Они и правда были привязаны к общему уровню: 5, 25, 50, 100, 200, 400, 800, 1600 и так далее. Похожая логика действовала для эволюций навыков и перков — как получение Магического прозрения на 10-м уровне Медитации. Впрочем, эти промежутки могли меняться в зависимости от человека и конкретного навыка. Обычно люди получали перк на десятом и двадцатом уровнях. На двадцатом давалось ещё и улучшение навыка, приносившее больше характеристик. Но в редких случаях открывалась эволюция навыка.

Эволюции навыков встречались редко и ценились очень высоко. Мама когда-то была джанглером — человеком, который собирал растения и всякую всячину в джунглях, выслеживал и ловил зверей. И она получила эволюцию навыка под названием Шестое чувство — мощную способность к восприятию. Позже я непременно хотел её освоить!

Навыки можно было и забывать, если просто забросить тренировки. Опять же, ключевую роль играло намерение. Если бы я освоил Плавание, а потом перестал плавать, уровни в нём начали бы падать. А если бы я осознанно захотел избавиться от навыка, процесс пошёл бы ещё быстрее. В зависимости от того, насколько навык развит, на его утрату уходило от недели до нескольких лет. Все характеристики при этом тоже сгорали, так что набрать легко прокачиваемых навыков, а потом сбросить их не вышло бы.

Такой расклад мне нравился: ошибка с выбором навыка не становилась непоправимой. Конечно, на то, чтобы избавиться от него, ушла бы куча времени. У меня всё ещё оставался один свободный слот навыка, и я пока не решил, на что его потратить. Можно было взять способность к восприятию и, возможно, начать путь к Шестому чувству. Судя по всему, все навыки восприятия развивали характеристику «Восприятие», так что вариант был заманчивый. Но мне хотелось отдавать предпочтение магии, поэтому стоило ещё поразмыслить. А может, придётся пожертвовать слотом, чтобы дать отпор сыну Марека. Поживём — увидим. Так или иначе, мне хотелось узнать о магии больше. Увы, мама знала не так уж много. Старейшина Пирака наверняка знает куда больше.

Мне нужно было учиться у него. Но я был всего лишь младенцем, и родители сошлись на том, что мне следует вести себя нормально. Другим взрослым уже становилось ясно, что я отличаюсь от остальных детей, но мы не хотели, чтобы кто-то узнал, что я уже разблокировал Систему. Мой кажущийся ум, умение ходить и говорить ещё выглядели правдоподобно, но открыть Систему так рано? Даже родители немного встревожились.

Знали бы они, что я разблокировал её ещё год назад…

Прошло несколько месяцев, я усердно тренировал навыки. Весна сменилась летом, и я наконец встретил Ворока. И тут же понял, о чём так переживал отец.

Я возился с другими малышами, строя песочные замки на берегу. Мы были самого разного возраста, но большинству было года по три или четыре. Тот год, судя по всему, выдался урожайным — у многих жителей родились дети. Мой отец тогда усиленно тренировался ради прорыва и получил связанную с плаванием эволюцию навыка, из-за чего со мной и затянули. Так что я оказался самым младшим в нашем поколении. Мама сомневалась, стоит ли пускать меня к остальным детям, но отец настоял на социализации. Думаю, он был прав. В прошлой жизни я особой общительностью не отличался. В этой же решил всё изменить и ценить связи, которые дарила жизнь. Так что я присоединился к детским играм. Все они были старше меня, но в целом приняли в компанию, ведь я был довольно жизнерадостным малым и охотно делился.

Матери присматривали за нами, пока отцы рыбачили на плотах. Было так спокойно, и, к моему удивлению, проводить время с остальными детьми оказалось не так уж плохо. Они были очень дружелюбными и открытыми, но, как ни забавно, уже вовсю соперничали. Похоже, такова была островная культура. Однако без враждебности: все были из одного племени, просто каждый хотел быть лучшим. Ребята, разблокировавшие Систему, в основном боролись друг с другом или метали палки, подражая отцам.

Но в какой-то момент один из самых крупных решил передохнуть — после того как с такой силой впечатал прогибом в песок нескольких ребятишек помладше, что матерям пришлось вмешаться. Я знал этого пацана. Ворок, сын Марека. И то, как грубо он обходился с остальными мальчишками, ясно говорило, что малый он не из приятных. Матери рассудили так же. Ему велели посидеть в стороне и вернуться к играм позже.

И почему-то этот пацан решил сделать это моей проблемой.

Ворок во всех отношениях был крупнее остальных детей, и вдруг он навис над моим песочным замком. У него были светлые волнистые волосы и тёмные брови на выдающихся надбровных дугах. Выражение лица — куда более властное, чем пристало карапузу. Он скрестил руки на груди.

— Отдай, — сказал он.

Остальные дети вокруг замерли и повернулись посмотреть на нас.

— Что отдать? — спросил я.

— Мой песок.

Я указал на пустое место рядом с собой:

— Песок там.

— Я хочу этот песок.

Намёк был предельно ясен. Но терпеть такое от того, кто всё ещё гадит в штаны, я не собирался.

— Нет, — сказал я.

Половина детей вокруг вздрогнула. И я тут же понял почему. Физиономия здоровяка перекосилась в откровенно злобной гримасе.

— Нет? — переспросил он и угрожающе шагнул вперёд.

— Мой песок, — сказал я.

Он посмотрел вниз и пинком снёс мой песочный замок. Затем ухмыльнулся мне и принялся топтать его, пока ничего не осталось. Потом снова взглянул на меня и скривился в насмешке.

Это был вызов.

Так что я, естественно, поднялся.

— Я сказал: нет.

Вроде бы ничего особенного. Да так оно и было. Подумаешь, замок из песка. Мне до него и дела не было. Но дело было совсем не в этом.

Мне с этим пацаном предстояло жить бок о бок в обозримом будущем. Позволь я ему вытирать об себя ноги сейчас — и покоя не будет всякий раз, как выйду из дома. Поэтому я заговорил на единственном языке, понятном задирам, — на языке силы.

Я толкнул его.

Он едва отступил на шаг и осклабился. Толкнул меня — и я полетел прямиком на задницу. У этого пацана была чудовищная сила. Он явно уже открыл Систему, и та отвалила ему щедрую пригоршню физических характеристик. А вот все инструменты, с которыми работал я, еще требовали немалой доработки.

Он шагнул вперед, чтобы нависнуть надо мной:

— Мой песок.

Побеждать я ему не позволю. И решил действовать. Решительно, свирепо. К черту правила.

— На тебе твой песок!

Я зачерпнул горсть песка и, поднимаясь, швырнул ему прямо в глаза. Он охнул, а я сбил его с ног. Оседлал и принялся колотить кулаками. Сильно врезать я не мог — черт возьми, мне еще и двух не стукнуло! Но я дрался свирепо, а он такого никак не ожидал. Я продолжал мутузить его: если проучить как следует, второго раза не потребуется.

У взрослых, как и следовало ожидать, были другие планы.

Кто-то сгреб меня за воротник и оттащил в сторону. А затем тут же подхватил этого малолетнего огра, прижал к себе и холодно посмотрел на меня сверху вниз.

— Вот, значит, как Джонака цепляется за второе место. Дешевыми уловками.

— Верена, — ровным тоном произнесла возникшая за мной мать. — Какой прекрасный день. А теперь возьми свои слова назад.

— Что, прости?

— Джонака не второй, — яростно бросила мать, делая шаг и вставая рядом со мной. — Никто не ловит столько рыбы, сколько он.

— А у Марека рыба крупнее всех, — парировала женщина.

Стоявшие вокруг матери зашептались. Похоже, кто тут номер один, так до конца ясно и не было.

О как… Вот оно что. Неудивительно, что отец с ним соперничал.

Здоровила буравил меня убийственным взглядом. Пока матери лаялись между собой, я без всякого выражения смотрел ему прямо в глаза. Ему это явно не понравилось.

— Твой мальчишка щуплый. Должно быть, в родителей пошел, — бросила Верена.

Мать зарычала — раньше я такого от нее не слышал:

— Зато он надрал зад твоему!

Другие матери рассмеялись, но жена Марека лишь оскалилась. Огреныш ревел в голос, то сжимая, то разжимая кулаки, но все равно умудрялся буравить меня взглядом, полным чистой ярости. Ну и психопат.

— Он сжульничал. Песком в глаза бросил. Я требую, чтобы они боролись снова.

— Моему мальчику еще и двух лет нет! — отрезала мать. — Ты дура?

— Я требую борьбы!

— Это была никакая не борьба, — сказала мать. — Твой пришел задирать моего. И на земле в итоге оказалась его задница, а не моего сына.

— Это не считается, — прошипела сквозь зубы Верена.

— Считается там, где надо, — ответила мать. — Он был больше, сильнее, пришел поиздеваться над тем, кто слабее, и получил то, что ему было нужно. Немного смирения.

— Хмф, — фыркнула Верена. — На Лунном фестивале Ворок научится только гордости, когда выиграет состязание рыбаков среди своего поколения. Твой-то мальчик наверняка будет участвовать, раз уж пришел играть со всеми?

Мать усмехнулась. Судя по всему, таков был обычай. О Лунном фестивале я уже слышал — отец носился с ним как с писаной торбой. Он проходил каждые пять лет: мальчишки показывали свои навыки и мерялись силами со сверстниками из других деревень. От меня никто не ждал участия или особых успехов — среди ровесников я был самым щуплым.

До этой самой минуты. Верена сделала мое участие делом всеобщим. Подлый трюк, как по мне.

— Конечно, он будет участвовать, — громко заявила мать.

— Вот и славно, — сказала Верена. — Через девять месяцев мы и увидим, что мой мальчик лучше.

Я состроил самое невинное личико:

— Мама. Если он лучше, почему тогда он плачет?

Какое же это было удовольствие — видеть, как мать изо всех сил сдерживается, чтобы не расхохотаться. А вот некоторые женщины среди зрительниц так и не сдержались.

Верена сплюнула на песок и повернулась, чтобы уйти с пляжа:

— Пойдем, Ворок. Отец вернется домой — займемся твоим навыком «Борьба».

Мать покачала головой:

— Уже пробудил Систему.

Затем она сжала мою руку:

— Похоже, не ты один вундеркинд в своем поколении.

Я смотрел вслед Верене, уводившей сына к хижине. Задир я не любил. Я просто занимался своим делом, а ему обязательно надо было привязаться ко мне. Этот пацан был сущим зверем. Но силищи в нем было немерено, до абсурда. И если он уже пробудил Систему, значит, станет только сильнее и опаснее.

Я взял верх сообразительностью и решительностью. Но не факт, что мне удастся повторить этот фокус. Малой был силен до безумия, а на Лунном фестивале состязания пройдут на его условиях. Плавание, борьба, владение копьем — рыбалка. Мне придется научиться применять магию. Основы я уже освоил. Против Ворока их не хватит — он силен и опасен. Но пришла пора и мне стать сильнее и опаснее. Я ухватился за руку матери и крепко сжал ее пальцы.

— Я побью его, — сказал я.

— Вот и славно, — сказала мать.

* * *

— Вот это мой мальчик! — громыхнул отец и сделал изрядный глоток пива. — Все видели! Все видели, что мой сын спуску не даст! Я так тобой горжусь!

— Спасибо, папа, — сказал я, сияя от гордости. Я и сам был собой доволен. Но теперь над моей прежде идиллической жизнью нависла тёмная туча.

— Он ведь снова придёт, папа? — спросил я. — Драться со мной?

Отец посерьёзнел и посмотрел на меня. Затем кивнул:

— Его отец точно такой же, сынок. Мы с Мареком соперничаем с самого детства. Единственная причина, почему он меня так не задирает, — просто не может.

— Значит, мне надо стать таким сильным, чтобы Ворок не мог меня задирать? — спросил я.

— Да, сынок, — ответил отец. — Так устроен мир.

Мама приготовила сегодня особенный ужин в честь моей победы: рагу из сладких клубней со змеиными яйцами и орехами. Она протянула мне миску и дала взрослую ложку.

— Раз уж ты такой взрослый мужчина, решила, что и есть должен как взрослый, — с улыбкой сказала мама.

— Ага! — отозвался я и расплылся в улыбке.

— Ешь, — сказал отец. — Наберёшься сил.

Крупное тело мне бы не помешало, размышлял я, пережёвывая еду. Но сомневаюсь, что стану таким же огромным, как Ворок. Тот был чудовищно здоровенным, да к тому же ещё и старше.

— Раз уж ты открыл Систему, — сказал отец, опуская кружку, — думаю, пора обсудить, какие брать навыки. Нужно продумать тебе сборку. Считаю, в первую очередь надо взять Борьбу.

— С учётом обстоятельств я согласна, — поддержала мама.

Дерьмо. Ну разумеется, без этого никак. Теперь мне предстояло сделать выбор. Конечно, один слот навыка у меня свободен. Я мог взять Борьбу. Так я сразу нашёл бы управу на этого мелкого огра. Но я не хотел Борьбу. Я хотел обращаться с маной и учиться магии.

А ещё мне не хотелось врать родителям. Я всё ещё помнил, кем был раньше. Помнил те потраченные впустую годы: пересмотры сериалов, которые меня уже едва смешили; лень вместо заботы о себе. Помнил и свою решимость. Я хотел овладеть магией и не собирался нарушать данное себе слово. Ведь именно из-за нарушенных обещаний самому себе я во многом и потерпел крах в прошлой жизни.

К тому же я не хотел таиться от родителей. Я их любил. Они заслуживали столько правды, сколько я только мог им открыть.

— Мама, папа, — медленно произнёс я. — А что такое «мировое первое достижение»?

Мама остолбенела, а кружка отца с грохотом полетела на пол. Какое-то время они оба молчали.

— Мировое первое достижение… — пробормотал отец. — Мальчик мой… Точь-в-точь как в преданиях.

— Я… может, мне позвать старейшину Пираку? — вымолвила мама.

— Нет, — твёрдо оборвал отец. — Никаких поспешных действий. Сядь.

— Как ты его получил, сокровище моё? — полушёпотом спросила мама.

— Я сделал что-то плохое? — спросил я.

— Что? Нет. Конечно нет, чудо ты наше, — сказал отец. — То, что ты сделал… это редкость. Но хорошая редкость.

— Ладно, — кивнул я. — Значит, мне не влетит?

— Нет, — ответил отец. — Гордись. Правда ведь, Рамона?

Обычно такие разговоры вела мама. Теперь же она бессильно склонилась над столом и смотрела перед собой остекленевшим взглядом.

— Мировое первое достижение… — пробормотала она.

Отец улыбнулся, мягко взял её за шею и принялся осторожно разминать:

— Сейчас отойдёт.

— Как? — спросила меня мама.

Я немного подумал, прежде чем ответить:

— Когда я был совсем маленьким, то в перерывах между сном любил погружаться в свои мысли.

— А? — переспросил отец. — Это как?

— Ну… глубоко думать. Даже не думать, папа. Просто быть и не отключать сознание. Мне нравилось это ощущение: дышать и радоваться. От этого ум становился острее.

— Уж точно стал острее, сынок.

— И я получил свой первый навык. Медитацию.

— Медитация… — протянул отец. — Слышал я про такой навык. Говорят, на материке есть боевые монахи с таким умением. Живут в пещерах, сидят и думают, а дерутся, как дикие вепри.

Мама слабо улыбнулась ему:

— И кто теперь сказки рассказывает?

— И что он делает? — спросил отец. — Какие характеристики даёт?

— Он даёт мне Восприятие и Фокусировку.

— О-о, — сказала мама.

— О-о, — сказал отец.

— Это многое объясняет.

— Восприятие — хороший атрибут, — заметила мама. — Его можно использовать для многого.

— Например, для магии! — подсказал я.

— Погоди пока с этим, — осадил отец. — Что случилось, когда ты получил Медитацию?

— Система сказала, что я первым открыл её в таком юном возрасте, и дала мне достижение.

— Мировое первое… — пробормотала мама. Затем улыбнулась, потянулась и поцеловала меня в макушку: — Прости, сокровище моё. Я очень тобой горжусь. А какую награду ты получил?

Я пересказал системное описание.

— МИФИЧЕСКИЙ НАВЫК?!

Я рассказал им про Магическое зрение. Рассказал о крупинках маны и о том, как учусь ими управлять. И объяснил, что именно поэтому хочу учиться у Пираки.

Молчание, повисшее над обеденным столом, было по-настоящему весомым. Наконец отец нарушил его: встал и налил себе пива.

— Ну… это… всё меняет.

Оправившись от потрясения, мама вернулась в привычное русло. Она вообще восприняла всё на удивление стойко и улыбнулась мне:

— Я так и знала.

— Что знала, мам?

— Что в тебе есть что-то особенное. Я давно это чувствовала. Знала, что ты необычный, но подумать только… — Она покачала головой. — Мировое первое…

— Я… — начал отец. — Похоже, рыбаком тебе не стать.

— Теперь он уже и не сможет, — сказала мама. — Его сборка уже получила уклон. Даже с этим дополнительным навыком, увеличивающим общий уровень, ему понадобится уйма времени, чтобы открыть все навыки, необходимые для рыбалки.

— Знаю. Я бы ни за что не попросил его сбросить Мифический навык. Но рыбачить ему придётся, — сказал отец. — Такова традиция.

Мама кивнула и задумчиво постучала пальцем по губам:

— Ты прав… Сокровище моё, а что ты умеешь делать со своей магией?

— В том-то и загвоздка, мам, — ответил я. — Пока почти ничего.

— Он мог бы перенять у тебя умения, но не брать сами навыки, — предложила мама.

Отец покачал головой:

— Да его даже самые слабые мальчишки растопчут. А Ворок и вовсе сожрёт на завтрак.

— Папа, — твёрдо сказал я. — Я не брошу магию.

Отец смерил меня тяжёлым взглядом. В нём читалось многое: разочарование, тревога, растерянность. Но ещё и гордость — гордость отца, довольного своим сыном. Мне стало тепло на сердце. Взгляд отца смягчился, уступив место этой гордости.

— Сынок, ты вырастешь решительным мужчиной. И я это уважаю. Я доверюсь тебе: ты найдёшь свой путь.

— Мы должны ему помочь, — сказала мама.

— Само собой, — ответил отец. — Я поговорю с Пиракой.

Мама кивнула:

— Насчёт ученичества?

— Пирака смыслит в магии. Вот с этого наш Лука и начнёт.

Какое же облегчение я почувствовал, когда родители обо всем узнали! И как я был счастлив, что они на моей стороне. Я так боялся разочаровать отца, отказавшись стать Рыбаком, и напугать маму тем, что я слишком от всех отличаюсь. Но мне повезло: мои родители оказались понимающими и любящими. Они приняли меня и хотели поддержать.

Я решил пока не выходить на улицу — по крайней мере, пока мы что-нибудь не придумаем. Теперь всё превратилось в гонку. После такого публичного позора Марек наверняка взялся гонять Ворока вдвое жестче. Тренировки этого малолетнего монстра уж точно удвоят, ведь ничто так не подстегивает задир, как уязвленная гордость. Если я покажусь снаружи, меня ждет новая стычка с ним. Это может привести к травме и замедлить меня.

Через девять месяцев нам предстояло первое состязание по рыболовству. К нему готовились во всех семьях, где росли мальчишки. Настоящей рыбалкой там и не пахло: все три соседние деревни собирались у лагуны в джунглях, детей разбивали на возрастные группы и устраивали для них подходящие состязания. Для малышей на кону стояли только гордость и репутация, однако именно это определяло иерархию в нашем поколении на долгие годы вперед.

И пусть я уже смирился с тем, что путь магии со временем уведет меня из деревни, позволять Вороку задирать нос я точно не собирался.

Нужно было что-то придумать. К настоящему бою моя магия была не готова — требовалось нормальное структурированное колдовство или вроде того. Ради этого отец и поговорил со старейшиной Пиракой. Вскоре после стычки с Вороком Шаман по его просьбе пришел к нам в дом.

Поглаживая бороду, он смерил меня взглядом.

— Стычка с Вороком — дело прискорбное, но вполне ожидаемое, — проговорил он. — Молодец, парень, что смог за себя постоять.

— Спасибо, старейшина, — ответил я. — Мне не понравилось, что он наступил на мой песчаный замок. Он мне вообще не нравится.

Старейшина усмехнулся:

— Тебе стоит попытаться поладить. Всю жизнь ведь бок о бок рыбу ловить будете. Как и ваши отцы.

— Об этом мы и хотели поговорить, — сказала мама, подавая старейшине чай.

— Мы тут подумали… — начал отец, и я видел, с каким трудом ему даются эти слова. Замечательный у меня все-таки отец. — Может, ему и не стоит становиться Рыбаком.

Старейшина нахмурился:

— Да что вы такое говорите? Парень он крепкий, здоровый, вон даже противнику крупнее себя отпор дал.

— Оттого и тяжело это признавать, — вздохнул отец. — Но так будет лучше для Луки.

— Мы хотим, чтобы вы обучили его пути Шамана. Может, возьмете его в ученики?

— Хм? Не глупи, Рамона, — отозвался старейшина Пирака. — Мальцу едва два года исполнилось. Слишком он мал.

Отец откашлялся:

— Он уже пробудил Систему.

Брови старейшины полезли на лоб. Он уставился на меня, разинув рот, а я выдал свою самую обезоруживающую улыбку. Он перевел взгляд на моих родителей, словно пытаясь понять, не разыгрывают ли они его. Но те лишь улыбались, изо всех сил стараясь сдержать вежливостью распирающую их гордость. Мне же скромничать не требовалось — я ведь всего лишь младенец. Так что я просто сиял от самодовольства.

— Правду твой отец говорит? — спросил старик. — Ты правда пробудил Систему?

— Да, старейшина, — ответил я, сразу сделавшись серьезным. — У меня есть навык Медитация. Он дает мне Восприятие и Фокусировку.

— Хорошие характеристики, — протянул старейшина. — Слышал я про эту Медитацию. И как же ты ее освоил?

Я пожал плечами:

— Наверное, случайно. Мне нравится просто сидеть и думать.

Мы с родителями заранее договорились пока скрыть мои навыки, связанные с маной. Эту лягушку следовало варить медленно и терпеливо.

— Если ученичество — это слишком, может, вы поможете ему как-то иначе? Ума у него больше, чем мышц, — заметила мама.

— Хмф, — буркнул отец. — И с тем, и с другим у него полный порядок.

— Вот как… — пробормотал старейшина. — Дело крайне необычное, но мальчик ты и впрямь занятный, Лука. И что же, по-твоему, мне с тобой делать?

Он цепко посмотрел на меня, ожидая ответа. Следовало держать себя в руках. Что этот старый хрыч хочет услышать?

— Дайте мне задания, чтобы проверить, гожусь ли я к вам в ученики.

Старейшина погладил бороду:

— Надо же, разумный ответ.

Он внимательно посмотрел на меня и на некоторое время задумался.

— И какое же испытание ты сам предложишь? — спросил старейшина.

— Может, мне научиться читать?

Рука старика замерла в бороде. Он повернулся к моим родителям.

Мама пожала плечами:

— Мы как-то упомянули об этом. Он очень заинтересовался.

Разумеется, чтение меня интересовало. Причина была проста: КНИГИ ЗАКЛИНАНИЙ!

— Что ж, у меня как раз внук Данек учится грамоте. Мальчик он смышленый, хоть и не слишком годится в Шаманы… Зато вполне справится с деревенскими нормами сдачи и складами, как и его отец.

— Данек ведь из того же поколения, верно? — уточнил отец.

— Да, но постарше — ему уже пять исполняется. Уж не знаю, чем его мой сынок-олух кормит, но на Рыбака он совсем не тянет. Я решил освободить его от участия в Лунном фестивале. Думаете, стоит поступить так же и с Лукой?

— Нет, — тут же отрезал я. — Я отступать не намерен.

Отец взъерошил мне волосы:

— Вот это мой сын.

Старейшина обдумал всё это и кивнул своим мыслям:

— Не думаю, Джонака, что ему стоит тратить слот навыка на Чтение.

— Да, ему нужно готовиться к Лунному фестивалю, — согласился отец.

Навык чтения звучал заманчиво, пусть я пока и не понимал всех тонкостей. Свободный слот у меня оставался, да и магия, возможно, требовала долгого обучения. Однако до сих пор я развивался естественным путем — играя и экспериментируя. Ячеек навыков было мало, и мне еще многое предстояло освоить. Читать я мог научиться и без навыка от Системы, а вот в магии без ее поддержки мои шансы были невелики.

— Тогда я выучусь читать без навыка, — сказал я. — Характеристики у меня для этого подходящие.

Старейшина задумался:

— Хм, ладно. Спрошу у сына, согласится ли он учить тебя вместе с Данеком.

— Я отдам ему всю норму добычи, какую он попросит, — тут же вызвался отец, и меня захлестнула благодарность.

Денег в деревне не водилось — вся торговля и договоренности держались на квотах. Рыбаки должны были закрывать норму выловленной рыбой. Любой излишек записывался на счет, и на него можно было выменивать нужные вещи. И пусть отцу было тяжело смириться с моей необычностью, сейчас он готов был платить за мое обучение, даже зная, что я выбрал другой путь. Если это не отцовская любовь, то что вообще можно ей назвать?

Старейшина поднялся на ноги:

— Вижу, вы все держитесь одного мнения. Что ж, выучим маленького Луку читать. А когда он подрастет и будет готов, тогда, может, вернемся к разговору об ученичестве.

Куда раньше, чем ты думаешь, старый хрыч!

Вскоре мама отвела меня к хижине старейшины. Стояла она чуть в стороне от деревни, ближе к джунглям и ручью, откуда мама носила воду. Дом стоял на шести деревянных сваях, к нему вели ступени и небольшая терраса. Старейшина в деревне явно пользовался большим почетом.

Когда мы вошли в хижину, в нос мне ударил резкий запах толченых и варящихся трав. Старейшина возился с ними за верстаком, в полнейшей сосредоточенности бормоча что-то себе под нос. Рядом крутилась девочка лет восьми — она чистила ступку с пестиком и не сводила глаз с работы старика. В углу хижины за маленьким столиком сидел толстый круглолицый мальчик с песочными волосами, с головой уйдя в чтение книги. Возле него стоял коренастый бородач с добродушным лицом.

— Привет, — сказала мама.

Коренастый мужчина приветливо кивнул:

— А, Рамона. Слышал, твой сын тоже проявил интерес к грамоте.

— Надеюсь, ты не против, Конако, — отозвалась мама. — Лука прямо загорелся желанием научиться читать.

— Я только рад помочь, — ответил Конако и присел передо мной на корточки. — Меня зовут Конако, я в нашей деревне хранитель записей. А тебя как звать?

— Здравствуйте, — поздоровался я и поклонился, а затем указал на толстого мальчугана: — Я Лука. А что он читает?

Конако улыбнулся:

— Наставление по джунглям. Все наши джунглеры — вроде твоей мамы — знают его содержание.

— Но мама не умеет читать, — заметил я.

— Она-то нет, зато я умею, — ответил Конако. — Я читал его и для нее, и для остальных джунглеров.

— Я по-прежнему уверена, Конако, что ты научился читать только ради того, чтобы больше времени проводить с девчонками.

Ни для кого не было секретом, что большинство джунглеров составляли женщины. Это ремесло выбирали женщины, жаждущие приключений, предпочитая его рыбалке. С чего вдруг в деревне возникло такое строгое разделение полов, если Системные навыки вполне могли уравнять физическую силу? Да пес его знает.

Впрочем, джунглинг в любом случае требовал недюжинной физической подготовки. Чтобы выдерживать целые дни в джунглях, требовались выносливость и смекалка. В этом… был свой смысл. Мама как раз была такой — крепкой и смышленой.

Широкоплечий мужчина усмехнулся и потянулся взъерошить волосы пухлого мальчишки:

— И погляди, как славно всё вышло.

Мальчик отмахнулся от его руки:

— Да перестань! Я сосредоточиться пытаюсь.

— Смотри, Данек, тетя Рамона привела тебе товарища по учебе.

Я подошёл к мальчику и протянул руку:

— Привет. Я Лука. А тебя как зовут?

— Я... я Данек, — сказал мальчик, растеряв почти всю былую уверенность. — Чего тебе?

— Я пришёл учиться читать, — ответил я. — Слышал, у тебя это уже здорово получается.

— Правда? — оживился он. — И ты не считаешь, что это странно?

— Конечно странно, — ухмыльнулся я. — Другим мальчишкам до чтения и дела нет.

Мальчик растерялся и слегка обиделся. Я придвинулся к нему и сел на стул, который, видимо, приготовил Конако:

— Но мы можем быть странными вместе.

Данек вгляделся мне в глаза, словно выискивая скрытый подвох. Не найдя ничего подозрительного, он расплылся в улыбке:

— Ладно! Смотри. Я покажу тебе сильвербэка. Это король джунглей! Тут и картинка есть…

Поболтав немного с Конако и старейшиной, мама сказала, что вернётся вечером, и ушла. Большую часть времени Конако учил нас, требуя тишины и сосредоточенности, но мне всё равно удавалось перекинуться с Данеком парой шуток. Паренёк оказался застенчивым, но явно очень смышлёным. У него уже открылся навык Чтение, позволявший читать с такой скоростью и точностью, какая обычному пятилетнему ребёнку и не снилась. Я расспросил Конако об этом навыке, и тот объяснил, что он позволяет читать невероятно быстро, запоминать прочитанное до мельчайших подробностей и почти никогда ничего не забывать. Он даже рассказал, что несколько поколений назад один старейшина развил этот навык настолько, что мог читать две книги одновременно — по книге на каждый глаз. Потрясающая штука эта Система.

На перерывах я наблюдал за работой старейшины. Он колдовал над зельями и травами, изготавливая для деревни всякие полезные снадобья и эликсиры. Противоядия были важны для джунглеров. Исцеляющие мази — ремесленникам, которые то и дело резали себе пальцы, а бодрящие тоники помогали рыбакам выдерживать долгие трудовые дни.

Судя по всему, с последними мороки было больше всего. Я активировал Магическое зрение, чтобы понаблюдать за старейшиной Пиракой.

В руках он держал какой-то небольшой мешочек, сразу привлекший моё внимание. Повсюду, как обычно, парила свободная мана, двигаясь по своим странным орбитам. Но этот мешочек был доверху полон жидкой маны. Густая, в моём магическом зрении она сияла особенно ярко. С помощью какого-то навыка Пирака зачерпнул из мешочка немного этой маны и принялся переносить её в готовившееся зелье. Светло-зелёный тоник медленно темнел. Девчонка-ученица заворожённо наблюдала за ним, машинально драя ступку с пестиком, которые и без того сияли чистотой.

— Что вы делаете, старейшина?

— Хмф, — фыркнула ученица. — Не мешай мастеру.

— Всё в порядке, Нирама, — сказал старейшина и повернулся ко мне: — Я насыщаю бодрящий тоник маной, чтобы сделать его сильнее.

У меня загорелись глаза, и про чтение я тут же забыл. Я подошёл поближе, чтобы разглядеть всё получше, а Нирама сердито на меня покосилась.

— А почему тоник меняет цвет?

— Я беру ману из этого мешочка и даю ей соединиться с действующими веществами.

Похоже, так оно и было. Жидкая мана стягивалась к плавающим во взвеси частицам. Когда Пираке требовалось добавить ещё маны, он покачивал склянку, чтобы расшевелить тяжёлые частицы, и продолжал вливание.

Но кое-что казалось очень странным. Почему Пирака не брал свободную ману прямо из воздуха, зачем ему этот мешочек?

— А что в мешочке? — спросил я.

— Учитель, ну почему он такой шумный? Иди читай молча, малявка!

— В этом? — переспросил старейшина. — Здесь мана. Мне привозят её торговые лодки из Алигапы, столицы архипелага.

— А почему вы просто не берёте ману из воздуха? — спросил я.

Все знали, что в воздухе есть мана, так что ничего подозрительного в вопросе не было. Мы дышали ею, и она питала Систему. В пище она была более концентрированной — особенно в рыбе, которую ловил отец, что ускоряло развитие навыков и давало телу и разуму больше сил.

И всё же старейшина с ученицей уставились на меня с полным непониманием, и я уже засомневался, не сморозил ли какую-то глупость. А потом девчонка расхохоталась.

— Глупый карапуз! Всё работает совсем не так!

Старейшина внимательно посмотрел на меня:

— Она права. Эту ману извлекли из ядра монстра — пробудившегося зверя. Без неё тоник не приготовить. Я слышал истории о сборщиках маны, способных черпать её из воздуха, подобно духам, но у меня нет столь легендарных приспособлений или навыков.

— Вот именно! — поддакнула Нирама. — Никому не под силу управлять маной духов!

Я нахмурился:

— Неправда. Я видел, как старейшина творит магию своим посохом.

Старейшина одобрительно кивнул, а лицо Нирамы залила краска.

— Всё так, Лука, — подтвердил Пирака. — Посох служит проводником маны. Но я не могу применить навык Магия посоха для насыщения зелий.

«Магия посоха», значит? Вот как он творил заклинания.

— А можно с помощью посоха собрать ману из воздуха и сделать такую жидкую ману?

— Хм-м, хороший вопрос, юный Лука.

— Да почему ты вечно лезешь со своими вопросами?! — возмутилась Нирама.

Я проигнорировал её и снова посмотрел на старейшину.

— Посох годится только для заклинаний. Янтарный камень в нём — особый магический фокус, использующий собственную структуру. Магия требует выстраивания маны в сложные формы, а без магических инструментов совладать с этим крайне трудно.

Было безумно интересно, и я уже собирался задать следующий вопрос, но старейшина мягко посоветовал мне вернуться к чтению.

Я кивнул, решив, что спорить не стоит — куда полезнее просто смотреть и мотать на ус.

Пирака продолжил насыщение, и моё внимание привлекли две вещи. Во-первых, он тратил кучу этой жидкой маны впустую. Он зачерпывал порцию из мешочка и направлял её сгусток в зелье, но львиная доля просто рассеивалась в воздухе и уходила на свободные орбиты. Во-вторых, я заметил, что хотя частицы ещё не были насыщены маной до предела, новые вливания они уже отталкивали. Я пригляделся, пытаясь понять причину, и до меня дошло. Пирака управлял маной с помощью какого-то навыка. Возможно, того же самого, что был и у меня. Но действовал он вслепую. Он не видел, когда частицы насыщались, и не мог точно направлять потоки. Из-за этого тоники получались какими-то полусырыми!

Пирака нащупал какую-то экономически выгодную золотую середину и отставил тоник в сторону. Я посмотрел на зелье сквозь Магическое зрение и ощутил смутное разочарование от столь халтурной работы. Я снова принялся за чтение, но в голове уже складывался чёткий план, как напроситься к Пираке в ученики…

Каждый день я проводил по нескольку часов за чтением с Данеком. Поначалу он робел, но я видел, как он искренне рад другу. Мне он тоже приглянулся: умный паренёк, каждое слово взвешивает. Уровень навыков в Чтении и Письме у него был уже приличный, так что я никак не поспевал за тем, с какой скоростью он перелистывал страницы.

Я сознательно дал себе зарок не стремиться ни к одному из этих навыков: к магии они отношения не имели. Система до сих пор исправно ко мне прислушивалась, что вполне вязалось с наставлениями родителей о важности намерения.

Вместе с Данеком я узнавал о растениях и животных джунглей. Больше всего меня заинтересовал Сильвербэк — исполинский монстр-горилла, который бродил в насыщенных маной глубинах чащи. Его угодьями стали древние руины, где деревенские шаманы, судя по всему, когда-то и научились своей магии.

Порой Сильвербэк гнался за джанглерами и даже убивал их. Другим зверям он тоже не давал расти, так что был настоящим тираном, но, к счастью, никогда не выходил из джунглей. Собирать добычу в лесу из-за него было тяжело, однако ни у кого не хватало сил с ним справиться. Хоть он и не был пробудившимся зверем, подобрался к этому вплотную.

Руины тоже вызывали огромный интерес. Была зарисовка ступенчатой чёрной пирамиды среди болот. Считалось, что их возвели предки — могущественные чародеи, жившие на острове в стародавние времена.

Это, разумеется, подстегнуло моё любопытство, но сведений, увы, почти не было. Говорилось лишь о книге заклинаний, которую переписали шаманы, да об испытании внутри пирамиды: вело оно во внутреннее святилище, и пройти его пока не удалось ни одному шаману.

Я сразу понял: мне просто необходимо побывать в этих руинах. Вдруг с моим Мифическим навыком я сумею разгадать тайны, не давшиеся старейшинам? Это могло бы продвинуть мою магию далеко вперёд.

Мама ведь тоже была джанглером… Хм… Дело за малым: уговорить её взять двухлетнего карапуза в джунгли, где буйствует гигантская демоническая горилла.

Я вздохнул. Вряд ли она пойдёт на такое. Она вечно носится со мной и в подобных вопросах совершенно глуха к доводам разума.

После уроков чтения я немного времени проводил с мамой, а затем садился за магическую практику. Какое же это было счастье! Впервые мне не приходилось скрывать свои способности. Полная свобода, к тому же родители во всём меня поддерживали. Я рассказал им, с каким трудом Пирака насыщает зелья. Отец счёл это верным путём к моей цели, но мама забеспокоилась: как бы я не показал Пираке лишнего.

Так или иначе, оба подбадривали меня и велели усердно тренироваться, чем я и занялся.

Мама обустроила для меня уютный уголок со свечами и ковриками из звериных шкур, чтобы я мог медитировать и развивать навыки. Стоило мне сделать перерыв, как она тут же оказывалась рядом с чаем и чем-нибудь вкусным, расспрашивая об успехах.

И успехи не заставили себя ждать. Пусть чтение по утрам и отнимало порядочно времени, магическим тренировкам я теперь посвящал больше часов, чем когда-либо. Раньше меня то и дело отвлекали, да ещё приходилось постоянно прятаться. Теперь уже не нужно было учиться ходить или говорить. Сон телу по-прежнему требовался долгий, но хотя бы внезапная дремота больше не дробила день. А чай, который заваривала мама, сохранял ясность ума.

Я нарастил темп, и Система вознаградила моё усердие.

[Манипуляция маной — уровень 8]

[+1 к Потоку маны]

[+1 к Силе магии]

Медитация становилась моей второй натурой. Иногда я ловил себя на том, что соскальзываю в медитативное состояние, даже когда просто выходил размять ноги на задний двор или садился за еду. В этом спокойном, но собранном состоянии я чувствовал себя уверенно, счастливо и был готов ко всему. Чем выше становился уровень, тем легче давался переход и тем глубже оказывалось погружение. С ростом уровня прирост замедлился, но поскольку к Медитации я обращался беспрестанно, новый уровень не заставил себя ждать.

[Медитация — уровень 15]

[+1 к Восприятию]

[+1 к Фокусировке]

Хотя Магическое зрение не открывало ничего принципиально нового, уже знакомое становилось отчётливее и ярче. Я различал всё больше маны в окружающем мире. Она была везде: теплилась в растениях, струилась в людях, парила в воздухе. Впрочем, такое количество маны, открывавшееся благодаря Мифическому навыку, начало меня отвлекать. Частиц кружилось столько, что вычленить их становилось трудно, а это тормозило тренировки. Но благодаря упорству я продвинулся и здесь.

[Магическое зрение — уровень 11!]

[+4 к Восприятию]

[+2 к Потоку маны]

Манипуляция маной всё ещё отставала от остальных навыков, но уверенно сокращала разрыв. Полагаю, дело в том, что этот навык был активным и требовал целенаправленного применения. Не то чтобы Магическое зрение обходилось без намерения, но им я, по сути, ничего не делал. Просто глазел по сторонам. А вот над Манипуляцией маной приходилось работать непрерывно. Именно поэтому каждый вечер я валился в постель совершенно измотанный. Никакой мамин чай не мог спасти меня от самого себя. Но обороты я не сбавлял. Я был младенцем, одержимым целью. И даже когда родители настаивали, чтобы я больше играл и отдыхал, я отказывался.

К тому же для меня это и было игрой. Несравнимо более увлекательной, чем лепить куличики из песка или бороться с другими ребятишками. Так что я не терял сосредоточенности.

Однако в конце концов я застрял. Главным препятствием стал переизбыток воспринимаемых частиц маны. При каждом включении Магического зрения на меня накатывала такая пляска огоньков, что рябило в глазах. Это ужасно раздражало, и я поделился бедой с родителями — уж они-то наверняка сами преодолевали подобные затыки в навыках.

На следующий же день, когда стемнело и повеяло вечерней прохладой, перед самым сном родители повели меня на берег. Там было тихо и спокойно. Морской бриз приятно освежал. Волны накатывали в убаюкивающем ритме, а крики зверей в джунглях звучали совсем издалека. Мама расстелила на песке покрывало, и мы легли.

— Думаю, это тебе поможет. Порой, когда в навыке заходишь в тупик, нужен новый подход к тренировкам. Попробуй соединить Медитацию со звёздами.

Я впервые по-настоящему взглянул на ночное небо.

Оно было великолепно.

Я вспомнил прежнюю жизнь и то, как любил смотреть на звёзды. Я был той ещё совой, а в тишине звёздной ночи всегда чудилось что-то мистическое.

Но сейчас я понял: настоящего ночного неба я прежде не видел. На Земле мне доставалась лишь блёклая тень, замутнённая городскими огнями.

Бесчисленные звёзды слагали туманности, скопления и созвездия на полотне из мириад оттенков синего, чёрного и пурпурного. Через всё небо, будто мазок божественной кисти, струилась полоса из золота, фиолета и белизны.

Неужели это… Млечный Путь?

— Красиво… — пробормотал я.

— Эту широкую полосу называют Королевским трактом, — сказала мама. — Говорят, Бессмертные, готовые к вознесению, идут по нему, чтобы достичь истинной Божественности.

— Видишь вон то созвездие? — отец указал рукой. — Гляди, прямо треугольник. Это Шляпа Волшебника.

— Кажется, оно моё любимое, — сказал я.

Родители рассмеялись, и отец взъерошил мне волосы:

— Подумал, что оно тебе понравится.

Они показали мне ещё несколько созвездий, но я всё не мог оторвать глаз от Шляпы Волшебника. Большой Медведицы нигде не было видно, так что кто знает, куда меня занесло во вселенной.

Вдруг по небу чиркнули две падающие звезды — и грянул взрыв. Ослепительная вспышка породила видимую глазом рябь ударной волны, а клубы пламени взметнулись растущим грибом, озарив небо.

— Что это?! Монстры? — спросил я, вскакивая.

Родители переглянулись.

Отец рассмеялся:

— В каком-то смысле.

И тут заговорила мама.

— Это Бессмертные.

— О… — вырвалось у меня, пока я смотрел на световое представление в небесах. Словно рассыпались каскадом вспыхивающие салюты, пока две падающие звезды гнались друг за другом. И всё исчезло так же внезапно, как появилось.

— А кто такие Бессмертные?

— До нас дошли лишь легенды… — с лёгкой грустью сказала мама. — В этой части света Бессмертных не видели со времён предков, оставивших эти руины. Из наших маленьких рыбацких деревушек никто даже культиватором не стал, не то что Бессмертным.

— Вот это было бы дело! — хохотнул отец. — Культиватор из нашей деревни!

— А между культиватором и Бессмертным есть разница? — спросил я.

— Система даёт великую силу, ты сам знаешь, — отозвался отец. — Но у этой силы есть ступени.

— Навыки и характеристики получают все, — сказала мама.

— И перки с достижениями! — вставил я.

— Да, — рассмеялась мама. — А если с годами трудиться достаточно упорно, Система оценит твои старания и наградит классом.

— Мой класс — Рыбак, — сказал отец. — Я достаточно высоко развил владение копьём, плавание, борьбу, атлетизм и обострённые чувства, и получил этот класс.

— Класс достаётся работящим, — сказала мама. — Он есть примерно у половины взрослых в деревне. И большинство из них — Рыбаки и Джунглеры.

— Самые способные получают его лет в двенадцать, — добавил отец. — Если продолжишь так же усердно трудиться, через десять лет сможешь выступить на Турнире Серебряного моря!

— А что это такое? — поинтересовался я.

— Он всегда идёт сразу за Лунным фестивалем, — пояснила мама. — Самые талантливые мальчишки постарше, те, кто рано открыл класс, отправляются в Алигапу сражаться на бойцовском турнире — добывать славу и припасы для своей деревни.

Отец хлопнул себя по груди:

— Когда я участвовал, то занял восьмое место!

— Он до сих пор иногда спит с той наградой, — шепнула мама.

Я хихикнул.

— Эй! — возмутился отец. — У мужчины должна быть гордость!

Мы посмеялись, и мама ещё поддразнила отца — вышло очень забавно. Когда смех утих, я с нетерпением вернулся к расспросам:

— А что дают классы?

— Они открывают классовые способности и создают мощную связь с навыками и характеристиками твоего класса, — ответила мама.

— Вот у меня, например, есть дыхание под водой, — сказал отец.

— Да ладно, — не поверил я. — Папа врёт.

— Чистая правда! У меня самое высокое плавание на всём острове!

— А у меня — выслеживание, — сказала мама. — Это классовая способность Джанглера. Я могу коснуться следов или помёта зверя и почувствовать, в каком направлении зверь может находиться прямо сейчас.

— Звучит сильно, но я не хочу способности, где надо трогать какашки!

Мама рассмеялась и ущипнула меня за щёку.

— А что идёт после классов? — спросил я.

— Сначала навыки — они есть у большинства людей. Затем классы — они достаются способным. А после этого идёт культивация, — сказала мама. — По-моему, культиваторы есть только в правящем роду Алигапы, доме Салакин.

— И в семьях их соперников, — вставил отец.

— Тебе виднее, ты же бывал в Алигапе.

— Знай я, что у меня вырастет такой любознательный сын, делал бы записи, — рассмеялся отец.

— А чем так особенны культиваторы? — спросил я.

— Да мы и сами толком не знаем, — сказал отец, шаркнув ногой по песку. — Всё, что у нас есть, — в основном сказки.

— Говорят, они способны пробить предел уровня, — сказала мама. — Естественный предел навыков — сотый уровень. Но классовые навыки могут подняться выше.

— Классовые навыки?

— Это те навыки, что связаны с твоим классом, — объяснила мама. — Их потолок может быть на ста двадцати, ста пятидесяти или даже на двухстах — у некоторых сильных классов.

— Как у легендарного Рыбака Томако! — подхватил отец. — Говорят, у него было владение копьём сто шестидесятого уровня.

— Но культиватор ломает естественные границы Системы, — продолжила мама. — Рассказывают о мечниках-святых, у которых владение мечом достигало пятисотого уровня.

— А как стать культиватором? — с жадным любопытством спросил я.

Оба родителя пожали плечами. Отец положил руку мне на плечо:

— В нашем нищем и глухом углу этого никто не знает. Всё, что у нас есть, — байки, обычаи да редкие вести с торговых кораблей. А о Бессмертных мы знаем и того меньше. Разве что то, что все они — культиваторы, ставшие чем-то… ещё большим. А чем именно? Кто знает.

— Вот почему… — тихо проговорила мама. — Если ты хочешь идти по пути магии… Тебе… тебе однажды придётся уйти.

После этих слов повисла тяжёлая тишина. Мы опустили взгляды со звёздного неба на море и в тишине печальной ночи слушали рокот волн. Наконец мама вздохнула и поцеловала меня в щёку:

— Мы отойдём, не будем тебе мешать, и постережём. Занимайся сколько захочешь.

— Хорошо, — ответил я и запнулся: — Мама. Папа. Постойте.

Они обернулись и посмотрели на меня.

— Спасибо вам, — сказал я. — За то, что вы такие замечательные родители.

* * *

Созерцание звёзд помогло. Это оказался совершенно новый вид медитации. Я старался удерживать во внимании как можно больше звёзд, фиксируя их положение на небе. Созвездия и самые яркие светила служили якорями для разума. Ощущение захлёстывало, но поскольку мне не требовалось использовать одновременно Медитацию и Магическое зрение, давалось это легче. Я погрузился в самую глубокую медитацию за всё время и начал по-настоящему постигать звёздную бесконечность. Звёзд было не счесть, и сфокусироваться на всех сразу было невозможно. Поэтому я научился удерживать намерение в одной точке, а затем позволять вниманию расширяться, захватывая всё больше и больше звёзд.

[Медитация, 16-й уровень]

[+1 к Восприятию]

[+1 к Фокусировке]

[Арканная конвергенция усилена!]

[Точность управления маной: +12%]

[Эффективность управления маной: +12%]

В этом состоянии глубокого потока ко мне тут же пришло понимание природы частиц маны. Я активировал Магическое зрение и почувствовал, как что-то поддалось. Сработало Магическое прозрение, и меня посетило... ну, прозрение. Теперь я видел частицы не как хаотично пляшущую массу, а как отдельные, отчётливые крупицы. Я применил технику, которую только что освоил: сосредоточился на одной-единственной частице маны и позволил вниманию разойтись в стороны, охватывая сразу несколько.

[Магическое зрение, 12-й уровень!]

[+4 к Восприятию]

[+2 к Потоку маны]

Благодаря возросшему Восприятию и окрепшей Арканной конвергенции я мог следить сразу за несколькими частицами, не теряя их из виду среди остальных.

Естественно, я попытался свести их вместе.

Они сопротивлялись. Я надавил сильнее, сжимая их во всё более тесном пространстве, пока…

Хлоп!

Песок брызнул во все стороны. Звук был такой, словно кто-то откупорил бутылку шампанского.

Я уставился на потревоженный клочок песка. Это сделал я.

Система выдала награду, и, взглянув на перк, я понял: теперь изменится вообще всё.

[Манипуляция маной, 10-й уровень]

[+1 к Потоку маны]

[+1 к Силе магии]

[Новый перк разблокирован: Сплетение маны!]

Описание: Ваш контроль над маной значительно возрос. Вы можете сплетать множество частиц маны в единые устойчивые структуры. Манипуляция маной и Сила магии определяют точность и сложность структур, а Фокусировка и Поток маны влияют на то, сколько их можно удерживать и контролировать одновременно.

Я сразу понял, что этот новый перк — ключевой. Сплетать ману в структуры? Звучит точь-в-точь как сотворение магии.

Заметно изменились и мои отношения со странными парящими огоньками. Связь определенно стала глубже. Я попытался остановить один. Он замер. Еще один. Тот посопротивлялся, но тоже остановился. Я удерживал их неподвижно несколько секунд. Затем остановил третий.

А потом я сделал то, чего раньше не умел: заставил их всех перескочить на орбиту другого солнца. Это было красиво.

Отлично! Дело пошло. Теперь мне захотелось вообще выдернуть частицы с орбит.

Я вытянул пять штук и сжал их вместе. Они сопротивлялись, словно одноименные полюса магнитов, но в итоге слились в крошечное солнце. Суперчастица! Я создал ее сам.

Естественно, мне захотелось сделать ее побольше.

Я стал добавлять еще частицы. Шесть, восемь, затем десять. Теперь она выглядела как одно из маленьких солнц, парящих вокруг меня. Мне даже удалось заставить шесть свободных частиц вращаться вокруг нее.

Красота. Но сколько сможет вместить само солнце?

Я принялся вталкивать эти кружащие частицы в его центр. Одиннадцать. Двенадцать. Я с головой ушел в игру. Я по-прежнему ни черта не понимал, как устроена магия, но совершенно точно создавал МЕГАЧАСТИЦУ.

Вошла шестнадцатая частица.

Хлоп!

Вся конструкция разлетелась, разметав песок. Точь-в-точь как тот маленький взрыв во время моего прорыва.

— Охренеть, — пробормотал я себе под нос. — Это настоящая магия.

Я повторил, и песок снова разлетелся.

Меня переполнил чистый, блаженный восторг. Я сотворил с помощью магии нечто настоящее. Это было протозаклинание. Доказательство того, что я на верном пути. Я вздохнул и плюхнулся на спину прямо на одеяло. Накатила глубокая истома, и отпустило напряжение, о котором я даже не подозревал. У меня получится. Я смогу победить Ворока с помощью магии.

Хотелось продолжать. Хотелось упиваться своим достижением, но тело меня предало.

— Один маленький шаг для малыша, — пробормотал я себе под нос, уже проваливаясь в сон. — Один гигантский скачок для… хр-р-р.

* * *

Я проснулся в кроватке, потянулся и зевнул. Отец уже ушёл на работу, а мама улыбнулась мне со стороны кухни.

— Доброе утро, моя драгоценность, — сказала она. — Завтракать будешь?

— Пока нет, мам.

Я оглядел комнату в поисках жертвы, на которую можно обрушить всю мощь своего арканного могущества. Мама часто жгла в хижине свечи, чтобы не распахивать ставни и не впускать мошкару. Одна как раз стояла на обеденном столе метрах в трёх от меня. Идеально.

Сосредоточившись, я принялся испытывать новую способность, собирая сгусток частиц маны у самого основания фитиля.

— Смотри, мама!

Хлоп!

Свеча погасла, а комочек воска полетел маме на платье. Она прищурилась, глядя на меня.

— Прости!

В следующий миг мы оба покатились со смеху. Мама взяла свечу, зажгла её от другой и попросила повторить фокус.

— Это не фокус, — надулся я. — Это магия.

— Прости, конечно же, моя драгоценность, — терпеливо улыбнулась она.

Хлоп.

Мама взвизгнула, когда воск снова полетел в неё, но успела прикрыться деревянной тарелкой.

Я закричал от восторга, а мама с улыбкой посмотрела на меня.

— Потрясающе, моя драгоценность! Как у тебя это получилось?

— Мне очень помогло смотреть на звёзды, мам.

Она радовалась вместе со мной, но вряд ли до конца понимала, что именно произошло. Для неё это было просто забавным фокусом, но значение этого шага…

Суть магии заключалась в том, чтобы подчинять реальность своей воле. И теперь я мог это делать. Моё бедное детское сердечко трепетало от чистейшего восторга.

Мама всё-таки уговорила меня немного поесть, но сразу после завтрака я вернулся к экспериментам со Сплетением маны.

Следующие несколько дней я посвятил опытам с созданием и расплетением структур из маны. Шестнадцать частиц оказались вовсе не каким-то заклинанием, а просто чертой, за которой конструкция теряла устойчивость и выходила из-под контроля. Был ли это потолок моих возможностей или структурное ограничение самой маны, я пока не знал. Чтобы выяснить, требовалось поднять уровень. Но тем временем я нащупал отличный способ обойти барьер и устроить взрыв посерьёзнее.

Десять частиц маны можно было собрать в суперчастицу. А если втиснуть в неё ещё шесть, она дестабилизировалась и порождала маленький взрыв, рассеивающий ману.

Так что же будет, если взорвать перегруженную суперчастицу вплотную к другой?

Разумеется, чтобы оценить результаты эксперимента, я проделал это с зажжённой свечой.

ХЛОП!

ШЛЁП!

— Ой! ЛУКА! — вскрикнула мама, глядя на учинённый мной разгром.

Свеча лопнула, разбрызгав воск во все стороны. Не расплавленный, но свече всё равно пришёл конец. Мама вытащила из волос застрявший комок воска и сердито уставилась на меня.

Взрывать свечи мне строго-настрого запретили, так что пришлось придумывать для магии другое применение — столь же весёлое и озорное.

Некоторое время я посвятил опытам с другими конструкциями из маны: решётками и нитями, похожими на шёлк, натянутый меж крошечных самоцветов. Я так этим увлёкся, что однажды даже пропустил мимо ушей мамин зов к столу, — она лишь вздохнула, подхватила меня на руки и сама отнесла ужинать.

Отцу фокус со взрывом свечи понравился. Как-то раз он достал из бочки зелёный клубень и предложил мне попробовать подорвать его. Желая произвести впечатление на отца, я приложил всю силу своего разума и способностей и сумел выбить из клубня увесистый кусок. Мы с отцом дали друг другу пять, но мама велела отрабатывать что-нибудь другое, чтобы расширять репертуар и ускорить прокачку. У меня возникло отчётливое ощущение, что нашего мальчишеского восторга перед взрывами она не разделяет.

Впрочем, она была права — как и почти всегда.

Время шло, я продолжал эксперименты. И вскоре наткнулся на кое-что любопытное.

Видите ли, если положить на кончик пальца песчинку и окружить её частицами маны, вокруг неё можно выстроить устойчивый каркас. Двенадцати частиц хватало, чтобы удерживать её вес. Я убирал палец, а песчинка продолжала парить в воздухе. Родители были поражены, и отец просил повторить фокус снова и снова. Я потакал ему и раздувался от гордости. Хвастался я до тех пор, пока голова не разболелась так зверски, что мама силой уложила меня спать в кроватку. Во сне я швырял Ворока во все стороны телекинезом. Замечательный был сон.

Но по мере того как я оттачивал контроль над частицами, выяснилось, что парящая песчинка — вовсе не заклинание. И не настоящий телекинез. По крайней мере, пока. Я не мог сдвинуть с места сплетённую вокруг песчинки конструкцию. Затвердев, она оставалась неподвижной, пока я не разрушал её или не терял сосредоточенность. А стоило попытаться шевельнуть частицы, структура тут же распадалась. Я не умел перемещать все двенадцать слаженно, сохраняя песчинку в подвешенном состоянии.

И всё же такой прогресс приводил меня в восторг. Заставить левитировать хотя бы одну песчинку — уже колоссальная победа!

Я наконец-то творил магию. Настоящую магию. Не просто наблюдал за ней со стороны как за природным явлением, а применял, создавая нечто новое. Считались ли взрывы? Если используешь силу созидания ради разрушения — что тут курица, а что яйцо? Понятия не имею: я маг, а не философ. И уж точно не собирался спрашивать об этом маму, которая взрывы терпеть не могла.

За время этих тренировок Манипуляция маной выросла на два уровня, а Магическое зрение — на один. Довольный успехами, я решил вознаградить себя и полюбоваться на собственный Статус.

Имя: Лука

Характеристики:

Восприятие: 68

Фокусировка: 16

Поток маны: 38

Сила магии: 12

Навыки:

Медитация (необычный): 16

Магическое зрение (мифический): 13

Манипуляция маной (необычный∗): 12

Общий уровень: 41

Ячейки навыков: 3/4

Перки:

Мудрец, Созерцатель, Уникальный, Магическое прозрение, Арканная конвергенция (12%), Сплетение маны

Особые достижения: Пробуждённый разум

Достижения: Первый навык, Уникальный

Шли недели, и мой контроль вырос настолько, что я мог опрокинуть кружку с водой с другого конца комнаты. И заметьте — не разорвав её на куски! Я научился использовать сжатый импульс нестабильной маны ровно такой силы, чтобы кружка просто падала набок. Вот это уже было дело.

В магии расстояние играло роль, но далеко не такую большую, как я думал поначалу. Управление частицами от расстояния почти не зависело. Всё дело было в намерении, точности, навыке и… вере, за неимением лучшего слова. Не знаю, как ещё назвать это ощущение, когда подчиняешь частицы своей воле, но чем лучше у меня выходило, тем увереннее я себя чувствовал, и одно подпитывало другое.

Как-то вечером, вскоре после возвращения отца, в дверь отрывисто постучали. Отец открыл, и на пороге вырос самый громадный человек из всех, кого я когда-либо видел. Широкоплечий, мускулистый и высоченный, с тяжёлой челюстью и длинными светлыми волосами. Эти тупые, недружелюбные глаза и нависшие надбровья ни с чем нельзя было спутать: перед нами стоял Марек, отец Ворока. Я нахмурился, гадая, какого чёрта он здесь забыл, — другом нашей семьи он точно не был.

— Джонака, — произнёс верзила.

— Марек. — Отец скрестил руки на груди. — Что тебе нужно?

— За северным рифом косяк синих копьеров. Парнишки приметили их сегодня после полудня. Крупные рыбины.

В глазах отца тут же вспыхнул живой интерес.

— Насколько крупные?

— Настолько, что без меня ты ни одной не поймаешь.

Отец хмыкнул:

— Так ты хочешь сказать, что завтра тебе понадобится моя помощь?

— Косяки на месте не стоят. Это удача. Пользуйся случаем, дурья башка, помоги себе и деревне. А то я слышал, ты спускаешь доли улова на то, чтобы учить своего заморыша грамоте.

— Думаю, свободных долей у меня хватит.

Марек буркнул что-то невнятное, но уголок его рта дёрнулся. Мама вздохнула и пригласила его войти. Проходя мимо отца, Марек смерил его долгим взглядом, и отец ответил тем же.

Мама принесла Мареку кружку воды, и мужчины принялись обсуждать охоту. Я почти не слушал. Марек не переставал хмуриться и на повышенных тонах требовал, чтобы отец сделал то и это и приготовил к утру целый список снаряжения. Отец не уступал, и они спорили о том, кому сколько достанется рыбы. Вдруг взгляд Марека скользнул в мою сторону и замер.

— Так вот он какой, этот заморыш.

— Мой сын, — с гордостью ответил отец. — Лука.

— Верена видела их драку. Говорит, твой мальчишка дерётся грязно.

— Ворок сам полез.

— Хм. Парень тренирует борьбу. Рвётся на фестиваль, вот и погорячился, скорее всего.

— Ну да, можно и так сказать… — пробормотала мама.

Марек фыркнул:

— Неважно, что там было. Мой сын упорно тренируется перед Лунным фестивалем. Вот что имеет значение.

— Лука тоже.

Марек глянул на меня сверху вниз:

— Да неужто? Если хочет состязаться, ему придётся научиться кое-чему почище швыряния песком.

Он посмеивался над собственной шуткой, глядя на меня. Этот мужик всерьёз пытается поддеть двухлетнего ребёнка? Жуть, ну и фрукт. Я решил пропустить его трепотню мимо ушей и вместо этого поискать способ напакостить с помощью новой магии. Возле самого локтя Марека как раз стояла глиняная кружка с водой.

Какая заманчивая мишень.

Я собрал крошечную конструкцию из маны возле её донышка и зафиксировал. Сжал ровно настолько, насколько нужно…

Хлоп!

Кружка опрокинулась, выплеснув всё содержимое прямо Мареку на колени. Верзила подскочил как ужаленный:

— Га-а!

Отец издал сдавленный звук. Я прикусил щёку изнутри, чтобы сдержать смех. К сожалению, мама была совсем не на той же волне и сразу повернулась ко мне.

— Лука.

Ой-ой.

— Прости, мама.

Марек уставился на кружку. Затем перевёл взгляд на нас.

— Это ещё что такое?

— Мой мальчик тренируется, — небрежно бросил отец.

Столько гордости в столь немногих словах мне слышать ещё не приходилось.

— В чём тренируется?

— В магии.

Марек прищурился:

— В магии? Да что ты знаешь о магии, Джонака?

— Ничего, — ответил отец. — Но у Луки к ней врождённый талант.

— Вот как?.. — протянул Марек и на миг задумался. Лицо его оставалось непроницаемым, пока он меня разглядывал. Затем он повернулся и усмехнулся отцу: — Так вот какой у тебя план, а? Решил, что этот заморыш слишком слаб, чтобы стать Рыбаком, поэтому делаешь из него шамана?

Мама вежливо улыбнулась Мареку, протягивая полотенце:

— Хочешь сказать, быть шаманом — занятие не из почтенных, Марек?

Марек хмыкнул, взял полотенце, вытер штаны и снова сел. Я безумно радовался тому, что теперь он выглядел так, будто описался. Он заметил моё злорадство, и его лицо дёрнулось.

— Какой навык позволяет тебе такое делать? — спросил меня Марек.

— Хороший, — ответил я и улыбнулся.

Затем я указал на свечу на подоконнике. Марек повернул к ней голову. Я погасил свечу. Здоровяк довольно долго смотрел на поднимающийся вверх дымок.

— Похоже, ты только на фокусы и годишься, — пробормотал Марек. Затем он повернулся к моему отцу: — Так его учит Пирака?

— Пока нет, — ответил отец. — Мы собирались пойти к нему завтра.

Отлично. Я как раз хотел спросить об этом. Похоже, встреча с соперником подстегнула отца. Скорее бы завтра!

Марек больше на меня не взглянул. Он направился к выходу, но у двери остановился:

— Так твоя квота совсем иссякнет. Завтра на северном рифе на рассвете, Джонака.

* * *

Марек был сбит с толку. Он шагал по грязной тропе к своей хижине, как делал это всю жизнь. Идя через деревню, он всегда чувствовал уверенность. Но сейчас что-то не давало покоя. Откуда взялось это сомнение?

Джонака всегда был тюфяком. Неудивительно, что и сын у него вышел таким же слюнтяем. Но недомерку всего два года, а у него уже пробудилась Система? Как такое вообще возможно? Даже в благородных семьях Алигапы не знали способов пробудить её в столь раннем возрасте. Марек рассеянно потёр мокрое пятно на штанах. Выглядело и правда так, будто он обмочился. Он глухо зарычал.

Этот изворотливый мелкий заморыш… Возомнил себя самым умным. Но что, во имя духов, мальчишка сделал, чтобы опрокинуть кружку? Может, Джонака соврал, что Пирака ещё не учил пацана. Вот только Марек в жизни не видел, чтобы шаман вытворял то, что сделал этот мальчишка.

Марек попытался отогнать назойливые мысли. Какая разница! Мальчишка мелкий и щуплый. По одной его осанке и опущенным плечам Марек ясно видел: искусству Рыбака тот не учится. Как этот заморыш одолеет Ворока с таким-то телом? Да невозможно это.

И всё же… в душу Марека закрадывалось сомнение.

До Лунного фестиваля оставались месяцы. Если сын Джонаки способен на такое сейчас, что будет, когда он повысит уровень и получит новые навыки? Наверняка Система пробудилась у него совсем недавно, и навык всего один, от силы два.

Все эти уловки с магией и ранним пробуждением тревожили Марека. Почему Джонака не мог проявить уважение и тренировать сына как подобает настоящему Рыбаку? Если недомерок слабее его Ворока, таков порядок вещей, и Джонаке стоило с этим смириться.

Марек стиснул зубы и тяжело зашагал к своей хижине. У него ещё оставалось время позаботиться о том, чтобы фокусы не застали сына врасплох. Это тревожное чувство ему совсем не нравилось.

— Ворок, — сказал он, переступив порог дома. — Ты остаёшься без ужина. Займёмся твоей борьбой.

На следующий день мы отправились к Пираке. Мама отчитала отца за то, что тот разболтал всё Мареку. Отец заявил, что его захлестнула отцовская гордость, и он ни о чём не жалеет. Если честно, ничего страшного в этом не было: стоило рассказать о моих способностях Пираке, как слухи всё равно поползли бы по деревне. В целом наша община жила дружно, люди держались вместе, а мастерство здесь уважали, так что я не беспокоился. К тому же отсюда почти никто не путешествовал, так что весть о моих странных способностях вряд ли ушла бы далеко. Правда, внутри семьи мы твёрдо договорились держать в строжайшей тайне то, что у меня есть Мифический навык. Похоже, о подобном здесь слышали разве что в сказках.

Когда мы вошли в хижину старейшины, Данек расплылся в широкой улыбке. С ним я научился бегло читать и вполне сносно писать. На утренних занятиях он проявлял ко мне огромное терпение и успел стать хорошим другом. Теперь мне предстояло двигаться дальше, и я надеялся, что он не слишком расстроится.

— А, вы сегодня рано, Рамона, Лука, — произнёс старейшина, повернувшись от своего верстака.

— Да, — отозвалась мама. — Насчёт этого…

— Хм?

— Насчёт… насчёт ученичества Луки.

— Вот как? — Старейшина рассмеялся. — Рамона, мальчик смышлёный, спору нет. Но когда я говорил «позже», я имел в виду «через несколько лет».

Мама замялась, не зная, как продолжить разговор. Я решил взять инициативу в свои руки. В конце концов, это же была моя затея.

— Старейшина, прошу вас, подумайте ещё раз, — сказал я. — Думаю, я смогу доказать вам, что стану отличным учеником.

Из соседней комнаты выглянула восьмилетняя девочка. Нирама сердито нахмурилась:

— Учитель! Вам не нужен другой ученик. Посмотрите на него! Он же ещё младенец! У меня в Медицине уже тринадцатый уровень! Я могу делать всё то же самое, что и он, только лучше!

— Ну-ка цыц, — осадил её старейшина Пирака и повернулся ко мне: — Почему я должен взять тебя, Лука? Уметь читать и писать в твоём возрасте похвально, но этого мало. Как ты намерен это доказать?

Здесь требовалась крайняя осторожность. Старейшина Пирака не был человеком горделивым, но заявить ему в лоб, что он понятия не имеет, как правильно варить зелья, было бы не лучшей идеей.

— Я видел, как вы насыщаете тоники, — сказал я. — И думаю, что мог бы вам помочь.

— Пф! — фыркнула Нирама. — Я и так ему помогаю. Растираю травы и мою посуду. И справлюсь получше тебя!

— Я не об этом, — возразил я. — Я о работе с маной.

— Врунишка, — отрезала Нирама.

Старейшина Пирака вскинул брови и перевёл взгляд на Рамону.

— Рамона, что всё это значит?

Мама улыбнулась. Я обрадовался, что она взяла себя в руки:

— Он способный мальчик. Дайте ему попробовать.

— Какие у тебя навыки, Лука?

Я покачал головой. Старейшина нахмурился и посмотрел на маму.

Мама лишь пожала плечами:

— Лучше не плодить лишних слухов.

Старейшина помрачнел ещё больше:

— Ты мне не доверяешь?

Я кивнул на девчонку:

— Я ей не доверяю.

— Глупый карапуз! — выкрикнула она и показала мне язык.

Лицо старейшины прояснилось, и он кивнул:

— Рамона, не думаешь ли ты, что мне положено знать? В конце концов, вы просите меня взять его в ученики.

— На этот счёт я как раз надеялся на особые условия.

Мама удивлённо приподняла бровь. Она ещё не слышала, чтобы я выражался столь витиевато, но обстановка явно того требовала.

— О, ты уже диктуешь условия? — добродушно усмехнулся старейшина. — Ты ещё посмелее своих родителей, маленький Лука.

— Они меня хорошо воспитали, — ответил я.

— Ему… повезло с набором навыков, — вмешалась Рамона. — Старейшина, он владеет магией. Я уверена, что он сможет помочь с вашими зельями.

— Хм-м-м, — протянул старейшина, поглаживая бороду. — Даже не знаю…

— Джонака, разумеется, выделит положенное количество квот за обучение, — сказала мама.

— А ты знаешь, сколько квот стоит очищенная мана? — Старейшина похлопал себя по мешочку.

Рамона замялась, и в повисшей тишине, к всеобщему изумлению, заговорил Данек.

— Если у Луки ничего не выйдет, расходы покрою я.

Все разом повернули головы. Я уставился на него не менее ошеломлённо, чем остальные. С чего это вдруг?

Конако расхохотался:

— Решил побиться об заклад? Не ожидал от тебя такой смелости. Это радует! И что же подсказывает твой новый навык?

Интересно, что у него за навык? Неужели он о чём-то догадывается? Но ведь это невозможно: за время наших совместных уроков я ни разу не колдовал. Может, его навык позволял узнавать чужие тайны? Или наделял чем-то вроде интуиции? В любом случае звучало внушительно.

— Странно всё это… — пробормотал старейшина.

— Я поручусь за ставку сына, отец! — воскликнул Конако, хлопнув себя кулаком в грудь.

Я посмотрел на старейшину — тот сдался. Тогда я повернулся к Данеку с отцом и низко поклонился:

— Спасибо!

Конако махнул рукой:

— Рад видеть, что вы дружны! И вдвойне рад, что мой сын проявляет смелость по-своему!

— Ну хорошо, — произнёс Пирака. — Ты готов?

Старейшина отвернулся, порылся в шкафу, вернулся со стеклянным флаконом и протянул мне тот самый странный шёлковый мешочек с маной. Теперь я смог разглядеть его получше.

Сшит он был из фиолетовой ткани дорогого вида и даже украшен золотым шитьём. Изготовили его явно не на нашем острове, а где-то, где знали толк в роскоши. Гладкая, плотная материя очень напоминала шёлк и разительно отличалась от грубой пеньки, из которой здесь делали почти всю одежду.

Жидкая мана плескалась внутри, отдавая прохладой. Я невольно задумался, почему она не просачивается наружу. Может, мешочек был зачарован? Я активировал Магическое зрение и увидел, что мешочек полон маны до краёв. Частицы сбились вместе и образовали плотную кашицу. Никаких чар на самой ткани я не заметил, хотя, с другой стороны, я бы даже не понял, что именно искать.

Я заворожённо смотрел на содержимое мешочка. Значит, вот она какая, очищенная мана. Но почему она жидкая? Смогу ли я получить такую же из частиц в воздухе? Пирака считал её редкой и дорогой. Я же не видел принципиальной разницы между ней и той маной, что совершенно бесплатно витала вокруг.

— Ну что? — спросил Пирака.

— Это глупости! — заявила Нирама. — Откуда ему знать, как обращаться с маной, если даже я этого ещё не умею?

Я взял стеклянный флакон с ярко-зелёной жидкостью внутри. Ненасыщенный энергетический тоник. Настал момент, которого я так ждал, и я смаковал каждую секунду. Впервые мне предстояло применить новые способности ради чего-то по-настоящему полезного. Понятное дело, я преследовал собственную выгоду, но уж поверьте: через мгновение Пирака будет от меня без ума. Я ведь собирался сберечь ему столько драгоценной жидкой маны!

Я закрыл глаза и призвал Магическое зрение. Пришлось повозиться, чтобы выпутать из жидкости отдельные частицы. Масса была вязкой и сопротивлялась усилию моей воли. К счастью, мой уровень был уже достаточно высок. Сначала я вытянул одну-единственную частицу и начал переносить её. На самом деле куда проще было бы взять ману прямо из воздуха рядом со склянкой, но это была отличная возможность потренироваться и разобраться с этой странной жидкой маной.

— Сколько маны мне использовать, учитель? — спросил я.

Девчонка зарычала:

— Какой ещё «учитель»?! Он не твой учитель! Он мой учитель!

Старейшина усмехнулся:

— Жидкость должна сменить цвет со светло-зелёного на тёмно-зелёный. Чем темнее она станет, тем больше внутри активной маны.

— А почему она меняет цвет?

— Это алхимическая реакция, — объяснил старейшина. — Это энергетическое зелье. Рыбаки и джанглеры пьют его для работы. Оно превосходно действует и само по себе, но некоторые ингредиенты не раскрывают свою силу в полной мере, если не насытить их активной маной. Понимаешь, о чём я?

— Нет, — буркнула ученица и достала карандаш. — Повторите ещё раз.

— Да, — отозвался я, продолжая выуживать частицы из жидкости. Мне хотелось переносить их порциями покрупнее. Главное — не перестараться и не вызвать дестабилизацию маны.

— Сокровище моё, у тебя получается? — спросила мама.

Я лишь кивнул и продолжил работу.

Одну за другой я извлекал отдельные частицы маны из жидкой массы. Всего в ней, должно быть, насчитывалось три или четыре сотни частиц. И это считалось ценностью? На тренировках я сжигал тысячи частиц! Но, судя по всему, использовать ману из окружающего воздуха позволяли исключительно мои навыки. И если так, мой Мифический навык был куда ценнее, чем я предполагал.

Теперь, немного поработав с очищенной маной, я видел, что в частицах из мешочка нет абсолютно ничего особенного. Они ничем не отличались от тех, что парили в воздухе.

Мне вовсе не обязательно было тянуть их по одной, но работать с жидкой маной оказалось настолько увлекательно, что я просто не мог себе отказать. Мне хотелось получить этот опыт.

— Ничего не происходит! Он наверняка всё испортил и перевёл столько дорогущей маны! — съязвила Нирама, скривившись в насмешке.

Я покосился на неё и собрал из мешочка целую суперчастицу. Затем вытянул её в нить маны и буквально затопил ею зелье. Вдобавок я вплёл частицы, кружившие возле самого флакона, экономя Пираке его драгоценную жидкую ману. И проделал всё это так быстро, как только мог — ради пущего драматического эффекта.

Буквально за пару вдохов тоник изменил цвет.

Все в комнате ахнули.

Зелье окрасилось в сочный цвет лесной зелени.

— Что?! — взвизгнула Нирама.

— Да как ты…

— Я так горжусь тобой, — с сияющей улыбкой сказала мама.

— Я ещё не закончил, — ответил я.

Я сбавил темп и принялся за кропотливую работу, беря ману поровну: половину из мешочка Пираки, а половину — прямо из воздуха.

На этом старейшина обычно и останавливался. Вливать больше маны было напрасной тратой, раз он не видел, куда именно её направлять.

Но у меня было Магическое зрение.

В жидкости плавали крошечные частицы ингредиентов. Некоторые уже были переполнены маной. Другие могли вместить ещё. Я напитывал их, пока они не переставали принимать ману, а затем переходил к следующим, полностью насыщая состав.

Вскоре зелье стало тёмно-зелёным.

Старейшина Пирака забрал у меня флакон и поднял к солнечному свету, разглядывая на просвет.

— Это же…

— Что там? — спросила ученица. — Оно испорчено? Он всё провалил? Я так и знала!

Старейшина Пирака осторожно вынул пробку и отпил глоток. Лицо его тут же порозовело, а глаза округлились.

— Невероятно… — пробормотал он сам себе. — У меня никогда не получалось настолько мощного…

— Так вы возьмёте его? — спросила мама.

Старейшина Пирака опустился передо мной и взял за плечи:

— Ты сможешь это повторить? Что у тебя за навык? Как ты сделал это так быстро? Расскажи мне всё! Я должен это записать!

Мама потрепала меня по волосам:

— Похоже, это «да».

Конако взъерошил волосы Данеку:

— Кажется, ты выиграл своё первое крупное пари, сын.

— Отец, я получил уровень! — счастливо просиял Данек.

— Нет! — топнула ногой девчонка-ученица, едва не плача. — Я не хочу ещё одного ученика! Меня одной достаточно! Учитель должен учить только меня!

Её все проигнорировали; взгляд старейшины был прикован ко мне.

— Да, — осторожно произнёс я. — Могу делать столько раз, сколько захотите.

— Чудесно! Я начну готовить для тебя рабочее место. Рамона, нам стоит…

— Есть одно «но», — перебил я.

Настроение в комнате тут же изменилось. Мама обеспокоенно посмотрела на меня, а старейшина смерил оценивающим взглядом. Но я не мог упустить шанс поторговаться. Если старейшина не хотел, чтобы из него выбивали уступки, ему не следовало так бурно выражать восторг.

— В обмен на приготовление этих зелий я хочу, чтобы папа получал по одному в день.

— По одному в день? — поперхнулся старейшина. — Это… да ещё такой силы? Нет. Я беру тебя в ученики. Ты хоть понимаешь, насколько это ценно?

— Лука, — вмешалась мама. — Может, нам стоит…

Я перебил её:

— Если пообещаете, маны из этого мешочка будет хватать вдвое дольше.

Глаза старейшины едва не вылезли из орбит:

— Вдвое?! Это невозможно!

Интересно, не лопнет ли у бедного старейшины сосуд, если я скажу, что этот мешочек мне вообще не нужен?

— А если мои навыки подрастут, то, может, и ещё дольше, — добавил я.

Обещание растянуть ману вдвое было до смешного безопасным. Я уже тратил меньше половины его привычной нормы и подозревал, что со временем смогу полностью перейти на ману из воздуха. Но Пираке об этом пока знать не стоило.

Оставалось выдвинуть ещё одно условие — самое главное.

— Я не хочу заменять Нираму или отбирать у неё место ученицы. Я хочу учиться магии. Каждое утро я буду помогать вам делать тоники, а вы будете учить меня всему, что знаете о мане, заклинаниях и древних чародеях. По рукам?

— Ну и дела… — пробормотал Пирака и снова посмотрел на зелёное зелье, которое я напитал.

— Смотри и мотай на ус, Данек, — произнёс Конако. — Вот так надо вести переговоры.

— Вы согласны? — спросил я.

Старейшина долго смотрел на меня. В комнате повисла тяжёлая тишина. Ученица попыталась было что-то сказать, но старейшина, не сводя с меня глаз, осадил её резким жестом. Я сохранял невозмутимость. Дело было не только в том, чтобы дать отцу преимущество перед этим козлом Мареком. Да, признаю, тут примешалось личное…

Но была и другая причина: мне в любом случае придётся учиться вести переговоры и использовать рычаги влияния. Почему бы не начать прямо сейчас?

Наконец старейшина моргнул и отвёл взгляд. Он покачал головой и тихо усмехнулся:

— А я-то думал, что Ворок — главное дарование своего поколения… — пробормотал он. — До чего занятный ребёнок.

— Я принимаю твои условия, Лука, — сказал Пирака. — Каждое утро ты помогаешь мне насыщать тоники. Взамен я буду обучать тебя магическим искусствам, насколько смогу. А твой отец будет получать по одному энергетическому тонику каждый день.

Затем он повернулся к моей матери:

— Прекрасного мальчишку вы вырастили, Рамона.

Мама расплылась в широченной, в высшей степени довольной улыбке:

— Я знаю.

* * *

Когда Рамона с Лукой ушли, старейшина Пирака сел. Свою вечно недовольную ученицу он отослал к джанглерам за травами, заварил себе чашку чая и покачал головой.

— Ну и мальчишка…

Предки великие, да какие же у него навыки?

Пирака положил на стол мешочек с очищенной маной. Ценная вещь. Как шаманы с богатых островов умудрялись получать её из ядер зверей, он понятия не имел. Чтобы выменять хоть немного, приходилось отдавать кучу рыбы. Пирака применил к мешочку Чувство маны. Казалось, убавилось всего несколько капель. Пирака тряхнул головой и проверил снова. Быть того не может!

Неужели этот мальчишка и правда напитал настой лучше, чем выходило у него самого, потратив при этом меньше необходимого?

Да ещё и с первой же попытки!

У него просто не было слов. Чтобы приготовить настой вдвое сильнее, мальчик потратил вполовину меньше маны, чем требовалось самому Пираке.

Пирака взял в руку посох и задумчиво посмотрел на него. Посох принадлежал не ему. Он был достоянием деревни, а Пирака — лишь его хранителем. Каждый шаман обучал истинного ученика навыку Магия посоха. Навык редкого уровня, гордость любого шамана. Сам он был одарённым и получил посох от наставника рано.

Но перед тем чистым, природным даром, что только что явил Лука…

И ведь мальчишка даже не захотел становиться истинным учеником!

Какая наглость! Но Пираке пришлось согласиться. С такими способностями мальчика процветать станет вся деревня. Изрядную часть излишков по квотам пускали на торговлю за пределами деревни. И львиная доля уходила на очищенную ману.

Если мальчику нужно настолько мало маны… Они все станут богаче.

Но откуда Лука этому научился?

— Рамона?.. Да нет, вряд ли…

Она ведь была способным джанглером. Пирака с грустной улыбкой вспомнил её ещё совсем юной — как её завораживали история острова, предки и руины. Она всегда любила слушать предания у костра.

Она исследовала окрестности руин предков, как делали все смелые джанглеры. С тех пор как объявился сильвербэк, к руинам больше никто не совался. А ведь когда-то это было забавой для девчонок: пробраться в глубь джунглей и дотронуться до ступеней храма.

В руинах таились секреты, Пирака знал это наверняка. Но даже он не мог добраться до внутренних святилищ: похоже, для этого требовались особые навыки. Там хранился гримуар, из которого Пирака переписал несколько полезных заклинаний. Мальчик напоминал ему предков из преданий с их великими силами. Неужели Рамона смогла пробраться в джунгли, разыскала какую-то тайну и обучила сына?

Пирака фыркнул. Нелепица. Рамона — славная девушка и ни за что не стала бы скрывать такую силу от деревни, уж он-то знал. Чушь. Да и не смыслила Рамона в магии ни черта. Просто отважная девчонка, любившая сказки.

Но как же тогда мальчишка это провернул?..

Пирака вздохнул. Что ж, всё к лучшему. Лука — славный малый, и родители его — добрые люди. Пираке было не по душе, что мальчишка взял над ним верх в переговорах, но тот прекрасно чувствовал своё преимущество. Не просто силён, но ещё и умён.

И всё-таки это к лучшему. Вся деревня будет процветать.

— Я должен учить этого мальчика. И пока он учится у меня, надеюсь научиться у него.